Авиарежим

      Отложив телефон в сторону, Арсений устало потирает переносицу. Он не спал всю ночь, так как ждал важного звонка, и теперь выглядит ужасно изможденным, а под его глазами лежат глубокие тени. Парень решает проспать бесполезные для него уроки обществознания и истории, стоящие в расписании первыми, после которых и вовсе идет физкультура, что его радует, предвкушая несколько часов долгожданного сна.       Наскоро сообщив Антону о том, чтобы тот не ждал его и шел в школу один, Арсений наконец опускает голову на подушку и прикрывает глаза, прежде чем тишину разрывает вибрация входящего сообщения. «Можно и я не пойду?» — гласит выпрыгнувшее окошко мессенджера. Этот ребенок… Считает, что без Арсения ему в школе и делать нечего. Сжав зубы, он печатает короткое «Нет», после чего раздраженно швыряет телефон на прикроватную тумбу.       Арсений не знает, как объяснить нахальному мальчишке, что пора бы уже определиться с дальнейшими планами в жизни, и начать предпринимать необходимые шаги для осуществления этих планов. Самостоятельно. Нет, Антон не был бездельником и временами становился довольно прилежным, стараясь не запускать учебу. Но ради чего? Для Арсения его поведение выглядит, как «Мне все равно, где быть и что делать, лишь бы быть рядом с тобой», и это абсолютно его не устраивает. Более того, это пугает. Связывает ему руки и возводит вокруг него стены, ограничивая свободу действий, свободу выбора, свободу принятия решений. Порой очень эгоистичных решений. Решений в пользу себя и своей жизни. Это элементарно не позволяет ему поменять свои планы по щелчку пальцев просто потому, что он передумал. А все потому, что есть Антон, который стоит рядом с Арсением на извилистой тропинке жизни, прячась за его плечом, но готовый уверенно идти по протоптанным следам друга хоть на край света, делая все от него зависящее, чтобы не свернуть с маршрута и не потерять темноволосую макушку из виду. Уверенный в том, что они смотрят в одном направлении.       Это зеленоглазое чудо цепляется за Арсения всеми силами, желая во что бы то ни стало быть вместе. И самое паршивое, что он отчаянно хочет того же. Нуждается в нем. Хочет быть с ним. Но, к сожалению, есть и много всего другого, чего он тоже имеет наглость захотеть. Чего он хочет эгоистично, идя вразрез с, возможно, своим самым большим желанием в жизни.       Желанием быть рядом с ним.

***

      На протяжении нескольких уроков Антон лицезреет глупую улыбку по уши влюбленного в старшеклассницу Матвиенко, который временами умудряется еще и смешно подхихикивать, и молится, что не выглядит так же по-дурацки, когда впадает в сладкие мысли об Арсении. Наверное, выглядит. Стоило ему подумать о синих глазах, с лаской смотрящих на него, но с привычным налетом строгости, как веки сами блаженно прикрываются, а уголки губ ползут вверх, растягиваясь в мечтательной улыбке. Черт. Сейчас не время терять голову, которая, к тому же, и так давно была утеряна. Нужно взять себя в руки и наконец прижать завравшегося красавца к стенке, выпытать из него все секреты, которые тот смеет прятать от лучшего друга. Узнать всю его подноготную. Пока сам не сошел с ума.       Антону становится мерзко от появившегося чувства, что он не знает чего-то, о чем знают, казалось, все. Может, Оксана и не в курсе всех подробностей — на самом деле, так оно и есть, но почему какая-то всего лишь одноклассница знает, какие предметы сдает Арсений, в то время как Антон находится в полном неведении?       