Purity in the rain of blood

      Кабинет на шестом этаже бизнес-центра наполнен мрачной тишиной. Такая напряженная, эта тишина, кажется, может разорвать барабанные перепонки. Улица, которая понятия не имеет, какие мысли и эмоции носятся в сердцах пятерых людей, окутанных давящим затишьем, живет своей жизнью. Солнце постепенно заходит за горизонт, скрывается за облаками, отпуская город в объятия тьмы.       В кабинете тихо и темно, но пятеро мужчин этого не замечают. Совсем недавно они находились на волосок от смерти, проживали мгновения, которые могли бы стать последними. Но теперь, в этом маленьком темном помещении, время для них растягивается в часы.       Тишина разлетается вдребезги с шипением рации, прикрепленной к поясу Цинбая. Слишком резко, слишком неожиданно.       — Прием! Прием, как слышно? — хриплый мужской голос будто отскакивает от стен кабинета.       Цинбай за несколько секунд пробегается глазами по людям перед ним и медленно опускает руку к поясу. Медленно, не торопясь, он снимает рацию и подносит ближе к лицу.       — На связи. Доложите обстановку.       — По вашему приказу мы отступили на седьмой этаж и известили главу о нападении. У нас десять человек.       — Местоположение Чжанчи? — как бы невзначай интересуется Цинбай, будто находится в помещении совсем один, будто не за его головой следят четыре уверенных прицела.       — Предположительно шестой этаж, — отвечает ему все тот же мужской голос.       — Шестерым отправляться на шестой в третий кабинет и ждать меня, остальным эвакуировать главу клана.       — Будет сделано.       — Что все это значит? — стальным голосом вмешивается Лань Цижэнь, наблюдая за тем, как Цинбай убирает рацию и достает пару распылителей.       — Кажется, нам стоит поменять место нашей милой беседы, — говорит Цинбай, взвешивая в руках полученные от Юдоку сувениры. — Эти два малыша начнут действовать сразу же, как только шесть человек Хукоу войдут в это место. Нам стоит отсюда выйти... а вот они уже не смогут.       Чжанчи все еще помнят слова Вэй Усяня о том, что он уверен в их операции, и его просьбу о доверии, поэтому неохотно соглашаются с его предложением. Все происходит именно так, как предсказывал Вэй Усянь: Юдоку нарушает их уговор, а Цинбай по прежнему поступает так, как было обещано. Еще на последней их встрече в резиденции Даорэн они решили, что идея Вэй Усяня и Сюэ Яна работать с наемниками была бредовой от начала и до конца. Теперь же, когда они готовят смертельную ловушку для приспешников Хукоу вот так с самим Цинбаем, это все кажется еще большим безумием. Четыре прицела наконец опускаются вниз, и они уже впятером быстро меняют свое местоположение, уходя в укрытие вглубь по коридору.       Люди Вэнь Жоханя добираются до места, которое им было указано. Об этом четырем агентам Чжанчи и одному предателю Хукоу сообщает сигнал на пейджере последнего. Проходит минута, и из рации на поясе Цинбая слышится какой-то невнятный шум. Еще пара секунд, и шум прекращается, как бы сообщая о том, что в третьем кабинете не осталось ни одной живой души.       — Вы не думаете, что это слишком бесчеловечно? — Лань Сичэнь озвучивает вслух мысль, которая вертится на языке у всех членов спецотряда. Они еще помнят день, когда почти потеряли Сяо Синчэня.       — Не хуже того, что за всю свою жизнь успели натворить они, — легко отвечает Цинбай, которому явно не один раз приходилось своими глазами наблюдать результаты действия игрушек Юдоку. После этих слов в его голове как будто бы начинают булькать маленькие пузырьки, неприятное ощущение от которых рябью расходится по всей черепной коробке. Мир перед его глазами начинает слегка темнеть и едва заметно пульсировать цветами. Он решает не обращать внимание на эти тревожные звоночки и берет в руки рацию.       — Цинбай на связи. Что с эвакуацией?       — Добрались до парковки, ожидаем дальнейших приказов, — человек заканчивает говорить, а четверо Чжанчи выжидающе смотрят на наемника, который отвечает одним коротким кивком. Они отправляются к месту, указанному Цинбаем, прямо к Вэнь Жоханю. В это же время Юдоку, истекающий кровью в одном из кабинетов шестого этажа и проклинающий все вокруг, посылает на пейджер главы клана Хукоу особый сигнал. Сигнал, о котором знали только они двое. Юдоку отправляет боссу сигнал о том, что Цинбай им больше не мешает. Так он выигрывает время для своего верного напарника.       Охрана на нижних этажах заранее расставлена так, чтобы у них была возможность без особого труда перемещаться по зданию, используя аварийную лестницу. Они преодолевают расстояние в несколько этажей всего за пару минут, стараясь передвигаться как можно тише и аккуратнее.       