Меня не нужно спасать!

      Июнь 2000 года. Жаркое лето. Арсению семнадцать и кажется вся жизнь ещё впереди. Двадцать первый век ворвался в жизнь людей стремительно разрастающимися новыми тенденциями, модой, техникой. Последняя была сильно востребована у молодёжи, и хоть она и стала доступнее в цене, но всё же стоила немало.       Новомодные телефоны, компактные фотоаппараты, маленькие MP3-плееры были недосягаемой мечтой всех подростков, и Арс не стал исключением. Зеркальная плёночная камера Canon – единственное, что занимало мысли мальчика. Стоила она, как три отцовские зарплаты, поэтому просить подарить ему эту малышку на день рождение или какой-то другой праздник казалось невозможным: слишком дорого!       Решение нашлось просто: самому заработать на «мечту всей своей жизни». Вариантов, куда можно устроиться на работу школьнику, было немного, но они всё же были. Ну, по крайней мере, грузчики нужны всегда. Было решено немедленно приступить к поиску подходящей вакансии.       Школа закончилась пару дней назад и теперь ничто не отвлекало Арсения от достижения заветной цели. Сколько зарабатывают грузчики мальчик не знал, но надеялся, что не сильно мало. Всё-таки предстояло накопить кругленькую сумму за ближайшие несколько месяцев.       Страницу, оповещающую об открытых вакансиях, мальчишка тихонько стащил из кухни, где отец оставил недочитанную газету. Конечно, можно было бы не скрываться и не прятаться, открыто заявив о своём желании пойти работать. Папа скорее всего даже помог бы парню с какой-нибудь менее травмоопасной профессией, но Арс решил, что он уже слишком взрослый, чтобы просить помощи. А взрослый – значит самостоятельный.       Идя на своё первое в жизни собеседование, Арсений не волновался, скорее злился и даже немного обижался на родителей. А ведь день так хорошо начинался…       Позвонив утром по номеру работодателя и договорившись о времени встречи, мальчик счастливо стал готовится к предстоящему событию: вытащил из шкафа все вещи, ведь нужно было выбрать, в чём идти, чтобы произвести впечатление ответственного и надёжного работника. Определившись с одеждой и примерив её ещё раз, Арсений стал перед зеркалом репетировать свою речь, устное мини-резюме, которое, по его мнению, должно было наповал сразить нанимателя. Мальчик даже пытался, как отец, свести брови к переносице, чтобы выглядеть старше и серьёзнее, но получилось как-то по-детски наиграно. Наконец, закончив с подготовительной частью, Арс, заряженный и бодрый выскочил из подъезда, чудом не сбив дверью своего соседа по этажу Кольку Смирнова.       Худой, болезненно бледный пацан, практически на четыре года младше самого Арсения не был тем, с кем хотелось дружить. Попов-младший даже бы и не разговаривал с ним при встрече, если бы их отцы не были приятелями. От этой прискорбной детали приходилось не только каждый раз здороваться с «этим», но и периодически проводить время вместе, когда их родители коллективно куда-то выбирались отдохнуть. Для Арсения это было сродни кошмара, потому что если ещё молчаливое присутствие этого кузнечика можно было вынести, то находиться рядом, когда тот открывал рот, становилось просто невыносимо.       Вот и сегодня кузнечик, отскочив от резко открывшейся двери, завопил своим писклявым голосом, от которого вяли уши:       - Ты вообще смотришь куда идёшь, придурок? – гримаса отвращения застыла на лице Арсения, - Ты меня чуть не убил, сеновоз!       - А ты под дверью не стой, а то такое насекомое, как ты, легко раздавить, - Попов за метр обошёл Смирнова, продолжая свой путь.       Мерзкий Колька никак не хотел отставать от Арсения, поэтому догнав его, стал скакать вокруг, крича нелепый стишок:       - Сеновоз, сеновоз, расскажи по чём навоз?       Попов остановился, в безмолвной ярости сжимая губы и впиваясь глазами в «собеседника». Ответные строчки сами сложились в голове. Промолчать сейчас было просто невозможно, поэтому, наклонившись к полутораметровому мальчику, Арсений схватил его двумя пальцами за нос, делая сливу, и притянул к себе.       - Эх ты, маленький кузнечик, потерял где свой конечик?       Попов прекрасно понимал, что сделал это зря, и Смирнов наверняка пожалуется своим родителям на издевательства со стороны старшего, а те уже обязательно доложат и его предкам, но сейчас это всё не имело никакого значения. Вечные издевки со стороны кузнечика достигли своего апофеоза, так что дальше терпеть сил уже не было.       Арсений победно улыбнулся, когда Коля испуганно отшатнулся от него, хватаясь за нос.       - Ты его сломал! – к голосу добавилась ещё и гнусавость, из-за чего захотелось закрыть уши руками, - Я всё папе расскажу! У меня вообще-то сегодня день рождения! Но знаешь, что, Сеня, - исковерканное имя было произнесено слащаво и протяжно, отчего Попов, не сдерживаясь, закатил глаза, - даже ты не испортишь мне настроение, потому что мне отец такой подарок привёз! Тебе о нём только мечтать, а у меня он вот, с собой.       