Фриссон.

Дин проводит потной ладошкой по волосам, со страхом смотря на капсулы перед ними. В прошлых таких экспериментах погибло семь их товарищей, и теперь были выбраны они — Питер, Лэс, Дин и Максим. Гидра пыталась добиться идеальных формул мутагенов. Им не сказали, что на ком проверять будут, поэтому дети не знают, что с ними будет в случае удачи. Максим надеется умереть. Ему плохо. Плохо всем, но он никак не мог привыкнуть к здешним порядкам. Вся группа уже давно освоилась, смирилась со своей судьбой, никто не противился, послушно выполняя задания, наказания. Но не Максим. Ему было четырнадцать, когда он сюда попал. Он знает, что такое настоящая жизнь, что значит жить. Парень видел смерть своей годовалой сестры и винит в этом себя — пришли за ним, нужен был он, а значит, раз в процессе этой операции кто-то из его близких умер — виноват он. Элизабет не заслуживала смерти. Родители не заслужили страдать из-за смерти своих детей. Не то чтобы Гидру это волновало. Питер первый делает шаг в сторону капсул — понимает — он должен быть первым, должен поддержать друзей. Ребёнка слегка потряхивает. В углу комнаты стоит Зимний Солдат, выражая немую поддержку. Когда его закрывают, он видит, как Максим смело и с явной надеждой во взгляде заходит в свою капсулу, прикрывая глаза, как Лэс и Дин переглянулись, нервно выдыхая. Страх так и витает в комнате. В трёх метрах от них стоит дюжина учёных, готовых вколоть им мутаген, наплевав на высокий риск смерти детей. Мальчик желает смерти им, потому что ему чертовски не хочется, чтобы его друзья умирали. Не хочется до жгучей боли лишь от мысли об этом. Капсула наполняется едким паром, от которого хочется кашлять. Питер чувствует, как в предплечья воткнулись иголки. Больно. Инъекция чувствительно проникает в кровь. Буквально можно почувствовать, как она растекается по всему телу. Ребёнок задыхается. Задыхается от пара и боли. Хочется кричать, но тогда его ждёт наказание от Главных. Тогда пар ещё больше проникнет в лёгкие и будет ещё хуже.

***

Питер, Лэс и Дин заходят в общую комнату. Они выглядят ужасно: бледная кожа, усталость в глазах, а тело практически всё покрыто синяками. Есения первая подрывается с места, подбегая к друзьям. — Вы как? Где Максим? Отвечать никому не хочется. Своим появлениям они дали надежду, что в этот раз выжили все, и не хочется рушить её одним словом. Все дорожили друг другом — понимали, что никого и ничего больше у них нет. Команда, оружие, приказы и кровь на руках — не лучший пожизненный набор для ребёнка, не так ли? Надежда разрушалась их молчанием. — Мёртв. Но вам не стоит расстраиваться, он этого хотел. Он теперь свободен, — Зимний стоит в проёме, опираясь плечом о дверной косяк, сложив руки на груди и с сожалением смотря на подопечных. Ему тоже жаль. Тоже плохо. Но он, бессомненно, рад за парня. К сожалению, ему нельзя вот так вот просто умереть. Дети пока не готовы остаться без него. Он должен всему обучить их, чтобы те сбежали, как выпадет возможность. 29 марта 2006 года.

