Часть 2
22 декабря 2021 г., 22:14
Примечания:
Приятного чтения!
В один из удушливых, иссушающих летних дней в казематах Наруто появился гость. Обычно мальчик не удостаивал вниманием тех, кто безликой чередой сменял друг друга у его постели, но этот человек отличался от прочих. Первое, что поразило измученное дитя, — лицо незнакомца. Оперативники АНБУ, приставленные караулить джинчурики, никогда не снимали фарфоровых масок, оставаясь для него слепыми пятнами. Этот же пришел с открытым лицом. Его кожа была мертвенно-бледной, почти меловой, а ростом он превосходил любого, кто когда-либо переступал порог этой бетонной коробки. Из этой комнаты Наруто выходил лишь в убогую туалетную нишу, где упрямо пытался размять атрофированные, непослушные ноги: ходить он так толком и не научился.
Наруто завороженно уставился в янтарные глаза визитера с узкими вертикальными зрачками, точь-в-точь как у ядовитой гадюки. Мальчик затаил дыхание, застыв в ожидании неизбежного. Ни фиолетовые тени, прорезавшие скулы пришельца, ни его пугающая бледность не могли отвлечь ребенка от этого змеиного взгляда, который одновременно внушал первобытный ужас и гипнотизировал.
— Привет, малыш, — негромко и неожиданно мягко произнес Орочимару.
Он с интересом наблюдал, как бледный ребенок судорожно цепляется за простыни, пытаясь принять вертикальное положение. Змеиный Сеннин опустился на колченогий стул у изголовья и осторожным, но властным движением уложил Наруто обратно на подушки.
— Меня зовут Орочимару, и я принес тебе весть. Ты помнишь женщину, которая осматривала тебя на прошлой неделе?
Выделенное Наруто жилье было крошечным и убогим: единственная комнатушка, совмещенная с кухонным углом и тесным санузлом. Впрочем, большего и не требовалось существу, чья жизнь протекала в границах железной кровати среди бесконечных приступов боли. Обитель джинчурики напоминала скорее стерильный тюремный изолятор, нежели дом. К тому же она была настоящим проходным двором для тех немногих, кто имел допуск от караула АНБУ.
— Поконкретней, если можно, — хрипло отозвался Наруто. Голос его звучал слабо, но в интонациях прорезалась недетская, колючая дерзость. — За последние дни я запомнил только крикливую блондинку с огромной грудью.
Орочимару на мгновение окаменел от подобной прямоты, а затем не выдержал. Он прикрыл рот бледной ладонью, глухо и искренне рассмеявшись.
— Грудь? Блондинка? «Поконкретней»? — повторил он сквозь смех, смакуя каждое слово. — И откуда в твоей голове такие обороты, малыш?
— Я не малыш, я Наруто! — Мальчик сердито свел брови к переносице, но его лицо тут же исказилось мученической гримасой.
Он с силой сжал зубы, подавляя готовый сорваться крик. Когда судорогой свело предплечья, он хрипло добавил:
— Этим словам меня научил один придурковатый старик. Скажу прямо: он мне сразу не понравился. У него были длинные белые волосы, и он постоянно что-то писал в свой блокнот. А ещё он всё время кривлялся, пытаясь рассмешить меня.
— Ну, Джирайя... Ну и кретин, — тихо прошипел Орочимару, сокрушенно качая волнообразными прядями волос. — Все ясно, Наруто-кун. Так вот, насчет этой, как ты выразился, «блондинки». — Он усмехнулся, но взгляд его мгновенно сделался серьезным. — Ей удалось докопаться до сути твоих страданий. Лекарство почти готово, так что настраивайся на скорое выздоровление.
— П-правда? — Наруто замер, его зрачки расширились от шока.
Он бесчисленное количество раз клялся себе, что больше не проронит ни слезинки, что перетерпит любую пытку, но после каждого нового приступа малодушно забирал свои слова назад. И теперь, когда перед ним забрезжил бледный свет нормальной, безболезненной жизни, крупные слезы радости сами собой покатились по его исхудавшим щекам.
— Спасибо вам... Орочимару-сан. И этой вашей блондинке тоже.
— Ее зовут Сенджу Цунаде, — наставительно поправил Сеннин, и голос его прозвучал предостерегающе. — И мой тебе совет: никогда, слышишь, никогда не заикайся при ней о её груди.
— Я понял... Кхм... — Наруто осекся, зайдясь сухим, лающим кашлем, и на серые простыни выплеснулся густой сгусток темной крови.
Новая волна судорог скрутила его внутренности, и мальчик сжался в комок, тщетно пытаясь удержать крик боли внутри сорванного горла. Орочимару молниеносным жестом извлек из подсумка шприц с обезболивающим. Он прекрасно сознавал всю степень риска, но смотреть на то, как заживо сгорает этот ребенок, было выше его сил.
