Ошибки, за которые приходится платить.

      — Меня обманули! Развели как ребёнка!       На заросшем травой полигоне Наруто яростно мерил шагами землю. Он расхаживал взад-вперед мимо тренировочных манекенов, активно размахивая руками и споря с невидимым собеседником.       — Ты и есть ребёнок, — раздался в его голове глубокий, насмешливый голос Курамы.       — Эй, мне пятнадцать! Я давно вырос. Вот получу жилет чуунина и смогу спокойно гулять с девушками, — парень резко остановился и упёр руки в боки, всем видом демонстрируя мнимую солидность.       — Говоришь так, будто уже спал хоть с кем-то, — Девятихвостый лис, затаившийся в глубинах подсознания, откровенно фыркнул.       — Ты вообще на чьей стороне? — Наруто насупился и скрестил руки на груди.       — На твоей, на твоей. Просто поверить не могу, что тебя облапошили на коробку данго. И кто? Девчонка. Неужели эта особа так легко вскружила тебе голову?       — Не издевайся. Ты со мной с рождения и прекрасно знаешь мои слабости.       — Ага. Особенно те, что появились недавно. Я ведь говорил: брось ты эти книжки Извращенного Отшельника. Но нет, мы же взрослые, нам и литературу подавай соответствующую. Скажи спасибо, что Цунаде тебя за них не кастрировала.       — Ладно, хватит, Курама. Как думаешь, мы здесь надолго? — Наруто запрыгнул на ветку ближайшего дерева и устроился поудобнее.       Прекращая бессмысленный спор, он погрузился в медитацию, перемещаясь в собственное подсознание. Ему нужно было поговорить с лисом — единственным, с кем он по-настоящему сблизился после ухода из Конохи.       Наладить контакт с Девятихвостым оказалось на удивление легко. Кьюби был искренне рад, что его новым сосудом стал парень. Сидеть почти век внутри женщин, чьи гормональные бури и эмоции сводили с ума, было сущим кошмаром. К тому же, наблюдая за тем, как ребенок страдает из-за его же собственной запечатанной силы, лис внезапно ощутил некое подобие угрызений совести. Он никогда не питал нежных чувств к людям, но и бессмысленным садизмом, вопреки байкам, не наслаждался. Видеть мучения младенца было тошно даже для него.       Постепенно, разговор за разговором, мальчик и биджу пришли к пониманию. Их отношения переросли в дружеские, а затем и в братские. В знак доверия лис открыл Наруто свое истинное имя. Теперь они общались постоянно. Мысленная связь работала безупречно: Курама знал обо всех планах парня и полностью его поддерживал.       — Без понятия, — лениво отозвался биджу. Огромный лис зевнул, обнажив ряды острых клыков, поудобнее устроился на лапах и прикрыл глаза. — Может, застрянем тут на месяц, а может, и на несколько лет. Кто знает, сколько этот извращенец Джирайя будет собирать информацию.       — Поскорее бы вернуться в дорогу. Тренировки, новые страны, подпольные арены, интересная еда... Эх, — Наруто потянулся, чувствуя, как под мерный гул чакры в клетке его клонит в сон.       Он уже засыпал, когда ощутил, что в реальности его кто-то настойчиво трясет за плечо. Открыв глаза и вынырнув из подсознания, Наруто обнаружил, что полигон залит мертвенно-бледным лунным светом. Ночной пейзаж портил лишь стоящий рядом наставник.       — Что вам нужно, сенсей? Я только засыпать начал, — проворчал Наруто, прикрывая рот ладонью.       — Дело серьезное, — Орочимару опустился на ветку рядом с учеником. Его змеиные глаза тускло блеснули в темноте. — Твои... «бывшие» родители узнали, что тебя занесли в книгу Бинго. Нам придется с ними поговорить.       — И ради этого вы меня разбудили? Мне плевать, что они там узнали. Вы прекрасно знаете, что общаться с ними я не собираюсь. И вообще, это ваше «придется» звучит подозрительно. На вас не похоже.       — Хорошо, давай заключим сделку, — Орочимару тонко улыбнулся, предвкушая торги. — Ты идешь на эту встречу и выслушиваешь их, а я выполняю одно твое желание.       — Тогда сразу после разговора мы сваливаем из этой чертовой деревни, — Наруто хмыкнул, уверенный в своей победе.       — Нет, так не пойдет, — покачал головой Сеннин. — Ты же знаешь, что сейчас мы не можем покинуть Коноху, дела не закончены. Загадывай что-то другое.       — Хм. Тогда мне нужна будет ваша помощь, — Наруто многозначительно поиграл бровями и хитро прищурился.       — Ты опять за свое? Почему ты каждый раз просишь об одном и том же?       — Ну так вы ни разу и не согласились. Я приберегаю это условие для случаев, когда мне ну очень сильно не хочется что-то делать. Обычно вы сразу сдаетесь.       — Ах ты паршивец... Смерти моей захотел? — Орочимару раздраженно зашипел. — С одной стороны — разъяренная Кушина, с другой — Цунаде, у которой от одного слова «замужество» начинается нервный тик. И ты предлагаешь мне стать между ними?       — Выбор за вами, сенсей. Либо это, либо ищите другого собеседника для Хокаге.       — Черт с тобой... Помогу, — нехотя сдался Змей. — Но с одним условием: сделаем все так, чтобы у Цунаде не возникло лишних вопросов. Если что-то пойдет не так — это целиком твоя идея. Меня в этой истории вообще не было. Понял?       — Разумеется, сенсей, — Наруто довольно осклабился. В мыслях он уже предвкушал, как Орочимару поможет ему устроить долгожданную ночь с женщиной своей мечты. — Так когда встреча?       — Завтра утром, на монументе Хокаге. Ты что, прямо здесь спать собрался? — Орочимару окинул взглядом сырую траву.       — Ну да. К вам в убежище я не пойду, сразу предупреждаю.       — Это еще почему? — удивился Саннин.       — Мне как-то раз под одежду ваша змея заползла. С тех пор я предпочитаю ночевать от вас на расстоянии не менее десяти метров.       — Так вот почему ты постоянно лагерь разбиваешь в стороне... — Орочимару двусмысленно хмыкнул. — Что ж, дело твое. На рассвете я зайду за тобой, и пойдем на свидание с Минато.       — Идите уже, дайте поспать.       — Не скучай, — Орочимару растворился в технике Шуншин, оставив после себя лишь легкий шелест листвы.       — Наконец-то тишина... — Наруто поудобнее улегся на ветке, уставившись в усыпанное звездами небо. — Курама, ты спишь?       — Нет, — отозвался утомленный голос лиса. — И не усну, пока ты не прекратишь трепаться сам с собой.       — Ладно, ладно, — усмехнулся парень, закрывая глаза. — Спокойной ночи, друг.       — Спокойной ночи, мелкий, — Кьюби привычно фыркнул, но в его ментальном посыле отчетливо угадывалось тепло.

