Сон о небесах...

      Шастуна останавливает крепкая хватка Арсения, сдавившая запястье парня. Антон оборачивается, и замечает, что тот взгляд, которым смотрел на него Попов, изменился на обеспокоенный. — Арсений Сергеевич, отпустите, пожалуйста. Мне нужно домой. — Попов моментально разжимает пальцы.       Антон, даже не задумываясь об этом, начинает тереть кисть. Он стоит на месте, и его мозг ещё не совсем понял, что Попов вот так просто его послушался. Арсений сделал большой шаг назад, и сел на спинку дивана. — Извини, что схватил. — Арсений делает паузу. Антон, воспользовавшись этим, коротко кивает и идёт к входной двери. — Впервые вижу человека, так стремящегося домой, где его никто не ждёт, чтобы необоснованная вина сожрала его изнутри. — Шастун застыл на месте, будто бы его поймали за совершением ужасного поступка. — Что? Откуда Вы? — Шастун резко оборачивается и даже не договаривает. Попов будто бы всё знал. — Мне хватило тех случаев, которые я видел, чтобы сложить всю картину. Если разделишь с кем-то свои чувства, тебе будет легче пережить весь этот кошмар. Лучше сейчас приди к своему близкому человеку, и поделись случившимся. — Антон стоит на месте и вновь отворачивается. — Я вижу, что тебе требуется помощь со стороны, но я не вправе заставлять тебя. Решай сам.       Шастун бы очень хотел поступить так, как советует ему Попов, но у него нет таких людей, к которым он мог бы приехать и поведать всё, что у него на душе. Родители — другое. Он хоть и доверял им, но всё не рассказывал. Макаров — хороший знакомый и ничего больше. Они могут поговорить обо всём, но только на работе, в свободное время парни даже не переписываются, что уж там говорить о ночных душевных посиделках. На этом список с кем общается Антон заканчивается.       Раньше, Антона всё устраивало, и такого круга общения ему вполне хватало. Парень всецело доверял себя только одному человеку — Ефиму. И как же это вышло? В институте Шастун общался с ним же, а до их знакомства, не мог найти единомышленников. Абсолютно все, с кем он пробовал начинать общение, быстро ему наскучивали, и продолжать дружбу не хотели обе стороны. Друзья из родного города давно потеряли связь с Шастуном. Антон с детства не общительный, и заводить новые знакомства с возрастом легче не стало. — Мне не к кому ехать. — бросает Шастун, повернув голову к таинственному. — Что? — Арсений непонимающе смотрит на Антона. — Мне не к кому ехать. — Повторяет он и полностью оборачивается к Попову. — Раз так, может, останешься на ещё одну чашку чая?       Антону отчего-то хочется открыться Арсению. Будто бы он давний друг, который знал его от и до, и они встретились спустя долгое время. Шастун никогда не отличался доверчивостью к новым людям, но Попов другой. В чём проявляется «он-не-такой-как-все-он-особенный!!!», парень не понимает. От него буквально не шло никакого негатива. Или, возможно, он уже слишком устал копить все чувства в ящике «Не буду портить другим настроение, своим уже испорченным.» — Можем обойтись без чая.       Шастун больше ничего не говорит, Попов кивком приглашает его сесть на диван. Они как-то неловко расположились в разных его углах. — Думаю, нам будет обоим проще, если мы в нерабочее время перейдём на «ты». Согласен? — Антон метается между согласием и отказом. — Да, пожалуй, так и вправду будет лучше. — Шастун думает, что от этого точно никто не пострадает, и как-то «выкать» во время рассказа о происходящем в его жизни как-то не уместно. — Я понимаю, что не очень подхожу на роль того, перед кем можно вот так сходу открыться. Представь, что на моём месте… — Он запинается, видимо Арсений хотел сказать «кто-то близкий», но вспомнил, почему Антон, собственно, сидит рядом. — Никого нет. Если хочешь, я схожу за Клевером, погладишь его, займёшь руки и не так стрессовать будешь? — Спасибо, Арсений Сер… — Антон осекается. — Арсений, не нужно. — Попов кивает. — Всё же, откуда синяк? — Спрашивает он, тем самым помогая Антону начать. — Я упал. — Шастун