— Минато, какой же ты все-таки идиот, — прошипел Орочимару себе под нос, вонзая иглу в тонкое плечо мальчика.
***
Когда до Кушины наконец дошли вести о том, какую судьбу ее супруг уготовил их первенцу, Деревня Скрытой Листвы едва не осталась без своего Четвертого лидера. Обезумевшая от горя и ярости мать, чье сердце было разорвано в клочья, принялась крушить все, до чего могла дотянуться. Ее гнев напоминал стихийное бедствие — карающий ураган, сметающий любые преграды. Гражданским строителям пришлось буквально ночевать у стен резиденции Хокаге, чтобы оперативно латать проломы и восстанавливать перекрытия, которые Кушина разносила в щепки после каждого визита к мужу. Она избила Минато до полусмерти. С упоением ломала ему кости, не желая слушать никакие тактические оправдания и доводы о благе государства. Ее кулаки, ведомые абсолютным отчаянием, обрушивались на Четвертого с такой сокрушительной силой, что даже видавшие виды старейшины не рисковали встать между супругами. Лишь совместными усилиями элитного отряда АНБУ, Орочимару и Цунаде разъяренную женщину удалось оттащить от едва дышащего Хокаге. Но даже это не принесло примирения. Весь первый год после катастрофы Кушина не проронила в адрес мужа ни единого слова. Она с позором выставила его за порог семейного дома, оставив наедине с пожирающей изнутри виной. Известие о гибели родителей, наложившееся на предательское решение Минато изолировать их новорожденного сына, едва не лишило ее рассудка. Сотни письменных извинений и робких попыток Хокаге объясниться не приносили ничего, кроме новых побоев и битой посуды. Каждое его слово лишь подливало масла в этот незатухающий костер ненависти. Лишь благодаря вмешательству Микото Учихи и Цунаде в дом Намикадзе вернулось подобие мира. Подруги, выбрав правильный момент и проверенное средство — крепкое премиальное саке, сумели достучаться до израненной души Кушины и убедили ее дать мужу-дураку второй шанс. Однако даже после этого суровый карантин вокруг Наруто не был снят: Цунаде жестко заявила, что стабилизация джинчурики требует изоляции, но финал близок, и вскоре мать сможет обнять свое дитя. Эта весть настолько окрылила Кушину, что она смилостивилась и позволила Минато вернуться в супружеский дом. И вот, когда финальные медицинские отчеты подтвердили полное слияние энергетических контуров, а страшные приступы Наруто остались в прошлом, супруги приняли решение забрать мальчика домой. Идеальным поводом казался его день рождения. Счастливая, помолодевшая от предвкушения Кушина с самого утра не покидала кухню. Она без устали готовила любимые домашние блюда, мысленно представляя, как сын будет уплетать ее стряпню, как они будут смеяться и как их разрушенная семья наконец обретет покой. Ее сердце полнилось долгожданным теплом. Когда солнце начало клониться к закату, Кушина и Минато, переполненные волнением, отправились по адресу секретного убежища.***
В своей казенной квартирке Наруто отмечал первый полноценный день рождения и одновременно — дату своего спасения. В компании наставника Орочимару он праздновал избавление от боли. Прошел ровно месяц с тех пор, как тело перестало гореть, и мальчик впервые смог совершить короткую прогулку по улочкам Конохи. Разумеется, косые, испуганные взгляды прохожих слегка портили впечатление, но Наруто было плевать: главное, он наконец-то мог дышать без хрипа. — С днем рождения, Наруто-кун. Прими это, — Орочимару протянул мальчику продолговатый сверток, привычно скользнув длинным языком по губам. За эти три года змеиный Сеннин привязался к маленькому джинчурики всей душой. Некая темная, непреодолимая сила влекла ученика легендарного Третьего к этому израненному ребенку, и теперь Орочимару воспринимал его скорее как младшего брата или даже собственного сына. — Как же трудно привыкнуть к вашим змеиным замашкам, Орочимару-сенсей, — усмехнулся именинник, срывая шуршащую обертку. Глаза его пробежали по названию тяжелого тома: — «Основы Ирьениндзюцу»? Серьезно, учитель? Вы же знаете, что из меня медик, как из вас — чистокровный Учиха. Орочимару не ожидал столь едкой шпильки от воспитанника. Он мысленно порадовался, что в этот момент не пил горячий чай, иначе залил бы всю скатерть. Изнутри его распирал смех, который он тщетно пытался скрыть за напускной суровостью: плечи Сеннина мелко дрожали, а