***

      Утро в Конохе выдалось промозглым. Небо над деревней затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, пахло скорым ливнем. Прежде чем первые тяжелые капли упали на землю, на каменной голове Четвертого Хокаге появились две фигуры. Сеннин и его ученик стояли у самого края обрыва, молча глядя на просыпающуюся деревню. Дождь, хлынувший сплошной стеной, им словно не мешал, однако вокруг Наруто происходило нечто странное: капли, едва касаясь его одежды и кожи, с шипением испарялись. От тела парня валил густой пар.       — Не перестаю поражаться этой твоей особенности, — нарушил молчание Орочимару, с интересом разглядывая ученика. — Очень удобно носить в себе такую грелку. Я даже отсюда чувствую, какой жар от тебя исходит.       — Не забывайте, через что мне пришлось пройти, чтобы этот «жар» вообще появился, — отрезал Наруто.       — Ну-ну, не сгущай краски. Все это уже в прошлом, — Орочимару небрежно махнул рукой, продолжая осматривать Коноху.       — Не для меня, — Наруто резко оборвал разговор холодным взглядом, давая понять, что тему развивать не намерен.       Минут через пять за их спинами раздался характерный треск молнии. Вспышка техники Летящего Бога Грома явила Четвертого Хокаге. Минато держал в руке широкий зонт, укрывая от непогоды стоявшую рядом жену.       — Я рада, что ты пришел, Наруто-кун, — Кушина попыталась улыбнуться сыну, но, заметив, что он стоит под проливным дождем совершенно мокрый, на автомате открыла рот, чтобы отчитать. Однако слова застряли у нее в горле, стоило ей наткнуться на его мертвый, пустой взгляд.       — Пришел. Что вам нужно? — без тени уважения спросил парень.       — Как ты умудрился попасть в книгу Бинго? — понял, что светской беседы не выйдет, Минато сразу перешел к делу.       — Перебил отряд шиноби Ивы. Старик Ооноки разозлился и решил, что я достоин отдельной страницы, — абсолютно равнодушно ответил Наруто.       — Что ты забыл на территории Страны Земли?       — Путешествовал. Охотился на нукенинов. Спасал задницу своего сенсея, — на последних словах Орочимару слегка поморщился, понимая, что откровения ученика могут выйти боком.       — И это все? Почему ты говоришь об этом так, словно речь идет о покупке продуктов?       — А как я должен об этом говорить, Хокаге-сама? С безумным хохотом? Или мне нужно упасть к вам в ноги и начать плакаться, как мне было тяжело? Рассказать про голод, про холод, про эксперименты учителя и похождениях извращенца? Обойдетесь. Еще вопросы есть?       — Наруто... почему ты даже не хочешь дать нам шанс все исправить? — Кушина сделала шаг вперед. Ее голос задрожал, а в глазах блеснули слезы.       — Потому что вы этого не заслужили. Вы сами бросили меня, когда я больше всего нуждался в родителях.       — Это было необходимо! — Минато тоже шагнул к сыну, пытаясь перекричать шум дождя и достучаться до него.       — Неужели? — Наруто ядовито усмехнулся. — Необходимо для чего? Ты боялся за свою шкуру? Или за жизнь своей жены? — Желтая Молния промолчал. — Что ты молчишь? Ответь, раз это было так необходимо!       — Я боялся, что если Кьюби вырвется на волю, пока ты находишься рядом с ослабленной Кушиной, ты просто убьешь ее, — Минато опустил голову, его голос упал до шепота.       — И что? Страшный и ужасный Девятихвостый вырвался? Я в порыве безумия разорвал твою драгоценную жену? Ах, нет, постой. Может, проблема в том, что все эти пять лет я был ходячей ядерной бомбой? Странно только, что оперативники АНБУ, которых ты приставил ко мне следить, как-то справлялись. Они кормили меня, обрабатывали раны, и у них, представь себе, никаких проблем с Кьюби не возникало. А у великого Хокаге — возникли.       — Наруто, притормози, — Орочимару положил тяжелую ладонь на плечо ученика, чувствуя, что тот начинает терять контроль. Чакра парня раскалилась настолько, что Саннин физически ощутил ожог через перчатку.       — Что-то не так, сенсей? Я перешел черту? Ну простите, что я такой неблагодарный, — Наруто дернул плечом, сбрасывая руку наставника, и брезгливо кивнул в сторону родителей. — Не смог остановиться там же, где и они.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Минато.       — То и имею. Я тут, видите ли, плохой — высказываю вам все в лицо. А вы хорошие — просто выкинули сына на улицу, когда его наизнанку выворачивало от ядовитой чакры биджу. Подумаешь, какая разница в масштабах поступков.       — Мы не отказывались от тебя!       — А на что это, блять, было похоже, «мама»? — с нескрываемым отвращением выплюнул парень. — Этот разговор — пустая трата времени. Вы хотели информацию? Вы ее получили. Довольны? Нет? — он обвел взглядом их побледневшие лица. — Мне плевать. Уходим, сенсей.       Наруто резко развернулся, собираясь спрыгнуть со скалы, но жесткий окрик Минато заставил его замереть.       — Подожди! — Четвертый протянул руку, будто пытаясь удержать сына физически. — Это полностью моя вина. Я принимал решение в одиночку. Ненавидь меня, презирай меня, но твоя мать здесь ни при чём. Прошу тебя, Наруто, дай ей хотя бы шанс побыть с сыном.       Парень медленно повернул голову. В его глазах, подернутых красной дымкой, закипала чистая ярость.       — Когда я лежал на том гребаном алтаре и орал от боли, захлебываясь кровью... Когда вы были нужны мне больше всего на свете, вы просто ушли. И плевать, что решение принял ты, Минато. Она, — он ткнул пальцем в сторону застывшей Кушины, — могла костями лечь, но не отдать своего ребенка. Плевать, что он Хокаге. Я твой сын! Ты даже не пыталась помочь мне! Словно послушная сучка, покивала головой, когда муж запретил, и села ждать у моря погоды. Что ж, поздравляю, дождалась. Вы думаете, это так легко забыть? Парочка дежурных «прости», и я со слезами счастья брошусь к вам на шею? Пять лет я засыпал в холодном поту, пытаясь вспомнить лицо матери. Я мечтал, чтобы отец читал мне сказки на ночь, вместо тех людей, которые мне вообще никем не являются! Обо мне заботились другие люди при живых родителях, и что же выходит? Один испугался силы, которую сам же в меня и запер, даже не удосужившись разобраться, как работает его собственный гребаный фуиндзюцу, а вторая просто умыла руки. Вы сделали меня джинчурики и вы же меня предали.       — Наруто... — Орочимару попытался перехватить инициативу, но парень лишь раздраженно мотнул головой.       — Нет, сенсей. Пусть слушают. До конца.       Внезапно Наруто замолчал. Его взгляд остекленел, а голова бессильно опустилась. Жар, исходивший от тела, на секунду спал.       — Что с ним? — Минато мгновенно подобрался, оценивая состояние сына.       — Общается с Кьюби, полагаю, — Орочимару лениво смахнул капли дождя с лица.       — Я был на руинах Узушио, — глухо произнес Наруто, возвращаясь в реальность. При упоминании погибшей родины Кушина заметно вздрогнула. — Там камня на камне не осталось, но кое-что интересное я все же откопал. В полуразрушенном Храме Масок Шинигами был постамент с древними канонами клана. Я не силен в поэзии, но суть запомнил четко: «Узумаки никогда не поворачиваются спиной к своей крови». Там было что-то еще про контракт c Шинигами и кровь, но вывод один — ты, нарушила главный закон нашего клана.       — Хватит! Она ни в чем не виновата! — Минато сделал резкий шаг вперед, но тут же застыл.       Кушина медленно вышла из-под укрытия зонта. Дождь мгновенно вымочил ее до нитки, облепив тяжелые красные волосы вокруг бледного лица. Сделав два неверных шага, она с глухим стуком упала на колени прямо в грязь. Опустив голову к сырой земле, женщина вытянула руки ладонями вверх в ритуальном жесте признания вины.       — Прости меня, сын мой... — ее голос сорвался на хрип. — Я забыла, что значит быть Узумаки, и готова понести наказание. Я отвернулась от своей крови и должна искупить свою вину своей кровью. Я причинила тебе ужасную боль; оставила одного, когда ты нуждался в материнской любви. Надеюсь, моя смерть будет мне прощением, — Кушина молниеносным движением выхватила из набедренной сумки кунай и занесла его над горлом. Малейшее движение — и сталь вскрыла бы сонную артерию. Но Минато был быстрее. Желтая Молния Конохи оправдал свое прозвище: он успел перехватить лезвие голой ладонью за долю секунды до удара. Острая сталь глубоко разрезала его руку, и густая алая кровь брызнула на светлое платье Кушины, смешиваясь с дождевой водой и расползаясь бурыми пятнами.       — А я ведь знал, что ты выкинешь что-то подобное, стоит только упомянуть клан. Я не собираюсь становиться причиной твоей смерти, иначе «папочка» до конца дней будет считать себя великомучеником, который был прав во всем., — Наруто даже не шелохнулся. Его голос оставался леденящим, хотя в самой глубине зрачков на секунду промелькнула дикая, животная боль. Он смотрел на бьющуюся в истерике мать с презрительной жалостью.       — Кушина, ты с ума сошла?! — Минато тяжело дышал, его идеальное самообладание дало трещину. Даже будучи быстрейшим шиноби в мире, он едва успел среагировать. Его ладонь сильно кровоточила, но он не обращал на это внимания, намертво заблокировав руку жены. — Зачем?!       — Зачем ты меня остановил? — закричала Кушина, задыхаясь от слез и разрываясь между безумным порывом и страхом за раненую руку мужа. — Он прав, я ужасная мать! Я должна была вернуть его в семью. По традициям клана я не имею права жить...       — Согласен. Зря ты ей помешал, Минато.       Орочимару нахмурился услышав слова ученика. На его бледном лице отразилось искреннее разочарование. Сеннин явно не ожидал, что Наруто сумеет так изящно довести куноичи S-ранга до суицидального порыва, но вмешиваться в семейные разборки не собирался. Его змеиные глаза фиксировали каждую деталь с холодным расчетом.       — Наруто... ты действительно так ненавидишь нас? — Минато посмотрел на сына взглядом, полным глубокого разочарования. — Ты готов заставить собственную мать вскрыть себе горло из-за старых обид? Я признаю, мы совершили страшную ошибку. Но ты... ты превратился в монстра.       Четвертый Хокаге медленно поднялся, помогая Кушине встать. Его голос прибрел металлические, властные нотки правителя.       — Что ж, пусть будет так. Ни я, ни Кушина больше не станем искать встреч с тобой. С этого момента у тебя действительно нет родителей. Нам не о чем разговаривать.       — Говори за себя, Минато! — Кушина с неожиданной силой рванулась, пытаясь вернуть кунай, но муж намертво зажал оружие в кулаке. — Я не оставлю своего мальчика во второй раз! Какими бы горькими ни были его слова, он остаётся нашим сыном. И я сделаю всё, чтобы заслужить прощения.       — Хватит, Кушина. Он этого больше не стоит, — Минато силой вырвал кунай из ее пальцев и убрал в подсумок. — С этого дня за твоими перемещениями будут круглосуточно следить три отряда АНБУ. Ты находишься в моей деревне, Наруто, и я настоятельно рекомендую тебе сидеть тише травы, иначе мне придется принять меры.       — Как же легко ты меняешь маски, — Наруто издевательски фыркнул, отвернувшись к Конохе. — Только что строил из себя кающегося грешника, а теперь угрожаешь. Мерзость.       — Мне плевать на твое мнение. Я тебя предупредил, — отрезал Хокаге. — Кушина, жду тебя в резиденции через десять минут.       Пространство исказилось, и Минато исчез во вспышке Хирайшина. Брошенный им зонт покатился по мокрому камню.       