Созидательный принцип

Трель будильника была встречена точным, почти отточенным жестом. Неосознанный, но отработанный рефлекс — схватить круглую дрянь размером с яблоко и зашвырнуть в ближайшую стену. Кто вообще решил, что такое умение может пригодиться в жизни? Вот именно. — Молодая госпожа, вы просили разбудить вас рань—

бдзынь!

Будильник, не дожив до конца фразы, рассыпался о стену. Стоит отдать ей должное — девчушка даже не дернулась. Либо у неё выдержка, как у шиноби с двадцатилетним стажем, либо просто не до конца осознала, что сейчас чуть не стала мишенью. И то, и другое внушает уважение. — Ага… прекрасно, — бурчу в подушку, укрываясь с головой. Ночь обещала сон, но, как всегда, сдержать обещание не смогла. Удалось задремать только под утро, и теперь пробуждение чувствовалось как личное оскорбление. — Ваш бенто готов. Форма выглажена, сумки у входа. Останетесь на завтрак? — ровным голосом, будто по сценарию, продолжает горничная, будто в комнате не летали тяжёлые предметы. Правильно. Не знаешь, как реагировать — делай вид, что всё в порядке. Стратегия проверенная. Я сбрасываю с себя одеяло ногами и щурюсь от света. Потягиваюсь. Где-то в спине что-то радостно хрустит. Медленно, но верно тело вспоминает, что ему вообще-то пора функционировать. Тяга ко сну уходит, уступая место привычной утренней бодрости. Сегодня предстоял очень насыщенный на события и происшествия день.  Путь к полигону был выбран нарочито долгий, окольный — рассветное солнце и пение птиц очень увлекали, заставляя прочувствовать всю прелесть неспешность из-за настолько раннего пробуждения. Лучи грели темную макушку, на которой волосы туго стягивали череп. Казалось, ослабь резинка свой охват и лицо буквально стечет по костям вниз.  Что-то внутри подсказывало, услужливо шептало, что назначенный нам, бедным генинам, джонин-наставник опять проявит чудеса пунктуальности. Не зря же все ниндзя старше звания , говорили без иронии — «Когда Хатаке придет вовремя…» А это должно было хоть о чем-то говорить… Впрочем, это и не было главным вопросом, самым важным вопросом стоило задаться уже непосредственно у самого сенсея. Еще со вчерашнего дня эта загадка покоя мне не давала.  Это он вчера так резко поседел? Это такая стойкая краска? Или все-таки натуральный цвет?!  Великая тайна, достойная архива АНБУ. Навязчивая мысль упорно крутилась в голове, словно сломанный вентилятор: бессмысленно, но громко. От неё хотелось избавиться, но как-то… жалко. Она была уже почти родной. Пока разум пытался расставить приоритеты между философским кризисом и подозрением в подделке волос, ноги вывели меня на привычную тропинку. Путь к полигону заканчивался, и, как ни странно, никто мне по дороге не встретился. Удивительно. Обычно в это время хоть кто-то, да маячит. Хоть какой-нибудь подозрительный кот. Ко встреченному дереву — опорной точке всех наших будущих бездельных сборищ — я подошла, будто просто мимо проходила.  Никого. Полигон пуст. Совсем. Ни души. Ни тела. Ни даже унылого следа. Тишина стояла такая плотная, что захотелось проверить, не потеряла ли я вдруг слух. — Алё… — осторожно произнесла я в пустоту. — Пространство-время, вы в порядке? Видимо, даже относительно раннего сбора объявленного вчера, я пришла слишком вовремя… Небо хмурилось где-то сбоку, птицы пели с подозрительным энтузиазмом, и только полигон хранил гробовое молчание, как будто тоже решил, что сегодня — выходной. Я уставилась в пыль перед собой, вычёркивая в уме всё то, что могла бы делать, но не делаю. Список, к слову, получался длинный, драматичный и невыносимо продуктивный. Словно по команде — а может, от моей искренней угрозы — за спиной тихо шуршнула трава. Я обернулась. Тучка на ножках и с утиным хвостиком на макушке. С тенью синих линий под глазами — как следствия недосыпа. Между прочим! Очень вредное состояние для маленького растущего организма. Это ведь варварство! У вас в послеление остаеются один единственный представитель, некогда уважаемого сорта, а вы так непрофессионально взращиваете оставшийся цветок некогда бывшего семейства красных камелий? Роз? Неодобрительно покачав головой я опять прислонилась к коре дерева. Говоря о цветах и растениях. Ставлю свою руку на отсечение — следующей появится девочка-персик. Или вишня. Я просто персики люблю больше. Они такие бархатистые и сладкие, сочные и волокнистые… хочу персик. Девочка-персик. Ну или вишня. Разобрать было сложно — лица ещё не видно, но зато волосы: насыщенно-розовые, как неоновый мармелад. — О, — сказала я, ни к кому конкретно. — Розовые бутоны начинают прорастать. Харуно даже не заметила меня — шагала уверенно, пусть