Истина алой луны.

Едва переступив порог комнаты, Итачи устало захлопнул дверь и привалился спиной к жесткой древесине. Сил у мужчины больше не осталось, последние он потратил на то, чтобы дойти до комнаты и не упасть где-то по пути. Перед глазами уже некоторое время плясали красные искры, сознание туманилось, голова болела нещадно, а легкие опаляло волнами боли каждый раз, когда мужчина пытался вздохнуть. Воздуха не хватало, как бы Итачи не хватал его ртом. Губы мужчины дрожали, на лбу выступила испарина, сознание медленно покидало его. Итачи попытался подняться, но не смог, поэтому тихо чертыхнувшись, прикрыл глаза, откидывая голову назад. - Вам плохо, Итачи-сан? Вставайте, я помогу вам добраться до кровати, а затем, с вашего позволения, осмотрю вас. – Девушка подошла к мужчине и, подхватив его под локоть, помогла подняться на ноги. Устало откинувшись на подушку, Учиха прикрыл глаза. В камине тлели угли. В комнате стало совсем темно, но Сакура не осмелилась подбросить дров, косо взглянув на охапку крупных поленьев лежащих в углу комнаты. Вместо этого девушка отстегнула с ремня юбки сумку и, подойдя к тускло мерцающим уголькам, стала рассматривать ее содержимое. Найдя нужную колбу, девушка, откупорила запечатанный деревянной пробкой сосуд и просыпала немного темно-лилового порошка в камин. Огонь вспыхнул, будто его сотворили при помощи дзютсу и весело заплясал в очаге. Вернувшись к кровати, девушка бегло взглянула на Учиху, стянула с рук перчатки и присев на край кровати, приложила ко лбу мужчины ладонь, нахмурилась и, отняв руку, сложила несколько печатей, тут же снова поднося ладонь, окутанную зеленовато-голубой чакрой к его голове. Пульсирующая боль покинула глаза и затылок, в голове прояснилось, но стало еще хуже от того, что легкие отказывались работать как положено. Тонкие губы Учихи приобрели какой-то синюшный оттенок, мужчина дышал все отрывистей, заглатывая воздух ртом как рыба. Пальцами нукэнин вцепился в густой белый медвежий мех, на шкуре розовело несколько кровавых пятен, но боль была настолько сильной, что думать о чем-либо еще он не мог. Розововолосая куноичи закусила губу. Применять на мужчине медицинские дзютсу было опасно, но оставить его так – значит обречь человека на муки. Ладони Харуно взмокли и похолодели, глаза неприятно защипало, поэтому она прикрыла их, зажмурившись. Итачи хрипел и кашлял, сцеплял до скрипа зубы, прогибался в спине от невыносимой боли и цеплялся судорожно за белый, когда-то, медвежий мех. Он не кричал, лишь иногда вздрагивал мелко всем телом и на несколько коротких секунд открывал остекленевшие глаза. Смотреть на это девушка больше не могла. Она решительно поднялась с кровати, достала из сумки кунай, и подойдя к мужчине разрезала на нем верхнюю часть одежды аккурат на груди. - Клянусь, Учиха если я тебя не спасу, точно расскажу все твоему брату! – прошипела Харуно, отбрасывая кунай куда-то в угол комнаты. Железо приглушенно зазвенело, оповещая, что кунай воткнулся в деревянную стену, и в комнате повисла гробовая тишина. - Нет, думаешь, что умрешь так просто!? Ты мне обязан, а долгов я не прощаю… даже покойникам, не дождешься! – сдавленно произнесла зеленоглазая, снова ища деревянными пальцами что-то в недрах сумки. Наконец найдя нужный предмет, Сакура радостно улыбнулась, и сняв защитный колпак с, как оказалось, шприца, замахнулась им и воткнула до самого основания иглы прямо в левую долю грудной клетки Итачи, туда, где находилась верхняя доля левого легкого. Надавив на поршень, девушка следила, как медленно из него перетекает в тело нукэнина недавно приготовленное ей лекарство. Прозрачно-зеленая густоватая жидкость была плодом ее долгих, бессонных ночей, но это могло спасти жизнь переставшему уже дышать Итачи. Время тянулось бесконечно долго, Сакура четко отсчитывала в голове каждую секунду, но все же, волнение было настолько сильно, что у девушки кружилась голова. В конечном итоге Харуно не выдержала, и по прошествии тридцати секунд рванулась к брюнету, словно раненая лань, откинула в сторону подушку на которой он лежал и, запрокинув голову преступника, припала к его губам. Выдох, три мощных надавливания на