Перигелий

Аневия была смущена и сильно нервничала - Рой четко различал характерный запах страха, источаемым похудевшей разведчицей. Похудевшей, но все еще очень вкусной. Впрочем, Фирро хорошо понимал ее чувства: что делать со стадом огромных, мохнатых слонов он тоже не знал. Животных пригнали аж с земель Погонщиков мамонтов - очередная партия культистов, искалеченных незнакомым Роем настолько, что они даже не могли вспомнить, какому из многочисленных насекомоподобных тварей из Бездны прислуживали, оказались умнее многих сотен тех, кто приходили до них. Дары. Дары - это хорошо. Огромные, могучие животные, полные жизненной силы, с горячей кровью и крепкими мышцами насытят много поколений саранчи. Но… Сожрать – это слишком просто. Может ли он придумать им другое применение? Более… остроумное? — Аневия, — разведчица содрогается при звуках его нового голоса. Сколько уже прошло времени с того момента, как он искалечил Эхо и принял новую форму? Неделя? Две? А это бедное дитя Нидала все никак не привыкнет. — Отбери из того мусора, что пришел поклониться мне, самых толковых. Я отправлю животных в Скрежещущие разломы. В запавших глазах девушки – вопрос, который она бы незамедлительно высказала ему в прошлой жизни. Теперь же помалкивает, ежась около огромных шерстистых зверей каждый из которых был выше трех, а то и всех четырех Аневий. Но Фирро не прочь раскрыть свою задумку, почему нет: повинуясь его приказу, к ним слетаются молодые вескаворы. Небольшие, стройные, быстрые с тонкой броней и изящными крыльями. Командор берет одного из них и свободной рукой указывает на весьма кстати зевнувшего мамонта. Рой тонко, музыкально звенит, едва Фирро замечает проблеск понимания в умных глазах. — О, так ты… — обрывается, вовремя вспомнив о предупреждении. Затем широко, живо усмехается. Почти как раньше. — К утру будет готово, командор. Развлеките эту тварь хорошенько. А вот последнее можно было и не говорить. Дескари все еще имел доступ к его зрению и слуху: ограничить вход в сознание оказалось почему-то проще, чем к самым базовым органам чувств. Конечно, после случая с Эхо наглый демон почти не вмешивался в его жизнь, лишь изредка ощущаясь на периферии сознания, но… Фирро прислушивается к сохраненному каналу связи. Тихо. Ленивое жужжание Роя отдавало тонким разочарованием. Если бы насекомые могли тяжело вздыхать, то половину Дрезена благополучно бы сдуло. К своему горькому сожалению, Фирро врать себе не привык – он жаждал внимания Дескари. Того, кто был виноват в том, что командор все еще жив, зол и голоден. Того, кто проявлял к нему неугасающий интерес после его перерождения. Того, кто сам понять не может, что хочет от «подобного». Зато сам Фирро прекрасно осознавал, чего он желает – вкусно есть, хорошо жить и никогда не чувствовать одиночества. Но как же иронично. То, что не позволило ему слиться с Эоном, портило ему жизнь и в форме Роя – как в случае первого, должно было быть достаточно желания следования космическим законам, так и в случае Роя вполне хватило и одного желания хорошо покушать. А еще была убивающая его душу Мировая язва и целая гора недружелюбного мяса на пути к ней. Ну ничего, Фирро не впервой совмещать приятное с полезным. А еще ему нравилось учиться новому и делать сюрпризы. Даже если предметы его интереса не могли оценить их по достоинству. — Подобный. Что это такое? — низкий скрежещущий голос буром врезается в сознание, заставляя споткнуться на середине передачи последнего сообщения Кайни. Сказитель едва заметно наклоняет голову - словно сам слышит лорда демонов - и отходит в сторону. Как всегда, невовремя – типичный Дескари. Фирро хотелось бы обсудить ловушку Аришкагаль и приключившуюся с Вором секретов неприятности, а не реализовывать свой план прямо сейчас. Но