Кушина осталась стоять под дождем. Она медленно подняла зонт, укрывая себя от потоков воды, хотя в этом уже не было смысла — одежда насквозь промокла.       — Прошу, сын мой. Позволь исправить свою ошибку. Я очень сильно тебя люблю. Ещё до твоего рождения я представляла, как мы будем с тобой играть, как Минато и я начнём обучать тебя. Я хотела увидеть твои первые шаги, услышать твои первые слова. Я так сильно хотела одарить тебя заботой, а в итоге... — Кушина снова разрыдалась, закрывая лицо ладонями. Чужая кровь с ее рукавов размазывалась по лицу, смешиваясь со слезами и грязью.       Внезапный резкий порыв ветра вырвал зонт из ее ослабевших пальцев и швырнул его в бездну под скалой. Женщина зажмурилась от резкого удара воздушного потока, а когда открыла глаза — Наруто уже не было. На краю монумента стоял лишь Орочимару.       — Ками карает меня за мои ошибки... — прошептала она, глядя в пустоту, где только что стоял ее сын.       — Возможно, Кушина-чан, — Саннин неторопливо подошел ближе. — Небеса порой бывают на редкость злопамятны. Но вам стоит понять и мальчишку. Я воспитывал его десять лет. Он совсем другой человек... Поступок Минато оставил в его душе слишком глубокий шрам. Я думал, со временем он перегорит, найдет ответы в путешествиях, но... как видите.       — Он прав, Орочимару-сама. Вся его злость и обида оправдана, и кто бы что ни говорил, он всё равно будет прав, потому что он мой сын. Как мать, впредь, я буду только на стороне своего сына. Он моя кровь. Он Узумаки. Мой клан.       В ее голосе прорезалась пугающая, фанатичная решимость, а в глазах вспыхнул опасный огонь, который не мог затушить никакой ливень.       — Ты перегибаешь палку, Кушина... — предостерегающе начал Орочимару, но договорить ему не дали.       — Нет! Больше я не совершу ошибок! Ничто больше не удержит меня. И мне очень хочется узнать одно, Орочимару-сама... — ее тон упал до едва различимого шепота, в котором отчетливо послышалась жажда убийства, заставившая даже бывалого Саннина подсознательно напрячься.       — Что именно тебя интересует? — Орочимару странно покосился на женщину, делая шаг назад. Он чувствовал, как атмосфера вокруг начала накаляться.       В следующую секунду из тела Кушины багровым гейзером ударила плотная, бурлящая чакра Кьюби. Ее длинные красные волосы взметнулись вверх, разлетаясь девятью зловещими хвостами, а вековой камень под ее ногами пошел глубокими трещинами. Если бы Орочимару не знал наверняка, что лис запечатан в Наруто, он бы решил, что перед ним полноценный биджу. Сейчас женщина выглядела в точности как Они из древних легенд Страны Огня.       — Что случилось с правой рукой моего сына? — Кушина оскалилась, обнажив удлинившиеся клыки. — Я отчетливо чувствую в ней чужую чакру. И даже не думай мне лгать. Я слишком хорошо знаю твой почерк. Это твоих рук дело?       — Я и не собирался лгать, — Орочимару натянуто улыбнулся, хотя внутри у него все подобралось для рывка. — Давай только сменим локацию? Мне неприятно стоять здесь, под дождём, когда меня пытается убить джинчурики, хоть и в прошлом.       — Нет! Ты выложишь мне все здесь и сейчас! Иначе Цунаде придется собирать твое тело по кускам по всему Конохе, если вообще останется, что собирать. И не надейся на своё воскрешение — я запечатаю твою душу напрямую в желудок Шинигами, ты меня знаешь!       — Ни секунды не сомневался в твоих талантах мастера фуиндзюцу, — Орочимару тяжело вздохнул, бросив короткий взгляд на серую от ливня деревню. Он ведь любил такую погоду. Точнее, полюбил, когда они с Наруто часами просиживали в лесах во время медитаций, и мальчик показал ему истинную эстетику уединения под шум воды... Сейчас же этот дождь казался на редкость паршивым.       — Успокой свою чакру, Кушина. Он сам решил избавиться от руки...