глаза превратились в узкие щелочки. — Напрасно ты так думаешь, Наруто-кун. Что же касается книги... Базовые знания анатомии и фуин еще никому не повредили. Первая помощь, оказанная в нужную секунду, спасет немало жизней как и твою собственную. — Ладно, уговорили, — кивнул Наруто, бережно откладывая фолиант. Следующим подарком оказался настоящий боевой кунай. Тяжелый, сбалансированный, выкованный из первоклассной стали по особому заказу, с его именем, выгравированным вдоль дола. — Ничего себе... — завороженно прошептал ребенок, взвешивая оружие на ладони. — А вы научите меня им пользоваться? Как положено? — Не я, — покачал головой Орочимару. — На днях из долгого путешествия возвращается Джирайя, именно он займется твоей боевой подготовкой. Мне необходимо покинуть пределы Конохи на неопределенный срок. Есть дела, требующие моего личного присутствия. — Что?! Только не этот извращенный отшельник! Он же вместо тренировок опять потащит меня к женским купальням, собирать материал для своих похабных книжонок! — Я разделяю твое негодование, Наруто, но... — Договорить Орочимару не успел: в тишине прихожей раздался уверенный, стук в дверь. — Кого там еще принесло? — Отодвинув стул, именинник направился к выходу. Орочимару бесшумно двинулся следом. За последние годы убогая конура разительно переменилась: Сеннин не поскупился на звонкую монету, наняв гражданских мастеров для капитального ремонта, а Джирайя помог обставить жилье добротной мебелью, создав в этих стенах уют. Распахнув дверь, Наруто буквально оцепенел. Перед ним стоял человек, чьим ликом он каждое утро любовался на скале Хокаге. Живая легенда, быстрейший шиноби современности, создатель разрушительной техники А-ранга, в одиночку сокрушивший армию Камня. Мальчик приоткрыл рот от священного трепета, напрочь проигнорировав женщину, стоявшую чуть поодаль. Намикадзе Минато, облаченный в свой белоснежный плащ, лучезарно улыбался, удерживая на ладонях огромный праздничный торт. — Х-хокаге-сама?.. — едва слышно выдохнул Наруто. — С днем рождения, Наруто-кун! — Женщина, не выдержав затянувшейся паузы, шагнула вперед, стремясь переключить внимание ребенка на себя. Мальчик перевел взгляд на гостью. Первое, что врезалось в память, — ее роскошные, кроваво-алые волосы, ниспадавшие ниже талии. Она смотрела на него с такой бесконечной, щемящей нежностью, что у Наруто перехватило дыхание. В ее руках покачивалась плетеная корзина, доверху наполненная ароматной домашней едой. — Откуда... Откуда вы знаете, как меня зовут? И кто вы вообще такая? — Спросил он, переводя взгляд с одного гостя на другого. За спиной мальчика соткалась фигура Орочимару. Сеннин мгновенно просчитал все сценарии развития событий и понял, что сейчас разыграется драма. Он попытался бесшумно отступить в тень коридора, но Наруто резко обернулся, поймав его за рукав: — Орочимару-сенсей, это ваших рук дело? Вы им рассказали? — Вовсе нет, Наруто-кун. Полагаю, тебе стоит переадресовать эти вопросы нашему многоуважаемому Четвертому. Не так ли, Минато-кун? — Спокойно отозвался Змей, искусно избегая прямого взгляда. — Минато-кун? Не «Хокаге-сама»? — Мальчик нахмурился, уловив фамильярность в тоне учителя. — Это сейчас не имеет значения, малыш, — мягко произнесла женщина, и ее голос заметно задрожал от подступающих слез. — Я знаю твое имя по одной простой причине: именно я подарила его тебе в день твоего рождения. — Я не понимаю... — Наруто сделал шаг назад, чувствуя, как в груди тяжелым комом разрастается липкая, холодная тревога. — Я твоя мать, Наруто. А этот улыбчивый дурак — твой отец, — женщина с напускной веселостью ткнула Минато локтем в бок, отчаянно пытаясь разрядить звенящее напряжение. В воздухе повисла удушливая, мертвая тишина. На глазах у изумленных взрослых лицо ребенка изменилось до неузнаваемости: от недавнего детского восторга и восхищения не осталось и следа — взгляд Наруто сделался холодным и колючим. По коже Минато и Кушины пробежали морозные мурашки, когда этот маленький человек смерил их уничтожающим взором, после чего повернулся к Сеннину: — Это правда, учитель? — В его негромком голосе звенела чистая, закаленная сталь. — Эх... — Шумно выдохнул Орочимару, криво усмехнувшись. — Чистая правда, Наруто-кун. — Пошли вон! — После подтверждения Сеннина Наруто сорвался на безумный, яростный крик. — Какого