когда у него будет такой прекрасный, готовый к вручению дар? — Это подарок, — пожалуй, лучше удалиться в командный пункт: сосредоточиться там было проще. — Я беспокоился, что не смогу больше увидеть моего любимого Эхо, поэтому отправил ему эту гору мохнатого мяса. Фирро садится на командорский стул, поправляет плащ и отпускает сознание, переключаясь на ощущения закопавшейся в шерсти мамонтов саранчи. И сразу понял, что некоторые части плана, мягко говоря, не продумал. К примеру, что Дескари будет дома. Вот он - встречает напуганных рабов и встревоженных животных собственной огромной персоной. Множество фасетчатых глаз разглядывают незваных гостей и Фирро даже становится немного неуютно – давление лорда демона прекрасно передается и через такую малую часть его Роя. — Подобный прислал дар для Эхо? — Дескари медленно вертит головой, хаотично шевеля жвалами. Ситуация сложилась интересная: он может сказать, что мясо действительно предназначалось Эхо и что тогда? Тогда саранчеголовый взбесится и заберет мясо себе. А может и не взбесится, но все равно заберет. Но что, если Фирро скажет, что это для самого Дескари? Как отреагирует? — Подобный прислал бы дар для Эхо, если бы дар не набрел на прозорливого Дескари, — передразнивание демон благополучно пропускает мимо ушей — Фирро подозревал, что он вообще не понимает, что это такое – и подходит ближе. «Давай. Схвати одного. Ты же хочешь. Ты всегда голоден. Как твой Рой. Как и я. Ну же». Вескаворы внутри огромных желудков просыпаются, повинуясь воле Роя, расправляют крылья и щерят челюсти, готовые вырваться наружу и рвать, пожирать того, на кого укажет высший разум. Рой громко жужжит в нетерпении. Дескари молчит. Фирро тоже молчит. А потом – кричит. Лорд демонов не зря носит этот титул: движение, быстрое, словно молния - и вместо живых существ на землю падают неровно разрезанные тушки. Обливающиеся кровью, бьющиеся в агонии и неверии, не понимающие, что они уже мертвы – Фирро по достоинству оценил зрелище, если бы удар не ополовинил стаю готовых к подлой атаке вескаворов. Не все из них умерли сразу. Неприятно. Неосмотрительно. А когда саранча Дескари обрушивается на мясо, выискивая, захватывая и поднимая в воздух его насекомых, понимает, что это было не просто неосмотрительно, а крайне неосмотрительно. Ситуация могла принять дурной оборот. Огромный демон одним плавным движением стряхивает капли крови с остатками шерсти с Разрывателя - те растворяются в живой темной туче, даже не коснувшись земли - отворачивается от туш и неспешно идёт вглубь своих владений. Его Рой тащит кусочек Роя Фирро следом. Попытки вырваться – возмутительно искусно купируются. По-хорошему, нужно было отдать эту маленькую часть на произвол судьбы, изгнать из общности, но вот только молодой Рой еще не знал, как отрезать обреченную стаю. Присоединять приловчился на зависть любой Анеморе, а отсекать – нет. И, кажется, Дескари хорошо осведомлен о его небольшой слабости. — Подобный быстро учится. Похвально. Но ему не хватает опыта, чтобы перехитрить Дескари. И никогда не хватит. Сколько самодовольства. Даже не верится, что этот же голос захлебывался от ярости и ненависти месяц назад. Правда и слышал тогда его Фирро так, не вживую. Демон останавливается на краю ущелья - прекрасный вид открывается на все его бесконечные владения. Человеческая часть Фирро сухо констатирует, что прекрасного здесь, на взгляд нормального существа, немного: вокруг огромного, заваленного телами котлована одни руины да провалы. Все хоть немного пригодные для ульев и гнезд щели залиты слизью, вокруг которой гудящими облаками роятся насекомые. Скрежещущие разломы неспроста носят такое гордое название – от какофонии в центре владений любой смертный сойдет с ума раньше, чем успеет вспомнить