Созидательный принцип

Давайте откровенно?  Просыпать посреди глубокой ночи от того, что твое горло резко сдавили чужие руки — такое себе удовольствие. Дышать становится труднее, если совсем уж не возможно. Сердце начинает отплясывать в ушах звонким «тудумтудум». Сдавленные хрипы в некуда и рот, что плямкает немой рыбкой.  Немного дискомфортно.  Ага.  Совсем чучуть досаждает и отвлекает.  Самую малость.  Точно.  Чувствовать вспотевшей липкой от паники кожей — большие ладони и пальцы, что вдавливают кадык в подушку — задаешься вопросом, а удобно ли вообще человеку над тобой?  Без пошлого подтекста и иронии.  Туловище то костлявое и по-детски нескладное. Наверное, сидеть на таком — не большая радость?  В следующий раз нужно будет потолще одеяло накинуть на себя, что ли?  Но всё это лирика конечно.  Я тем временем и вправду начинаю задыхаться. Нет, жаловаться может глупо с моей стороны? Это типа экстремальной тренировки по прокачке задержки дыхания. Как в воде например. Просто несколько неожиданно. Просто это происходит в моей комнате.  Просто Во время моего сна.  Подрагивающи пальцами щупаю татами под собой и у самого края нахожу выпуклое очертание припрятанного куная.  Вещь незаменимая при таких экстремальных пробуждениях, а от того и любимая.  Я большая молодец.  Только вот, почему-то, у моего нерадивого папаши, совсем другое мнение.  Хотя, мне так кажется — обижаться не стоило. Нет так сильно во всяком случае.  Это рефлексы и инстинкт самосохранения. Я вот здесь как раз таки не при делах.  На измятый, белый матрас красными пятнами капала кровь.  — Сволочь! — лопнувшие капилляры, частое дыхание и лихорадочный румянец. Запах алкоголя витал в воздухе, въедался в мебель и даже с открытым окном не выветривался потом еще долгое время. Рана получилась не то чтобы глубокая, но разрезал правое предплечье длинным росчерком и еще долго обещала напоминать о себе.  — Не надоело? — прокашлявшись, с хриплым голосом, что никак не соответствовал спокойному тону, я говорила недовольно растирая саднящее горло. Погода нынче теплая, и с сожалением рассуждала, как неудобно будет носить высокое горло. — Ты хоть перерывы делай иногда или проявляй разнообразие. Исполнение хромает на обе ноги.  — Заткнись, — говорит он с желчью и если бы взглядом можно было бы убивать, валялась бы я хладным трупиком, да с кишками наружу. В лучем случае. — Поскорее сдохни уже и не мозоль мне глаза. Чертово отродье.  На конце его голос пусть и становиться еле различимым, но не теряет и толики той тихой злобы, что его буквально пропитывает.  В свете луны поблескивала отброшенная бутылка саке.  Спустя секунду, та разбивается в дребезги об стену, пролетая в немкольких сантиметрах от моей головы. Напрашивается вывод — алгокольное опьянение меткости не добавляет. Записать что ли?  — Мимо, — губы трогает пакостная улыбка, — Но знайте — ваша ненависть делает меня сильнее, так что старайтесь — я почувствую.  Деревянная дверца закрылась с громким стуком и мне так и не удалось рассмотреть, как исказилось чужое лицо.  Хотя, только от одной мысли как это выглядело, настроение неуловимо повышалось.  Официально — эта ночь оказалась, не такой уж и плохой. —  Стоя перед зеркалом с утра пораньше и методично наматывая бинты пропитанные мазью, я меланхолично рассуждала, что могло быть и хуже. Нет, это конечно все еще неприятно — тонкая шея исполосованная пятнами и синяками, но не так сильно как могло быть. Выпивший человек, он на то и выпивший — распределение сил работает так себе… И это ведь не ножевое? Было дело, приходилось и с дыркой в пузе расхаживать. Ножик то оказался обыкновенный кухонный, а потому и не самый смертоносный.  Отец оставался среднестатистическим гражданским лицом, пусть и выигрывал за счет роста и комплекции.  Но я так считаю — в хорошей и гармоничной семье обязана быть добротная поножовшина, битье посуды и здоровое рукоприкладство. А иначе это и семьей не назовешь!  Просто в данном случае это походило скорее на изгнание нечисти — и так уж вышло — на эту роль выбрали меня. Скорее всего это из-за моего чертовски сильного обаяния. Хотя может тут  играет фактор, что семья состоит всего из двоих человек.  