Истина алой луны.

Закусив губу, Харуно с замиранием сердца ждала пробуждения Итачи. Лекарство, которое накануне принес Кисаме, практически вышло из организма, а на столе в длинной деревянной коробочке лежало пятнадцать ампул с препаратом, что Сакура все же успела закончить. К сожалению, девушка не могла в точности сказать подействует ли это лекарство, у нее был лишь один способ это узнать, и два исхода, которые за этим могут последовать… Было страшно но еще одного шанса, как и выбора, у куноичи не было. Итачи пошевелился и тяжело открыл глаза. Во рту было сухо, тело отзывалось на каждое движение болью, в ушах звенело. Серый, невзрачный потолок его спальни был словно поддернут легкой дымкой – похоже, зрение стало ухудшаться еще быстрее. - Итачи-сан, как вы себя чувствуете? – зеленоглазая подошла к мужчине, опустилась на край кровати, так чтобы брюнет смог видеть ее лицо, и поднесла к его губам стакан с водой. – Не пытайтесь говорить, просто кивните, если все хорошо. Вы почти две недели были без сознания, нужно сказать, что это заставило меня изрядно поволноваться, ведь оказать вам помощь, по вашему же требованию, я не могла. – Девушка отставила стакан на тумбу и прикоснулась прохладной ладонью ко лбу мужчины. – Так, жар вроде спал… вы, наверное, голодны? Итачи кивнул и попытался подняться. Получилось. Сакура тут же разместила подушку за его спиной так, чтобы он мог опереться на нее, и подала пиалу с бульоном. На недовольный взгляд голодного мужчины, который наверняка желал съесть гораздо больше, Сакура лишь хмыкнула. - Вам пока что лучше давать что-то легкое… ах да, вот еще!.. Девушка подошла к столу, на котором уже лежал подготовленный шприц с лекарством, руки у Харуно дрожали от волнения, когда она взяла его и, крутанувшись на каблуках, снова направилась к Итачи. Нукэнин пристально и настороженно наблюдал за розововолосой, а когда увидел зажатый в ее пальцах шприц, резко опрокинул пиалу на пол. Лицо его исказилось гневом. - Это обычные витамины, Итачи-сан… они для того чтобы вы смогли поскорее встать на ноги, – спешно произнесла куноичи и опустила взгляд. Она никогда не умела лгать, и сейчас смотреть в глаза Учихе было боязно из-за того, что он просто прочитает ее как книгу. - Смотри на меня! – приказ, произнесенный хриплым из-за долгого молчания голосом, был страшным. В каждом слове – ненависть, и Сакура понимала, что если сейчас послушается, то непременно угодит в гендзютсу и выдаст ему всё. Отрицательно помотав головой, куноичи подошла ближе, положила шприц на тумбу рядом с кроватью и, опустившись на колени, подняла чудом не разбившуюся пиалу. Так же поставила ее на столик и присела на край кровати. - Я понимаю, какие у вас сейчас мысли… - куноичи поджала губы, ища глубоко в себе смелость для нового вранья. - Я не собираюсь лечить вас против воли, Итачи-сан, иначе я бы сделала это, когда вы были без сознания. Если по прежнему хотите использовать на мне шаринган, чтобы узнать правду ли я говорю, то давайте… даже в нынешнем вашем состоянии я не смогу оказать сопротивление. Итачи резко выдохнул. Ему не нужен был шаринган для того, чтобы распознать ее ложь – детскую, неумелую, совершенно смешную. Он не стал ничего говорить, протянул руку, схватил девушку за волосы и заставил запрокинуть голову. Сакура ожидала почувствовать резкую головную боль от примененного к ней гендзютсу и погрузиться в алое марево, однако глаза старшего Учихи были бездонно-черными, а уголки губ нукэнина едва заметно искривила улыбка. - Ты лжешь мне, Сакура, и я знаю это… - глубоко во взгляде мужчины было раздражение, - но сегодня я сделаю вид что поверил, и дам тебе шанс совершить акт милосердия, просто потому что не хочу быть должником. И после этого он отпустил ее, взял со стола шприц и вложил его в дрожащие девичьи пальцы. Сакура сглотнула ком в горле. Она испугалась до слез и никак не могла прийти в себя. Этот взгляд, улыбка, даже иронично приподнятая бровь… все