Истина алой луны.

- Что ты хочешь услышать? – Итачи глубоко вздохнул, и произнес данную фразу слегка раздраженно. Он не спал практически двое суток, мысли путались, голова болела, и это отнюдь не способствовало желанию говорить и хорошему настроению. Сакура исподлобья посмотрела на Учиху, закусила изнутри щеку, задумываясь, и под конец лишь мотнула головой. Она боялась произнести то, о чем думала уже четыре дня, понимала что глупо, но боялась. Брюнет вздохнул, на этот раз как то облегченно, снова взял в руки книгу, отвернувшись, и как-то отгородившись от розововолосой куноичи. - И-Итачи-сан… - и снова замолчала, как только взгляд мужчины оторвался от фолианта. Учиха понял все мгновенно, и снова опустил глаза. - Я слушаю. Харуно помолчала еще немного, затем, видимо решившись, задала вопрос: - Итачи-сан, могу я на следующем задании отправить в деревню почтового ястреба… письмо… родителям. К концу фразы уверенность в голосе окончательно пропала, Сакура покраснела, смутившись, и резко опустила голову. Итачи все это время незаметно следил за ней из-под упавших на лицо прядей волос, и должен был признать, что вид у куноичи был забавный. Встрепанные розовые волосы, немного ссутуленная спина, узкие плечи, на которых никак не хотели держаться лямки его майки, едва заметное бледно-красное родимое пятно на ключице, взгляд, сосредоточенный на простыне, на которой она пальцем выводила непонятные узоры, слегка нервно и неуклюже. Видимо он молчал слишком долго, потому что Харуно метнула в его сторону испуганный взгляд, видимо чтобы понять, что Итачи не злится, выдохнула, затем начала нервно кусать нижнюю губу, явно раздумывая над словами, которые могли бы сгладить ее глупость но: - Мы остановимся рядом с границей страны Огня, я создам ворона, и ты напишешь письмо родителям… а так же Тсунаде. Девушка резко прекратила водить пальцем по простыне. Итачи показалось, что и дышать она прекратила тоже, а поэтому он отложил книгу на столик, снова обернулся к девушке и иронично поднял бровь. - Ты и правда думала, что я поверю твоим рассказам о якобы изгнании из деревни? – снисходительная улыбка появилась на губах брюнета, - Сакура, любой человек, знающий тебя больше суток, с уверенностью скажет, что ты не умеешь лгать совершенно, а еще, зная пятую… она бы из кожи вон вылезла, чтобы тебя вернуть, но за тобой не послали никого. Тсунаде слишком сильно привязывается к людям, и тебя бы поймали на первой же заставе, значит, ты договорилась с ней о побеге… учитывая то, что ты нашла мое письмо к третьему, чувствую, причина была во мне. Или я не прав? - Теперь это уже не дело Тсунаде-сама, в Коноху я не вернусь, – затравленно взглянув на нукэнина, произнесла девушка. Итачи громко хмыкнул. - И все же ты выбрала не свою дорогу, Сакура… Учиха плавно поднялся с кресла, подошел к куноичи и, сев рядом, заглянул ей в глаза. - Становясь ниндзя, человек перестает принадлежать себе, он становиться орудием в руках феодала и подлежащих ему территорий… даже перечеркнув символ на протекторе, ни ты, ни я свободными не стали. Мы - ниндзя, а значит, мы наделены силой - сила всегда кому-то нужна. - Вы хотите вернуть меня обратно? – с подозрением задала вопрос девушка. Учиха хохотнул. Подумать только, насколько дети могут быть проницательны – он и правда думал об этом еще вчера вечером, правда, быстро откинул эту идею, понимая, что девчонка, как только очнется, непременно попытается что-то с собой сделать. - С чего вдруг такие предположения? - Слишком много поводов для подозрений, Итачи-сан… Нукэнин не ответил, только громко хмыкнул и отвернулся, чтобы подняться с кровати и уйти. Приближалось время ужина, а ему нужно было еще поговорить с лидером. - Не уходи! – куноичи схватила его за запястье. Мужчина, уже привставший с кровати, вновь сел обратно, но не обернулся. Он знал этот отчаянный жест, и дрожь в ее голосе тоже была ему знакома. Все в их общении было отчужденно-вежливым, пока Сакура не подходила к нему вечером с невыразимой грустью и мольбой в глазах – Итачи знал, чего она хочет, но дать ей это не мог. Слова Кисаме, да и собственная совесть не позволяли ему так поступить… и мысль «что если Сакура все же не захочет умирать, побоится или влюбится к тому времени», тогда она будет всю жизнь ненавидеть себя за то, что отдала себя почти незнакомому мужчине – нукэнину. - Сакура, - голос был холоден, - мы уже говорили с тобой об этом… - Итачи вырвал руку из захвата холодеющих тонких пальцев и резко поднялся. Он знал, что Харуно снова будет всю ночь рыдать в подушку, так, чтобы он не слышал. - Посмотри на меня, – едва шевеля губами, потребовала девушка. - Сакура… - Итачи закрыл глаза, тяжело выдохнул и обернулся, взглянув на нее. - Я не ребенок… ты смотришь на меня и не видишь – я не ребенок, – шептала девушка, заглядывая нукэнину в