Трудности выбора

Тимоти всегда знал, что он не такой как все. Улавливал это каким-то седьмым, десятым или, черт его знает, каким еще чувством. С самого раннего возраста, с детского сада, в который его водили с двух лет, он видел себя и всех остальных – отдельно, по разные стороны происходящих событий. Тогда он не мог понять, почему его не привлекают общие игры, не интересуют крутые игрушки, которые периодически приносил кто-то из детей и собирал этим вокруг себя толпу завидующих, не нравятся коллективные занятия. Все ровесники казались ему скучными и обыкновенными. Он чаще крутился возле воспитателей и хотел бы общаться с ними, если бы они воспринимали его всерьез. Но они не воспринимали и все время толкали его в толпу. Но толпа была безликой и одинаковой. Он молча сторонился ее и развлекал себя сам. В начальной школе было примерно то же самое. На самом первом уроке учитель придумал своим новым ученикам нехитрое задание. Он раздал им цветную бумагу, ножницы, карандаши и маркеры. Для начала нужно было положить свою ладонь на бумагу и обвести контур – тут не было ничего сложного. Все пыхтели и сопели от старательности, Тим тоже не отставал. А потом учитель произнес фразу, которую Тимоти помнил до сих пор: «А теперь напишите свое имя на своей ладошке». Он же сказал на своей, Тим и вывел на левой ладони свое имя маркером, от усердия высунув кончик языка. Какого же было его удивление, когда он понял, что был единственным в классе, кто написал свое имя не на бумажной ладони, а на своей собственной. «Ну ты у нас и чудик» сказал ему отец, когда Тим рассказал эту историю дома. Так он ему и говорил всю жизнь, если Тимоти поступал не так как все, понимая все по-своему. Бумажное дерево на школьной доске, которое они украсили своими разноцветными, вырезанными и подписанными ладошками, еще долго стояло перед его глазами. Когда в зоопарке все толпились у клеток с обезьянами, смеясь и улюлюкая, подначивали и изображая, он зависал у вольера со львом. Когда в парке все катались на американских горках и других будоражащих каруселях, он сидел на лавочке рядом с сопровождающим учителем и уплетал мороженое. Когда в пиццерии все заказывали пиццу с самым большим количеством всевозможных начинок, он брал простую с сыром. Когда все смотрели вправо, он смотрел влево или в себя. Это не было осознанным стремлением идти против толпы, это была его естественная тяга быть собой, не подражать и не стараться слиться. На переменах между уроками одноклассники раздражали его своей беготней и шумом, хвальбой, кто круче и у кого моднее девайсы или кроссовки, глупыми заигрываниями с противоположным полом. Он никогда не знал, зачем дергать девчонок за косички и пытаться задрать им юбки. Тогда он почти ни с кем не дружил. Была пара приятелей, которые набивались ему в друзья, но они быстро сдались, получая от него только отказы. Ему никто не нравился. В средней школе Тимоти познакомился с Крисом. Они встретились на дополнительных занятиях по плаванию, которые проводились после уроков в школьном бассейне. Им стоило обменяться парой фраз, чтобы вместе возвращаться по домам после занятий. Это был первый человек, перед которым Тим начал понемногу раскрываться. Будучи веселым и озорным дома, на людях он всегда вел себя сдержанно и чересчур серьезно для своего возраста. Крис понимал его, понимал, почему Тим ни с кем до этого не мог сойтись. Его образ мыслей, его взгляды на многие вещи, привитые интеллигентными родителями, его интересы, его порой нестандартный внешний вид – все делало его непохожим на других. У Тима было много хэнд-мейд вещей, которые мама заказывала шить у своей подруги. Крис никогда не высмеивал его, никогда не подтрунивал, если Тим, например, надевал свитер ручной вязки и вельветовые