Трудности выбора

Свой двадцатый день рождения Тимоти решил не отмечать. Не было никакого настроения веселиться. Днем он съездил к родителям, получил от них поздравления и подарки, а вечером засел с Джейми смотреть старые фильмы Тарантино. Бессмысленная жестокость и цинизм, воспетые этим гениальным режиссером, отрезвляли. А литры бутафорской крови на экране сбивали любой грустно-романтический настрой. Это именно то, что было необходимо ему сейчас, в момент душевной неразберихи. Джейми видел, как его кроет, но вопросов о причинах столь плохого настроения не задавал. И Тим был рад. Он чувствовал себя запутавшимся глупцом и не знал, как объяснить свое состояние даже себе, не то что кому-то другому. Арми поздравил его так же сухо, как и на Рождество, и Тим просто ответил ему «Спасибо». *** На каникулы, совпавшие с отпуском, Натали, как и планировала, укатила отдыхать. Кажется, в Вермонт кататься на лыжах. И Тиму в напарники дали неразговорчивого парня, который за день мог не проронить ни слова кроме сугубо рабочих тем и общения с посетителями. Но и с ними он был не особо приветлив, Тим вообще удивлялся, как его поставили работать на кассу. И на работе началась тоска, обычно его хоть Натали отвлекала своей болтовней. Молчать всю смену было невыносимо, он даже сам пытался несколько раз завести разговор на какую-нибудь нейтральную тему, но тот ограничивался короткими односложными ответами. В один из таких бесконечных посленовогодних дней, Тим стоял за прилавком и от нечего делать складывал пакетики сахара в небольшую пирамидку. На определенном этапе они у него скатывались, и он упорно продолжал строить заново. Посетителей было мало, как и всегда ближе к вечеру, но вдруг на двери зазвенел колокольчик, оповещая о новых гостях, и он, обрадовавшись, что появилась работа, вскинул голову. Арми шел к ним уверенным шагом, а за ним шел… Роб? Тимоти не обознался, это правда был солист его группы. - Привет, - произнес Арми ровным тоном и сделал заказ, потом обернулся к Робу, - ты что будешь? - Капучино без сахара и можно щепотку корицы, - ответил тот и махнул рукой Тиму в знак приветствия. Тимоти от удивления заторможенно кивнул. Что это значило? Почему Арми вдруг решил прийти, да еще и не один, с Робом? Они не виделись три месяца, три долгих месяца без общения и встреч, и неожиданное появление теперь, когда Тим снова начал думать о нем. - Где Натали? - обратился Арми к нему, когда оплатил заказ. - У нее отпуск, - отозвался Тим и, обжегшись о пристальный взгляд своего бывшего друга, взялся за приготовление напитков. Повисла неловкая тишина, которую никто из присутствующих не спешил нарушать. Или только для Тимоти она казалась неловкой? Ненавязчивая музыка играла фоном, и шумел кофейный аппарат. Если бы Арми был один, Тим бы с ним заговорил, но присутствие Роба его смущало, нервировало и оставляло множество вопросов, ответы на которые он боялся даже представить. Его сердце гулко стучало в висках. Он упорно не поднимал глаз и взглянул на Арми, только когда их кофе был готов. Он выглядел гораздо лучше, чем во время их последней встречи. Синяков под глазами не было, щетина аккуратно покрывала щеки и шею, а чуть отросшие длиннее обычного волосы были красиво уложены назад. Он выглядел хорошо, даже слишком хорошо. Только не было привычной широкой улыбки, и глаза смотрели невесело и без задора как раньше, а серьезно и без особых эмоций. Он поблагодарил Тима, взял оба стакана, один из которых тут же отдал Робу, и, сказав: «Счастливо», дотронулся до плеча музыканта, направив того на выход. Тим смотрел им в след и чувствовал себя беспомощной букашкой, пришпиленной иголкой реальности за крылышко к стене, он барахтался и бился, но ничего не мог поделать. Он так сильно сжал в ладонях те несчастные пакетики с сахаром, что раскладывал до их прихода, что несколько штук прорвалось, и белая липкая крошка посыпалась на прилавок и пол. - Эй, Тим, - окликнул его коллега, - сахар. Тимоти даже не заметил, что произошло в его руках, а потом, словно очнувшись, посмотрел вниз и чертыхнулся. Неужели его первая догадка была правдивой, и Арми этим приходом решил показать Тиму, что нашел ему замену, нашел утешение в объятиях этого кудрявого парня, который был так одновременно похож и не похож на самого Тима. Неужели они вместе? Он отказывался в это верить. Ревность