Сгори

Мы были опустошены оба, я и Эля. Иногда приключения приводят вовсе не к веселью, именно так случилось с нашими друзьями. Всё было до того плохо, что предполагалось — им не выдержать. Не выдержать, если их сознание останется привязанным к пострадавшим телам. И их сознания перенесли. В компьютер. В особый мир, который подстроился под их желания. Только вот когда их тела вновь обрели здоровье, оказалось, что возвращаться из того мира они не желают. Сначала боятся, ждут, что снова испытают боль, потом сожалеют о жизни в компьютере, такой простой и удобной, потом решаются, а потом… Время сбрасывается. И они оказываются в начальной точке. Снова боятся. Мы пытались связаться с ними, но ничего не вышло. Даже если они нас слышали, год сбрасывался прежде, чем они успевали вернуться или поверить. Вначале это больше пугало врачей, чем нас; мы же сильнее испугались, когда один из друзей разбился. Но скоро оказалось, что разбитые возвращаются, сами собой, под светом одного из фонарей. Зоя под красным, Макар и Володя — под жёлтым, под синим — Майя, и под зелёным — Сергей и Витя. Успокоение было поспешным. Время в реальности шло, а друзья не могли вернуться, и скоро уже было ясно, что… Если они не успеют, то даже при желании не вернутся. Эля придумала это сама. В один из дней она вдруг решительно подошла к профессору, и негромко сказала, что хочет спасти друзей, и пойдёт к ним. — Боюсь, даже тебе очень сложно будет с этим справиться, — признался профессор. — Я готова к сложностям. — Едва ли удастся сохранить всю твою память и перенести туда. — Если я буду помнить, что они мои друзья и их нужно спасти, то этого достаточно. — Но чтобы спасти их, боюсь, придётся быть жестокой, Элечка. — Я и это смогу. — Тебе придётся разбить каждого из них. И их фонари с ними вместе. Эля молчала долго. Мне было страшно и стыдно: я не мог заставить себя встать и пойти вместо неё. Разбить. Убить. Уничтожить! Пусть это ради того, чтобы спасти… Я ждал, что она откажется тоже. Но… — Я справлюсь. И её правда к ним отправили. Боюсь, моё предложение пойти с ней вместе отмели вовсе не из опасений, что что-то пойдёт не так и понадобится ещё попытка… А все же, что-то пошло не так. Эля разбила Зою сразу, мгновенно, потому что на своей ёлке наши друзья ещё никогда не видели зла большего, чем случайность. Но только это случилось, как все сбежались, и все стали уговаривать её. И больше всего — Майя. Эля долго убеждала их, но они лишь просили и лили слезы. Они говорили и, должно быть, нестабильная память — а может и то, что обнуляло год всякий раз — тихо выбрасывала самое главное из её головы. Тогда мы все и узнали о драконе. Дракон, конечно, был только ошибкой, но ошибкой, принявшей форму чего-то живого. Может потому, что к созданию был причастен профессор… Эля не смогла бороться с драконом. Он убедил её очень легко. Было ясно, что действовать необходимо. Но я… Я был в мире людей очень долго. Я ещё меньше, чем Эля был способен справиться с ужасной задачей. Может быть, если бы только время не подходило к концу, я никогда не решился бы. Но ничего другого уже не оставалось. — Эля не справилась… И, наверное, я не справлюсь тоже. Поэтому я хочу спросить. Можно ли войти туда без чувств и памяти? Знать лишь свою задачу. — Это даже проще, Элек, — грустно ответил профессор. — Только и опаснее тоже. Если отключить все чувства, может выйти, что они не вернутся. Чувства. То, ради чего был побег. То, над чем я и теперь ещё работал… Потерять их было бы страшно. Но ещё страшнее было бы с чувствами смотреть на то, как твои друзья гибнут. — Это они научили меня чувствовать. Будет только справедливо отдать чувства за них. Сердцем моим должен был стать лед. Мыслями моими — разбить каждого, разбить фонари, разбить звезду и не дать Новому году прийти. Глаза мои должны были стать только путем, через который выходит лёд. А запирающее лёд устройство, единственным способом видеть. Рта не было вовсе, чтобы никто не ждал и не надеялся, и не просил ответить. Чтобы не возникло соблазна объяснять. Дракон должен был принять вид того, кому я бы не поверил во второй раз никогда. Я не должен был даже помнить почему или зачем. Я должен был остановить Новый год.