и с налетом сонливости и с тем самым выражением, которое обычно бывает у отличников, когда им кажется, что они пришли на экзамен чуть раньше и сейчас произведут впечатление на преподавателя. Спойлер: преподавателя пока никто не впечатлил. Его вообще еще не было. Он видимо читал свою книжку и делал вид, что нас тут не существует. И вот только я подумала, что, быть может, розовое чудо окажется последним штрихом утренней композиции «Команда Семь и их вечное ожидание», как кусты — да, буквально кусты — вздрогнули и зашевелились так старательно, будто кто-то очень пытался изобразить незаметное приближение. Щёлк. Минута молчания в честь убитой в зародыше интриги. — Я пришел, — с абсолютно дикой сонливостью и заспанностью положенной этому часу, из-за дерева вылетел Наруто. Ну как вылетел? Выполз, усиленно растирая глаза и щурясь на рассветное солнце. Его винить было невозможно. Прошёл час. Потом второй. Потом третий. Наруто сначала крутился, потом прыгал, потом спал, потом снова крутился. Сакура сначала вздыхала, потом злилась, потом смотрела на часы, потом снова вздыхала. Я... сидела. Что еще оставалось делать? Я не теребила траву. Не зевала. Не вытирала пот со лба. Только пальцы медленно касались земли, словно считывая что-то с поверхности. В действительности, придав колени к груди и умастив на них подбородок, я увлеченно наблюдала, как на соседнем дереве, орудует своими крохотными лапками паучок. Совсем махонький, он так умело сплетал паутинку за паутинкой… — Ты что, спишь с открытыми глазами? — ворчливо бросил Наруто, подползая после очередного круга по полянке. — Нет, — спокойно ответила я, не отрывая глаз от столько занимательного наблюдения. — Я думаю. — О чё-ом? Раздражения от настойчивости чужого человека, нисколько не трогало. Но занятие это уже утратило свою прелесть и красоту момента. Пусть это и растянулось в долгие три часа? — Как бы выглядело твоё лицо, если бы тебя подвесили вниз головой за большой палец ноги. Он поперхнулся тишиной. — Шутка, — добавила спустя паузу. Увы, но мою попытку принести хоть какую-то окраску повисшему на вервке ожиданию, не оценили. Вон, даже всегда загорелое лицо Узумаки вдруг позеленело. Сакура сдвинула брови. — Чем ты вообще занималась всё это время? Ты не сдвинулась с места, — она смотрела так, будто я задолжала ей объяснение личной философии. Или как минимум бенто. Я приподняла голову, аккуратно оторвав щеку от коленей. — Медитировала, — ответ был прост. И абсолютно неубедителен. И, будто в знак подтверждения, над нами повисла ещё одна тень. Руки в карманах. Лицо — будто высечено из мрамора, если бы мрамор ещё и бурчал на всех подряд. Стоящий до этого в стороне Учиха, подошел чуть ближе чем пять метров обязательной дистанции между НИМ и остальными смертным. — Поговорим о странных существах, — тихо сказала я, не оборачиваясь. — Классификация. Тип «угрюмое чудо». Редкий, но стойкий вид. Отличается выраженным отсутствием интереса к окружающим и врождённой способностью смотреть на людей как на слизь в сливе раковины — неприятно и вынужденно к сосуществованию. — Ты в голос размышляешь? — Наруто удивлённо смотрит на меня, а я только пальцем указываю в сторону. Тот тоже замечает подошедшего к нам отличника и сына маминой подруги. Ой. Так наверное говорить не надо?… Про мать было лишнее. — О… — только и выдает Наруто. Саске молчит. Просто проходит мимо и, не удостоив нас ни одним взглядом, устраивается у дерева с противоположной стороны. Ровно. Симметрично. Как будто вся сцена была заранее отрепетирована. — И правда... — пробормотала я себе под нос. — Цветок. Но не камелия. Даже не роза. Скорее... чертополох? — Что ты там бурчишь? — подозрительно спросила Сакура, прищурившись. Я медленно перевожу взгляд. Третьим — точнее, четвёртым — участником нашей позорной утренней хроники был не кто иной, как живое олицетворение "у меня всё умерло, кроме амбиций". Учтиво сидел в стороне, будто не с нами. Не с командой. Не в этом мире. Возможно, даже не в этой вселенной. На его лице играла классическая "я-холодная-мисс-отмщение" маска с оттенком "я-пережил-геноцид-пять-часов-сна-и-съел-гнилой-помидор", впрочем, последняя часть была, скорее всего, домыслом. Хотя… — Вот это я понимаю, аура, — уважительно шепнула себе под нос. — Настоящий трагикомичный самурай без меча. Сакура, естественно, поглядывала на него влюблёнными глазами. Наруто уже дважды попытался вступить в диалог, оба раза был проигнорирован с такой грацией, словно его не существовало даже на молекулярном уровне. Это начинало чесаться где-то внутри, как заноза от реальности. — А ведь в древние времена у таких вот парней головы