зачем явился в это гиблое место. И ведь даже оно – живое. Саранча, вескаворы, еще какие-то страшные демонические насекомые из глубин Бездны – вечно голодные, вечно в движении, спариваются, откладывают яйца, поедают друг друга и возрождаются в своих потомках. Среди этого моря бесконечного цикла барражируют деркани, королевские стражи и незнакомые Фирро насекомоподобные демоны. А изредка виднеются даже фигурки нормальных людей. Не слишком приятное место. Фирро мог только похвалить прозорливого себя – за наглость во владениях лорда демона действительно можно было бы поплатиться по-крупному. Повезло, что додумался уйти. — Почему ты не добил эту стаю? — спрашивает чисто для проформы: молчание обычно говорливого демона напрягает. — Подобный заслужил наказание за свою несмешную выходку. Глупое покушение неразумного смертного. Слишком долго испытывал мое терпение. Слишком своенравный. Слишком наглый. Но Великий Дескари одарит его и своей благосклонностью. За послушание. И дар. Фирро настораживается – слова «наказать» и «одарить» плохо стыковались меж собой. Он предпочел, чтобы все закончилось быстро – пусть съел бы эту несчастную стаю и дело с концом. Все равно саранча-переросток знает, что «подобный» не сможет полностью закрыться от неприятных ощущений. — Я тебе не зверь, чтобы воспитывать меня кнутом и пряником, Дескари. — его Рой искренне старается выдать что-то похожее по настроению на презрительное фырканье. — Хочешь наградить меня прекрасным видом, на фоне которого твоя саранча пожрет мою? Ну я уже насмотрелся – ешь давай и закончим с этим. — Дерзкая мошка, — в скрежетании демона внезапно четко слышится насмешка. Почему-то это пугает Фирро сильнее, чем вся ярость Дескари. — Чувствуй. Фирро хочется как-то саботировать этот откровенный приказ. Хочется сказать что-то язвительное, что заставит демона вернуться в привычное амплуа. Но не успевает. Дескари поднимает уродливую голову к небу и низко, вибрирующее стрекочет. Демоническая саранча, удерживающая стаю молодых вескаворов, вторит ему сухим треском. Сознание Фирро мутнеет от сдвоенного звука – он едва замечает, как его вескаворы жужжат в ответ, покорно настраиваясь на частоту более сильного Роя. А еще – тянут внимание своего повелителя, заставляют сосредоточиться, влезть в плотные бронированные шкурки, содрогающиеся от вибраций миллионов крыльев и миллиардов лапок. Фирро пытается подняться, не понимания и не осознавая, что происходит, но желая последовать инстинкту Роя, влиться в общность, разбавить, ослабить накатывающее волной пугающее его до дрожи в тысяче крыльев ощущение. Не успевает. По каналу связи с Дескари прокатывается волна чистейшего чувства превосходства, а затем стрекот демона каким-то образом опускается еще на две ступени. В душе что-то вспыхивает, а вескаворы срываются на визг, задыхаясь от плотного потока феромонов. Фирро падает на пол, корчится, словно он снова смертен, сдерживает крик. Саранча, удерживаемая его стальной волей, дрожит в экстазе, отчего тело то и дело норовит нарушить форму. Это было неправильно, противоестественно. Насекомые не могут ощущать удовольствие такого рода, это же глупо! До этого его Рой получал наслаждение лишь от питательной пищи: мясо, кровь, даже кости. Вкус играл второстепенную роль: Эхо был отвратительно горький, но одно только воспоминание о его силе заставляло Рой трепетать. Отбитая партия аасимарских рабынь, чьи демонические хозяева неосмотрительно решили передохнуть на его территории, имела нежный и сладкий вкус – настоящий десерт, заинтересовавший Рой только после поглощения их более сильных, пахнущих гниющим мусором, хозяев. Пожалуй, подготовленные крестоносцы действительно имели самое лучшее соотношение вкуса и силы – только ради этого стоило бы заявиться в