Пробежка по лестнице дается Цинбаю нелегко — его штормит на всем пути, начиная с момента последних стихших шумов рации, заканчивая последней ступенькой на пути к машине главы Хукоу. Но он не может позволить себе отвлекаться на всякие пустяки. Только не сейчас, когда на кон поставлено абсолютно все.       Времени на то, чтобы обдумать план аккуратных действий, совсем не остается. Четверо агентов по одному забегают в просторное помещение парковки и открывают огонь по машинам Хукоу, которые еще не отбыли и послушно ждали еще восьмерых своих людей. Звуки бьющегося стекла и стрельбы снова заполняют собой все пространство, но людям Чжанчи к этому не привыкать. Они действуют молниеносно, застав врага врасплох, и вот уже несколько трупов в черных костюмах истекают кровью, падая прямо под дырявые колеса машины, в которой находится Вэнь Жохань. Водитель, к счастью спецотряда, не справляется с управлением, и машина с грохотом врезается в одну из колонн.       Неизвестно, чем руководствуется Вэнь Жохань. Кажется, старик совсем выжил из ума, раз позволяет себе выйти из автомобиля, спокойно поправляя свой дорогой костюм.       — Слава ваша поистине оправдывает себя, что ж, я вынужден признать свое поражение здесь. Браво, браво, — протягивает глава Хукоу, сопровождая свою странную речь аплодисментами. — Позвольте спросить, неужели вы проделали весь этот путь до меня в одиночку? Ведь встречу со мной лично организовать не так просто.       — У тебя еще хватает наглости вести праздные разговоры? Побеспокойся лучше о своей судьбе, твоя блестящая карьера мафиози кончается здесь, — говорит Не Минцзюэ, направляя на него свое оружие. — Руки вверх!       — О, я всего лишь хочу посмотреть в лицо одной крысе, которая стоит прямо за вашими спинами, — ехидно ухмыляется Вэнь Жохань, не торопясь выполнять приказы членов отряда. — Неужели нам не о чем поговорить, Цинбай?       — Нам не о чем разговаривать, — отвечает тот, борясь с приступом тошноты.       — Поговорите в суде, — строго говорит Лань Цижэнь и отдает молчаливую команду Лань Сичэню, который, в свою очередь, выдвигается прямо на Вэнь Жоханя, очевидно, чтобы нацепить на того наручники.       — А вот я так не думаю, — произносит глава Хукоу, вытягивая из кармана миниатюрный пульт и поднимая руку так, чтобы все его видели. — Наш разговор должен состояться именно здесь. Здесь и сейчас.       — Что ты удумал!? — дурным голосом кричит на него Не Минцзюэ. — Одно лишнее движение и можешь попрощаться со своей головой!       — Вы меня не убьете, по крайней мере не сегодня. Ваша задача — доставить меня в тюрьму. Вам не давали разрешение на убийство, — уверенно отвечает Вэнь Жохань, возвращаясь взглядом к Цинбаю. — Неужели вы думаете, что я так просто отпущу одного из своих людей, взяв всю ответственность лишь на себя? Чего ты добивался, вступая в сговор с этими людьми? Думал, что сможешь уйти на покой, оставить все? Скажи мне, чего ты хочешь, ну же, давай поговорим.       Он нажимает на одну из кнопок пульта, но ничего не происходит. «Так значит, это не взрывчатка. Уже хорошо», — думает Лань Ванцзи, но в следующий момент происходит то, чего никто из них не ожидал.       Цинбай вдруг падает на одно колено, схватившись одной рукой за грудь, второй же опираясь о пол. Его грудную клетку будто сдавливает тисками, голова будто наливается свинцом и тяжелеет в сотню раз, а шлем вот-вот раздавит ее.       Он не может дышать, задыхается. Воздуха категорически не хватает, будто его униформа перекрыла доступ к кислороду. Ему так только кажется, но он не выдерживает и пытается снять с себя шлем.       Перед глазами начинает темнеть. Ультразвук нещадно бьет по барабанным перепонкам, и за ним Цинбай практически ничего не слышит. Кто-то начинает что-то говорить, но сейчас ему совсем не до этого. Сейчас он снимает шлем с головы и откидывает его куда-то в сторону, одновременно опуская маску, освобождая путь кислороду.       Один глубокий вдох, второй, третий... Цинбай жадно вбирает в себя воздух, но сердце его все так же заходится в бешеном ритме. Непонятно откуда внезапно взявшееся беспокойство обуревает его, словно пожар, в который бесконечно подливают бензин, а пламя его полыхает так ярко, и он почти уверен, что его невозможно потушить. Все мысли и воспоминания, состоящие из разных голосов, лиц, мест и эмоций, смешиваются и сбиваются в беспорядочные клубки, увлекая за собой сознание, точно разрывая его изнутри.       — Так это ты!? — слышится голос Не Минцзюэ откуда-то издалека.       «... он поручил охрану Цинбаю и Юдоку... Они оба будут присутствовать...»       