Трудности выбора

За прошедшие семь месяцев - Тимоти не знал, много это или мало для того, что случилось - они с Арми проросли друг в друга мыслями, интересами, идеями, жизнями так глубоко, что разорвать эту связь оказалось гораздо болезненнее, чем представлялось в начале. И Тим чувствовал словно из него с корнем вырвали Арми, выдернули, и на его месте где-то в грудине остался саднящий, беспрерывно ноющий след. След, который очень легко было потревожить любой несвоевременной мыслью. Каждая такая мысль проходилась, как наждачка, сдирая только-только подсохшую корочку. Можно прекратить общение, можно потеряться друг для друга, не видеть, не слышать, но от мыслей и воспоминаний так просто не убежать. Все напоминало о нем. Журнал звонков, чаты в мессенджерах, фотогалерея в телефоне, книги на тумбочке, флаеры с последней выставки, даже одежда насквозь была пропитана им. Глядя на себя в зеркало, Тим видел его. В своих длинных кудрях, он видел запутавшиеся пальцы Арми, на своей шее он видел следы, которые он иногда оставлял, вокруг своей груди он видел его сильные руки, обнимающие крепко и властно, на своих ягодицах – следы от укусов, как напоминания об их страсти. В своих глазах он видел себя, помеченным Арми. И пока эти образы были неизгладимы в его памяти. Но даже следы, высеченные на камне, не всегда могут выдержать потока времени и воды. Одна волна накатывает на другую с такой же четкостью и неумолимостью, как время отсчитывает новые дни. Это невозможно остановить, на это невозможно повлиять – таков закон природы. И новый день наслаивается на предыдущий, делает каждую метку, каждый образ и воспоминание все более блеклым, все более ровным, все менее глубоким. Вскоре входящие начали замещаться другими именами, чат их студенческой группы и личных переписок с одногруппниками и приятелями подвинул переписки с Арми, начали появляться новые снимки, новые события. Одежда была постирана, слишком отросшие волосы были подстрижены. Не то чтобы коротко, но теперь шея и лоб были открыты – от этого заметно полегчало. Жизнь постепенно входила в свое привычное русло. Тимоти ходил на пары, потом на работу, иногда зависал с одногруппниками. Те все продолжали рассказывать о летних приключениях, Тим же по большей части молчал. Что он мог рассказать им? Все свои каникулы, каждую свободную минуту он провел с Арми. Но о нем он никому не собирался рассказывать, было достаточно того, что знал Джейми. Только поездка на залив с друзьями была его «интересной летней историей». Он с удивлением начал отмечать, что постепенно его отпускает их не простая ситуация. Несомненно, он по нему скучал, часто вспоминал, но считал, что поступил правильно. Тим, наконец, был честен и с ним, и самим собой. Он набрался храбрости и решил этот вопрос, как мог. Он решил его в пользу одного, но решить в пользу двоих не представлялось возможным. Слишком разные у них были цели. Он знал, что эта та ситуация, где не может быть выигравших и проигравших. Эта ситуация, где были в проигрыше оба. Каждый по-своему. Порой накрывало, когда его рука на автомате тянулась к телефону, желая набрать какое-нибудь нелепое сообщение или поделиться какой-то новостью, а он вспоминал, что больше не может этого сделать. Арми ясно дал понять, что просто по-дружески он общаться не намерен, и Тим досадливо морщился и откладывал телефон. Ему не хватало их общения, не хватало переписок, их прогулок и только им понятных шуток. Не хватало его советов, его участия в жизни, его живого ума. Он сблизился с Арми, как ни с кем раньше, и сейчас чувствовал, словно у него отобрали что-то важное, и куда девать свое свободное время он тоже не понимал. Он готовился к парам, много читал и стал чаще навещать родителей. От Арми не было вестей, не было ни одного знака. Он перестал появляться в их кофейне, а случайно они вряд ли могли встретиться где-то. Их не связывали никакие обстоятельства, и Арми натурально пропал. Из его жизни, с поля его обозрения, но все еще не из