Я скорее бы покрутила пальцем у виска, начни папаша душить самого себя и в зеркало высказывать какое он наказание… Это ведь уже шизофренией попахивает. Не круто.  Майка с горлом поверх всего этого, милый бантик на макушке — прелесть, а не девочка куноичи!  Коричневый штанишки и илостичные ленты на икрах, пару браслетиков оберегов на кистях, красный лак на ногтях в бутцах и в довершении малиновый леденец под языком.  Распределение сегодня будет долгим и возможно скучным.  пальцы закидывают в подсумок как можно больше конфет Утро пахнет сухость и ярким солнцем, пыльными дорогами Конохи и шумом открывшихся магазинчиков.  Но это все дальше, пока, вокруг только умиротворение, что зеленью дорожек перед глазами раскинулось. Это журчание маленького водоема с рыбками и песочные ленейные тропы традиционного сада. Это магнолия с увесистыми ветвями и бурной листвой. Тень от них всегда такая тихая и уютная, что клонит в сладкую дрему.  Это напоминание насколько сильно мне любимо все здесь. Небольшой островок собственного спокойствия.  Переступая границу и выходя за ворота, рукой тянусь к корману, вынимая протектор — совсем новенький, он блестит стальной плитой на солнце с гравировкой Листа.  Хмыкаю, в задумчивости и фиксирую длинные ленты через прорези на поясе, перетягивая и завязывая узел. Вариаций носки было достаточно много, пусть многие предпочитали классический вариант.  Путь до академии был преодолен спокойным шагом.  По крайней мере, он таким намечался, если бы, спустя минут пятнадцать, за спиной с нарастающей скоростью приближался странный тайфун. Пыль поднималась, а топот ног звучал наперебой.  Стая собак решала погонять кошку?  — Ино-свинина! — Большелобая тупица!  В удивлении вскинутая бровь надолго не задержалась.  Ветерок что создали две юные куноичи, растрепал мою челку и так же неуловимо пронесся мимо.  Губы сжались в тонкую линию в попытке сдержать смешок.  — Хей, Саске! Тоже в академию идешь? Не составишь компанию? — добавив немного громкости и лязгающего щебетания, можно было смело начинать отсчет.  Один.  Толкающиеся фигуры  замерли в нелепой позе с занесенной ногой и вскинутыми руками.  Два.  Будто под электрическим током, Сакура и Ино стоявшие в нескольких метрах — дернулись.  Три.  С удивительно синхронностью они развернули свои головы под таким чудовищным углом, что мне стало искренне страшно за их позвоночники.  — С-саске-кун! — двойное заикание, в дополнении к ужасающе чудной позе и такие забавно вытянувшиеся лица, стоили того.  И пока глаза двух девушек лихорадочно искали объект своего обожания, я с приисполеным видом прошла мимо.  — Упс, ошибочка вышла. — улыбаясь довольной ухмылкой, я обернулась к недоумевавшим — Ну и лица у вас. Такими темпами вы вашего милого принца до заикания доведете.  Тихо посмеиваясь, я немного прибавила шагу. Реакция не заставила себя ждать.  — Я убью тебя, Карма!  Это означало, что пора было перейти на легкий бег.  — Тебе конец, чокнутая!  А вот это означало, что пора было уносить ноги и при чем как можно быстрее.  Пусть и смешные, но эти фурии могли быть по своему страшными когда злились.  — Полегче девочки, меня на всех хватит. — скажу вам честно — подмигивать в пол оборота, на бегу, уклоняясь от Кунаев и сюрекенов — не лучшее решение.  — Заткнись! Наконец это закончится, — не удивительно что при таком темпе мы в два счета добрались до академии и до нашего класса. Пытаясь отдышаться, Яманака упрямо прочесывала пальцами светлую челку, что успела растрепаться.  — Да. И я буду искренне сочувствовать тем людям, которым не повезет стать твоими напарниками! — Сакура, пусть и смирившаяся спустя столько лет, с всей искренностью признавала, пусть и с неохотой, она будет скучать по странному чувству юмора шатенки.  — Твои слова ранят меня, цветочек. Я вот буду с нежностью вспоминать твои визги и истерики. Они ведь мне как кислород! — искренность и запал с которыми я говорила, были настолько правдивыми, насколько круглой была земля.  — А-а… — раздражение нарастающее в красивой розовой голове, заставляли кровь закипать — Ты кровопийца. Ты питаешься человеческими чувствами и к сожалению, я каждый раз попадаюсь на твои уловки.  — Это любовь, не иначе!  — Да черта с два! — Ребро чужой ладони ударило по макушке с глухим стуком.  — Говорят, если слышишь стук, то значит что внутри все полое, — Ино приставила ко рту руку и доверительно похлопала Харуно по плечу.  — И прислушиваться не надо. Там и так ничего нет.  Отзеркалив позу Ино и так же понизив тон голоса, я проговорила,  — Бьет — значит любит, — с секунду постояв с удивленными девочками, я щелкнула пальцами — Ты без ума от Наруто-чана? Не знала, пойду его обрадую.  — Не смей!  По птичьи склонив голову Иного сказала:  — А ведь она в чем-то права…  — Не поощряй ее чушь! — Сакура действительно было очень жаль тех несчастных, кто окажется вместе с этой чудачкой.  —  Пестрый фантик оседал на дне мусорного ведра плавным полетом. Хруст безжалостного укуса, символизовал смерть очередного леденца, что уменьшился до размеров ноготка мезинца. В этот раз по рецепторам ударил приторный вкус вишни. Легкая кислинка заставила невольно сморщится.  — Кислая? — тихий вопрос с левой стороны заставил отвлечься от собственных мыслей, — Бьякуган и такое показывает? — отвечать вопросом на вопросом было не очень честно, но не все ли равно. Хината никогда на это не обижалась.  — Н-нет, что ты. Просто ты всегда так делаешь когда попадается что-то кислое… — голос маленькой Хюга всегда был спокойным и миролюбивым. Пусть иногда она и начинала без повода заикаться.  — Делаю как?… — распластавшись на парте, хитро поглядывая из под челки на неловкой сжавшейся девочкой, я искренне наслаждалась.  Скука весевшая тяжелым бременем, и буквально лишавшая сил на дальшнейшее существование, понемногу сходила.  Медленно поведя плечами и выпрямив спину я с довольной улыбкой приближалась к Хинате.  Заставлять её смущаться было легко и приятно глазу, пусть и походило это больше на пинок щенка. Когда все слишком просто — не весело. Точка. Крупный шрифт. Аксиома и т.д.  Короче, не круто.  — К-кончик носа морщиться, — от столь близкого контакта и пристального внимания, хотелось скорее сбежать.  Карума если и смотрела — то въедливым и пытливым взглядом, который будто изнутри светился нездоровым любопытством. И пускай из них двоих, силу имела только одна пара глаз — светло-сиреневых, Хинате казалось, что по настоящему угрожающе смотрелись именно карие.  Девочка перед ней, подперла голову и смотрела. Иногда эти молчаливые взгляды заставляли мурашки пройтись по спине, хотя Хината не могла отрицать, что имеет место быть её черезмерная впечатлительность.  Хмыкнув чему-то своему и избавив покрасневшую Хинату, от своего внимания, я под тихие восклицания переключилась на парты пониже.  А смотреть, как выяснилось, было на что.  — Пхах!  Судорожно прикрыв губы ладонями, я старалась не рассмеяться в голос.  Воу.  Видеть как Узумаки Наруто и Учиха Саске делали… То что делали.  Волна смеха захлестнула меня с новой силой и стремительно накрыла с головой.  — Так держать Наруто-чан! В этой жизни все достается тем кто успел! — показав два больших пальца шокированному блондину, я через слово пропускала смешки, но в последний момент со всей серьезностью проговорила — На свадьбу позовете?  Столкнувшись с потрясено-ненавидящим взглядом темных Учиховских глаз я весело прищурилась и пакостно захихикала.  Спустя секунду всеобщего… Удивления? Женская часть класса решила что, прикончить меня было так же справедливо как и Наруто.  Распределение выдалось на удивление хорошо.  — — У тебя есть странная способность, перетягивать на себя лишнее внимание. — зевнув и потянувшись, Шикамару малозаинтересовано окинул взглядом весь сумбур, что творился в аудитории, — Тебе это так нравится?  — Ты себе просто не представляешь как. — уворачиваясь не сходя с места от летящих в меня вещей я довольно щурилась.  Шикамару Нара, при всех своих недостатках и достоинств, имел один главный, как для меня плюс — парень совершенно спокойно относился ко всем моим словам и действиям, воспринимая оные как должное. Конкретно это и нравилось.  Хотя, исходя чисто из логики, мы являлись самыми разными в классе людьми. Там где Нара старался обходить стороной, я врывалась буйным фейерверком.  Я вообще считала, что жизнь без крохи безумия и раздора — это не жизнь. И меня за это не осуждали.  — Ага. Спасибо, но я воздержусь,  — Многое теряешь,  — Ты про нервные клетки или головную боль?  — Хм… Забыл упомянуть сопутсвующий ущерб.  Тот просто пожал плечами, друг друга мы не понимали и в этом не понимании мирно сосуществовали. Сказка.  К этому моменту в помещении зашел учитель Ирука со списком распределенных команд. Тишина с редкими перешоптываниями — волнительными и напряженными, была скорее вынужденной.  — С кем бы ты хотела оказаться в группе? — Как и я до этого, Шикамару лениво подпер голову ладонью и скользил взглядом по стенам, происходящее его не сильно волновало. В отличии от меня, у него это был секрет полишинели.  — С кем-нибудь веселым. —  Меня это не интересовало, потому как, в конечном итоге, повлиять на уже существующий выбор — не представлялось реальным.  — Классика. — приглушенно хмыкнув Нара понятливо усмехнулся.  — На предположения и домыслы нсмысла не могут иметь, почему? Да потому что, руководство уже составили команды наши. — До этого молчавший Шино, красноречиво поправил темные стекла очков.  Что и следовало доказать. Хоть головой о парту убейся а печати и наставники зарегламентировали, задукоментировали и печать Хокаге сверху поставили. Чисто из вредности и любопытства — некоторую процентную факторику можно было посчитать.  Но это было бы не столь критично важным. Даже если группы и были направлены по конкретным спецификам. Слежка, сенсорика, боевики, передовой отряд, поддержка, диверсия. Исходя из личных дел, родословной: клановых техник в том числе. Прирожденными предрасположенностями. Выявление и оттачивание этих способностей — одно из главных причин возникновения академии шиноби как института в принципе. Иначе бы хватало бы конкретно расчерченных курсов. Таких как ирьёджитсу.  Все это было дело интересное, пусть и не слишком хитрое, потому как в первые дни генина, все будут подверженны четко разграниченными перечнями миссий. Классификация по определению.  Академия дает минимальную базу, чтобы уровнять поступивших клановых и поступивших бескланновых. Чисто юридически. На бумаге. Уроки направленные на развитие мышления в области нинджитсу, тайджитсу, генджитсу. Стандартные правовые критерии шиноби, азы метания и контроля чакры. Перечень стандартных техник уровня генина-чунина.  Так что, в первые полгода-год расчитывается отработка уже выученных правил и методов. Под руководством наставника - джонина, естественно. Оный так же выбирался по строй классификации.  Но это конечно все муторная бюрократия и теоретика.  В сухом остатке, необходимость опыта и навыков добытых во время миссий, была гораздо важнее теоритической наполненности.  — Команда номер 7 — Узумаки Наруто, Харуно Сакура,  Голос учителя Ируки звучал четко, а возгласы разочарования и радости несинхронно, но гулко.  — Убойная смесь, — присвистнув от такого взрывного дуэта, я даже представить не могла кому могла так повезти. Без насмешки. То что я могла пройти мимо подобного тандема — не Круто.  — Скорее, взрывная? — Шикамару недоуменно почесал голову, про себя думая, что попади он к этой парочке в отряд — его спокойным денькам пришел бы незамедлительный и непреклонный конец. Ничего против Наруто, и даже Сакуры, пусть ее вездесущая привязанность к Саске и флюиды влюбленной девчонки вызывали вопросы, он не имел.  Но как верно заметила Карума — убойная смесь.  Тем временем Ирука-сенсей продолжил:  — …Учиха Саске, Токугава Карума. Команда номер 8…  Было странно наблюдать как быстро человек может находясь в глубокой депрессии, восприять духом и в ту же секунду вновь впасть в уныние. Выглядело интересно.  — Шикамару, — сложив руки в замок и положив на них острый подбородок, я нарочито серьезным взглядом уставилось на чистую доску за спиной Умино Ируки.  — Нэ?  Заинтересованым взглядом темных глаз он проследил как из сумки был изъят какой-то долгий и продолговатый предмет. Возникли вопросы. — Уши закрой.  Ладно, вопросов стало еще больше, но инструкции он выполнил беспрекословно.  Хлопушка одним резким движением взорвалась громким хлопком и фейерверком мелкий сверкающих поеток, рассыпалась на весь класс, заполняя пространство блеском.  Под крики и недовольные возгласы, я повернулась к немо вопрошающему однокурсник, расплываясь в довольной улыбке.  — А вот это уже круто.