Удушливый приступ тревоги накатывает на подростка прямо во время урока, заставляя прекратить бесконечный поток мыслей и бросить все силы на то, чтобы просто не переставать дышать. Слишком много моральных потрясений за такое короткое время. Ладони потеют, болезненно колют, казалось, тысячами невидимых иголок, а в голове гудит так, что в груди назревает страх. В теле появляется ощущение, будто все внутренности разом подбрасывают, неприятно щекоча внутри живота, как если бы парень находился в лифте, который резко трогался вверх. Он закрывает лицо руками и пытается унять появившуюся в теле дрожь, чувствуя, как его тело то бросает в холодный пот, то снова обдает жаром. Антон не знает, какие ощущения вызывают панические атаки, но сейчас на сто процентов уверен, что это была одна из ее вариаций. — Тох, ты в порядке? — шепотом спрашивает соседа по парте обеспокоенный Сережа, положив тому руку на плечо и заглядывая в глаза. — Мне что-то нехорошо, — стонет Антон, шумно выдыхая от того, как в глазах все разом плывет. — Может,, в медпункт? Сходить с тобой? — разглядывая болезненного вида лицо друга, Матвиенко пытается прикинуть в уме, нужна ли ему его помощь. — Нет, я сам, — коротко бросает Антон, прежде чем подняться, держась за край парты, и пройти нетвердым шагом в сторону учителя под внимательные взгляды одноклассников. Сообщив преподавателю о плохом самочувствии, парень беспрепятственно выходит из класса, но направиться решает не в медпункт, так как считает это бессмысленной затеей, а вверх по лестнице, туда, где ему точно станет легче.       Помещение уборной встречает парня леденящей тишиной, в которой эхом раздается каждый сделанный им шаг по недавно вымытой кафельной плитке. Даже в самый жаркий день здесь прохладно. Оказавшись у окна, Антон шарит рукой под подоконником, пока не нащупывает смятую, почти пустую пачку сигарет, спрятанную тут когда-то Арсением. Время будто бы останавливается, пока его легкие раз за разом впускают и выпускают дым со вкусом ментола в открытое окно, выходящее на безлюдный задний двор школы.       Антон даже не двигается с места, когда дверь за его спиной с характерным скрипом открывается — либо он этого не замечает, либо ему просто все равно на перспективу быть пойманным каким-нибудь учителем или уборщицей. Даже отчетливо слышимые шаги за спиной не заставляют его оглянуться, потому что их он узнает из тысячи, даже находясь в толпе людей. — Тоша, ты что здесь де… — Арсений осекся, когда ему на глаза попадается лежащая на подоконнике знакомая пачка Мальборо. К тому же пустая. Если ему не изменяет память, в прошлый раз там оставалось не менее пяти сигарет. В глазах парня застывает немой вопрос. — Эй, ты в порядке? — до этого момента Арсений и не подозревал, что так привык к радостно приветствующему его Антону, который сейчас едва ли реагирует на его присутствие — даже не смотрит, хотя точно заметил его появление. — Арс.       От этого тона все внутри Арсений замерзает. Внутренний голос настойчиво подсказывает ему, что пришло время расплачиваться за грехи. Парень смиренно ждет следующей реплики младшего, мысленно успев накинуть себе петлю на шею. — Сколько еще это будет продолжаться? — Антон взглядом метает острые клинки, которые тут же впиваются в тело Арсения. Иначе он не может описать ту боль, что причиняет ему этот взгляд. — Ты думаешь, я ничего не замечаю? — Тош… — Я знаю, что ты не сдаешь экзамены. И узнал я это какого-то хуя не от тебя, — буквально выплевывая каждое слово, зло проговаривает Антон. Он напоминает бомбу, готовую вот-вот рвануть и разнести здесь все, включая Попова. — Антон, я… — слова никак не хотят складываться в предложения, застревая бесчисленными жалкими оправданиями где-то в горле. — Почему?.. — только и может произнести Антон севшим голосом, изводясь множеством вопросов, не зная, какой из них задать в первую очередь. И нет ни одной, даже самой нелепой догадки. Он смотрит на Арсения испытующе, одними глазами умоляя больше не мучить его неизвестностью. — Тоша, планы поменялись, — взяв себя в руки, твердо произносит он, усилием воли пытаясь не отвести трусливо взгляд, смотрит прямо в глаза напротив. — Я поеду учиться за границу.       