брюки, опережающие моду на несколько сезонов вперед, или когда он заправлял штаны в носки и терялся в безразмерных худи. Это позже стиль хипстеров стал мейнстримом и начал раздражать своей навязчивостью, когда Тим так одевался, для него это было выражением маминого вкуса, которому он всецело доверял. Крис подсадил его на рэп и игры плей-стейшен, Тим подсадил его на Властелина колец и документалки про космос и океан. Они всегда находили общий язык. Им было интересно. Не лазить по подворотням, не курить украдкой, прячась за мусорными баками у каких-нибудь забегаловок, не разыгрывать одноклассников в соцсетях, притворяясь кем-то другим – они всегда свысока смотрели на эти незамысловатые развлечения. Зачем тратить на все это время, если есть так много интересного в мире, что можно узнать, изучить, прочитать. Потом появилась компания из приятелей Криса, и Тим легко поладил со всеми. Тогда-то он и понял, что больше не одинок, и вполне может найти людей по интересам. Надо лишь чуточку открыться. В старшей школе Тимоти резко перемкнуло, и он решил быть как все. Он запретил маме обращаться к своей подруге швее, его шкаф наполнил масс-маркет, его волнистые волосы были жестоко обрезаны, а челку он мучал средствами для укладки и феном, чтобы она ни вилась, а стояла по-модному, торчком. Он влился в компанию одноклассников и смеялся над общими шутками, участвовал во всех школьных инициативах, начиная с новогодних спектаклей и концертов и заканчивая бойкотами нелюбимых учителей. Он начал заигрывать с девчонками и даже, казалось, влюбился в новенькую в своем классе, которая перешла к ним в середине года. Она была красивой и очень уверенной в себе, и она не ответила ему взаимностью. Он начал жить активной социальной жизнью, впустив в себя все модные веяния и тренды. Но близок по-настоящему он был только с Крисом. Подростковое затмение начало проходить летом перед универом, и, поступив на такую творческую специальность, он понял, что его нестандартность может быть только плюсом. А тут еще встреча с Арми, твердящим о его уникальности. Арми… Как так произошло, что он сошелся с ним так близко, что он позволил ему так много, что все зашло так далеко? С самой первой встречи он не оставил Тима равнодушным, пусть и не в положительном ключе. Но когда судьба начала их упорно сталкивать, он поддался ей и очарованию Арми, сейчас он мог признать, что это было именно оно, и позволил втянуть себя в их дружеское сближение. Он чувствовал к нему притяжение, от которого невозможно было спастись, как от гравитации. Казалось, у них обоих под кожу были вшиты магниты, которые притягивали их друг к другу. Или просто Арми нашел, нащупал и крепко ухватил ниточки, за которые манил Тима к себе. Тимоти восхищался умом Арми, его образованностью и разносторонностью, его зрелостью, его опытом, его напором, его жизненной энергией. Ему льстило внимание такого человека, его интерес будоражил кровь и подогревал всех демонов, дремлющих до этого где-то в самой глубине его сознания. Хотелось быть ближе всеми доступными способами: разумом, душой, а потом случилось так, что и телом. Это благоговение перед ним, перед его духовными качествами, смешалось с неожиданным удовольствием от первого поцелуя, и Тиму захотелось пойти дальше и познать больше. В тот момент он не анализировал ситуацию глубоко. Арми обворожил его своим интеллектом, а потом показал, как приятно может быть, если они станут чуточку ближе. А потом еще немного, и так пока они не дошли до конца. Тим всегда чувствовал себя другим, чувствовал необычность своих пристрастий во всех жизненных моментах, знал, что у него всегда все не как у всех. Да и это же был Арми, его друг, его ментор, близкий ему по духу человек, к которому еще и влекло физически по необъяснимым причинам. Он