накрывает ладонью ушибленное плечо. Арсений уже хочет попросить Антона сказать правду, но тот продолжает. — Я упал из-за того, что меня толкнул Ефим, мой парень. Бывший парень. — Осекается парень, ведь слово непривычное, и ему не верится, что он теперь должен употреблять его в одном предложении с Ефимом. Парню максимально не хочется принимать, что всё это правда случилось с ним, а не с каким-нибудь главным героем книги. — Как это произошло? — Таинственный произносит это обеспокоенно и тише, чем начинал. — Мы с утра сильно поссорились. Он в порыве предложил расстаться, если меня что-то не устраивает в наших отношениях. Я согласился. Он этого не ожидал, думал, что я просто извинюсь, и он вновь выйдет победителем. А мне надоело такое отношение ко мне с его стороны. — И он толкнул тебя за это? — Антон интуитивно чувствует напряжение Арсения. — Нет. Больше ничего не сказав, он собрал вещи и уехал, но ненадолго. — Антон буквально весь скукоживается от воспоминаний, произошедших накануне. — Вечером он пришёл ко мне пьяный и стал извиняться, на колени даже вставал. Я сказал, что не буду с ним и что ему лучше уйти. Это рушило все его планы, и он толкнул меня, я упал и зацепил плечом угол тахты. Я не ожидал этого, поэтому не среагировал, а потом… — В воспоминаниях всплыл озлобленный взгляд, от которого у парня пошли мурашки по коже. — Потом, я посмотрел в его глаза, и... Я ещё никогда в жизни не видел столько ненависти. Никогда… Затем, он ударил меня в живот.       Сглатывая, Шастун пожалел, что отказался от чая. Парень чуть скатился вниз по дивану и откинул голову на спинку. Делая небольшую для себя передышку, Антон впервые посмотрел на Арсения. Он сидел неподвижно, его глаза бегали по лицу и телу напротив. Попову не всё равно, и это даёт силы для продолжения. Шастун отводит взгляд в потолок. Облизнув губы и сделав глубокий вдох, Антон, стараясь избавиться от этого ужасного пощипывания в носу, продолжает: — Он схватил меня за волосы, и стал говорить, что я никому кроме него нахуй не нужён. — Никого не смутил мат, оба были погружены в рассказ. — Ещё пару раз он ударил по ногам и животу и ушёл. — Антон, в попытке унять вдруг нахлынувшие чувства, зажмуривает глаза.       Тишина бьет по ушам, только шумное дыхание Антона разбавляет неприятный звон. Арсений не понимает, что стоит говорить. Он не думал, что всё настолько плохо. Попову хотелось утешить его, поддержать, но каким образом, он не представлял. Ничего не приходило на ум, кроме «Не переживай, всё пройдёт», «Тебе сейчас трудно, но это пройдёт», «Всё будет ок». Решив, что слова вовсе не нужны, Арсений подползает к парню и крепко обнимает.       Шастун чувствует тепло, и больше не может сдерживаться. Он обнимает в ответ, утыкается носом в плечо, по лицу текут слёзы. Антон даже не пытается скрыть их или сдержать. Он выплескивает всё, что накопилось за долгое время. Глаза щиплет от выделяемого эмоциями адреналина, но внимания юноша на это не обращает. Арсений успокаивающе гладит его по спине и макушке, стараясь не тревожить.       Никто не знал, сколько они так уже сидят. Для них время остановилось в этом моменте. Когда Антон уже выплеснул эмоции, они не отстранились, так и остались в этой позе. Шастун вымотался, и наслаждался тем, что он не один. Тепло приятно расходилось по телу, он ощущал поддержку. Эти объятия вызывали чувство дежавю. Словно он переместился в детство. Антон предположил, что именно так его всегда обнимали родители.       Когда они уже были не в силах терпеть боль в мышцах из-за неудобной позы, они отстранились. Из-за слёз лицо Антона стянуло, а глаза стало жечь. Он посмотрел на Арсения, точнее на его плечо, на котором образовалось мокрое пятно. — Извини и… Спасибо. — Пробормотал Антон. Арсений не понял, за что тот извинился и, проследив за взглядом, увидел пятно. — Антон, тебе не за что извиняться. — Он махнул рукой и улыбнулся. — Где ванна? Хотелось бы умыться. — Антон не помнит, когда последний раз чувствовал себя более неловко, чем сейчас. — Прямо по коридору, там в конце белая дверь. — Спасибо. — Шастун встаёт и быстрыми шагами идёт в заданном направлении.       