Истина алой луны.

Учиха пошатнулся, затем еще раз, глядя в пустоту, он отступил на шаг назад и согнулся, царапая грудь оледенелыми пальцами. Когда Итачи упал на колени мир перед глазами, казалось, закружился. Боль обжигала легкие адским пламенем, всепоглощающим и ничего не щадящим, словно огонь аматерасу захватывал брюнета в черную, отвратительную пучину агонии. - Больно, верно? – с издевательской усмешкой произнесла девочка. Итачи взглянул на нее исподлобья. Перед глазами полыхали красные искры, на лбу выступила испарина, а все тело прошибала нервная дрожь. Ему было и холодно и жарко одновременно, сердце ошалело гоняло по жилам кровь, но губы мужчины были настолько бледными, что казалось, он не иначе как мертв. - Им тоже было больно, они хотели жить, а ты лишил их этой возможности! – девчонка подошла совсем близко и, опустившись на колени перед нукенином, схватила мужчину за волосы, заставляя его посмотреть себе в глаза. - Кто… ты? – выдавил из себя мужчина и надрывно закашлял. Губы его измазались в крови, а из приоткрытого рта на пол тонкой, вязкой струйкой потекла темно-красная жидкость. Он снова закашлялся, прикрывая рот тыльной стороной ладони, и с мучительным хриплым вздохом прикрыл глаза, ожидая, когда Сахая ему ответит. Его дернули за волосы секундой спустя, заставляя открыть глаза, Итачи не повиновался, сил не было даже на то, чтобы вздохнуть полной грудью. Да это, в принципе было и не возможно, потому что легкие отказывались работать, отзываясь на каждый судорожный полу-вздох адской болью. - Кто я? Ну конечно же, ты меня не знаешь! – прошипела брюнетка. - А знал бы – убил, как и моих отца с матерью… а ведь мама была не Учиха, она жила раньше здесь, и меня тут оставила, потому что чувствовала беду! – девочка отбросила от себя Итачи как тряпичную куклу, вырвав из головы брюнета клок волос, подошла к мужчине и, поставив ногу ему на грудь, с яростью надавила, что есть мочи. Нукэнин открыл рот в немом крике, широко распахнутыми глазами он смотрел на девчонку, у которой ярко-алым блеском пылали глаза. Неожиданно, боль и удушье отступили на второй план. Мужчина смотрел на малышку как зачарованный, не веря собственным глазам, смотрел ей в глаза, вглядывался в черты лица, пытался вспомнить что-то, но у него не выходило… - Удивлен? – усмехнулась та. – Не пытайся вспомнить, я никогда не была в Конохе, и даже в стране Огня не появлялась… И все же я ненавижу тебя, Учиха Итачи! За то, что ты жив, а они - нет, просто потому что ты существуешь мне уже мерзко ходить по этой земле и дышать этим воздухом… Тебе стоило умереть уже давно, так почему ты жив, когда мои родители мертвы? – девчонка перешла на крик, срывая голос и хрипло продолжая осуждать его. Она вытащила охотничий нож и с безумным видом занесла его над мужчиной. - Нет! – громкий порывистый крик оглушил мужчину всего на долю секунды, но ему казалось, что прошло не менее вечности… Забыв о боли Итачи посмотрел туда, откуда доносился звук, картинка перед глазами плавала, но изумрудно-зеленые глаза сейчас были похожи на полыхающие в кромешной тьме самоцветы. - Ты?! – надломленный удивлением девичий голосок сейчас звучал особенно тонко и пискляво. Сахая убрала ногу с грудной клетки мужчины и медленно пошла к Сакуре, шлепая босыми ногами по деревянному полу. – Почему? Почему ты еще жива?! – выкрикнула девчонка, подойдя совсем близко к куноичи, и занося уже над ней нож. Взмах. Харуно зажмуривается, щеку обожгло болью, но эту боль не могло принести оружие. Услышав глухой стук метала о деревянную поверхность, девушка открывает глаза почти моментально. Взгляд кроваво-алих глаз с томоэ окружавшими зрачки немного пугает. Учиха Итачи обычно снаружи спокойный и сдержанный стоял перед ней. Левая щека девушки горела, и только сейчас она поняла, что это мужчина ударил ее. Стало обидно до слёз, он еще ни разу не позволял себе поднимать на нее руку, но сказать что-то или ударить в ответ было сейчас смертельно опасно, так как глаза Итачи выражали всё. Полыхающее в них пламя было похоже на раскаленное золото… добела и так, что даже если ненароком взглянешь, то тут же рассыплешься пеплом. Поэтому Харуно поспешила посмотреть куда-то Учихе за спину. Сахая лежала на полу без чувств. Волосы девушки разметались в разные стороны, нож лежал