грудную клетку… что-то тихо хрустнуло, но девушка не отрываясь от своего занятия, провела рукой по холодной коже мужчины, залечивая повреждения. Харуно не отступалась. Раз за разом куноичи мимолетно бросала взгляд на серое, безжизненное лицо, припадала к холодным, синим губам и снова касалась гладкой кожи преступника. Еще выдох и Харуно наконец смогла облегченно вздохнуть, когда услышала рваный, глубокий вдох, гулкий и со свистом. Итачи поймал ее губы своими, еще не до конца осознавая, что творит, рванулся вперед, принимая сидячее положение и, схватив не сопротивляющуюся девушку за плечи, прижал ее к себе сильнее, делая простое касание губ чем-то другим… Сакура же словно безвольная кукла уставилась в поддернутые белой пеленой глаза Учихи. Единственной ее мыслью на данный момент было то, что ей удалось его спасти, и то что происходило в данный промежуток времени, не играло никакой роли. Лишь когда брюнет обвил все еще ледяными руками ее талию, и надавил на затылок куноичи мелко трясущейся ладонью, девушка очнулась. Ей не нужно было применять большую силу для того, чтобы оттолкнуть мужчину, а затем мягко уложить в постель и накрыть колючей шкурой. Учиху всего трясло. Еще бы, он две с половиной минуты был мертв, девушка не осуждала его за то, что он искал тепла, мягко высвобождала свои руки из цепких пальцев, когда он тянулся за ней словно мотылек, льнущий к свету свечи, и говорила что-то тихо. - М…мне… холод…но, - хриплым голосом произнес Итачи спустя минут пять после того, как Харуно насыпала в камин еще четверть колбы порошка, с помощью которого она разжигала камин. - Лежите смирно, вас будет знобить еще как минимум пару часов, – произнесла девушка спокойно. – Я не могу дать вам лекарство, препарат, который я вколола, слишком остро реагирует на любого рода катехоламины¹. Харуно подошла к мужчине и присев на край кровати положила теплую ладонь Итачи на лоб. Учиха блаженно прикрыл глаза. Кожа у него была ледяная, и холод этот шел изнутри, по жилам кровь еще текла будто мед, медленно и тягуче, а вот сердце тарабанило где-то в ушах часто и сильно, что даже в голове звенело. Мужчина открыл глаза, нахмурился, чтобы лучше видеть, перед глазами у него все еще расплывалось, и взглянул на розововолосую куноичи. Губы Харуно немного припухли, она то и дело кусала их и нервно вздергивала плечами. Девушка даже не заметила, что ее пристально разглядывают, она смотрела непрерывно в окно, мягко перебирая волосы Учихи теплыми пальцами. Итачи же разглядывал Харуно, она была немного бледнее, чем обычно, зоркие зеленые глаза блестели в отсветах пламени камина, и мужчине показалось, что она плачет. Рука Итачи сама дернулась к ее лицу. Странно, но слабости брюнет не чувствовал, он прикоснулся к нежной коже пальцами, Сакура вздрогнула и медленно обернулась. Щеки ее были действительно влажными от слез, и Учихе это не нравилось. - Что-то случилось? – голос мужчины все еще хрипел, но дрожи в нем не было. В голове нукэнина скользнула мысль о времени, сколько же они сидели так в молчании, или может он уснул на некоторое время. Сакура попыталась улыбнуться, вышло криво, но Итачи решил не быть настойчивым, он осторожно вытер следы от слез на лице зеленоглазой тыльной стороной ладони, улыбаясь в ответ. - Вам стоит отдохнуть, Сакура-сан, выглядите усталой! – предложил мужчина. - Конечно, кровать здесь только одна, но если вы не возражаете… - Итачи нахмурился. Конечно, она будет против того, чтобы лечь спать рядом с ним, что за вздор. Он – взрослый мужчина, а она всего лишь ребенок, напуганный и хрупкий. Однако его раздумья прервались тихим шорохом, Сакура, повернувшись к нему спиной, тихо опустила голову на подушку. Итачи несколько секунд смотрел на розовые волосы напарницы, затем, осторожно накрыл ее колючим медвежьим мехом и тоже отвернулся от нее. - Спокойной ночи… Итачи-сан, - тихо шепнула куноичи и закрыла глаза. Итачи повернул в ее сторону голову, улыбнулся и снова лег. - Спокойной ночи, Сакура. Думаю, нам придется покинуть завтра поселок, так что отдохните, как следует, – это было последнее, что он произнес. В следующую минуту глаза мужчины закрылись, и он почти мгновенно уснул.