Трудности выбора

После того случая Тимоти постоянно нервничал, что его родители каким-то образом узнают, что происходило в их квартире во время их отсутствия. Но, конечно, этого не могло произойти, ведь он десять раз все перепроверил, когда ходил туда потом один. Он тщательно изучил все места, где они были, несколько раз протер фортепиано на всякий случай, ведь на нем не осталось следов, постирал покрывало с кровати и полотенца, которыми они пользовались после душа, прибрался на кухне, где Арми пил кофе, дожидаясь, пока Тим польет цветы, проверил не забыли ли они чего из вещей. И все равно, когда приехали родители и пригласили его на обед, чтобы вручить сувениры из Мексики, он все время был в напряжении и ждал, когда они что-то заметят и зададут какой-нибудь неудобный вопрос, но такого не произошло. Зато произошло другое, что заставило Тимоти напрягаться. Отношения с Арми закрутились по совершенно новой и лихой спирали. Если до этого они шли по прямой, все было просто и понятно, никаких заворотов, никаких хитростей и премудростей, только ровная дорога впереди, то потом от резко закручивающихся витков захватило дух и ощущение, что они идут не туда, не покидало Тима ни на секунду. Эти витки, провоцируемые Арми, сжимались все жестче в тугую пружину, и Тиму казалось, что это пружина своими стальными боками закручивается вокруг него, и никак иначе. Поведение Арми неумолимо начало меняться. Мало того, что практически все свое свободное время они проводили вместе, Арми начал брать его на рабочие встречи и репетиции. Первый, второй раз - Тим просто пожимал плечами, у него были каникулы, почему бы и не составить компанию Арми, если они, например обедали вместе, а потом пару часов уделяли группе. Но когда это вошло в привычку, он начал задумываться, как это выглядит. Как он объясняет музыкантам постоянное присутствие Тима рядом? Или не объясняет? Те, кажется, привыкли и вскоре перестали обращать на него внимание. Кроме солиста, Роба. Или Робби, как называл его Арми. Он каждый раз сверлил Тима взглядом, каждый раз косился и словно спрашивал: «Что ты здесь делаешь?». Он ничего не говорил, но слова и не были нужны, чтобы понять его отношение к происходящему. Тим не знал, просто ли он ему не нравится или тот имеет какие-то виды на его друга, казалось, что мог иметь, но, конечно, не спрашивал об этом, они вообще не разговаривали кроме дежурного «привет-пока». Он как-то завел эту тему с Арми, но тот отмахнулся и сказал, что Тим придумывает лишнего. И все было бы ничего, если бы Арми не начал как будто бы… ухаживать? Тим это не сразу понял, но, когда вроде бы ненавязчивые действия стали иметь постоянный и необоснованный характер, вся неоднозначность ситуации обрушилась на его голову, как потолок в ветхой лачуге. Хлипкие стены, выстроенные в голове Тима аргументами, что они просто друзья, не выдержали такого напора. Например, Арми придерживал дверь, пропуская Тима вперед, куда бы они не заходили; закидывал его ноги на свои, если они смотрели фильм, развалившись у него в гостиной на диване, и поглаживал или наоборот массировал расслабленные мышцы; мог уложить его голову себе на плечо после близости и долго перебирал отросшие пряди. Он все чаще начал настаивать, что оплатит счет за двоих в кафе или любом другом заведении, где они перекусывали или заходили выпить, и когда Тим категорично отказывался, аргументируя тем, что сам в состоянии за себя заплатить, несколько раз делал это обманным путем, например, если Тим отлучался в туалет, и ни в какую потом не принимал от него деньги. Арми сводил его на выставку «Киноискусство 20-го века», на популярный бродвейский мюзикл «Книга Мормона», на баскетбольный матч в Мэдисон-сквер-гарден. Каждый раз эти походы больше напоминали свидания, чем обычные приятельские встречи. Они не были договорными и заранее обговоренными, просто Арми ставил его перед фактом и этим жестом галантно выставлял локоть, зовя Тима зацепиться и следовать, куда бы он ни позвал. На что это было еще похоже, если не на ухаживания? Тимоти находился в странном для себя положении, он не хотел обижать Арми, но и принимать такие знаки внимания не считал правильным. Он все чаще начал ускользать из его объятий, ища разные предлоги, пытался не допускать ситуаций в общественных местах, отказывался от встреч, ссылаясь на не всегда реальные дела. Но апогеем