Ефим ударил аккурат по месту, где был разрыв мышц. Хоть Шастун прошёл курс реабилитации, и нога его не беспокоит, ушиб в этом месте ощущался острее, чем остальные, из-за этого ходить стало невыносимо. Антон старался не подавать виду, что у него вообще что-то болит и не так сильно хромать.       Он зашёл в ванную и прикрыл дверь. Умывшись, Антон решился посмотреть на своё тело. Шастун снял футболку, и увидел на животе пять фиолетовых синяков. Первые два — на левом и правом боках, третий — в районе солнечного сплетения, четвёртый — чуть выше пупка, а пятый — на правой тазовой косточке. Последний уходил ниже, и из-за джинсов его не было видно до конца.       Антон зачем-то ткнул пальцем в одну из гематом, в ту, что попалась первой, и, что ожидаемо, почувствовал боль. Он видимо думал, что скажет «мама» или «я тебя люблю». Шастун чуть замялся, решая, снимать ему джинсы или нет. И в итоге он принимает решение их снять. На ногах синяков было меньше, а именно — два. Первый — под тейпом, второй — практически симметрично тому, только чуть больше, и расположился выше.       Антон вообще не понимает, зачем он их рассматривает, если всё равно сейчас с ними ничего делать не собирается и, чего себя обманывать, потом тоже. Тем не менее, он залипает, словно там не гематомы, а минимум картинная галерея. Все они приняли очертание носка кроссовка, и были размерами с теннисный мячик. От этого дела, его отвлёк стук в дверь. Шастун хватает с пола одежду, и не знает, куда ему спрятаться, ведь одеться за секунду он не успеет. — Антон, у тебя всё хорошо? — Арсений без всякого разрешения открывает дверь.       Как бестактно, Арсений Сергеевич.       Они замирают и пялятся друг на друга. Искра, буря, ахуй. Шастун сжимает вещи в руках, мнёт их, не зная, что ещё делать. Арсений смотрит на синяки, которые были доступны его взгляду. — Стой здесь, я мазь принесу. — Дверь вновь закрывается.       Парень наконец-то понял, что нужно одеться. Надевая все вещи обратно, он вылетает из ванной и смотрит по сторонам, в поисках Попова, но нигде его не видит. — Арсений Сер… Да блять. — Тихо ругается Шастун. — Арсений, ничего не нужно! — Антон крикнул это, надеясь, что Попов его услышит.       Антон идёт в сторону кухни, где они сидели, но таинственного там не находит. Слоняться по чужому дому никоим образом не привлекает Шастуна, поэтому, он садится на диван и ждёт чуда. — …перезвоню. — Антон слышит голос Попова со стороны лестницы, спустя какое-то время. — Единственное, что я тебе скажу — geh in den Arsch, Сергуль. Потом всё узнаешь. — Пауза. Видимо, Арсений с кем-то разговаривает по телефону. — Если продолжишь нести чушь, я тебе вообще ничего не расскажу. — Он, судя по отдаляющимся шагам, пошёл в ванную за Антоном. — Не буду я не с кем тра…! — Рявкает Попов, но в последний момент осекается. — Всё, спокойной ночи, или что там сейчас у тебя. — Он вновь слушает собеседника. — И что, что разница в час, давай, иди баиньки. — Арсений появляется в поле зрения Антона. — Я напишу. — Не дожидаясь ответа, мужчина сбрасывает.       Антон прекрасно понимает, что подслушивать чужие разговоры неприлично, некрасиво и вообще фу-фу-фу, но он же случайно стал очевидцем этого диалога. Шастун ведь не прижимался к стене со стаканом, чтобы узнать все секретики Арсения Попова, так что Антон не виноват.       Конечно, разговор был довольно обычным и совсем не странным, но Антон из всего не понял лишь одно слово — гэинда. Что за «гэинда» Шастун даже боится предположить. Может, это вообще какой-то другой язык. Точно не английский, парень его знает не прям отлично, но отличить от другого точно сможет. Возможно, латынь, почему он так решил — загадка даже для него самого. Антон бы не удивился, если бы у Попова было хобби вызывать каких-нибудь паранормальных существ. — Ну, заголяй пресяку. — Антон переводит взгляд с какой-то мнимой точки белого ковра на Арсения. — Чего? — Раздевайся, синяки мазать будем. — Шастун замечает у Попова в руке мазь. — Не, сами заживут. Не беспокойся. — Я не спрашивал. — А я не просил.       