мыслей. Натали его спрашивала, куда он запропастился и почему больше не заходит, Тим ответил ей, что они поссорились, и вряд ли он еще когда-нибудь придет. Она расстроилась, но тему больше не поднимала. О сексе он старался не думать и не вспоминать, запрятав все эмоции от этого в самый дальний ящик. Его верной спутницей теперь была правая рука, но сознание упрямо подводило его и почти каждый раз, когда он был на пике, оно подбрасывало ему яркие картинки их близости. Он сразу же кончал и корил себя за то, что не может совладать с этим. Снова и снова запирал этот ящик и задвигал его поглубже. Он надеялся, что со временем он потеряет ключи от него. Но все воспоминая, как ни крути, были эфемерны, а один факт мучил его своей реальностью. Он забыл у него в квартире кое-что из своих вещей. Тим не планировал тот разговор на балконе после выставки, поэтому случилось, что он вспомнил об этом позже. Он бы, конечно, мог обойтись без них, но это было как-то неправильно. Зачем Арми его вещи? Чтобы спотыкаться о них взглядом и думать, что Тим просто вышел и скоро вернется? Ни к чему эти ложные надежды, они обречены на провал. И в один прекрасный день Арми просто психанет и выкинет их, как и Тима из своей головы. Он долго думал об этом и в один вечер, когда они с Джейми накурились, написал Арми сообщение. Сказал, что хочет забрать то, что забыл. Арми сухо ответил, что Тимоти может прийти к нему. Прошло три недели. Тим надеялся, что за это время буря успела улечься, по крайней мере он сам себя чувствовал спокойнее, чем в самые первые дни, но, когда Арми открыл ему дверь своей квартиры, он понял, как ошибался. Арми выглядел откровенно плохо. Под мутновато-красными глазами залегли тени, лицо отекло, став слегка одутловатым, щетина отросла настолько, что выглядела неопрятно. От него пахло перегаром нескольких дней возлияний. Тиму стало не по себе от мысли, что это из-за него. Всегда ухоженный, аккуратный, вышколенный Хаммер, словно сошедший с обложек модных мужских журналов, превратился в пьяного соседа, от которого хочется шарахнуться, если видишь его на лестничной клетке. Арми пустил его внутрь и сразу же ушел, сев за барную стойку, где стояла бутылка крепкого и один стакан. Он отгородился этим как стеной, спрятался, и только опухшие глаза, безотрывно следящие за Тимом, выдавали его присутствие. Тимоти прошел и огляделся, он сразу же заметил свои вещи, лежащие аккуратной стопкой на столике перед диваном. - Ты все приготовил, спасибо, - сказал он. Арми ничего не ответил. Там лежала его толстовка, одна майка, наушники и пауэр бенг. - А еще одна футболка, белая с надписью «nevermind». Ты не видел ее? - Это все, что есть, - ответил Арми. Он сделал глоток из своего стакана. - Точно? Я был уверен, что она у тебя. Арми равнодушно пожал плечами. - Ладно, поищу ее дома. Я твои книги принес. - Поставь на стеллаж. Тимоти кивнул и, достав книги из рюкзака, пошел в коридор между гостиной и спальней. Там он на секунду задумался, пытаясь вспомнить, где они стояли. Если в остальной части квартиры у Арми вечно царил беспорядок, то тома, тонкие и пухлые, яркие и сдержанно классические, всегда стояли как по линейке и по смыслу. Тим поставил одну, вторую, третью и заметил кое-что, лежавшее поверх книг на одной из полок. Это были их распечатанные в формате альбомного листа фотографии, которые они рассматривали на выставке. Он взял их в руки и начал перебирать. Он знал каждую наизусть, но то, что они были здесь, стало для него открытием. Это тронуло его, кольнуло острой иголкой прямо в сердце – лучше бы он их не заметил. - Это было до выставки, - сказал Арми со своего места. Он видел Тима и видел, что он делает. Тимоти положил их на прежнее место и вернулся в гостиную. Вещи без проблем полезли в рюкзак. Он хотел поговорить, хотел спросить, как у Арми дела, но все слова застряли в горле под тяжелым взглядом его бывшего друга. Он не был настроен на разговор. Тим помялся на месте с рюкзаком в руках, но ничего не произошло. - Я