всего происходящего стали прямые предложения остаться на ночь, если они проводили вечер у него дома. Тим каждый раз говорил «нет» и старался, чтобы это «нет» звучало как можно тверже. Секс сексом, но спать в одной кровати и просыпаться вместе, это уже было слишком. Это наводило на мысли, что они уже не просто «друзья с привилегиями», как Тим все время называл их отношения, а явно кто-то ближе. Арми словно что-то решил для себя, и произошло это ровно после того, как они были у родителей Тима дома. Тимоти же ничего для себя не решал, его и так все устраивало. Не зря он изначально сомневался в правильности той затеи. Ох, не зря. Они все так же не обсуждали свои отношения, но не заметить изменений было просто невозможно. Они без предупреждения переключили светофор в голове Тима с зеленого на красный и ярко светили «Стоп», дальше нельзя. Арми не говорил ничего, а Тим боялся, что скажет. Его это нервировало, делало дерганным и отстраненным. Он не был готов к такому раскладу. Он не хотел вступать в серьезные отношения с парнем. Даже с Арми. Даже после всего, что между ними было. Что делать он не знал, начать какой-либо разговор у него не хватало духу. Он надеялся, что Арми поймет, что Тимоти не настроен ни на что большее, и все вернется в прежнее русло. Ни к чему не обязывающее общение, ни к чему не обязывающий секс и сон в разных постелях. Но Арми не понимал, и перед Тимом вставал сложнейший выбор. А, как известно, с выбором у него всегда были проблемы. И к концу августа его настолько начало это донимать, что он в сердцах подумал, зря они вообще начали такую близость. Он не хотел терять Арми, но что ждет их дальше, он не знал. Его стало так много в его жизни, что он начал задыхаться и малодушно ждать нового семестра в универе. Он был уверен, что с возвращением учебы в его жизнь, ему станет проще. *** В первых числах сентября Кори оповестил их о своей новой выставке, в которой будут представлены снимки с их майской фотосессии. Они приняли его приглашение и, конечно, отправились вместе. Мероприятие проходило в том же помещение, где они были в прошлый раз на его дне рождении. Кори встретил их широкой улыбкой и по очереди обнял: - А вот и звезды этого вечера! - Прекрати, всего лишь пара снимков, - отмахнулся Арми. - Зато каких! Все только возле них и останавливаются. Ваша химия никого не оставляет равнодушным. Ладно, прогуляйтесь по залу, захотите поболтать, найдете меня. И фотограф удалился, оставив их одних. Арми выглядел довольным, а Тим, наоборот, помрачнел. Его не устраивала такая формулировка и сам факт, что все видят в их фотографиях какую-то химию. Он очень надеялся, что никого из его знакомых не занесет на эту выставку. Они начали обходить зал по часовой стрелке. Арми что-то говорил, пытался обсуждать работы Кори, а Тим угрюмо молчал или ограничивался короткими фразами. Он все думал о том, как выглядят их отношения со стороны, и приходил к неутешительным для себя выводам. Когда они дошли до своих снимков и остановились напротив, Тимоти невольно округлил глаза и, подняв руку к лицу, с силой провел по щекам и прикусил указательный палец. Две фотографии, на которых они с Арми были запечатлены вместе, были большего формата, чем все остальные, представленные на выставке, и висели друг под другом. Кори сделал фото коррекцию, и теперь они были черно-белыми, а не цветными, как он присылал раньше. И Тим взглянул на них по-новому в свете последних событий. Они на самом деле выглядели как влюбленная парочка, между которой летали искры. И он не мог сказать, какая фотография говорила об этом больше. Та, где Арми смотрел на него (влюбленным?) взглядом, а Тим смотрел на их руки, или та, где они смотрели друг другу в глаза. Обе были настолько провокационно-прекрасными, что Тимоти растерянно переводил взгляд с одной на другую. Неужели он был так слеп, что не замечал очевидного? И вдруг Арми сделал то, чего делать ну никак не должен был. Он обнял Тима за талию и притянул к себе со словами: - По-моему здорово вышло. И судя по быстро утекающим секундам, он не собирался его отпускать. Этот жест был красноречивее любых слов и громче любых мыслей. - Арми, тут народу полно, все сразу поймут, что это мы на снимках, - Тим попытался воззвать к его благоразумию. - И что? – он легко пожал плечами в ответ и прижал его к себе еще крепче. Тимоти начал лихорадочно соображать, что