не воспринимал их отношения как роман, он не чувствовал любовного подтекста. Он знал, что так бывает и между парнем и девушкой, – дружба и секс для взаимного удовольствия – ему рассказывали о таком. Он не учел только одного, что в таких отношениях кто-то обязательно влюблен и томится во френдзоне. Но он был уверен, что с ними такого не случится, тем более Арми так уверенно заявлял, что с парнями только развлекается. Если бы Тим был хоть чуточку обычным, он бы занялся глубоким самокопанием, кто он теперь и как с этим жить, но Тим таким не был. Просто он получал сексуальный опыт не с согласной на все девушкой, а со взрослым парнем, который был близок ему как никто, которому он доверял. Он не чувствовал себя геем. Разве что бисексуалом, но и это был спорный вопрос. Если бы он искал знакомства с парнями, таскался по специальным заведениям, смотрел гей-порно и вздыхал на мускулистые торсы и крепкие задницы, как рассказывал Джейми про принятие себя, то его мироощущение пошатнулось. Но не было ничего такого, он не чувствовал влечения к другим парням. Он даже периодически проводил эксперименты, рассматривал, изучал, прикидывал мог бы он переспать с кем-то другим, но его разум и тело оставались равнодушными к объектам его внимания. Никто ни разу не будоражил его сознание и его либидо. Но стоило ему вспомнить о близости с Арми – в животе все сладко замирало. Можно ли быть бисексуалом вот так, однобоко, только для одного? Тимоти не знал. Но теперь он точно знал, что только потеряв что-то окончательно, ты начинаешь понимать, как для тебя это было важно. Пока ты имеешь потенциальную возможность обладать этим, ты этого не ценишь. Он вдруг осознал, что все это время думал, что Арми принадлежит ему, что он владеет его сердцем и его разумом и стоит ему появиться на горизонте и хотя бы намекнуть, как тот сгребет его в объятия и не даст даже рыпнуться. Тимоти опасался его цепкой хватки, опасался, что его это снова сдавит, поэтому он медлил. Последняя же встреча показала, что это не так. Даже если у Арми не было ничего серьёзного с Робом, он нашел в себе силы не подпустить Тима слишком близко. Отчаянно влюбленное сердце не смогло бы противостоять силе их притяжения, а то, что оно было, Тим почувствовал каждой клеточкой своего тела в том злополучном коридоре клуба. В тот момент, когда он остановил его и хотел поцеловать, между ними искрило, как в перебитом проводе. Но Арми сдержался, Арми смог сказать «нет». Отказ Арми поставил ему подножку, и он в силу своей природной неловкости упал плашмя, ударился, буквально впечатался в свои чувства. Недоступное – всегда самое желанное. Теперь он не мог думать ни о чем и ни о ком кроме Арми. Он все время прокручивал в голове их встречу и думал, как было бы, если бы он повёл себя как-то иначе. Если бы сказал, что останется, если Арми не признает свою связь с другим. Но Тим в очередной раз струсил, пасанул и попытался свой выбор переложить на него. Он ненавидел себя за нерешительность, он снова сам все испортил. Став постоянным гостем его соцсетей, он с маниакальным упорством проверял его страничку в инстаграме в надежде увидеть хоть что-то, что разрешит его вопрос. Но ничего там не находил. Арми редко выкладывал фотографии, еще реже сториз, и было абсолютно не ясно, что происходит в его жизни. Тогда он заходил к Робу и с замиранием сердца ждал обновлений у него, но там тоже все было нейтрально. Но в один из дней Арми выложил фотографию «Добро пожаловать в Мичиган». Тим, быстро смекнув, что бы это могло значить, зашёл на официальную страничку группы. Его догадки подтвердились в еще худшем ключе, чем он предполагал. У них был тур по Америке – десять штатов, десять городов. Они вернутся только в марте. Потеряв вероятность увидеть Арми в любой