Попов подходит к дивану, кладёт телефон на подлокотник. Антон напрягается и уже прокручивает в голове все пройденные им курсы. Уж больно он устрашающе выглядит. Арсений забирается с ногами на диван, вставая на колени, подползает к парню довольно близко и тянет свободную руку к футболке, Шастун опережает и хватает его за запястье. Попов пытается вырваться из хватки, и в то же время начинает перекидывать ногу через парня, чтобы сесть тому на колени, тем самым ограничить способность двигаться. Шастун тоже не пальцем деланный, и пока она не приземлилась, делает рывок в сторону свободной части дивана и легонько толкает Арсения в грудь, тот, из-за неустойчивой позы, валится навзничь. Антон садится на Попова, и крепко сжимает запястья над его головой. — Давай ещё подерёмся. — Антона забавляет то, как смешно дрыгается Попов в попытках выбраться. — Не веди себя как ребёнок. Я просто хочу помочь. — Арсений выдыхает и перестаёт вырываться. — Слезь, ты тяжёлый. — Шастуну смешно с того, как тот недовольно пыхтит. Ещё и ободок добавляет комичности в образ Попова. — Ещё и смеётся надо мной. Ни капли уважения к старшим. — Слезу, если ты не будешь меня мазать этим. — Антон кивает на тюбик, который Попов так усердно держит в руке. И как он только не выпал? — Ладно. — Арсений даже пытается отбросить мазь, но та просто вываливается из его пальцев.       Антон отпускает запястья Попова, и едва ли не падает, пока встаёт с него. Тот обиженно растирает покрасневшие следы от пальцев Шастуна. Оба садятся, и вновь в разные углы дивана, но в этот раз на пару сантиметров ближе друг к другу. Они сближаются. Арсений тянется поправить волосы, но натыкается на ободок. — И давно я в нём? — Арсений снимает его с головы и всё же поправляет вздыбленную чёлку. — С самого начала. — Шастун издаёт нечто похожее на смешок, попутно разминая пальцами мышцы левой ноги.       От таких выкрутасов, мышцы вновь стали ныть, даже в сидячем положении. Антон уже думает, что один синяк можно помазать, но ведь он уже сказал, что не будет этого делать. Шастун практически подрался с Арсением из-за этого. Он же не может дать заднюю и сказать: «я не прав, давай свою дрянь».       Антон периферическим зрением замечает какое-то движение. Повернувшись, он видит Клевера, только подошедшего к дивану. Тот широко зевает и устало смотрит сначала на Арсения, потом на Шастуна. Всем своим видом хорёк показывает, что те его разбудили, и он этим недоволен. Клевер забавно фыркает и прыгает к ним. Хорёк залезает к Антону на колени, и парень от этого расплывается довольной лужицей. Шастун аккуратно его гладит и не перестаёт улыбаться. — Э-эй. — Обиженно тянет Попов. — Он ко мне редко на колени ложится. Клевер, а ведь я тебя растил, воспитывал, а ты… — Они оба смеются, пока хорёк млел от прикосновений Антона.       С этим таинственным хотелось быть настоящим. Возможно, Арсений просто проявил заботу, и парень мгновенно растаял. Будет о чём подумать на досуге. Проблемы маленькими шажочками отходят в сторону, и Антону становится легче. Попов оказался прав, Шастуну и вправду стоило выговориться.       Антон снова чуть сползает вниз и опрокидывает голову назад. Он прикрывает глаза. Бессонная ночь и недавний выплеск эмоций забрали все его силы. Шастун хочет открыть глаза и поехать домой отсыпаться, но веки словно слиплись, да и Клевер такой мягкий и тёплый, вставать куда-либо и двигаться не хочется от слова совсем. — Антон, просыпайся. — Аккуратно будит Попов. — Я уснул? — Шастун распахивает глаза и смотрит на Арсения. Он даже не заметил, что тот подвинулся к нему, и теперь находился на расстоянии вытянутой руки. — Да. Может у меня лучше на ночь останешься? — Арсений смотрит в телефон. — Время пол одиннадцатого уже.       