глаза. - Ты – ребенок, Сакура. Невинный цветочек… маленькая. – Брюнет улыбнулся, почти нежно взглянул на девушку и тут же отвел взгляд. - А она?.. Амайя была другой?! Пораженный взгляд стал Сакуре ответом. Итачи не знал, откуда у девушки информация об Амайе, но спросить боялся. Перед глазами всплыл облик черноглазой невысокой девушки с копной каштановых волос, озорной улыбкой и россыпью веснушек на щеках и курносом носу. Она не была ни Учиха, ни ниндзя… может быть она до сих пор жила где-то в Конохе – он не знал. - Да. – Лаконичный ответ, потом Итачи просто ушел. Мужчина понимал, что просто сбегает – не мог не сбежать. Только подойдя к кабинету Лидера, он остановился, и резко выдохнув, постучал в дверь. - Ты задержался. Проблемы с девчонкой? - Нет. Прошу прощения Пейн-сама, – склонившись в почтительном поклоне, произнес брюнет. - Кисаме объяснил тебе вашу задачу на миссии? Надеюсь, в этот раз все пройдет гладко, и вы не подведете меня. - Конечно, - Итачи выдержал холодный взгляд которым одарил его Пейн, и вернув его сполна, поинтересовался: - Я могу быть свободен? - Иди, завтра до рассвета вы должны пересечь границу деревни. Итачи снова поклонился и покинул кабинет. Возвращаться в комнату не хотелось, но Итачи понимал, что и ему и Сакуре нужно во всем разобраться. Забрав по дороге поднос с едой, Учиха специально пошел длинной дорогой, чтобы хорошо все обдумать и успокоиться, но понял, что спокойствия ему не найти. Постучался, давая девушке знак что вернулся, и вошел в комнату. И застыл у порога. Сакура стояла к нему спиной. Его, Итачи, майка валялась у ее ног разорванными черными ошметками, а к обнаженной спине девушки, поглаживая и прижимая к себе, прикасалась рука Кисаме. Вторая его ладонь была запутана в ее волосах, и мечник целовал ее. Едва слышно рыча, жадно, неистово… и заметив Учиху, Хошигаке глядел прямо ему в глаза – победно глядел. Пальцы сами разжались. Поднос со звоном упал на пол, все, что было на нем разбилось, но от этого звука Сакура вздрогнула и с усилием оттолкнула мечника. Кисаме оскалился, затем расхохотался, и снова бросив взгляд на напарника, исчез в тумане. Сакура стояла не двигаясь, лишь прикрыла руками грудь, обхватив себя за плечи, Итачи тоже не двигался, тяжело дыша, он пристально смотрел на спину девушки. - И-Итачи-сан! – молчание давило, поэтому куноичи решила нарушить его первая. - Молчать! Сакура вздрогнула. Она еще не слышала у Итачи такого голоса, полного злости, бешенства даже. Затем, она услышала шаги и брюнет, схватив за плечи, развернул лицом к себе. - Значит, - голос его дрожал от напряжения, в глазах был алый блеск, не шарингана – злости, - либо я, либо он… либо кто-то еще?! Вижу тебе все равно под кого ложиться, да, Сакура? - Для тебя я ребенок, для него – нет! Что ты хочешь услышать, что я не хотела этого? – Сакура почти кричала, но поняв, что ее, наверное, слышат все, кто в здании находятся, немного понизила голос. – Хотела… хочу. Я хочу узнать все, для чего у других есть целая жизнь, хочу, потому что ты не изменишь своего решения и погибнешь, а я не смогу так жить - не смогу жить, зная, что осталась слабой и беспомощной… Сжав ее плечи до боли, Итачи наклонился к девушке ближе. - Радуйся Сакура, ты получишь что хотела. Сегодня же получишь, и я буду давать тебе то, что ты хотела так долго, до тех пор, пока ты не попросишь остановиться и в последующие дни… не могу обещать, что буду нежен, не могу обещать, что остановлюсь, когда ты будешь просить и умолять об этом… - прохрипел он ей в губы. Сакура не боялась, она, приоткрыв губы, ловила каждое слово Итачи, и когда он закончил, подалась вперед, пытаясь поцеловать мужчину. Он резко оттолкнул, искривил губы в отвращении, и снова вышел из комнаты. Усталость навалилась в ту же секунду. Девушка пошатнулась и, сделав несколько шагов назад, повалилась на кровать. Слезы неосознанно покатились из глаз, путаясь где-то в волосах. Харуно понимала, что если бы Итачи задержался еще на несколько минут, Хошигаки сделал бы, что хотел. Сакура испугалась, когда этот мужчина ворвался в их с Учихой комнату, схватил ее за волосы и приказал помалкивать, а потом был поцелуй – до отвращения, до тошноты… девушка не понимала почему, но с Итачи было не так – ей были приятны касания брюнета, она дрожала в его руках, готова была льнуть к нему и гореть… - Что же это со мной? – в тишину произнесла девушка. А за дверью, Итачи задавал себе тот же вопрос. Увидев Сакуру в объятиях Кисаме он взбесился… хотел убить мечника. Забрать девчонку и просто доказать ей, что он лучше владельца Самехады… собственно, это он и сделает - с ребенком, что он творит… – Итачи не понимал уже ничего, но от своих слов отказываться не думал. Глубоко вздохнув, в который раз за этот день, мужчина открыл без стука дверь и переступил порог комнаты. Сакура его ждала…