из дней, он заболел еще больше. Как было бы здорово поехать с ними, вырваться хоть на пару недель. Он бы что-нибудь придумал с учебой, написал бы запрос, чтобы его отпустили по семейным обстоятельствам, такое у них иногда практиковалось, взял бы отпуск на работе. Да, если бы они были вместе, то он бы обязательно поехал. Как это должно быть здорово - колесить по стране, побывать в разных штатах, увидеть новые города. Дорожная романтика, ночевки, где придется, наверняка они передвигаются на большом трейлере. И вместо Тима рядом с Арми Роб. Тимоти злился на себя, ругал себя, но был бессилен что-то изменить. Он валялся вечерами на кровати и мучил себя догадками, как у них там все обстоит, и прикидывал свои шансы. Шансы были ничтожны. И чем меньше их оставалось, тем яснее он понимал, что готов отдать все, чтобы быть рядом с Арми. Нет, не так. Он готов на все. Мнение общества - никому до них нет никакого дела, все заняты своей жизнью. Мнение друзей - будет обидно, если кто-то перестанет с ним общаться, когда узнает, но в его окружении не было никого столько близкого ему по духу как Арми. Переживет. Оставалось мнение родителей. Об этом Тим волновался больше всего. Родители были важной частью его жизни, он их любил и уважал, терять с ними связь было бы последним, что он хотел. А получить их разочарование, было бы слишком горько. Но взвесив все за и против, он все-таки решился на разговор. Они всегда были откровенны друг с другом, а он слишком долго скрывал от них правду. Он больше не мог отмалчиваться и отговариваться ничего незначащими фразами на их взволнованные вопросы о том, что с ним происходит. И пусть у них с Арми все так непонятно и запутанно, пусть у их истории не будет счастливого финала, но он был и остается важной частью его жизни. И если вдруг он получит от родителей хоть малейший намек, что они его примут таким как есть, таким каким он стал, то он приложит все усилия, чтобы быть с тем человеком, которого он на самом деле хочет видеть рядом. И в жизни, и в постели, и в любой иной ситуации. Он пришел к родителям, выбрав такой момент, когда отец еще не вернулся с работы. Он хотел сначала поговорить с мамой. Она всегда была ему ближе, она всегда была к нему добра. - Мам, я должен тебе кое-что рассказать, - начал он, когда они сидели с ней за столом и пили чай, делясь последними новостями. - Я встретил одного человека, который стал мне лучшим другом, который полюбил меня и которого, кажется, люблю я. - Почему ты не рассказывал о нем раньше? Почему не познакомил нас? - Мам, это парень. Он не знал ее реакции, он боялся поднять глаза и увидеть осуждение, поэтому сидел, уткнувшись взглядом в чашку, пытаясь выловить из нее чаинки. Мама молчала. - Я поняла, - наконец сказала она. - Давно? - Мы познакомились еще в позапрошлом году, долго просто общались, я не понимал, что на самом деле между нами происходит. И когда все зашло слишком далеко, я испугался и бросил его. Я потом пытался встречаться с девушкой, но ничего не вышло. - Не говори пока отцу, его надо подготовить. Он поднял взгляд и все, что увидел в выражении ее лица, в ее чуть напряженное позе – это любовь и немножко тоски. - Тимми, ты мой единственный сын, и я люблю тебя больше всех на свете. Если это твой выбор, то я постараюсь принять его. Однажды, я думаю, у меня получится. - Спасибо, - ответил он. - Я надеюсь, этот человек стоит того? - Да, - без сомнений сказал он, - если бы ты познакомилась с ним, ты бы поняла, почему так случилось. - Я рада, что ты нашел в себе силы рассказать мне. Из-за него ты был так расстроен на Рождество? - Да, - снова кивнул он. - Когда-нибудь ты нас познакомишь. Но только если между вами и правда все будет по-настоящему. Тим благодарно улыбнулся ей. Самое страшное позади, а впереди