Антон не слышит, что старший говорит после этих слов. Что-то про престижный университет в Лондоне, желание родителей, шанс на миллион и возможность, за которую нужно благодарить Вселенную — все это обрывками фраз оседает в сознании Антона. Он все еще не верит в услышанное — ждет, пока Арсений улыбнется и скажет, что пошутил. Что это всего лишь глупый розыгрыш. — Это лучшее, что я могу сделать для своего будущего, — вместо этого говорит Арсений, заканчивая свою тираду и замолкая. Ожидает реакции младшего, приготовясь грудью ловить пули, которым точно не суждено пройти по касательной. Только навылет. — А как же Питер? — вот и первая.       Как же я? Как же мы? Вместе, помнишь? Ты же обещал, что будешь рядом, что всегда мне поможешь и дашь совет, не бросишь, Арс, пожалуйста, не бросай меня, я без тебя не смогу.       Ребенок внутри Антона никогда прежде не чувствовал себя таким обманутым и несчастным. Брошенным. — А когда ты вернешься? — Арсений молчит. И это молчание разбивает надежду на тысячу осколков. — Ты же вернешься? — не успокаивается Антон, с каждой минутой чувствуя, как пол под его ногами плывет. — Я не знаю. — выдавливает он, — Я… наверное, буду приезжать. — Сука, — когда Антон закрывает лицо руками, сутуля плечи, Арсений очень хочет со всей силы ударить себя по лицу. Заведя дрожащую руку за спину Антона, он в последнюю секунду одергивает ее, так и не обняв в попытке утешить. — Антон, не веди себя как маленький, — вдруг со всей строгостью произносит Арсений. — Я уже сказал, я не собираюсь упускать эту возможность. — Так что же это… пять лет? Шесть? — начинает бормотать парень, опираясь на подоконник, чтобы не рухнуть. — Ты же понимаешь, что я всеми силами буду стараться остаться там и после учебы? — Арсений знает, как больно делает ему каждое произнесенное слово. Но по другому не получится. Этот разговор должен в любом случае состояться, и нет ни одного шанса, что он пройдет легко. — Погоди, это уже точно? И когда ты...? — Родители предложили такой вариант в конце десятого класса, если смогу пройти на стипендию, покрывающую половину стоимости обучения. Я стал готовиться. У меня получилось пройти с отличными результатами. Письмо о зачислении пришло… вчера. При тебе, — Арсений морщится, вспоминая вчерашний инцидент с конвертом. Виновато косится на руку Антона, на которой все-таки расцвели синяки. Тем не менее, он старается говорить спокойно, не позволяя себе впасть в истерику и перейти на повышенные тона, тем самым удерживая и Антона от приближающегося срыва. — Почему ты мне все это время ничего не говорил? — тошнота подкатывает к горлу противным сгустком. Его натурально тошнит от лжи, которую он раз за разом проглатывал на протяжении долгого времени. Год. Ему врали год. — Я хотел сказать тебе, когда буду знать точно. Сегодня ночью был видеозвонок с деканом. Я сказал бы тебе сегодня! — срывается на крик, инстинктивно пытаясь защититься. Слова оглушительным эхом отражаются от стен. Понимает, что выглядит глупо, стоя тут и оправдываясь. Потому что никакие оправдания не помогут. — Не думал, что ты такая сволочь, Арс, — слова бьют под дых. Упасть бы сейчас на колени и замаливать грехи. Но по глазам Антона ясно — не простит. — Ударь меня, — вдруг просит он. Почти умоляет. — Да пошел ты, — выплевывает Антон, прежде чем последний раз окинуть собеседника презрительным взглядом и выйти из помещения.       