Из и забрать у наглой бездарности Голфри свою собственность. Вот только почему сейчас Рой сходит с ума, скручивая Фирро в узел? Это странное исступление даже не ментальное воздействие, как в случае с Анеморой или той безуспешной попытки подчинения куклы в прошлый раз – Дескари просто управляет своими стаями, дополняет их сводящее с ума пение и без слов рассказывает Фирро как же он доволен собой. — Прекрасно. Подобный отбросил свою смертную форму – стал саранчой. Стал прекрасным. Полезным. Нужным. Скрежещущий рокот, даже сложившись в слова, не выбивается из песни – звенит в двух измерениях: и в головах его насекомых, и в Бездне. Фирро становится тепло, словно в жаркий полдень – по-хорошему надо бы закрыться, оградиться от разнеженных вескаворов: кто знает наказание это или же награда, но оформить и обдумать нужную мысль командор не успевает – Дескари вытягивает его затуманенное сознание на себя, будто опытный рыбак подсекает щуку. — Смотри, Подобный. Это – твое будущее. Демон лорд держит его словно котенка над пропастью и впервые Фирро ощущает к Дескари искреннюю благодарность. Потому что даже часть, к которой допустил его Повелитель саранчи – оглушала. А еще он окончательно понял, что о прямой схватке Рой на Рой не могло быть и речи – размеры стай Дескари ужасали, в тысячи раз превосходя в численности стаи, подчиненные Фирро. Только в битве один на один он имел шансы, которые были выше отрицательного значения. Сознание бывшего смертного рвется на части – он еще не готов контролировать так много крошечных искорок, но и перестать смотреть и слушать – как два Роя, а не один – не мог. Стая Дескари бушует над своим хозяином огромной черной тучей, позволяет Фирро видеть, как демон расслабленно опускается на землю, причудливо подбирая под себя саранчиные ноги - кто бы мог подумать, что насекомое вообще на это способно физически - позволяя крыльям роя присоединиться к своим собратьям. Вот уж кто уверен в собственной безопасности на пару тысяч лишних процентов. Командор теперь видит, что Дескари наблюдает за его главной стаей прямо сейчас, через своих многочисленных мушек-шпионов. Мало ему смотреть на мир через саранчу Фирро - захотел видеть и со стороны? Как дерзкий «подобный», падший в глазах славящего его мира, преданный друзьями и союзниками, уничтоженный самой Иомедай, корчится на полу собственной крепости? И это еще после того, как щелкнул по самолюбию таракана, чье самомнение выше самой Крыши мира? Наверное, сладкое зрелище для любого демона. Зрелище... Фирро пытается отгородиться от исступленного восторга Роя, заставить себя сосредоточиться, всмотреться. Скрежещущие разломы - домен Дескари. Нужно изучить получше – он же сам дал ему доступ к глазам своих слуг. Нужно увидеть главное: входы, выходы... ...как острые когти Дескари словно в причудливой ласке проходятся по древку костяной косы... ...расположение главных гнезд, расположение вспомогательных... …линия плеч расслабляется, насекомоподобный демон вытягивает шею, шире раскрывает жевала... ...хранилища пищи... …короткий пульсирующий стрекот… …высокий… Мысли путаются. Рой Дескари слишком велик, смотреть слишком сложно. Видеть Дескари сложно. В душу словно кипятка плеснули. Самоконтроль лопается, с печальным звоном разбившейся склянки со сжигающим алхимическими огнем. Рой верещит так, словно действительно обжёгся. Сдержать саранчу он ещё может, а жалобный, хриплый стон - нет. — Дескари!.. Зовет, сам не зная зачем, а потом тянется к связи, крошечной саранче, обрушивая на нее весь поток своих несвязных эмоций и ощущений. И всхлипывает всеми глотками, когда видит, как далеко, на соседнем плане вздрагивает Распорядитель апокалипсиса. Сжимает пальцы на древке, медленно склоняет голову и без слов, низко, так что саранча