летели быстро. За гордость, — вслух размышляю я, хватая ближайший камешек и перекидывая его из руки в руку. — Просто хрусть, и нет хмурого принца. — Ты чего опять? — зевает Наруто. — Не надо его злить, он тебе в глаз кинет шарик огня. Ну или кунай. Что быстрее? — Было бы хоть весело. Я встаю. Медленно. Театрально. Протягиваю руки вверх и потягиваюсь с хрустом, на который Сакура нервно косится. — Саске, — говорю я его тени, — а если я сейчас к тебе подойду и, скажем… пальцем тебя ткну? Ты исчезнешь в дыму, как клон, или всё же отреагируешь как человек? Он не отвечает. Естественно. Провоцировать Учиху — дело рискованное, но настолько соблазнительное, что отказаться трудно. Как нюхнуть цветок и убедиться, что он действительно ядовитый. Я подхожу ближе. Ставлю перед собой задачу минимум: добиться хоть какой-то реакции. — Угу, значит, режим "я-стена", — делаю я заключение, кружа вокруг него, как акула. — Ты когда-нибудь вообще говорил больше одного предложения за раз? Или это уже считается сверхнагрузкой на твою гордую челюсть? Саске слегка дергается. Почти незаметно. Но я замечаю. Это победа. — Представляешь, каково будет, если мы действительно станем командой? Мы. Вместе. Вот прямо вот так. Каждый день. Годы. Пока смерть не разлучит, или пока ты не психанёшь и не уйдёшь в самоволку с культом змей. Он поднимает на меня взгляд. Молча. Внимательно. О, чудо. — Не смотри на меня так, я тебя не съем, — прищуриваюсь я. — Хотя, если бы у тебя был хоть какой-то характер… может быть, даже попробовала бы. Чисто из любопытства. Сакура давится воздухом. Наруто издаёт какой-то хрип. Он же — моргнул. Один раз. Всё. Потом отвёл взгляд. — Восхитительно. Он моргнул. Мы на пороге эмоционального прорыва, — киваю я, разворачиваясь и отходя обратно к своему дереву. — Ну, это, как говорится, маленький шаг для Саске, и гигантский скачок для местного уровня интерактивности. — Ты сумасшедшая, — сообщает мне Наруто, с которым я давно уже согласна. — Немного. Это стратегически. Чтобы потом не чувствовать себя виноватой, если вдруг кто-то из нас не доживёт до обеда. И я снова сажусь. Спокойно. Без лишних слов. Потому что, в конце концов, ожидание — дело философское. А философия… это про наблюдение. Особенно, когда ты наблюдаешь за Учихой, который всё-таки слегка сжал кулак. О да. Реакция пошла. Следующий шаг: разговор. А потом — революция. Он появился так, будто материализовался из лени. С ловкостью фантома и креативностью подростка, который спал три часа и выжил на кофеине и цинизме. — Простите за опоздание, — сообщил он, с той ленивой ухмылкой, что бесит больше, чем крик. — Заблудился на дороге жизни. О боги… Он цитирует себя вслух. — И это что, учитель?! Как можно опоздать на три часа?! — Наруто чуть не полез в драку. — Это наш учитель, — сухо отметила Сакура. Будь её силы и воля — этот чудаковатый человек давно испепелился от её негодования и еле сдерживаемой злости. Милая девочка, да? Мы шли за ним как три несчастья в шеренге. Какаши — словно отец-одиночка на последнем издыхании, мы — его нежеланные дети, с которыми он застрял по вине бюрократии. Он остановился на поляне, обернулся и… достал колокольчики. Три. Идеально звонкие. — Задание простое, — сказал он. — Забрать у меня один из колокольчиков. Кто не сможет — останется без обеда. Ну и провалит миссию, а там обратно в Академию. В лодке четыре человека. И один спасательный круг. Либо выживет один, либо остальные поймут, что нужно перевернуть саму лодку и все останутся в живых. или кто-то умеет летать. ага Я провожу рукой по затылку, сжимаю челюсть. Внутри всё хрустит, как лёд под сапогом. Смотрю на них. Саске стоит чуть в стороне. Не со мной, не с ними. Уже выбрал, Харуно с Наруто — как две фигуры, которые всегда будут кружить друг вокруг друга и ничего не решат. Ну что, лодка. Кто умеет плавать? Я улыбаюсь. Медленно. Осторожно. Секунда молчания. Головами хлопают Наруто и Сакура, Саске мрачен, как рассвет в гетто. Я же… просто начинаю считать в уме: Один. Два. Три. — Простите, — говорит Сакура нервно снимая край розовой туники, не глядя на него. — А вы это серьёзно? — Более чем, — говорит он, перелистывая очередную страницу. Я вдыхаю, смотрю на остальных. Наруто светится, как фейерверк. Сакура напряжена, но в ней чувствуется решимость. Учиха… как всегда — воплощение антрацитовой хандры. — Время пошло, — тянет Какаши. — И лучше вам успеть до полудня. И всё — разлетается. Наруто рвётся вперёд. Сакура и Саске исчезают в тени деревьев, оставляя нас с учителем наедине посредине открытого пространства. А я все еще задаюсь вопросом красит ли наш сенсей волосы, и если да, то какой краской?