пойду? – то ли спросил, то ли сказал он. Арми сделал жест рукой показывающий, что не задерживает его. Тим кивнул и пошел на выход. Это был самый неловкий момент за все время их общения. Он ушел от него с тяжелым сердцем. И если раньше он думал, что возвращение вещей к настоящим хозяевам, будет равно своеобразному закрытию гештальта в их отношениях, то по факту он получил заново вскрытую рану и тяжелый груз ответственности за происходящее. *** Тимоти так и не нашел ту футболку, о которой спрашивал у Арми. Но это было неважно. Выяснять, где она, он не собирался и быстро о ней забыл. Забыть так же быстро о невыносимо тяжелом взгляде Арми, которым он его провожал, он не мог. Каждый раз воспоминание об этом жгло его грудную клетку изнутри. Он закрывал глаза и тер пальцами лоб и виски, пытаясь достать эту картинку из головы в буквальном смысле, но, конечно, у него это не получалось. Он рвал себе сердце, воспроизводя этот момент в своей памяти, до тех пор, пока оно не начало болеть постоянно, и тогда он понял, что ему нужен антидот. Ему нужно что-то, что перебьет эту странную тоску и чувство вины. Да и откуда такая боль? Он по-прежнему был уверен, что не готов во всеуслышанье заявить, что встречается с парнем и ловить на себе характерные взгляды, не готов открыться близким. Для него их отношения не были про чувства и романтику, они были про дружбу, возможно, про симпатию, про секс в конце концов. Если бы Арми с самого начала обозначил свое отношение к происходящему, Тим бы много раз подумал прежде, чем допускать такую степень близости, но Арми молчал. Он до конца молчал, и какого черта он тогда ждал? Тимоти не давал ему повода считать их парой, или все-таки давал? Его голова раскалывалась от этих мыслей, ему было физически плохо от них. Он хотел отвлечься. В середине октября у Криса был день рождения. И в честь того, что после окончания универа он устроился в один не безызвестный журнал, он закатил вечеринку, куда пригласил всех своих друзей. Тим был в их числе, как и все, кто летом составлял им компанию в поездке на Лонг-Айленд. Они пили, веселились и отмечали двадцати двухлетие Криса. Тимоти сразу заметил Милли в красивом платье и с ярким макияжем на лице – она понравилась ему еще больше, чем тогда на пляже. Он подошел к ней, буквально порхнул, как потерявшийся в темноте мотылек, увидевший наконец спасительный свет. На вечеринке они больше не расставались. Она не была против его внимания, и он подумал, что это его шанс. Шанс отвлечься, забыть и попробовать отношения с девушкой. Она была привлекательна, умна и строила ему глазки. Что еще нужно для того, чтобы пригласить ее на свидание? Тим позвал ее встретиться после учебы, она была рада такому предложению. Их роман закрутился стремительно, и Тимоти вспомнил, что значит быть ведущим в отношениях. Он ждал ее после занятий, придумывал им досуг и первым проявлял инициативу. Он провожал ее после встреч, держа ее хрупкую ладонь в своей, и целовал мягкие податливые губы. Ему это нравилось. Он воспрял духом. Он все меньше думал об Арми и спешил на встречи с Милли, желая ее удивить своими новыми идеями. Они встречались, когда у него были выходные от смен в кофейне, и переписывались каждый день. Он был близок к тому, чтобы влюбиться. В ее тонкую фигуру, длинные волосы и голубые глаза, в ее ямочки на щеках, в ее заразительный звонкий смех, в свою мужественность рядом с ней. Она отвечала ему взаимностью. Милли приглашала его на отчетные концерты, и он испытывал гордость, глядя на нее на сцене. «Эй, это моя девушка! Да, та, что солирует в первом ряду» так и хотелось рассказать ему всем окружающим, и он хлопал громче всех. Она даже познакомила его со своей лучшей подругой, они как-то гуляли втроем. Тиму казалось, что у них все серьезно. Они переспали после месяца отношений у нее на съемной квартире, пока соседки не было дома. Он целовал ее нежную кожу, сжимал ее в объятиях и был рад, что, наконец, раскрепощен в постели. Она сладко стонала, когда