чёрта вам здесь надо?! Лучше бы я и дальше считал, что мои родители гниют в могиле! — Наруто, постой, выслушай нас... — Минато, бледнея, сделал шаг вперед и протянул к сыну руку. — Убери руки! — Мальчик с силой отпихнул ладонь Хокаге и отскочил вглубь прихожей. — Я все эти пять лет страдал в этой конуре от невыносимой боли! У меня сил не оставалось даже на то, чтобы просто дышать! Я плакал, захлебывался собственной кровью после каждого приступа и молил Ками, чтобы мои мама и папа пришли и спасли меня! Но никто не пришел! И когда я уже готов был окончательно сойти с ума, у меня появился первый настоящий друг, который вытащил меня из этого ада! А теперь, когда все закончилось, когда я наконец-то могу жить, вы являетесь на порог с тортиком?! Видеть вас не желаю! Пошли вон! — Сынок, мы ведь... — Кушина захлебнулась слезами, ее голос сорвался. — Вон! — Наруто с оглушительным грохотом захлопнул тяжелую дверь прямо перед носом родителей и, судорожно всхлипывая, убежал в свою комнату. Орочимару выждал минуту, после чего плавно приоткрыл дверь и вышел к рыдающей навзрыд Кушине и беззвучно стоящему Минато. — Это и были последствия моего решения? — Негромко спросил Хокаге, не поднимая глаз. Его голос дрожал, а руки сжимались в кулаки, будто он пытался удержать что-то, что уже давно ускользнуло. — Боюсь, Минато-кун, это лишь скромная прелюдия, — ледяным тоном отозвался Орочимару, скрестив руки на груди. — Не пойми меня превратно, Кушина, но простыми детскими истериками дело не обойдется. Парень затаил глубокую обиду. Он может попытаться сбежать из Конохи, или, что куда забавнее, решит отомстить вам в будущем. Ками, до чего же утомительно возиться с детьми. — Ты... Ты вернешь мне моего мальчика! — Грозно, по-звериному зашипела Кушина, ее глаза вспыхнули опасным багровым светом. Она яростно обернулась к поникшему супругу. — Мне плевать, как ты это провернешь, Минато! Если бы я тогда не послушала твои бредни и не отдала Нару... — Ее пламенную речь внезапно прервал резкий, болезненный приступ рвоты. Она судорожно согнулась пополам. — Кушина! Родная, что с тобой?! — Хокаге бросился к жене, но она со злостью оттолкнула его в грудь: — Руки прочь! Уйди, я сама справлюсь! Шатаясь и тяжело дыша, она опёрлась о стену, прикрывая рот ладонью. Ее лицо сделалось прозрачно-серым, а под глазами залегли глубокие черные тени. Этот изможденный вид заставил нахмуриться даже видавшего виды Орочимару. — Кушина-чан, замри на секунду. Позволь мне кое-что проверить, — Сеннин мягко оттеснил Минато и активировал на ладони изумрудное свечение Мистической Руки, прижав ее к животу женщины. Его змеиные зрачки сузились, когда датчики чакры зафиксировали едва заметные колебания новой жизни. — Хм... Какая ирония. Ну что ж, у меня для вашей пары есть новость. А вот хорошая она или паршивая — решать исключительно вам. — Что-то серьезное? — Минато подобрался, его голос сорвался от подступающего страха. — Смотря как посмотреть. Кушина, ты беременна. — Ч-что?.. — Округлила глаза женщина, и на ее лице отразился неподдельный шок. — Но медики госпиталя в один голос утверждали, что после извлечения биджу моя репродуктивная система мертва... — Значит, этим коновалам пора публично сжечь свои медицинские лицензии, — сухо отрезал Орочимару. — Если мои слова вызывают у тебя сомнения — милости прошу в центральную клинику, пусть Цунаде-химе осмотрит тебя лично. — Хорошо... Спасибо вам, Орочимару-сан, — прошептала Кушина, все еще блуждая взглядом где-то в пустоте. Затем она медленно повернулась к замершему супругу, и ее взгляд налился абсолютным, леденящим презрением: — А ты... Пока не вернешь мне Наруто, можешь даже не появляться на пороге моего дома. Спи хоть в резиденции, хоть на улице. Мне плевать. — Кушина, но как же... — Попытался вставить слово Минато, но жена уже развернулась и быстрыми, уверенными шагами направилась прочь. — Проклятье! И что мне теперь делать?! — Хокаге в отчаянии обхватил голову руками, его хваленый самоконтроль трещал по швам. — На скорое прощение сына можешь даже не рассчитывать, — хладнокровно обрубил Орочимару. — Уж поверь моему опыту, я знаю, о чем говорю. Мальчику потребуются годы, чтобы просто переварить эту информацию. — И сколько... Сколько мне прикажешь ошиваться под дверями собственного дома? — Обреченно спросил Минато. — Ну, навскидку — года три. Минимум. — Три года?! — Минато с безумной надеждой уставился на Сеннина. — Но ведь он ребенок... Может, он уже завтра остынет, все обдумает и вернется в семью? — Вернется? — Орочимару издал сухой, лающий смешок, в котором не было ни грамма веселья. — Ты, часом, не забыл, Минато-кун, кто заварил эту кашу? Ты сам вышвырнул его из жизни. Теперь будь добр, принимай последствия. И, между нами, трех лет тут явно не хватит. Минато низко опустил голову, его широкие плечи сгорбились под неподъемным весом вины. — Впрочем, у меня есть одна здравая мысль, — протянул Орочимару, и его тон стал чуть мягче. — Позволь мне забрать Наруто из Конохи. Мы с ним попутешествуем, как это делает Джирайя. Я лично займусь его воспитанием и обучением. И, если удача будет к нам благосклонна, я попробую ненавязчиво сгладить углы. В дороге, среди смены обстановки, у него будет время все хорошенько взвесить. — Я не знаю, Орочимару-сан... — Тяжело вздохнул Четвертый. — В нём запечатан Кьюби. Если кто-нибудь узнает, что главное стратегическое оружие Листа шляется по миру, начнется новая мировая война. Да и безопасность сына... — Ты всерьез полагаешь, что мальчишке грозит хоть какая-то опасность в компании трех Легендарных Сеннинов? — Орочимару иронично выгнул бровь. — Да-да, Минато, Цунаде и Джирайя составят нам компанию. Мы пойдем вместе. Хокаге замер, на его лице отразилась жестокая внутренняя борьба. Наконец, признав поражение, он сокрушенно кивнул: — Хорошо. Договорились. Но умоляю вас... Попробуйте убедить его. Кушина ведь ни в чем не виновата, она не принимала того страшного решения. — Я сделаю все, что в моих силах, — обронил Змей. — А теперь иди. Тебе сейчас предстоит тяжелый разговор с супругой, и ты обязан быть там. — Благодарю вас... Орочимару-сан, — прошептал Минато и растаял в воздухе, оставив после себя лишь золотистый росчерк чакры. Переступив порог квартиры, Орочимару отчетливо услышал глухие, надрывные всхлипы, доносившиеся из детской спальни. Он рассудил, что сейчас не лучшее время для нравоучений, поэтому молча прошествовал к столу и углубился в чтение подаренного фолианта. Примерно через полчаса дверь спальни тихо скрипнула, и Наруто вышел в коридор. Его глаза опухли и покраснели от слез, но подбородок был упрямо вздернут. — Ну что, полегчало, бунтарь? — Не отрывая взгляда от страниц, поинтересовался учитель. — Нет, — отрезал ребенок, запрыгивая на соседний стул. — Я их искренне ненавижу и никогда не прощу. Жизни они мне здесь не дадут. Сбегу из этой чертовой деревни при первой возможности и подам в отступники. — И ты заявляешь это в лицо действующему шиноби Конохи? — Орочимару с улыбкой постучал ногтем по металлической пластине своего протектора. — У меня есть встречное предложение, куда более заманчивое. Не желаешь отправиться в путешествие со мной? Я беру твое обучение под личный контроль. Полный курс тренировок. Плюс к нам подтянутся Джирайя и Цунаде-химе. Что скажешь? Наруто опешил, его глаза округлились. — Я согласен! — Жарко выдохнул он. — Куда угодно, хоть на край света, лишь бы подальше от этого места. — Договорились. Начинай собирать вещи. Мы выступаем в конце недели. — Понял, Орочимару-сенсей, — кивнул Наруто, хотя в глубине его глаз все еще плескалась застарелая боль. — Тогда... Может, доедим праздничный торт? Наруто и Орочимару покинули пределы Конохи без лишнего шума и помпы. Не ставя в известность старейшин и не прощаясь с редкими знакомыми, они взяли курс на туманные берега Страны Волн. Вслед за ними из селения потянулась Цунаде, а вернувшийся вскоре Джирайя не пробыл в стенах родной деревни и недели, сорвавшись вдогонку за своей командой.***
Спустя девять месяцев после исчезновения первенца в резиденции Хокаге раздался крик новорожденного. На свет появилась девочка, которую нарекли Мией. Намикадзе Мия стала тем самым спасительным лучом солнца, который вытащил семью из беспросветной тьмы. После ухода старшего сына Кушина окончательно утратила интерес к жизни, но маленькая дочь сумела сотворить чудо, вернув матери искреннюю улыбку и волю к бытию. Минато растворялся в отцовстве без остатка, посвящая малышке каждую свободную секунду, если того не требовали неотложные дела управления Конохой. Жестокий урок, полученный с Наруто, навсегда выжег в его сознании простое правило: семья превыше