ему делать. Он не хотел стоять напротив этих снимков обнявшись, это было чересчур, это было слишком говоряще, но и привлекать к себе внимание выяснением, почему Арми должен его отпустить, он тоже не хотел. Он оглянулся по сторонам и заметил стол с шампанским – это оказалось его спасением. - Пойду возьму шампанского. Ты будешь? – он вывернулся из объятий и, получив в ответ кивок, направился в нужную сторону. Тима трясло. Он не знал, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями, но и продолжать ее дальше он не мог. Неужели им придется поговорить начистоту? Черт, почему так невыносимо только от мысли об этом? Подойдя к столику, он схватил фужер с шампанским и выпил его залпом, ему нужно было успокоиться. Шипучий напиток ударил в нос, и он чуть не закашлялся, смахивая невольно набежавшие от газа слезы. Он глубоко вдохнул и выдохнул, взял со стола два полных фужера и пошел обратно к Арми, который так и стоял напротив их снимков, задумчиво разглядывая их. - Держи, - Тимоти протянул ему шампанское, - пройдемся дальше? Арми улыбнулся ему и жестом позвал следовать вперед. Было несколько снимков Тима одного. Они тоже были в черно-белой обработке и выглядели впечатляюще, и сам Тим выглядел на них красиво, он не мог не признать этого. Но ему казалось, что этот парень на фотках не имеет с ним настоящим ничего общего кроме лица. Он был счастливым на фотографиях, он был открытым и свободным. Сейчас же он чувствовал себя, как мышь, загнанная в угол. И прекрасно понимал, что сам приложил к этому руку. - Ты очень красив, - сказал Арми. - Мне кажется, это не я. - Это ты и такой как есть. Тимоти ему не поверил, но спорить не стал. Они достаточно быстро прошли остаток зала, и Арми предложил ему покурить. Они вышли на тот же балкон, где впервые поцеловались когда-то, и, отойдя от людей, что уже были там, прикурили сигареты. Шампанское придало Тиму уверенности. - Арми, я хотел поговорить, - начал он серьезно. Внутри него все дрожало от напряжения, но он старался справиться со своим волнением. Он не знал, к чему их выведет этот разговор, но поговорить они должны. Нет смысла тянуть. - О чем? - О нас. - И что ты хочешь сказать? - Я думаю, наши отношения зашли слишком далеко. Я думаю, они зашли туда, куда не должны были заходить. Вот, он это сказал. Сигарета дрожала в его пальцах, а сам он смотрел на ночной город. Посмотреть на Арми он был не в силах. - И куда, по-твоему, они зашли? - Я чувствую, что все переросло в нечто большее, чем дружба и секс без обязательств. - А для тебя все было просто «сексом без обязательств»? Тимоти чувствовал взгляд Арми периферийным зрением, но повернуться не решался. Он нервно затянулся. - Ты говорил, что не заводишь серьезных отношений, что любишь развлекаться с парнями, и да, я думал, что мы просто оказываем друг другу услугу. - И теперь ты хочешь прекратить? - Я не знаю, но меня напрягает то, что происходит в последнее время. Может быть возьмем паузу? Тим все-таки посмотрел на него. Арми выглядел невероятно серьезным. Его глаза смотрели так прямо, а губы были так сжаты в тонкую линию, что Тимоти стало не по себе, и он снова отвернулся. Никаких пауз ему не светило, по одному взгляду на Арми он понял – все или ничего. - Еще предложи остаться друзьями, - сказал он. - Если бы это было возможно, то я бы этого хотел, - тихо ответил Тим. Но он уже понимал, что это невозможно. - Ты меня бросаешь? – зачем-то уточнил Арми. - Мы не пара, чтобы я тебя бросал, мы… - Да, друзья, оказывающие друг другу услугу, я услышал, - Арми сделал паузу, показавшуюся взволнованному Тиму вечностью, - но только для меня все с самого начала не было таковым. И я говорил, что у меня давно не было серьезных отношений, а не то, что я намеренно их не завожу. Если тебе нужна свобода, что же… я тебе ее даю, но дружбы не обещаю, - сказав это, Арми с силой затушил окурок о перила и, выкинув его вниз, развернулся и ушел. Тим уронил голову на руки, лежащие на перилах, и застонал. Ему было больно. Но больно не за себя, а за Арми. Походу у него и правда были к нему чувства, а Тимоти как слепой мудак верил в свою придуманную теорию их отношений. Как там говорят? Дружбы между парнем и девушкой не существует, потому что кто-то из них обязательно влюблен? Походу и дружбы между парнями не существует, если они занимаются сексом. Не нужно было все это начинать, не