он пытался доставить ей удовольствие, но с разочарованием понял, что она совершенно не умеет делать минет. Но это открытие не расстроило его надолго, овладевать ею было приятно и правильно. Тим думал, что нашел, что искал. Девушка, к которой он был не равнодушен, и которая отвечала ему взаимностью, с которой было интересно проводить время и болтать на любые темы, пусть и не так глубоко, как хотелось бы. Зато он практически бросил курить, потому что Милли не нравился запах сигарет. Рядом с ней он становился лучшей версией себя, более здоровой физически и ментально, нормальной, не одержимой непонятными демонами похоти и разврата. Он встал на путь исцеления и шел по нему все более уверенным шагом. Они частенько зависали вчетвером, с Крисом и Рейчел, и он был рад происходящему. Он мог чаще видеться с другом, при этом не скрывая своей личной жизни. Парни – друзья, их девушки – подруги, о чем еще можно мечтать. Он начал планировать, что позовет ее на семейный обед на Рождество или на свой день рождения и познакомит с родителями. Она им должна понравиться. Но то ли он торопил события, то ли у судьбы были другие планы, но за две недели до Рождества Милли вдруг погрустнела. Они гуляли по красиво украшенным улицам, он болтал о новом фильме, премьера которого должна состояться через неделю, говорил, что они обязательно должны сходить, а она отмалчивалась и неожиданно высвободила свою руку, когда он взял ее ладонь в свою. - Тим, я должна тебе кое в чем признаться, - неожиданно начала она. Ее тон, ее выражение лица, ее жест – ничего не предвещало хорошего. - В чем? – напряженно спросил он. - Ты мне очень нравишься… - Ты мне тоже. Но? - У меня все сложно с бывшим парнем. Мы расстались летом, я думала, это конец. Но мои чувства к нему не прошли и его ко мне, как выяснилось, тоже. Мы снова начали общаться, - она взглянула на него извиняющимся взглядом, - я не хочу тебя обманывать, поэтому нам лучше прекратить. Тим словно получил обухом по голове. Дурная и неправильная реальность вмешалась в его мечты самым грубым образом. Да как так?.. Все его планы вмиг рассыпались, как карточный домик. Он был ошарашен этим признанием. - Спасибо за честность, - только и смог выдавить он. - Прости меня. Я правда не планировала ничего такого и не знала, что так получится. Он молча кивнул, он был подавлен случившимся. Что ей сказать, что ответить, он не знал. Он только думал, почему за два месяца отношений она ни разу не обмолвилась о своем бывшем, ни словом, ни намеком. - Ты классный парень, я уверена ты встретишь девушку, которая оценит тебя по достоинству. Я искренне желаю, чтобы ты поскорее ее встретил. Он снова кивнул. И отпустил ее с миром. Скандалить или что-то выяснять не было смысла. Ничего бы от этого не изменилось. Зачем удерживать ту, что мысленно с другим? *** Тимоти снова был один. Ему было грустно, ему было обидно, но ожидаемой боли он не испытывал. Скорее было разочарование. Он не знал, почему ему так не везет. Почему единственная девушка, которая ему на самом деле понравилась, оказалась недоступной. Он поверил в их отношения, поверил в их будущее, поверил, что наконец нашел, что искал, а жизнь жестоко спустила его с небес на землю. От такой несправедливости было горько. И он впервые чуть не завалил экзамены и проект в конце семестра. Его мысли растерянно метались и не давали сосредоточиться на учебе. На отличные оценки рассчитывать не приходилось, и он был рад, что хотя бы смог дотянуть до четверок. Накануне Рождества он пытался отвлечься от своего упаднического настроения прогулкой по магазинам. Предпраздничная суета и счастливые лица вокруг его раздражали, но тем самым заглушали тоску, поселившуюся в сердце. Он без особого удовольствия купил себе пару вещей, маме набор косметики в подарок на праздник и отцу новый портсигар, старый совсем износился. Когда он шел мимо ярко украшенных витрин, растерянно рассматривая их невидящим взглядом, его окликнул смутно знакомый голос: - Привет, Тимоти, — это