всего. Он готов был расшибиться в лепешку, сдвинуть горы, но не допустить прежних роковых просчетов. Кушина просто прибила бы его на месте, если бы по его вине пострадал и второй ребенок. Детство Мии напоминало яркий калейдоскоп из праздников, веселья и беззаботных игр. Она росла на редкость доброй, отзывчивой и невероятно харизматичной девочкой. Практически все отпрыски великих кланов почитали за честь дружить с дочерью Четвертого. Даже взрослые шиноби с улыбкой наблюдали за этой шумной, егозой-бестией, которая обладала уникальным талантом находить приключения на свою голову. Ее неразлучными спутницами стали Яманака Ино и Харуно Сакура, с которыми Мия сошлась во время прогулок по центральному парку. Девчонки все дни напролет проводили вместе: играли, секретничали и нещадно донимали Шикамару Нару — ленивого до крайности мальчика, способного часами созерцать облака, оттягивая даже поход в уборную до последнего предела. Дочь Хокаге никогда не знала, что такое нужда, и купалась в роскоши: лучшие игрушки, изысканные сладости, дорогие наряды. Все то, чего был напрочь лишен ее старший брат, Мия получила в тройном объеме. К слову, о брате. Родители свято оберегали эту мрачную тайну. Никто в Конохе, за исключением верхушки кланов и старейшин, не подозревал, что у великого Четвертого есть первенец, давным-давно покинувший пределы страны. Утро в резиденции Намикадзе. Следующий день после бурного празднования дня рождения Мии. — Мия, немедленно вставай! Ты опоздаешь в академию! Звонкий крик Кушины долетал с первого этажа. Напевая под нос незамысловатый мотив, она ловко расставляла тарелки с завтраком. Закончив с сервировкой, женщина решительным шагом направилась в спальню своей неисправимой сони. Без стука распахнув дверь, Кушина на мгновение лишилась дара речи от царившего внутри хаоса. Посреди комнаты застыла дочь, нацепив на себя ворох одежды немыслимых, кричащих расцветок. Весь этот гардероб состоял из неоновых, ядовито-ярких тонов, абсолютно непригодных для суровых будней шиноби. В углу сиротливо высилась незаправленная кровать, погребенная под горой шмоток. Письменный стол, предназначенный для изучения свитков, был заляпан тушью, завален кистями и забит пустыми картонными коробками рамэна быстрого приготовления. — И как это понимать, юная леди? — Строго поинтересовалась мать, упирая руки в бока и оглядывая этот бедлам. — Ты обязана была собрать вещи еще вчера вечером. И что, во имя Ками, на тебе надето? — Как это «что»? Мой парадный прикид! Пусть все в Академии увидят, какая я звезда! Сакура с Ино просто лопнут от зависти, вот увидишь! Ха! — Гордо вскинув кулак к потолку, Мия застыла в победной позе. При этом она старательно отводила взгляд от темнеющего лица матери, втайне надеясь, что ей сойдет с рук устроенный погром. — Намикадзе Мия! Если через десять минут эта комната не будет блестеть первозданной чистотой, а этот дурацкий маскарад не отправится в шкаф, то пеняй на себя! И поверь, кара будет страшной. Кушина умела быть жесткой, когда дело касалось дисциплины: она панически боялась избаловать дочь. Женщина до сих пор несла в душе тяжелый крест вины за прошлое. Ей казалось кощунством потакать всем капризам Мии, пока ее первенец скитается неизвестно где, непонятно где спит и непонятно чем питается. Но порой противостоять упрямому напору дочери было свыше ее сил: взрывной характер Мия унаследовала от матери в полной мере. — Ладно-ладно, мам, сдаюсь! Оденусь, как ты просила. Только помоги мне соорудить эти дурацкие хвостики, пожалуйста, — девочка мгновенно состроила жалобную гримасу, стремясь смягчить материнский гнев. — Ладно уж, горе мое, — улыбнулась Кушина и, вытерев руки о фартук, шагнула к трюмо. Вся ее напускная строгость испарилась, стоило ей поймать в зеркале умильную рожицу дочери. — Рассказывай лучше, как продвигаются твои домашние тренировки? Ловко заплетая шелковистые пряди цвета спелой пшеницы, Кушина вглядывалась в отражение голубых, как предрассветное небо, глаз Мии. Ее чистое, ангельское личико уже сейчас приковывало восторженные взгляды мальчишек со всего квартала. Да уж, безупречную внешность девчонка тоже утянула у матери. — Да все нормально, если не считать того, что Джирайя-сенсей совсем забросил меня и перестал помогать с контролем чакры, — погрустнела Мия. — Ты же взрослая девочка и сама все