Он заставляет себя открыть глаза. Просыпается от кошмара, в котором успел прожить половину своей жизни. Его голову мучительно распирает, а сердце бешено стучит, неприятной пульсацией отдавая в виски. Первое, что он видит, — пятна крови, которые сплошь и рядом покрывают его черные одежды. Перчатки, рукава, колени — все в уже успевшей впитаться чернеющей крови. «Это же не моя кровь, не моя...» — с этими первыми внятными мыслями парень начинает беспорядочно ощупывать себя на предмет ранений, но ничего не находит. Смутно понимает, где находится и что делает. Он медленно поднимает голову, дрожащей рукой убирая влажные от пота волосы куда-то подальше от глаз.       — Вот теперь я готов с тобой разговаривать. Что скажешь, Цинбай? — говорит Вэнь Жохань, разводя руками. — Или мне следует называть тебя по-другому? А, Вэй Ин?       — Что... — начинает Вэй Усянь, но к его горлу подступает очередная волна рвоты, и он просто не может говорить дальше.       «... ты уверен... Они не будут мешать нам захвату Вэнь Жоханя на встрече?»       Он не понимает, как оказался в этом месте. Этого точно не было в плане. В ушах все еще противно звенит, а картинка перед глазами то разлетается на несколько десятков частей, то вновь собирается вместе. Запах крови заполняет его легкие, вызывая новые приступы тошноты, хотя все кажется парню таким знакомым... Неужели он видел это раньше? Нет, этого просто не может быть.       «... кто считает, что его никчемная жизнь стоит больше, чем такая же никчемная жизнь второго, должен...»       Ему кажется, что он уже где-то чувствовал нечто подобное и где-то уже это видел. Рой мыслей все еще носится в голове Вэй Усяня, и он судорожно пытается то ли что-то вспомнить, то ли забыть.       «... этот чип может управлять памятью и разделять сознание... отличается от другого ребенка, а с этим можно поиграть...»       Воспоминания беспардонно врываются в его голову, не сбавляя напор ни на секунду. Чьи воспоминания разрывают сейчас сознание бедного мальчишки? Он не знает, чьи они, не знает, кто переживал нечто подобное. Щелчки спусковых механизмов оружия, трупы, кровь, какие-то взрывы, рев мотора, еще больше крови, холодные помещения, крики и стоны, бушующее пламя, боль, прицел снайперской винтовки, детский плач... Он не хочет знать.       — Вэй Ин!       Кто-то зовет его по имени. Кто это? Голос такой приятный, такой знакомый... Он определенно уже слышал его раньше, когда-то он ему даже нравился. Но когда же это было?       — Ты меня слышишь?       Он хочет сказать «да», но едва ли не полностью теряет контроль над своим телом. Из горла вырываются лишь беспорядочные рваные выдохи. Он хочет ответить, но не может вспомнить, как это делается. Хочет, но никак не получается, и голосовые связки упорно продолжают сопротивляться.       — Дыши ровно, вот так...       Вэй Усянь закрывает глаза. Вдох... Сердце разрывает грудную клетку. Выдох... Страх пожирает заживо. Вдох... Его уже никто не спасет. Выдох... Почему так?       — Вэнь Жохань, — Лань Сичэнь защелкивает наручники у него за спиной. — У вас есть право хранить молчание. Все вами сказанное будет использовано против вас в суде.       «В суде..?», — переспрашивает Вэй Усянь, лишь шевеля губами. Голосовые связки все еще отказываются подчиняться, и он лишь шумно выдыхает клочки воздуха, чувствуя такую тяжесть, будто на него рухнул весь мир.       — Что будем делать... — начинает Лань Ванцзи, но запинается на середине предложения. — ... с ним?       — Пусть Вэй Усянь помогал нам в операции, но мы не можем отрицать того факта, что он убийца, — Лань Цижэнь задумчиво смотрит в сторону парня, полулежащего на полу, который явно находится в бессознательном состоянии. — Он тоже должен поехать с нами и понести наказание. Возможно, к нему отнесутся более снисходительно, учитывая все обстоятельства.       Вэй Усянь не понимает, что о нем говорят. Не понимает, кто поднимает его с пола. Не понимает, куда его ведут. Он смутно осознает, кто эти люди вокруг и что они делают, но чувства и мысли сбивают его с толку, будто наблюдает за ситуацией со стороны.       На самом деле, сейчас на запястьях Вэй Усяня защелкиваются наручники и его садят в машину, которая отправляется в место, откуда редко кто возвращается.       «... все будет хорошо, я пришлю к тебе помощь...»       Он еще должен что-то сделать в этом месте. Кто-то еще нуждается в его помощи. Кто-то до боли знакомый... Но кто? Кому нужна помощь и кто дал обещание вместо него?       Лань Сичэнь зачитывает его права, интересуется, понял ли их Вэй Усянь, но не получает внятного ответа. Что ж, на другое он и не рассчитывает, но правила есть правила.       Вэй Усянь чувствует, слышит и видит все и ничего одновременно. Он не понимает, чье сознание разделяет с ним его незавидную участь. Но сейчас он точно понимает, что совершил в этой жизни нечто такое, за что никогда не сможет себя простить.