неподалеку… От дальнейшего созерцания этой картины куноичи отвлекли горячие мужские руки сомкнутые у нее на шее. Возникло совершенно двоякое чувство, дышать она могла, даже без дискомфорта воздух свободно поступал в организм и так же свободно покидал его, превращаясь в углекислый газ, но все же Сакура дрожала от страха перед «душащим» ее человеком. Хрупкие ладони сами взметнулись вверх, накрыли руки Итачи… Сакура была уверенна, что сопротивление ни к чему хорошему не приведет, но все же попыталась освободиться, на что чужие руки немного сжали ее шею, впрочем, через несколько секунд снова ослабляя хватку. - Ты боишься? – хриплым и слишком низким голосом задал вопрос Учиха. Ладони мужчина медленно прошлись по холодным плечам, рукам, достигли запястий, несильно сжали и двинулись в обратный путь. Девушка вспомнила дождливый вечер в пещере и зябко передернула плечами, когда их коснулись теплые руки преступника. Учиха расценил это по своему, и, хмыкнув, отпустил девушку, отступая на шаг назад. Сакура не понимала, что происходит, но когда ее взгляд снова натолкнулся на лежащую на полу девочку, она всполошилась. - Нужно осмотреть ее и переложить на кровать! Учиха поднял ребенка на руки и, осторожно уложив в кровать, накрыл Сахаю медвежьей шкурой. - Нет необходимости ее осматривать, она просто спит. – Мужчина посмотрел на девочку, а затем резко повернулся к Сакуре. – А что касается тебя, - ровный голос Итачи обдавал зимней стужей, - зачем ты вообще сюда явилась!? Произнеся последнюю фразу, Итачи резкими широкими шагами подошел к куноичи. Только сейчас Сакура поняла, как бесконечно глупа была, думая, что Учиха больше не злится… Мужчина был в ярости, более того, он контролировал себя из последних сил и это было видно по тому, как неестественно напряжена его спина, плечи. По тому, как он сжимал и разжимал кулаки. По тому, как на краткий миг в его глазах появлялся шаринган, вспыхивая подобно пламени и тут же угасая, являя на свет еще более страшный огонь, черный и полный ненависти. - Я не буду смотреть на то, как ты расплачиваешься за чужие грехи! – сделав шаг вперед, куноичи проговорила эту фразу тихо настолько, что Итачи мог бы ее не услышать. – Ты… - девушка судорожно схватила его за предплечья, будто опасаясь, что мужчина убежит, и подалась вперед, поднимаясь на носочки. - Ты ведь не собирался обороняться! – девушка выдохнула эту фразу в лицо нукэнина, глядя без страха уже в неизменно чёрные, широко распахнутые глаза. Ощущение боли вернулось к Учихе так же резко, как и холодок, прошедшийся вниз по позвоночнику. Итачи тяжело втянул носом воздух, прошелся кончиком языка по губам, на которых тонкой коркой запеклась кровь. Ощутив во рту привкус металла, преступник усмехнулся, представляя как сейчас выглядит, а затем наконец взглянул на Сакуру, по-прежнему находящуюся с ним в неприличной и опасной близости. Щека девушки немного припухла, на месте прежней красоты стали проступать лиловые пятна… Учиха корил себя за несдержанность и неосознанно потянулся рукой к нежной коже. Когда длинные пальцы коснулись прохладной щеки Харуно, вздрогнула и немного ошарашено взглянула на Итачи. Такое проявление нежности было для Сакуры дикостью, поэтому она совсем не понимала, что ей делать или что от нее хотят, и это пугало еще больше. - Прости, я не рассчитал немного… больно!? Тихий голос снова заставил вздрогнуть, нукэнин пару раз погладил ее по щеке, как будто это могло забрать ее боль, исцелить… разумеется такого произойти не могло, но стало так приятно на душе, что девушка прикрыла глаза и, поймав руку Итачи, прижала ее к щеке теснее. Они могли бы и дальше так стоять, если бы в постели не завозилась Сахая, девочка что-то промычала невнятное и, повернувшись на другой бок, засопела. - Нужно уходить, она ничего не вспомнит когда проснется и будет странно, если увидит нас… Хватило всего мгновения, чтобы Итачи отдернул руку и отступил от розововолосой на шаг, вновь становясь холодным и непроницаемым, казалось бы. Девушка лишь кивнула в ответ и, покинув комнату последней, прикрыла за собой дверь, погружая ее в полумрак. Перед тем как дверь окончательно закрылась, Харуно показалось что ярко-красным блеснули в темноте глаза ребенка, но не придав этому значения, куноичи, развернувшись, пошла следом за отступником.