понимаешь, — мягко вздохнула Кушина. — Твой отец и Джирайя-сан в прошлом крупно повздорили, и прежней дружбы между ними быть не может. — Но из-за чего они поссорились, мам? Джирайя-сенсей ведь был наставником папы, его названым отцом! Что должно было случиться, чтобы такой великий человек оборвал связи с самим Хокаге? — Когда-нибудь, когда ты станешь старше, я обязательно открою тебе эту тайну, но не сегодня. А теперь марш вниз, завтракать. Через полчаса мы должны стоять у ворот Академии. — Есть, капитан! — Весело завопила девчонка, сорвавшись с места и грохоча пятками по ступеням лестницы. Однако на полпути она резко затормозила. Обернувшись и встретившись со скрестившей на груди руки матерью, Мия по одному лишь ее взмаху бровей поняла: уборку отложить не удастся. Пришлось уныло поплестись назад к шкафу.***
На затерянной в лесной глуши просторной поляне, надежно укрытой от посторонних глаз раскидистыми кронами вековых дубов, покоился изуродованный труп. Под мерное шуршание листвы из лесной чащобы неспешно вышел высокий, плечистый юноша, небрежно волоча за собой второго мертвеца. Оба тела были страшно искромсаны, словно их пытались разделать тупым мясницким тесаком: лохмотья плоти свисали на сухожилиях, обнажая побелевшие ребра и месиво внутренних органов. Кровь обильно хлестала из рваных ран, окрашивая сочную зеленую траву в густой багровый цвет. Подойдя вплотную к первому мертвецу, парень с глухим стуком швырнул ношу рядом и чистой от крови ладонью извлек из набедренного подсумка измятую ориентировку. Развернув свиток, он монотонно зачитал вслух: — Братья-людоеды: Битору и Китору. Премия за живых — двести тысяч рё. За мертвые туши — сто тысяч. Сгодится. — А ведь я тебя предупреждал, — раздался вкрадчивый, знакомый голос откуда-то сверху. Подняв голову, юноша заметил фигуру в длинном темном балахоне, вольготно устроившуюся на толстом суку дерева. — Стоило сначала провести разведку местности и проверить периметр на предмет скрытых ловушек. Но куда там! Нашему юному дарованию приспичило протестировать новоприобретенную силу. Ну и как? Доволен результатом? — Вполне, — равнодушно отозвался парень, придирчиво осматривая свою перебинтованную по локоть руку. — Я до сих пор поражаюсь, как тебе удалось уломать Цуну на ту операцию по модификации тела. Мне казалось, после твоего деликатного вопроса она сотрет тебя в порошок прямо в лаборатории. — Может, прекратишь называть ее этим панибратским именем? Или прошлого урока тебе показалось мало? — Спрыгнув с ветки, незнакомец плавно приблизился к покойникам. — И вообще, как до твоей гениальной головы додумалась мысль потрогать Легендарную Цунаде за грудь? Мы тебя потом двое суток из комы вытаскивали, — хмыкнул мужчина. — В этом исключительно твоя вина, Орочимару-сенсей. Из-за тебя мой биологический возраст скачет как безумный. Мне вообще крышу сорвало, когда я ее увидел. И да, как ты умудрился забыть меня в Рьючидо? Три раза, блять! Меня там Манда трижды чуть не переварил! — Ну прости, прости старого змея. Ты же прекрасно понимаешь, что экстремальные условия были необходимы для твоего развития. Зато теперь ты в совершенстве овладел идеальным Режимом Мудреца. Даже Джирайя с его жабами не сумел достичь такой чистоты природной энергии без слияния со старейшинами. Я искренне горжусь твоими успехами, Наруто. Как и наш извращенный отшельник. Хоть твой окончательный выбор в пользу змеиного контракта вместо его амфибий знатно подкосил старика, он нашел в себе силы принять это. — Ладно, пошли уже. Хотелось бы побыстрее добраться до точки обмена, — парень без брезгливости перехватил скользкие от крови лодыжки трупов и поволок их по тропе. Его совершенно не волновало, что чужая кровь пачкает его походные штаны. — Подожди секунду. После того как получим деньги, мы берем курс на Коноху. Нам пора вернуться домой, — мужчина держался чуть поодаль, чтобы не чувствовать запах плоти. — У меня нет дома. — Наруто, может, хватит бесконечно лелеять эту детскую обиду? — Орочимару резко повернул голову на зазвучавший в кустах шорох, но, убедившись, что это лишь дикая лисица, продолжил: — Столько лет утекло. Ты ведь демонстративно игнорируешь любые донесения, касающиеся твоих кровных родственников. — Они мне никто, Орочимару-сенсей. Если вам от этого станет легче, я могу официально называть вас