вокруг него дрожит в агонии, стрекочет. Через мгновение Фирро понимает - смеётся. — Бедная мошка запуталась в ощущениях? Такова сила единения Роя. Моя сила, — голос с субгармониками вбуривается в сознание, давление усиливается. Имей Фирро что-то похожее на лёгкие - уже бы задохнулся. Вместо этого он прижимается к полу: внезапный холод немного отвлекает саранчу, позволяя осознавать, что ему говорят. — Пусть Подобный оставит этот бессмысленный бунт. Пусть приходит в Из. Пусть станет пищей. Моим Роем. — Ты без конца повторяешь, что я твой и все равно говоришь идти в Из, — силы возразить ещё есть. А что голос так причудливо дрожит - пусть. — И я не планирую становиться твоей едой. — Подобный собирается прятаться вечность? Нелепо. Рой уже принял великого Дескари и подобный подчинится вслед за ним. Совсем скоро. Фирро старается рассмеяться, отгоняя волну сладкого ужаса. Это походило на правду. Рой, как все живое, стремился получить то, что доставляло ему удовольствие. Просто здесь источник - не пища или обещание пищи. Нужно что-то делать. Уничтожить захваченных насекомых. — Собираешься ублажать меня, пока я не сдамся? Ты уверен, что твоим отцом был Пазузу, а не Ноктикула? Это ведь ее стиль - до смерти затр... Болезненный вскрик прерывает едкую речь - вражеская саранча калечит его насекомых. Дурак! Сам расслабился, чуть ли не полностью влился в разнеженных вескаворов. Нужно было ограничить канал прежде, чем язвить. Тем более Дескари явно не планировал отпускать его так быстро: насекомые лишились крыльев, но почти все были живы. А значит, сохраняли с ним, Фирро, связь. — Подобный дерзок. Но это поправимо, — Дескари откладывает косу, лениво, совсем по-человечески, подтягивается, сцепляя тонкие руки в замок. Фирро с трудом избавляется от жгучего желания потрогать, коснуться песочной кожи - и все же, хитин это или шкура? - напоминая сам себе, что потрогать по-настоящему никогда никого не сможет. И он сам выбрал это путь. Лучше подумать о том, как его собственная саранча выпьет глаза наглого ублюдка, как в раздробленное гидроударом брюшко набьются вескаворы, как... ... Дескари стрекочет вибрирующе, низко, мерно. Отвечает ему саранча, быстро-быстро бормочет пойманная стая. Фирро кажется, что он даже под очищающим огнем Иомедай не был так близок к смерти. Его собственная душа прямо сейчас - этот огонь. — Смотри на меня, Дескари, - хрипит сотней глоток. Мог бы - заплакал. К черту гордость! Когда еще получится прочувствовать такое? — Дай мне больше. — Пусть Подобный просит лучше. Пусть умоляет меня. «Ах ты мстительный подонок», — мысль почти восхищённая, пробивается сквозь многослойную негу, на мгновение разжигая в душе спасительную душащую ярость и черную ненависть. Совсем небольшой прилив сил и решительности, но даже такой позволяет ему ответить: — Когда-то ты утверждал, что Рою не нужны слова, чтобы говорить. Но сам наслаждаешься тем, как порочные звуки исторгаются из моих глоток. Требуешь умолять тебя. Как это… по смертному, да, Дескари? В такие моменты Фирро особенно отчаянно жалеет, что больше не сможет улыбнуться. Впрочем, Дескари все равно вряд ли понимает человеческую мимику. А вот волну насмешки, отправленную по ментальному каналу, различает очень хорошо. Различает и заливает сознание бывшего смертного волной снисхождения, сбивая с толку. Затем – втягивает глубже, позволяя не только видеть, но и чувствовать. Теперь Фирро точно жалел обо всех своих проступках, провалах и прочих неприятных вещах разом – вместить в себя разумы насекомых, пусть и не полностью, по численности не уступавших его основному Рою было и невероятно приятно, и мучительно больно. Отстраниться – невозможно. Потерять сознание – невозможно. Умереть – невозможно. Терпеть. Форма держится только на ослином