***

Питер поправляет пояс, глубоко выдыхая и прикрывая глаза. Слева от него, за рингом стоят шестнадцать его друзей и Зимний Солдат — их куратор, держащий в руках пистолет, демонстративно проверяя обойму. Руки слегка трясутся, волнение мешает нормально обдумать ситуацию и запомнить локацию. Сейчас от него зависит жизнь кого-то из команды. — У тебя три минуты сорок пять секунд. Не управишься — одному из них я прошибу голову, — Зимний наводит пистолет на крайнего слева, медленно двигая рукой вправо. Паук даже не вздрагивает, когда на его глазах завязывают плотную чёрную повязку, туго затянув узел, злобно при этом шипя. Он сглатывает комок в горле, расслабляя руки, сосредотачиваясь на звуках вокруг. Раздаётся сигнал, мальчик забегает на ринг, улучшенным слухом слыша «Ты справишься», улыбка сама появляется на губах, больше напоминающая оскал, уверенность прибавляется и он уверенно атакует роботов, вылетевших из стены. Справа слышно жужжание, писк, переходящий в равномерный звук скрежета металла. Ребёнок нагибается, уклоняясь от лазера, выбрасывает руку вправо от себя, ударяя шарообразного противника. Куратор говорил, что всего их будет тридцать. Один есть. У него ещё двадцать девять агрессивных врагов, жаждущих его смерти, и почти четыре минуты времени. Справится, оставив в запасе ещё полторы. Жужжание. Удар. Удар. Жужжание. Лазер. Сальто назад. Стандартные приёмы здесь не помогут, враг — не человек, у него нет ног, нет рук, лишь лазерная пушка, всего лишь способная разрубить его напополам. Удар. Пульсирующая в ушах кровь, мешающая понять где противник. Питер глубоко вздыхает, на секунду отвлекаясь от боя. Он не на ринге. Это не испытание. Он сейчас в комнате, шёпотом разговаривает с Лэс и Дином, прижимаясь щекой к подушке. Помогает. Шум прекращается. Уверенность снова окатывает его, позволяя ускориться и не прекращать удары, пока по помещению не раздаётся громкий грубый сигнал. Мальчик смотрит на таблицу: оставшееся время — минута пятьдесят семь. Неплохо. Он смотрит влево, ловя взгляды команды — они гордятся им, он знает, но Гидра не то место, где эмоции разрешены. Как лидер Питер всегда был первым, чтобы показать своей команде, что их ожидает. За ним была Лэс, прямо сейчас идущая к рингу, дальше Катрина, Есения, Дин, Лана, несмотря на то, что она самая младшая, Ричард, Адам, Виолетта, Мария, Лэнс, Гарри, Илья, Сара, Замир и Эндрю. Но раньше их было больше. В две тысячи втором — сорок, в две тысячи третьем — тридцать три, в две тысячи четвёртом — двадцать восемь, к две тысячи шестому их осталось шестнадцать. И вот уже почти три года никто не умирал. Все идеально справлялись со своими испытаниями, стойко перенося все ранения. Было видно, что Гидра довольна результатом, но по этой же причине с каждым днём становилось всё сложнее. Главные решили, что их агенты должны уметь всё — от игры на музыкальных инструментах до идеального знания минимум тридцати шести языков и владения любым видом боя и оружия. Полтора месяца назад Адам сломал ногу на коньках и был вынужден бежать восемнадцать километров за самый худший результат. На несколько минут, после того, как с ухода парня прошли сутки, команда потеряла надежду, что когда-нибудь увидит своего брата друга. Адам вернулся. Адам улыбался. Адам справился. У Адама заражение крови. Адам без нужной помощи, которую ему вряд ли дадут, несмотря на стремление Гидры иметь как можно больше солдат, не проживёт и месяца. Морально было сложно осознавать, что они ничем не могут помочь, зная о приближающейся трагедии, но это было привычным делом — хоронить своих товарищей.

***

Питер заходит в их с Дином комнату, заранее зная, что там стоит Зимний. Он застывает в дверях, сдерживая слёзы. Куратор поджимает губы, садясь на одно колено, раскрывая руки. Мальчик бежит в его объятия, крепко прижимаясь к сильной груди мужчины. Эта была традиция, которую они никогда не нарушали — когда выдавался день, сложнее остальных, Зимний приходил в комнаты подопечных, поддерживая их. Здесь Питер тоже был первым. — Мне было очень страшно, — Питер кусает язык, жмурясь. Сердце бешено стучит, норовясь вырваться из груди. Дни таких испытаний пугали всех и каждого — за их оплошность отвечать будут другие. Гидра по какому-то хитрому плану позволила им привязаться друг к другу, теперь пользуясь этим. — Я был уверен в тебе, родной, — Зимний Солдат целует его в висок, прижимаясь к нему щекой. 17 октября 2008 года.