был Джейкоб, лучший друг Арми, воспоминания о котором вдруг живо накатили на него. Как будто он увидел его, но не совсем. - Привет, - он постарался улыбнуться. - Тоже делаешь рождественские покупки? – Джейк улыбался и, кажется, был искренне рад встрече. - Типа того. Ты здесь один? – решил поддержать разговор Тим. - С Самантой. Она выбирает себе наряд на завтрашнюю вечеринку, я слился после третьего магазина. Это невозможно, - закатил глаза он. – У тебя есть время? Может выпьем кофе? Я как раз собирался это сделать, пока не встретил тебя. Надо скоротать время. Тим был удивлен предложению, но отказываться было невежливо, да и время у него на самом деле было. Он и подумать не мог, что друг Арми так хорошо запомнил его, хоть они виделись всего лишь раз. Они поднялись на верхний этаж, где под куполом молла была расположена уютная кофейня. Всю дорогу Джейкоб болтал, рассказывая новости. Он вел так, словно они были старыми приятелями, которые давно не виделись и случайно встретились. Тиму нравилось слушать его, ему было приятно, что Джейкоб решил пообщаться. Когда они расположились за столиком и сделали заказ, он как раз рассказывал, что сделал Саманте предложение, и теперь они помолвлены. Свадьба планировалась ближе к лету. Тимоти искренне поздравил его – Джейкоб выглядел счастливым. - Как дела у Арми? – спросил Тим, когда между ними ненадолго повисла пауза. Его сердце бешено стучало, пока он ждал ответа. Мысли об Арми все еще не давали ему покоя. - Нормально. У него сейчас непростые времена, но он справится. В прошлый раз же справился, - ответил Джейк, слегка пожав плечами, и тут же добавил, - я знаю, что между вами было. Тим вскинул на него глаза. Не то, чтобы он был сильно удивлен, что Джейк в курсе, но слова про прошлый раз его насторожили. - Что за прошлый раз? - Он тебе не рассказывал про единственные серьезные отношения, что у него были? Про то, почему с девушками не встречается? - Нет, - Тим отрицательно мотнул головой, - он как-то оговорился об этом, но так и не рассказал. - Я думаю, что могу это сделать за него. Теперь-то уже неважно, - Джейк отпил кофе. – Арми встречался с одной девушкой, когда мы учились в универе. У них была настоящая любовь, хотя потом выяснилось, что в основном с его стороны. Он был полностью растворен в ней, он ее обожал, боготворил и собирался жениться, как только закончит учебу и найдет постоянную работу. Все было серьезно, он не видел никого кроме нее. Но потом она совершенно неожиданно его бросила. Спуталась с каким-то начинающим актером и перечеркнула два года отношений и все его мечты. Она сломила его этим, я не знал раньше, что люди могут так страдать. Его не отпускало несколько лет, и он зарекся связываться с девушками. Он возненавидел их всех в ее лице. Тогда-то он и переключился на парней. И ему удавалось достаточно долго избегать каких-либо чувств. Пока он не встретил тебя. Этот рассказ придавил Тима многотонной плитой, а он не был атлантом, чтобы выдержать этот вес. Он был всего лишь человеком, маленьким и запутавшимся. Последняя фраза с размаху шлепнулась на эту плиту и прижала, припечатала все возможные оправдания, уже готовые было сорваться с языка. - Черт, Джейк, мне так жаль, что все так произошло, - Тим с усилием потер глаза, - мне действительно жаль. Я не знал, что все так далеко зайдет, - одно робкое оправдание все-таки пробралось наружу. - Да, чувства не спрашивают, когда им появиться, - глубокомысленно изрек друг Арми, внимательно рассматривая Тима. - Зачем ты мне все это рассказал? Чувствую себя еще паршивее, - Тимоти был готов провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого понимающего и сочувствующего взгляда. - Я рассказал тебе это на случай, если тебе вдруг захочется освежить воспоминания, и ты вернешься в его постель. Не делай этого ради фана. Если решил порвать, то не возвращайся к этому. - Я вроде не собирался. - Ну, значит, не бери в голову. Я просто переживаю о нем. Он отойдет рано или поздно. «Не