было самое сложное. Признаться во всем Арми. *** Время до марта шло мучительно медленно. Оно словно насмехалось над ним, растягивая каждый момент его жизни по максимуму, не ускоряясь ни на секунду. Тим замер в ожидании, весь подобрался. Он все также просматривал инстаграм и, не находя ничего компрометирующего, только сводки с концертов, удовлетворено откладывал телефон. Никому больше он рассказывать пока ничего не собирался, с родителями виделся, но они это не обсуждали. Отец, кажется, еще не знал, а мама ни на йоту не изменила своего к нему отношения. В его сердце зарождалась надежда, что все будет хорошо. И когда последняя дата тура была закрыта, и по его подсчетам они должны были вернуться в Нью-Йорк, он слонялся по улицам недалеко от дома Арми. Он собирался с духом. Он знал, что идет на удачу, но откладывать не было сил, он ждал больше месяца. Теперь-то он точно объяснится. На этот раз его решимость была тверже самого крепкого камня. Он не думал о том, что будет, если вдруг Арми его отвергнет, или он встретит в его квартире неожиданных гостей. Об этом он думать не хотел. Тим стоял на другой стороне улицы и смотрел в его окна – в гостиной горел свет. Он достал телефон и не мешкая набрал сообщение «Привет! Ты дома? Можно к тебе зайти?». Он волновался, ожидая ответ, и, когда телефон пиликнул входящим, он с замиранием сердца посмотрел на экран. «Привет. Когда?» «Сейчас» «Заходи» Тим перебежал улицу и позвонил в домофон, дверь тут же открылась. Это было хорошим знаком, и он стремительно поднялся по ступеням на хорошо знакомый пятый этаж. Ноги пружинили от прилива адреналина, сердце заходилось ударами, а руки холодели. Он немного отдышался и постучал в дверь. Арми открыл без задержек. - Проходи, только у меня бардак. Сегодня утром вернулись из тура, я ещё даже сумки не разбирал. - Ничего страшного, - Тим вошел внутрь и облегченно выдохнул, никого кроме хозяина квартиры здесь не было, и никаких следов чьего-то частого присутствия. Внутри ничего не изменилось. - Как тур? - Хорошо, нас принимали на «ура». В каждом клубе и баре был аншлаг. Буду вести переговоры с остальными городами. - Хорошо. Поздравляю с успехом, - Тимоти постарался улыбнуться и спрятал влажные ладони в задние карманы джинсов. - Спасибо. Может, выпьем? Я как раз хотел немного расслабиться. И раз у меня неожиданно появилась компания, то я только рад. - Давай, - Тим кивнул, возможно, это немного собьет градус его напряжения. А вообще он был готов на все, что Арми ни предложит, лишь бы задержаться тут подольше. Тот жестом пригласил его за барную стойку и начал доставать бокалы. - У меня ром. Кола нужна? - Нет. Они разговаривали так просто, словно и не было всех этих месяцев молчания и пустоты. Отболело, прошло? Тим волновался все больше от этих мыслей. Арми разлил напиток и потянулся чокнуться: - За мой успех! - За твой успех, - отозвался Тим, и они выпили. - Ну рассказывай, что привело тебя сюда, - Арми выжидательно смотрел на него, чуть прищурившись и гоняя на языке терпкий вкус нового глотка. Тимоти чуть помедлил, взглянул ему в лицо (как же он был красив!) и, не найдя в нем ничего останавливающего, ответил: - Мое осознание, каким глупцом я был, отказавшись от всего этого, - он обвел руками пространство вокруг. - От меня, ты хотел сказать? – Арми, как всегда, был прям в своих словах, как фонарный столб, как граница между Нью-Мексико и Аризоной. - От тебя и всего, что ты готов был мне дать, - согласился Тим и нервно закусил нижнюю губу, ожидая ответа. В голове шумело, руки подрагивали, а нутро горело огнем то ли от крепкого напитка, то ли от одолевающих чувств. - И что же тебя привело к этому осознанию? – пытливо поинтересовался Арми. - Мои чувства к тебе? То, что я никогда не встречал человека, близкого