папой, а нашего извращенного отшельника — мамой. — И почему же Джирайе досталась роль матери, а не Цунаде-химе? — Искренне удивился Сеннин, стараясь не смотреть на вывалившиеся из брюха людоеда кишки. — Потому что Цуна нравится мне как женщина, — отрезал юноша, даже не обернувшись. — Я бы не хотел называть матерью ту, которую в будущем планирую затащить в свою постель. Орочимару на мгновение лишился дара речи. — Сделаю вид, что я этого не слышал. М-да, парень, ты абсолютно отбился от рук. И во всем виновато тлетворное влияние Джирайи. Так и знал, что нельзя было давать тебе читать черновики его рукописей. — Кстати, о нём. Когда этот старый развратник разродится следующим томом «Приди, приди, рай»? «Ками, мы потеряли этого мальчика», — мысленно резюмировал Орочимару, прижав ладонь к лицу. Вслух же он произнес: — Хватит болтать, шевелись. И давай запечатаем эти куски мяса в свиток. Не зря же ты потратил два года на изучение высшего Фуиндзюцу. Мы ведь ради этого даже совершили «экскурсию» на руины Узушио, родины твоей матери. — Как скажешь, — сухо бросил Наруто и со смешком швырнул трупы прямо в учителя. Орочимару грациозным, змеиным движением уклонился от летящих тел и, брезгливо осмотрев свои одежды на предмет пятен, принялся наблюдать за ювелирной работой ученика. После того как останки людоедов были успешно запечатаны в пространственный свиток, дуэт шиноби взял курс на юг. Ближайший подпольный обменный пункт располагался как раз по пути к границам Страны Огня. — И все же, Наруто, вернуться в Лист необходимо. Вот, ознакомься на досуге, — Сеннин точным щелчком отправил запечатанный конверт в руки воспитанника, по-прежнему соблюдая дистанцию: Наруто так и не удосужился очистить походный плащ от запекшейся крови. Развернув исписанный шифром листок, юноша быстро пробежал глазами текст и вопросительно выгнул бровь, повернувшись к наставнику: — Акацуки? Кто это? — Набирающая силу организация. Пока они промышляют банальным наемничеством, выполняя грязную работу для малых стран. Но загвоздка в том, что костяк этой банды составляют нукенины S-ранга. По нашим каналам прошла информация, что недавно их ряды пополнились весьма колоритными фигурами — Хошигаки Кисаме из Тумана и Акасуно но Сасори, беглым гением Песка. Услышав знакомые имена, Наруто извлек из подсумка личную миниатюрную черную книжку и принялся быстро перелистывать страницы, выискивая нужные досье. — Легендарный мечник-отступник и безумный кукольник? И что эти монстры там забыли? Хотя без разницы. Это никак не заставит меня вернуться обратно, — он равнодушно спрятал блокнот обратно. — Увы, мой юный друг, нам придется нанести визит. Как только я лично удостоверюсь, что они не представляют угрозы для тебя или твоего друга, ты сможешь с чистой совестью вернуться к своей бродячей жизни. — Ладно, — после недолгой паузы буркнул Наруто. Он редко шел наперекор прямым просьбам Орочимару, уважая его как наставника, спасшего ему жизнь. — И помни наш главный уговор: по прибытии в Коноху — не показывай никому свою новую силу. Минато понятия не имеет о нашем визите. К тому же ты изменился до неузнаваемости. Кстати, тебе настолько запал в душу образ Учихи Мадары, что ты решил отрастить эти дикие лохмы? Да еще и перекрасил их в этот радикально-черный цвет? Не удивлюсь, если ты получишь Шаринган, захватишь своего друга под контроль и нападёшь на Коноху. Вот была бы потеха. — Сеннин негромко рассмеялся. — А это, кстати, мысль, — Наруто внезапно замер на тропе. Его губы расплылись в хищном, пугающем оскале, а глаза полыхнули таким первобытным голодом, что Орочимару невольно подобрался, ощутив, как внутри зашевелились древние инстинкты самосохранения. — Эй, парень, остынь, я пошутил, — Сеннин примирительно поднял ладони. — Вырезать Учих ради Шарингана — это даже для меня перебор. К тому же Цунаде тебе его точно не пересадит, и не смотри на меня так, я в этой авантюре не участвую. Я ей все расскажу. — Да расслабься, сенсей, я тоже шучу, — Наруто двинулся дальше, закинув руки за голову. — Задумка, конечно, красивая, но обычные жители деревни передо мной ни в чем не виноваты. Мне нет до них дела. — Искренне на это надеюсь, Наруто-кун, — Орочимару с прищуром посмотрел в спину удаляющегося ученика. Ведь он, как никто другой, знал, какие бездны тьмы скрываются на самом дне этой души.