в Итачи говорило ей: «ну же, давай, попробуй прикоснуться ко мне!» - все в Итачи сейчас напоминало ей о Саске… - Что же случилось, Сакура!? – голос к Учихе уже полностью вернулся, и теперь мужчина, наклонившись к куноичи неприлично близко, заискивающе шептал ей на ухо, поглаживая большим пальцем костяшки ее пальцев. Руку девушки, в которую минуту назад был вложен им шприц, Итачи так и не выпустил из своей ладони. – Ты передумала меня спасать, или просто жалеешь, что вывела меня из состояния искусственной комы, в которой я был, и благодаря которой ты могла делать все, что тебе вздумается. Харуно потрясенно уставилась на брюнета. Если прежде она только боялась его, то теперь все происходящее ввергало в панику и ужас. - Как!? – теперь уже ее голос осип и сделался почти неслышным. Учиха хмыкнул. - Ты можешь входить, – произнес он и прикрыл глаза. Дверь открылась. Как в замедленной сьемке Сакура повернула голову и увидела широко улыбающегося клыкастым оскалом Кисаме. - Развейся, – холодно приказал Итачи, и его напарник разлетелся десятками черных воронов. - Клон… как так, он должен был исчезнуть, когда я ввела тебе препарат. - Значит твоих рук дело. – Нукэнин произнес это почти меланхолично. – Главное достоинство моих вороньих клонов в том, что они уже напитаны чакрой и не требуют постоянной подпитки. Мне было весьма любопытно увидеть все то, что ты делала, и услышать что говорила, пока я был… недееспособен. - Но твой клон был здесь непостоянно. - Кисаме сейчас на миссии, странно было бы, если он ходил бы по коридорам… выходя из комнаты, клон снова принимал облик ворон, а их заметить сложнее. - Но почему он помогал мне, приносил лекарства и прикрывал… - Не прикрывал, просто притворялся мной… а помогал потому, что я приказал это сделать! – Итачи усмехнулся. – А теперь, Сакура, я жду, когда же ты решишься на свой поступок… Девушка посмотрела на зажатый в пальцах шприц. Теперь она уже не была уверенна, что препарат нацелен на улучшение здоровья старшего Учихи. Его клон мог принести ей все что угодно, уж обманывать он умел не хуже самого Итачи… - Я не буду. Нет! – Сакура вырвала свою ладонь из его руки, но шприц остался у Итачи. Девушка ничего не успела сделать. Нукэнин точным движением, будто делал это сотни раз, ввел иглу в изгиб локтя, где под тонкой кожей располагались вены, и надавил на поршень, пристально глядя Сакуре в глаза и улыбаясь. Прошла минута, две. Куноичи как обездвиженная глядела на то место, где была игла. Итачи молчал. Остекленевшим взглядом мужчина задумчиво смотрел в окно, ожидая, когда пройдет внутренняя дрожь и сердце вновь стает биться спокойно. - Ты и правда подумала, что я убью себя? – спустя еще минуту задал вопрос мужчина. Сакура вздрогнула, медленно подняла расфокусированный взгляд на Итачи и едва заметно кивнула. Из глаз девушки непроизвольно покатились слезы, она безумно испугалась того, что Итачи мог сделать с собой – она ничем бы не смогла ему помочь, даже если бы это было бы не подстроенной смертью, а просто побочным эффектом. Только сейчас ученица Тсунаде поняла, как сильно рисковала жизнью Итачи, решившись применить тот препарат. Он либо был бы спасен, либо умер бы… у нее не было даже антидота. Взглянув на мужчину еще раз, Сакура ощутила болезненный укол в сердце. Сколько же раз она вот так вот смотрела на него, пока он был без сознания, прикасалась к едва теплой коже, с замиранием сердца улавливала пульс и дыхание. Совсем незаметно для Сакуры этот мужчина стал для нее невероятно дорогим. И девушка не могла смириться с мыслью, что он построил свою жизнь, опираясь на незаслуженную совсем ненависть, презрение и жажду убийства. - Итачи… - голос ее был совершенно пустым, - когда… когда ты решишь идти на смерть… к Саске… - она мимолетно взглянула в удивленные глаза мужчины, уловила его судорожный вздох и продолжила, - я попрошу тебя об еще одном грехе – нет, о единственном грехе… забери меня с собой на тот свет.