***

Питер смотрит на пятьдесят мишеней перед ним. Каждая из них в разных точках помещения, в каждую надо попасть. В животе завязывается узел страха, медленно растекающегося по венам. Он не боится за себя. Ему нет дела до того, что полтора часа назад на тренировке он сломал ведущую руку, нет дела до ужасной головной боли. Он боится за своих друзей. Каждый из них — важная часть его жизни. Каждый что-то значит. Каждый в опасности. Ребёнок выходит из ровного строя вперёд, надевает наушники, мысленно благодаря за то, что сегодня их не забрали, как было во время прошлой стрельбы, за провинность, и берёт в руки пистолет. По левую руку от него стоит Зимний Солдат, по правую второй куратор — Скип Весткотт. В нём особой нужды нет, Зимний справляется идеально, но, когда тот на миссиях, детей надо кому-то тренировать. Питер вспоминает, как жаловался на него самому лучшему и единственному куратору, которого принимал: — Он учил нас основам теквандо! Тек-ван-до, блять, понимаешь? — он стоит в объятиях мужчины, тот снова сидит на колене, держит руки на его пояснице, скрепив их в замок и заинтересованно смотря на него. Питер активно жестикулирует, возмущённо выкрикивая, забавляя Солдата. — Мы полностью изучили его ещё четыре года назад, о чём он думал? Не читал твои отчёты? Ребёнок наконец успокаивается, заглянув в глаза Зимнего, обняв его за шею и уткнувшись в неё носом. — А вы разве от этого не в плюсе? Тренировка-то, выходит, лёгкой была? Чем тебе не нравится такой отдых? — Куратор поглаживает подопечного по спине, улыбаясь и наслаждаясь спокойствием. Наслаждаясь теплом, исходящим от ребёнка у него в руках. — Конечно, мы в плюсе. Все очень даже довольны. Лэс, кажется, больше всех. У неё ещё с прошлой практики в лесу не зажил порез на спине, еле двигается от боли, — мальчик грустно вздыхает, шмыгая носом, — как я её понимаю. Помнишь, месяц назад я и Ричард были в такой ситуации? — Помню-помню. Но сейчас меня волнует другое: как Лэс? Я могу сейчас к ней пойти? Она против не будет? — Когда это Лэс была против твоего общества? Пойдём сейчас же. Отбой был, так что, думаю, нас никто не заметит, — Питер поворачивается ко второй кровати, на которой лежит полусонный Дин. — Пойдёшь с нами? — Ещё спрашиваешь. Зимний подхватывает младшего ребёнка, сажая его на своё плечо, беря за руку старшего. — Мне пятнадцать, необязательно ходить со мной за ручку, — смеётся Дин, но сильнее сжимает ладонь. — Начали, — вырывает его из воспоминания громкий голос Солдата. Питер проверяет обойму, снимает пистолет с предохранителя и целится. От него зависит, будет ли ночью команда спать. Он Лидер, так что если хоть один раз попадёт мимо десятки — всё, этой ночью они будут изнуряюще тренироваться. Никто его не обвинит, но сам мальчик будет сгрызён собственной совестью. Обойма разряжена. Питер перезаряжает, не отвлекаясь на прерывистое дыхание позади. В этой игре правила снова не на их стороне. В Гидре нет правил, хоть как-то облегчающих их жизнь. Стрельбища всегда кончались по разному, в зависимости от промахов. Если агент промажет от одного до семи раз — его лишали еды, от восьми до девятнадцати — еды и воды, от двадцати до пятидесяти — удар прикладом винтовки по рёбрам, лишение еды, воды и сна. Питера по рёбрам били только первый год пребывания здесь. Будучи двухлетним мальчиком, он молил всех богов, чтобы с пистолетов они не перешли на более внушительное и большое оружие. Как он, маленький карапуз, будет из него стрелять? Как Лана, которой недавно стукнул год, которая пистолет держать так и не научилась, выживет в таких условиях? В конце тренировки, когда Замир, теперь стоявший в конце списка, промазал три раза, команда услышала не самые приятные новости: — В следующий раз стрелять будете с закрытыми глазами. 29 декабря 2008 года.