Арсений не идет следом. Тяжело приваливается к подоконнику, берет дрожащими пальцами смятый коробок. Рассматривает его потухшим взглядом несколько минут. Затем прячет в него несколько бычков, оставленных Антоном — ровно пять, тем самым заметая следы правонарушения. Курить не хочется. Не хочется вообще ничего.       Выйдя за дверь, Антон бросается в сторону лестницы, срываясь на бег. Он не сразу замечает, как картинка становится размытой. Слезы застилают обзор, и он неуклюже оступается, когда до коридора первого этажа остается всего несколько ступенек. Пролетает их, больно рухнув на колени и ударив об пол запястья, но тут же встает и бежит дальше, проносясь мимо выпучившей глаза от такой наглости уборщицы. Он никак не реагирует на возмущенно кричащего ему вслед охранника, грозящего ему всеми возможными наказаниями — от выговора до похода к директору с родителями. Антону все-равно. Ему смешно от этих ничтожных угроз. Они кажутся сейчас такими нелепыми, неважными и ни разу не устрашающими.       Лишь миновав школьный двор, Антон переходит на шаг, восстанавливая сбившееся дыхание. Вспоминает, что его сумка с ключами от дома и телефоном осталась в классе, но эта мысль просто принимается парнем как факт, не вызывая абсолютно никаких эмоций. Он тащится в сторону дома как побитая собака, морально истерзанный, попеременно всхлипывая и тут же зло вытирая ладонями катящиеся по щекам слезы. Запястья саднит, как и ушибленные колени. Антон истерически ухмыляется, вспоминая, как даже во время этого разговора он умудрялся залипать на губы Арсения, слова из которых ранили больнее ножа. Арсения, который превратил его душу в руины за каких-то пару минут. Арсения, в чьих объятиях он лежал вчера утром, мечтая остаться в них навсегда. Арсения, из-за которого он сейчас глотает горькие слезы. Арсения, которого он не хочет отпускать от себя ни на шаг, не то что в гребаный Лондон.       «А письмо-то было действительно из Хогвартса», — не вовремя подтрунивает над ним внутренний голос, начиная череду непрошенных мыслей, то и дело всплывающих в сознании.       Подумай, может, нафиг этот Питер?       Я же старше, и я ответственный за тебя.       Хорошо у нас в Крыму, да?       Соскучился. И пришел вот.       Вы Арсений Попов? Распишитесь.       Это для родителей. Не бери в голову.       Ну, лукист, от слова look.       О, вы из Англии?       Антон вспоминает и субботние занятия по английскому, к которым Арсений относился как-то даже слишком серьезно, и бесчисленные вкладки англоязычных сайтов на его ноутбуке, и многозначительные взгляды, фразы, касания, как бы говорящие «прощай», и злополучное письмо. Антон чувствует себя идиотом, который даже не смог сопоставить воедино лежащие на поверхности факты. Он злится на себя за свое тугодумие. Злится на Арсения за его ложь. А вот мысль о предстоящем расставании не злит парня — от нее он в ужасе. Животный страх сковывает, стоит только подумать, что это конец. На тропинке образовалась развилка, и вновь пересечься им уже не суждено. Хочется кусать и царапать свои руки, бить кулаками в землю, но сил хватает только на то, чтобы доплестись до подъезда.       Мальчишка опускается на ступеньки возле входной двери в квартиру, измотанно прислонив голову к железным прутьям перил и обняв руками колени. Мама вернется не скоро, а до ее прихода в квартиру не попасть. Это парень тоже воспринимает не более, чем как факт, просто имеющий место быть. Голод он совершенно не ощущает из-за затмившей все чувства всеобъемлющей боли где-то в районе сердца. Зато страшно клонит в сон. Видимо, организм Антона считает нужным отключить сознание морально не справляющегося парня. Это последняя мысль, пришедшая в его голову, прежде чем он проваливается в беспокойный сон.