упрямстве, его Рой бушует в потемневших небесах Материального плана. Немногочисленные подчинённые и вынужденные союзники с тревогой смотрят наверх и кисловатый запах животного трепета побуждает Рой визжать громче. Настоящая симфония безумия рождается над превращенным в улей Дрезеном. Вот только дирижёр не он. Его вообще нет - Повелителя саранчи совершенно не интересует прямой захват его Роя. Его интересует сам Фирро. Плохо. Если это продолжится, то стаи могут пожрать людей, а потом начать рвать сами себя. Разумеется, если его подчинённые первые не обезумеют от этой какофонии Бездны. Последние надежды на то, что Дескари наиграется быстро, окончательно пропали. Проклятый демон откровенно наслаждался своей пыткой, меняя тональность, громкость, темп, даже настроение. Как подобный будет кричать, если он застрекочет выше, на грани восприятия? А если передать по связи волну холодной ярости – откуда только сейчас-то взялась? Или будоражащего восторга? А если оторвать его вескаворам лапки, снизить громкость, заставив насекомых Подобного вслушиваться? Два Роя копировали друг друга: на двух планах две темные тучи то облаком растекались по больным, окрашенным кровью небесам, то в плотный шар сбивались - только прозрачные крылья наружу торчат. Это невероятное зрелище захватывает, чувство единения – пьянит. Фирро, очарованный синхронностью обоих, цепляется за этот вид, выныривая из мучительного моря слишком сильных ощущений, даже сам навязывает фигуру, не без удовольствия наблюдая, как вслед за его Роем скручивается в воронку Рой Дескари. Что же... — Клянусь, как только я поднимусь... — Фирро кажется, что он умер ещё пару раз, а его измученный разум превратился в кашу. Сила жглась и пела в тон безумному Рою и будь он проклят, но насекомые уже падали от истощения. Нужно поторопиться. Голоса его дрожат, нестройно накладываются друг на друга. — ... я уничтожу всех твоих шпионов. И того, кто сидит во мне тоже. — Подобный не сделает этого, — провалиться ему в Бездну, если Дескари через секунду не лопнет от самодовольства. — Жалкие угрозы. Подобный жаждет моего внимания. Не посмеет прервать связь. Нуждающаяся беспомощная мошка. Фирро всхлипывает, с восторгом отслеживания, как трепещет связь в ответ. В Бездне когти медленно касаются жутких жвал, аккуратно проводят по границе кожи и кости. Фирро уже не думает о том, действительно ли это кожа или действительно ли это кость. Фирро вообще не думает. Два роя слепляются в плотные черные пирамиды. — Подобный уже сдался. Уже хочет больше. Пусть приходит в Из и склонится перед великим Дескари. Тогда я буду милосерден к его дерзким выходкам. — Может подобный и жаждет, — к чему отрицать очевидное? — Но подобный не влезет к тебе в пасть только потому, что ты разок приласкал его. А ещё подобному не нужно твое милосердие, — и добавляет мстительно. — Болван. По связи прокатывается волна удивления, возмущения, грозящая перерасти в настоящую, а не имитированную ярость, но Дескари уже опоздал. Увлеченный, он позволил себе вольность и не уследил как именно сложил жуков, в стремлении к безупречной синергии. Оказавшиеся друг от друга в идеальной близости вескаворы Фирро жалят и пожирают друг друга, нанося раны несовместимые с жизнью. Фирро терпит, приглушая ощущение от тысячи одномоментных смертей и, наконец, может подняться с пола. Вскочивший на все лапки Дескари яростно вопит что-то на абиссале, одним мощным ударом вышвыривая наглеца из общности своего Роя. Ослепленный, оглушенный и разом замёрзший Фирро же стрекочуще смеётся в ответ, прежде чем пожрать всех выявленных лазутчиков. Разумеется, Повелитель саранчи пришлет новых. Когда немного успокоится. А пока… пока Фирро узнает у Ванга, как отсекать от Роя обреченные части. Только отдохнуть хотя бы чуть-чуть.