нужно было лезть друг другу в штаны. Хотя сейчас казалось, что не начать было просто невозможно. Их тянуло друг к другу на физическом уровне с самого начала, это было глупо отрицать. Но Тимоти даже подумать не мог, что все зайдет так далеко. Арми казался ему таким взрослым, таким уверенным, таким свободолюбивым. Он даже представить не мог, что такой как Арми может серьезно влюбиться. У него, если честно, до сих пор это не укладывалось в голове. Он правда думал, что между парнями все проще. Арми же так и говорил, с парнями проще. А на деле оказалось, что все гораздо сложнее. Тим постоял еще немного, выкурил еще одну сигарету, пытаясь унять свои эмоции. Как символично, что у них все началось на этом балконе и закончилось на нем же. Тим горько усмехнулся. По дороге домой он зашел в местный супермаркет и купил бутылку виски по своим поддельным документам. Ему хотелось напиться и забыть все, что сегодня произошло. Напиться до чертиков и зеленых соплей и не думать о завтрашнем дне. Вообще не думать о будущем. Джейми дома не оказалось, и он даже был этому рад, он не готов был рассказывать про свой фак-ап. Он расположился за кухонным столом с бутылкой и стаканом. Так и сидел в тишине, погрузившись в свои мысли. Тим вспомнил про Кристин и их расставание. Тогда все было проще, тогда он вообще не переживал. Он чувствовал облегчение и свободу, он знал, что у них все не серьезно, а ее слезы были лишь жалостью к себе и к своему уязвленному самолюбию. Сейчас же он чувствовал себя предателем. Он чувствовал себя последним дерьмом на этой планете. Делать больно тоже больно. Особенно человеку, к которому ты неравнодушен. А Тим никогда не был к нему равнодушен. Он просто не мог дать ему то, что Арми от него хотел, и честно в этом признался. Как бы он не злился на Арми в последнее время, ему было с ним хорошо. У них была какая-то уникальная связь и абсолютное родство душ и, если бы он был девушкой (вот опять эти мысли), Тим бы захотел связать с ним свою жизнь. Но он был парнем, черт возьми! А быть гей-парой было выше его сил, его коробило от этой мысли. Он их геями-то не считал, их отношения были выше всех этих земных понятий. Почему жизнь так несправедлива, почему он нашел родственную душу именно в нем? За этими тяжелыми мыслями он не заметил, как опустошил половину бутылки. Его мысли уже не были такими связными, разум затуманился алкоголем. В тишине квартиры звук открывающейся двери показался особенно громким. Вернулся Джейми. - Привет, - весело начал он, но быстро осекся, увидев Тима в компании виски. - Что случилось? Тим сидел, уткнув лицо в ладони. - Дерьмо случилось. - Поделишься? - он сел за стол напротив него. - Угощайся, - великодушно махнул Тим на бутылку и налил себе еще. Пока сосед гремел посудой, доставая себе стакан, он собирался с мыслями. Ему все-таки нужно было обсудить с кем-то произошедшее. - Мы расстались с Арми. Все на самом деле оказалось серьезнее, чем я думал. И он начал рассказывать обо всем, что случилось за последнее время. Его язык заплетался, а мысли путались, но Джейми, кажется, все понял. - Я тебе еще когда сказал, что он влюблён в тебя. - Я знаю, но я отказывался верить до последнего. Я даже представить себе не мог, что такой как Арми может испытывать что-то подобное ко мне. Это какая-то дурная шутка. - Ну он же обычный человек, людям свойственно любить. И он не виноват, что ты оказался к этому не готов. Ты с ним был, ты с ним спал, чего ты ожидал? - Я не знаю. Я думал, так и будет продолжаться, а теперь он не хочет меня знать. - Он был бы тряпкой, если бы согласился дальше дружить. Что еще, слушать потом о твоих похождениях? Джейми бил под дых своими словами. И тем сильнее они влияли на Тима, что были правдой. Ему стало только хуже. - Умеешь ты утешить. - Прости, но ты не прав в этой ситуации. И утешать я тебя не буду. Тим залпом допил все, что у него было в стакане. - Я только мечтаю о том, от чего ты сегодня отказался, - продолжил его сосед. – Я мечтаю встретить парня, с которым мне будет так же хорошо, как тебе было с Арми, который будет относиться ко мне так, как к тебе относился Арми. Это невероятная удача. Поэтому мне тебя не понять. - Да-да, я помню, брать и бежать, - сказал Тим и тяжело поднялся со стула. Ноги его не слушались, и он реально опасался, как дойдет до постели, – но я не гей, поэтому, да. Тебе меня не понять.