горячей волной обожгла его нутро, и он задохнулся от этого удушающего приступа. А как еще объяснить это внезапное появление в компании Роба? И этот демонстративный жест с рукой на плече. Он так и кричал «Смотри, я могу до него дотронуться без причины». Арми знал, что Тимоти это увидит, все было неслучайно. И кофе он оплатил за двоих. Вернувшись домой, Тим решил проверить свои догадки единственным доступным для него способом. Первым делом он зашел в инстаграм Арми. Он давно не смотрел его профиль, не желая бередить свою душу лишний раз, а теперь ему было просто необходимо убедиться, что он был не прав. Он тщательно просмотрел все фотографии, боясь увидеть хоть один намек на свои нерадостные мысли, но у Арми все было нейтрально. Хотя он не выкладывал ничего компрометирующего и раньше, когда у них с Тимом были хоть и своеобразные, но отношения. Тогда он решил пойти дальше и открыл официальную страничку их группы. Было бы странно, если бы он нашел что-то здесь, но через нее он перешел к Робу. У того в основном были его портреты, фотографии с концертов и разные виды города. И вот оно, Тим сразу узнал локацию. На снимке было запечатлено до боли знакомое здание и подпись гласила «Закат». В глянцевых окнах красиво отображалось заходящее солнце, и Тим сразу вспомнил, как однажды летом любовался закатом с этой же точки, с которой была сделана фотография. С балкона Арми. Ему стало чертовски дурно от этого открытия. Он никогда и никого так не ревновал. Так яростно и так неистово. Как будто Арми был его собственностью, как будто он принадлежал ему. Разумом он понимал, что имеет права на эту ревность еще меньше, чем раньше, но сердце сжимало в тиски. Скользкая чернота заполнила его грудную клетку и поднялась к голове. Та резко отозвалась ноющей болью, и во рту появился привкус горечи. Он не ошибся. Он, черт возьми, верно считал все знаки. Но откуда это противное, давящее изнутри чувство? Абсолютно иррациональное, не поддающееся никакой логике. Ему должно быть все равно с кем встречается Арми, с кем он спит. Должно, но не все равно. И то, что он почувствовал, увидев Арми в кафе, и то, как накрыло его теперь, невозможно оправдать дружбой. Его затошнило от слова «дружба», затошнило от самого себя. С самого начала их отношений он чувствовал притяжение к Арми, он чувствовал физическое влечение, как ни пытался это отрицать. А теперь ревность, что схватила его за горло удушающей лапой, затопила все внутри отравляющей чернотой, вдруг пробила броню его закованного в рамки разума сердце. И оно начало раскрываться навстречу Арми. Оно вмиг стало такое беззащитное, уязвимое, открытое. Неужели именно так ощущается… Она, та самая, о которой пишут книги, снимают фильмы и воспевают с древнейших времен? Тима охватила безумная, страшная эйфория. Он почувствовал такой прилив разных эмоций, что подскочил на месте. Ему надо выяснить все точно, ему жизненно необходимо получить ответ от самого Арми, встречается он с Робом или нет. И не в бездушных сообщениях, когда тот мог тщательно продумать свой ответ, а глядя ему в лицо. Пусть он скажет, что забыл Тима, пусть подтвердит, что он теперь с другим. Тогда для него это будет важнейшим и самым больным уроком в его жизни, тогда он будет знать все наверняка, тогда все сомнения отступят, и он будет думать, как справляться с этим дальше. Он вернулся на страницу группы и нашел расписание концертов – один планировался через несколько дней. Отлично. Тим быстро перешел по ссылке и, не давая себе шанса передумать, купил билет. Это будет не слишком навязчиво, если он подойдет к нему там. Появляться на пороге его квартиры он не хотел, как и звонить и назначать встречу. Он просто придет, спросит и уйдет, без лишней неловкости. Пришедшая идея показалась ему единственно правильной. *** В клубе Тимоти сразу же затерялся в толпе. Он не хотел обнаруживать своего присутствия раньше времени. Он тусил у барной стойки спиной к сцене, пока не выключили свет и не начался концерт. Он нервничал. Да что там, он был как перетянутая струна, которая могла стрельнуть в любой момент. Руки покрывались холодным потом, и он все время вытирал их о штаны. Когда заиграла музыка, он боком подошел ближе к выступающим и начал озираться по сторонам. Ему было плевать на ребят на сцене, ему нужен был их менеджер. И он нашелся почти сразу – стоял сбоку