бери в голову» звучало в его мыслях еще долгое время. Да как можно не брать, если ты вдруг понял, что оказался таким же подонком, как и его бывшая, которая уничтожила в Арми веру в любовь, которая наплевала на его чувства, растоптала их и перешагнула, словно ничего и не было. Только мысль, что он не изменял ему и не бросал ради кого-то хоть немного, но успокаивала его. Но он успел закрутить отношения и даже был в них по-своему счастлив, пока Арми страдал из-за него. Тиму стало стыдно за свой замок из песка, за придуманную им самим историю любви, которая закончилась ничем. И первое, что он сделал, попрощавшись с Джейком, — это купил сигареты. Никотиновый голод проступил слишком отчетливо, а бороться и с ним у Тима не было сил. *** Свое паршивое настроение Тимоти не мог скрыть никак и на традиционном Рождественском обеде был угрюм и молчалив. Родители пытались растормошить его вопросами, веселыми историями, подарками, но не помогало ничего. Это была та степень грусти, когда, слыша с детства знакомую рождественскую песню, не подпевать которой было просто невозможно, он оставался безучастен. Когда отец вышел покурить, мама подсела к нему ближе и сжала его руку, лежащую на столе. - Тимми, что с тобой? Не хочешь поделиться? Он молчал, глядя в свою пустую тарелку, и кусал губы. - Неудачные отношения? – она, как всегда, была проницательна. Он согласно покачал головой. - Она не ответила тебе взаимностью? - Кто она? – сначала не понял он и с удивлением обнаружил, что вообще не вспоминал о Милли и их разрыве с того момента, как встретил Джейка. - Ну в кого ты влюблен. Он снова кивнул, не желая вдаваться в подробности. - Так бывает в жизни, - она обняла его за плечи и притянула к себе. – Мы выбираем, нас выбирают. У тебя еще все впереди. Она ободряюще гладила его по голове, и в ее объятиях было спокойно и хорошо. Он бы хотел поделиться с ней истинной причиной своих расстроенных чувств, но не мог так разочаровывать ее. Пусть лучше думает, что его бросила девушка. Ведь это не было неправдой. Они так просидели, пока не вернулся отец. Мама выпустила его из объятий – пора было подавать горячее. Тим без особого аппетита съел свою порцию, выпил еще шампанского, и, когда они пересели на диван, чтобы посмотреть праздничную программу по телевизору, его взгляд упал на фортепьяно. Воспоминание о далеком летнем дне всплыли в его голове с особой четкостью. Его щеки загорелись огнем, а мысли уплыли в то время, когда у них с Арми все было легко и не напряжно. Боже, какое безумство охватило их тогда, какую дичь они творили здесь в гостиной, а потом в его спальне. Как же им было хорошо вместе. - Я пойду в свою комнату, надо кое-что найти, - сказал он, понимающе кивнувшим родителям, и встал с дивана. Он упал лицом в подушку на своей старой кровати, и сердце защемило от картинок из прошлого. Он с мазохистским удовольствием, прокручивал в голове все, что они делали здесь. С больным упорством вскрывал болячку, которой не должно было быть. Он переживал сильнейшие эмоции и страдал от них, как ни страдал никогда раньше. Надо поздравить Арми, - подумал он и вытащил телефон из кармана. Набрал «С Рождеством» и добавил кучу смайликов с елкой, снежинками и праздничным конфетти. Нажал кнопку отправить и замер в ожидания ответа. Тот не заставил себя долго ждать. «Спасибо. И тебя» ответил ему Арми через пару минут. И все, ни слова больше. Как же хотелось написать что-то еще, спросить, как дела, что делает, с кем отмечает праздник. Хотелось разделить с ним эмоции, которые он сейчас испытывал, узнать, помнит ли Арми. Хотелось получить от него хоть слово, хоть что-то кроме сухого «и тебя». Но Тим понимал, что это будет жестоко и бессмысленно. Зачем втягивать и его в эту мучительную свистопляску мыслей. Возможно, он отошел, возможно, его наконец отпустило, делать ему больнее он не хотел. И от догадки, что Арми, быть может, пережил и перешагнул их отношения, и сейчас веселится в компании кого-то другого, сделалось еще хуже.