мне настолько, как ты. - И куда же делись твои предрассудки? Тим дернул плечами: - Исчезли с тем самым осознанием. Арми молчал. Он болтал в стакане темную жидкость и иногда делал глотки. Он выглядел абсолютно погруженным в себя, и Тим боялся нарушить тишину, хотя слова-извинения, слова-признания рвались наружу, висели на самом кончике языка, но твердо сжатая челюсть пока не давала им прохода. - Раз ты со мной честен, то и я буду, - наконец сказал он. - Я очень долго ждал тебя, Тимми. Каждый гребанный день с того разговора, я тебя ждал. Мне было так херово, что я, кажется, только и делал, что пил и ждал. Я не готов к новым экспериментам. Если ты сейчас сомневаешься хоть на какую-то долю, хоть на малейший грамм, то уходи. И мы сделаем вид, что этого разговора не было. Арми взглянул на него тяжелым взглядом. Тим не сомневался, он, наконец, был там, где должен быть. Поэтому он встал со своего стула, заметив, как Арми напрягся от этого движения, и обойдя стойку обнял его, прижался всем телом, доверчиво прильнул, судорожно сжал пальцами твердые, как камень, мышцы на его спине. - Если бы я еще сомневался, я бы не пришел, - прошептал он, уткнувшись ему в плечо. – Прости меня, Арми. Прости, что я был таким глупым, таким слепым. Ты единственный, с кем я хочу быть. Слова, которые Тим так долго крутил в голове, в итоге нашли свой выход, и он почувствовал, как сильные руки обвились вокруг его туловища. Арми громко втянул воздух рядом с его ухом. - Тогда оставайся. Сердце Тима радостно заколотилось, он зажмурился и растянул губы в улыбке облегчения: - Я скучал. Он растворился в этих объятиях, в этих знакомых до боли руках. Он дышал запахом Арми, чувствовал его тепло и ему ничего больше не нужно было в этот момент. Разве что… Он оторвался от его плеча и взглянул ему в лицо, нашел взглядом губы и, обхватив его лицо руками, нежно коснулся их. Мягких, но сильных мужских губ, целовать которые ему было приятней всего на свете. Арми тут же отозвался, захватив его нижнюю губу. Они ласкали друг друга неспешно и со всеми имеющимися у них чувствами, коих было так много, что они, казалось, не помещались в грудную клетку и рвались наружу любым удобным способом. Тим улыбался в поцелуе. Арми отстранился от него и начал ощупывать его лицо взглядом: - Сложно описать, как я скучал. Он поцеловал его сначала в одну скулу, потом в другую и снова вернулся к губам. На этот раз поцелуй был менее целомудренным. Он был с привкусом рома и всех невысказанных чувств, но впереди было еще много времени, чтобы во всем признаться. *** Они лежали на кровати после оглушительного оргазма, Тим даже кончил дважды, и переводили дух. - Мне этого очень не хватало, - сказал он спустя какое-то время. Арми притянул его на свое плечо, и Тим с удовольствием устроился удобнее. - Останешься на ночь? - Да. Арми удовлетворенно кивнул. Тимоти прикрыл глаза, слушая как чужое сердце бьет ударами прямо в его ухо. Он больше не хотел никуда бежать, придумывать что-то, чтобы вывернуться из объятий. Наконец, все было правильно, взаимно и по-настоящему. - Почему ты оттолкнул меня тогда в клубе? – спросил Тим шепотом и потерся щекой о горячую кожу на его груди. - Потому что видел, что ты не готов мне сказать то, что я хотел от тебя услышать. То, что ты сказал мне сегодня. Часы на тумбочке громко тикали, отмеряя секунды, минуты. В комнате было темно и лишь уличное освещение давало различать силуэты. И не было на свете ничего важнее их двоих, лежавших в обнимку на скомканных простынях, в этом пространстве и времени. - В моей голове всегда все было так запутанно, - отозвался Тим, - я бы хотел, чтобы все было проще, чтобы все было понятнее. Но когда я увидел тебя в кафе тогда с Робом, я думал задохнусь от ревности. Это просто выбило почву