от сцены, сложив руки на груди, и наблюдал за музыкантами. Его взгляд был сосредоточен и серьезен. Весь его вид выражал озабоченность процессом. Тим залюбовался им на короткое мгновение. Арми выглядел старше своих лет, но его это не портило, его аура уже не была неопределенной, она была истинно мужской. И Тима больше не пугало, что ему это нравится, что его это влечет, его пугала мысль, как он был от него далек. Дальше, чем когда-либо. Он пробрался сквозь толпу и подошел сбоку. Было громко и, чтобы Арми его наверняка услышал, он качнулся в его сторону и громко сказал: - Привет! Арми удивленно взглянул на него, потом часто заморгал и снова посмотрел, словно не верил, кого видит перед собой на самом деле. - Тимми… Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть. - Может, выйдем покурим? Арми бросил взгляд на сцену, на шумную толпу в зале, убедился, что все идет по плану, и махнул следовать за ним. Они пробирались по коридорам клуба, очевидно следуя к черному входу. Оказавшись на улице, Тим зябко поежился. Разговор долгим явно не будет – они оба раздеты, а на улице январь. - Какими судьбами? – спросил Арми, прикуривая сигарету. Тим последовал его примеру и только после первой затяжки ответил: - Хотел пересечься в неформальной обстановке. Как дела? - Нормально. Концерты идут, жизнь идет, - Арми пожал плечами. – Все хорошо. Они замолчали. Под прямым взглядом Арми озвучить свой вопрос оказалось тяжелее, чем сидя дома и представляя их встречу. Но он отбросил свою робость, он здесь не для того, чтобы робеть: - Вы вместе? С Робом? Арми отвел от него взгляд и выдохнул струю сероватого дыма: - Ты за этим сюда пришел? Выяснить встречаюсь ли я с Робом? Тим кивнул: - Да, ответь мне на этот вопрос, и я уйду. - В любом случае? Каким бы ни был мой ответ? Тимоти молчал. Он не был готов, что вопросы будут задавать ему. Весь его запал закончился на первом же прямом вопросе. Он замешкался, растерялся и упустил момент. Арми понял его молчание по-своему: - Тогда зачем тебе это, если ты все равно уйдешь? Холод пробирал до костей, или его трясло не от холода? - Я хочу это знать, ответь мне, пожалуйста. - Нет, не отвечу, - сказал Арми. - Почему? - Ты ушел из моей жизни, явно дав понять, что не готов ни к чему серьезному. Почему я должен откровенничать с тобой? - Я не уходил, я просто предложил паузу, - ответил Тим и сразу понял, как жалко это прозвучало. - То есть я должен был смиренно ждать, пока ты нагуляешься и решишь что-то для себя? Нет, Тимми, такие игры со мной не пройдут. Арми был до тошноты прав. Все так и вышло. Только понял бы Тим хоть что-то, если бы Арми был все время рядом? - Я вижу, что ты до сих пор не разобрался в себе, - продолжил он. - И ты мне не помогаешь! – в сердцах выпалил Тимоти. - Пойдем внутрь, тут слишком холодно. Они затушили окурки и вошли внутрь, в спасительное тепло. Когда они возвращались по коридору обратно, Тим, желая исправить свое замешательство, свою нерешительность, свою ненужную в тот момент паузу, схватил Арми за руку и остановил. Тот обернулся и посмотрел на него своими невозможно голубыми глазами – сердце Тима готово было выскочить из грудной клетки от этого взгляда, от окутавшего его аромата знакомого парфюма. Если Арми не хотел отвечать словами, то он спросит у него по-другому. Он потянулся к нему, но Арми мягко его остановил: - Не надо, Тим. - Почему? - Просто не надо, - он аккуратно снял его руку со своего предплечья, сжав на секунду сильнее, чем требовалось. Этот отказ, каким бы мягким и деликатным он ни был, стал для него своего рода оплеухой, обидной и ставящей на место. В этот вечер Тимоти так и не получил ответа на свой вопрос. Весь их диалог и ситуация в коридоре могли в равной степени означать и да, и нет. Он его остановил, потому что был не свободен или потому что, как он выразился, Тим еще не определился окончательно? Но как он мог определиться, если Арми вел себя так двусмысленно! Признаваться в своих чувствах, открывшихся так неожиданно, если предмет этих чувств мог сказать, что они ему больше не нужны, — это было выше всяких сил. Арми не дал себя поцеловать, но сжал его руку зачем-то сильнее, он был отстранен, но Тим заметил, что он обрадовался, когда увидел его, и назвал, как и прежде, «Тимми». Что все это могло означать? Тим ушел из клуба ни с чем. И только запутался еще больше.