Одна часть Шастуна хочет начать отпираться и уехать домой, а другая уже согласилась и уже заснула обратно. Антон выбирает вторую, ибо ну куда он поедет в этом состоянии, он ведь может заснуть за рулём. Ну и парню просто лень. — Да, лучше останусь, спасибо. — Воу, не ожидал, что ты так сразу согласишься. Думал, опять начнёшь отпираться. — Арсений по доброму улыбается и встаёт с дивана. — Пойду тебе постелю.       Антон обратил внимание на Клевера, который сидел у него коленях, но смотрел на уходящего Арсения, и как только Попов ушёл на второй этаж, он побежал за ним. Шастун снова залипает на ковёр и погружается в себя. Он более-менее осознал, что всё происходящее — реальность. Что теперь всё будет иначе. Всё, к чему он привык изменится. Это пугало его. Все мысли плавно утекли в желание покурить.       Он хлопает себя по карманам, надеясь, что сигареты там появятся великолепным образом. Это то же самое, как открывать раз за разом холодильник и верить, что вот именно сейчас там найдётся что-то вкусненькое. Антону даже конфетами не заесть и жвачкой не зажевать, всё это осталось у него дома. Накрыв лицо ладонями, он глухо стонет от разочарования. — Антон? — Шастун подпрыгивает от неожиданности. — Извини, что напугал. — Ничего. — Антон неловко мнёт свои пальцы. — Я понимаю, что и так злоупотребляю твоей гостеприимностью, но у тебя случайно не найдётся сигареты? — Ох, как Шастун из будущего будет ругать себя за слабость. — Жди, сейчас принесу. — Арсений улыбается и вновь куда-то уходит, а Клевер забавно следует за ним.       Антон готов молиться на этого великолепного человека. Другой бы на его месте уже давно послал его далеко и надолго, но Попов не просто выслушал все его проблемы, но ещё разрешил переночевать, и сейчас принесёт ему сигарету. Арсений слишком хорош для этого мира. — Держи. Только кури лучше на улице, а то Клеверу запах не нравится. Потом искусает, если дома в окошко покурить, я уже это проходил. Не понимаю, у кого он этому научился. — Антон кивает и берёт пачку и зажигалку из рук Попова. — Спасибо большое. — Один хочешь или компанию составить? — Один. — Арсений кивает. — Твоя комната на втором этаже. Поднимешься и первая дверь слева. На кровати вещи, переоденешься. Свет тут, — Арсений делает круг рукой в воздухе. — выключится автоматически. Сигареты с зажигалкой оставь в прихожей на верхней полке, а то Клевер их стащит. Моя комната, если что, на том же этаже, в конце коридора. Буди, не стесняйся. — Антон ещё раз благодарит его.       Пожелав друг другу спокойной ночи, Попов с Клевером уходят на второй этаж, а Антон на улицу. Там он выкуривает одну сигарету и испытывает такое наслаждение, оно несравнимо с тем, что ощущал во время курения раньше. Хоть и хотелось достать вторую, но Шастун решил не наглеть.       Он заходит в дом, сняв куртку, он садится на корточки, чтобы развязать шнурки. Перед его носом тут же появляется Клевер. Шастун снимает кроссовки тянется, чтобы погладить хорька, но тот уворачивается и хватает его за палец. Он тянет его в сторону лестницы.       Клевер не пытается отгрызть ему палец, просто держит. Шастуну не удобно в таком положении, он практически идёт «гуськом». Спина уже затекла, а и так больную ногу вот-вот сведёт судорога. Ему интересно, куда его приведёт хорёк. Они вместе поднялись на второй этаж. Антон не сводил глаз с зверька. Когда тот наконец-то привёл его в какую-то комнату, Шастун разогнулся и услышал, как каждый позвонок хрустнул.       Клевер прыгает на кровать, и, видимо, ждёт, пока Антон сделает то же. Парень не спешит, ведь на этой самой кровати лежит Попов. Хоть в комнате темно, но свет от уличного фонаря позволяет его увидеть. Они смотрят друг на друга пару неловких секунд. — Он не может выбрать с кем лечь, поэтому привёл тебя ко мне, чтобы все спали в одном месте. — Поясняет Арсений, зевая. — Он то же с моим другом делает, когда он приезжает. — Я поражаюсь тому, какой он умный. — Клевер сидит и всё так же ждёт, когда Шастун ляжет. — Тогда я пошёл, ещё раз спасибо и спокойной ночи. — Антон неловко улыбается и уходит.