из-под ног. Я уже тогда думал о тебе, о том, что совершил ошибку. - Я надеялся, что это произведет эффект, - сказал вдруг Арми. - Что? – Тим аж приподнялся с его груди и посмотрел в лицо, - так ты это нарочно? - Не то, чтобы нарочно. На самом деле так совпало, что мы после фотосессии для афиш шли мимо вашего кафе. Мне неожиданно пришла эта идея в голову, я не был уверен, что застану тебя на работе, но все совпало удачно. - Я думал с ума сойду, увидев вас вместе! А потом фотография у Роба в инсте с твоего балкона. Что в итоге все это значило? Вы были вместе? - Были, - нехотя признался Арми и отвел глаза в сторону, - но совсем недолго. Он так похож на тебя, что это было невыносимо. Жуткая сублимация. Я быстро все закончил. - А он что? - Сказал, что сразу понял, что я согласился только из-за вашего сходства. - И как вы сейчас общаетесь? - Нормально, как и до этого. Нас связывает работа, это важнее всего остального. - Значит, я был прав, когда говорил тебе, что я ему не нравлюсь. Он все-таки имел на тебя виды. - Да, ты был прав. Но я на него видов как не имел, так и не имею. Тим откинулся на подушку рядом и уставился в потолок, ему нужно было переварить, усвоить и принять эту информацию. Ревность снова подняла свою когтистую лапу, но он перехватил ее на половине пути и постарался взять себя в руки. В конце концов, как он мог злиться на него, если сам был не без греха. - Я хочу в душ. Пойдешь со мной? – спросил Арми. - Нет, иди один. Я потом схожу. Арми встал с кровати и потянулся. - Ты похудел, - заметил Тим, окинув взглядом его высокую фигуру. - Есть немного. Но так, по-моему, даже лучше. - Раньше тоже было хорошо. Арми дернул уголком губ, посмотрев на него через плечо, и вышел из комнаты. Тимоти все так же лежал на кровати и задумчиво смотрел в окно. События сегодняшнего дня, всех прошедших месяцев перекрутили его, перемололи все косточки, потом собрали заново и выплюнули его в эту постель. Правильно это было или нет, его уже не волновало. Он хотел быть здесь, и никаким дурным мыслям больше не давал запрыгнуть к нему в голову, отбивал их на лету, и они улетали, как теннисные мячики, пружинисто и далеко. Что и как будет дальше, им еще предстоит обсудить, и теперь он чувствовал, что готов к этому диалогу, готов сам его начать при первом же удобном случае. Вода в душе стихла, и он услышал: - Тим, принеси мне чистое полотенце. В шкафу в комнате. Это прозвучало так обыденно, так просто, словно они всегда были вместе. Ему понравилось, как это прозвучало. Он поднялся с кровати и, включив свет, подошел к шкафу. Он осматривал полки, пока его взгляд не наткнулся на одну знакомую вещь. Он достал свою футболку, которую так и не нашел. Тим усмехнулся и, прихватив заодно полотенце, пошел в ванную. - Не скажешь, как она оказалась в твоем шкафу? – спросил он, кивнув на футболку в своих руках. - Наверное, ты забыл, - беспечно отозвался Арми и начал вытираться принесенным полотенцем. - Да, я ее забыл и спрашивал у тебя про нее, когда забирал вещи. - Да? Не помню. - Арми? - Ладно, я нарочно ее оставил. Мне хотелось, чтобы у меня была какая-то твоя вещь. Надеюсь, ты не слишком без нее страдал? - Без нее, нет. - Ну и отлично, у тебя есть здесь во что переодеться. Арми улыбнулся ему своей широкой улыбкой, обнажив белоснежные зубы. Как же давно Тим ее не видел. - Ладно, выходи. Теперь моя очередь, - выдохнул он, все еще комкая в руках знакомую ткань. Это было лучше, больше, глубже любых признаний. И от этого сердце рвало на клочки, на куски, на атомы. Арми коротко поцеловал его в губы и вышел. Как так случилось, что они встретились, нашлись и влетели друг в друга в этом огромном многомилионном городе, в этом необъятном мире? Как им обоим нужно будет потрудиться, чтобы это не потерять?..