***

Лэс стоит, облокотившись на веранду, и смотрит вдаль, между пальцев держа недокуренную сигарету. Этот дом — их убежище. Когда кому-нибудь из них дают миссию, они рассчитывают время, которое им понадобится на выполнение, сверху накидывая полтора-четыре часа, чтобы посидеть здесь. Ей, Питеру и Катрине сегодня пришлось убить порядком пятидесяти человек. Не то чтобы они считали всех своих жертв, но трупов было много. Цель заключалась в том, чтобы забрать у учёного очень важную разработку, но проблема заключалась в том, что он работал с Гидрой, поэтому и охрана была отменной. Главные не хотели, чтобы эта самая разработка находилась у него, поэтому и отправила своих лучших агентов за ней. И, несмотря на статус «лучшие», сегодня им пришлось не легко: у Катрины пробита правая рука в двух местах, у Питера верхняя челюсть отделилась от скул, пришлось много поработать, чтобы с ним всё было хорошо. Лэс отделалась десятками синяков. Голова кружится, ясность картинки перед глазами пропадает, но девушка продолжает стоять, поднося сигарету к губам. Она знает, что ощущает сейчас то же самое, что и Питер. Знает, что как только они вернутся, к ним прибежит Зимний Солдат, потому что чувствует это тоже. Полгода назад Гидра решила, что понимать друг друга с полуслова недостаточно. Они объединили сознания Питера, Зимнего и Лэс. Теперь они могли видеть воспоминания друг друга, мысли и страхи, чувствовать, при желании, ту же боль. Бессомненно, это им помогает, и не только на совместных миссиях, но четыре недели мучений ради такого результата того не стоили. Пока что никто активно этим не пользуется — нет нужды. На данный момент четыре недели боли, ужаса и страха не окупились. Но Змея точно знает, что когда-нибудь они будут благодарить за такую возможность. 17 апреля 2009 года.

***

Питер сидит на полу в позе лотоса, откинув голову назад, положив её между ног Зимнего Солдата. Тот держит живую руку у него на плече, железной поглаживая ухо. Они находятся в комнате Лэс и Катрины, где собралась вся команда. Ричард с сожалением смотрит на Есению, на чьей руке расцветает огромный порез от предплечья до указательного пальца, полученный три дня назад на совместной с ним миссии. — Мне вот интересно, если думать с точки зрения обычных людей, кто ты нам, Зимний? — неожиданно задаёт вопрос Мария, облокотившаяся спиной о стену. — Ммм… Затрудняюсь ответить, — куратор слегка пожимает плечами, кривя губы. — Дайте подумать… — Лэнс подпирает подбородок рукой, сидя в кресле в позе лотоса, держа правый локоть на подлокотнике, — ты научил нас практически всему, что мы умеем, в случае Питера и Ланы, попавших сюда в слишком раннем возрасте — всему, заботишься о нас, кто у обычных людей играет такую роль? У Лэнса такой тон, будто он сказал до ужаса очевидную вещь, команда переглядывается между собой, одновременно кивая — отец. У людей в этой роли обязан быть отец. — Ну, я, получается, многодетный папаша, — Зимний смеётся, стараясь несильно тревожить засыпавшего Питера. Тот сегодня очень сильно постарался, чтобы его друзья не получили — всё ещё действовало правило: облажался лидер — отвечают все. Последнее время Главные увеличивают нагрузку, готовя их к очень опасной миссии. Вовремя вспомнил, блять. — Зимний, тебе что-нибудь известно про Тони Старка и Стива Роджерса? — резко спрашивает мальчик, поднимаясь с пола и садясь по левую руку от куратора. Он сонно, но сосредоточенно и серьёзно смотрит ему в глаза, руками обхватывая железную руку. — Да, они супергерои, — небрежно бросил куратор, неопределённо взмахнув рукой, — убивают таких как мы, — делает паузу, грустно смотря на Своих детей, — сумасшедших учёных и инопланетян. Или не убивают, а сажают в тюрьму, может Рафт, здесь как выпадут карты. А что? — Мы с Лэс послезавтра летим их убивать. 15 марта 2012 года.