Колька повернулся боком к Арсению, и тот только сейчас заметил импортный фотоаппаратный чехол, который болтался на цветастом ремешке на плече у мальчика. Разум отказывался в это верить. Не может быть! Это просто глупая шутка! Этот Смирнов просто издевается над ним!       Но кузнечик не шутил, он быстро расстегнул чехол и выудил из него новенький Саnon. Тот выглядел безупречно, было видно, что он только что из коробки, на нём не было ни пылинки, ни отпечатка пальцев, он был девственно прекрасен, не считая того, как варварски и неаккуратно лапал его Колька. Хотелось вырвать это чудо техники и грязных худых пальцев, закричав о том, что к такому фотоаппарату нужен подход, нужна аккуратность, чуткость, врождённое чувство прекрасного, и что всё вышеперечисленное у кузнечика конечно же отсутствует, но Арсений промолчал, лишь сильнее сжав кулаки.       Вспомнился подаренный в марте на семнадцатилетие плеер, который так и лежал в коробке, даже не распакованный. Он был хорошим, модным, тоже импортным, но совершенно не нужным мальчишке, мечтающему о фотоаппарате.       - Уйди с глаз долой, пока я тебя не поколотил и не отобрал твою игрушку, - выплюнул Попов, пытаясь показать всё своё безразличие к чужому подарку. Получилось плохо.       - Ну ты ещё заплачь, Сенечка! – плакать действительно хотелось, - Не расстраивайся, я тебе дам его потрогать. Может быть.       Отвратительно громкий и писклявый смех, похожий на скрип стекла, разрезал улицу. Арсений занёс кулак над слишком довольным лицом мальчика, намереваясь съездить по, и без того, синему носу. От этого Смирнов сменил смех на визг и понёсся обратно к подъезду, на ходу вереща:       - Папа! А меня Сенька бьёт! И хочет отобрать фотоаппарат! Пап, помоги!       Сплюнув себе под ноги и сморгнув злые слёзы, Арс отправился дальше по намеченному маршруту. Внутри клокотало разрывающие чувство несправедливости. Почему фотоаппарат подарили этому кузнечику, а не ему? Чем он хуже? Пнув очередной попавшийся на глаза камень, Попов потерял равновесие и упал. Поднявшись, Арсений разглядел в камне кусок разрушенного бордюра, который был намертво забетонирован. Нога болела, носок любимых кед оторвался от подошвы и теперь оттуда выглядывали пальцы в перепачканном пылью белом носке. На этом беды не закончились, ведь брюки на коленях выглядели так, словно на них проехались по тёрке.       - Зашибись! – вырвалось у Попова.       Желание вернуться домой и забить на это собеседование было непреодолимо сильным, но Арсений всё равно продолжил путь.       Место встречи представляло собой какой-то склад. Зайдя на территорию, мальчишка поёжился: местные обитатели не выглядели дружелюбными, являя собой огромных мужиков, половина из которых была явно под градусом. Практически добежав до начальника всего этого предприятия, Арсений, постучавшись, ввалился в небольшое помещение, на ходу протягивая руку.       - Здравствуйте! – громче, чем было нужно, выпалил мальчик.       Совершенно позабыв о том, что с ним случилось и как он выглядел, Попов, несмело улыбаясь, так и замер с вытянутой рукой перед взрослым пузатым дядькой, который настороженно оглядывал его с ног до головы.       - Ты откуда такой красивый? – протянутую для знакомства руку проигнорировали, отчего Арсению стало неловко. Он оглядел себя и решил, что всё не так уж и плохо выглядит.       - Да я упал просто. Меня Арсений зовут, я звонил вам сегодня, - от волнения ладошки вспотели, и мальчишка наспех вытер их о брюки.       - Я помню. Мне звонил парень, который утверждал, что он ответственный, аккуратный и не пьёт, а приходит, - пауза сопровождалась ещё одним осмотром пацана с ног до головы, — вот это! - дядька небрежно махнул в сторону подростка рукой.       - Всё так и есть, просто день сегодня неудачный, - не зная куда деть руки, Арсений сначала убрал их в карманы, но решив, что это некрасиво, сложил за спиной.       - И часто у тебя так? – мужчина прищурил глаза, всматриваясь в юношу.       - Как? – от волнения Попов потерял нить их диалога.       - Дни неудачные часто случаются?       - Я бы так не сказал. К чему вы это?       - Проехали. Восемнадцать то есть? – этот вопрос Арсений надеялся избежать, но он всё же настиг его.       - Конечно, - обворожительно обманчивая улыбка застыла на лице мальчишки.       - Паспорт давай, - начальник в требовательном жесте протянул руку, на что мальчишка нервно сглотнул, - нет значит восемнадцати?       - Ну скоро будет!       - Когда? – мужчина со вздохом опустился в кресло.       - В марте, - Арсений устремил глаза в пол, рассматривать свои кеды.       - Ну, брат, так не пойдёт. Ещё год почти! Я ещё из ума не выжил детей нанимать! Подрасти сначала, потом приходи. Без обид, парень, я проблем не хочу.       - Да какие обиды. Я понимаю. Извините за беспокойство, - Попов повернулся к выходу и уже даже открыл дверь, когда его окрикнули.       - Стой! Тебе деньги-то зачем нужны? Серьёзное что-то? – дядька выглядел неравнодушным и действительно обеспокоенным.       - Ага. Вопрос жизни и смерти, - глубокий вздох и грустные глаза ребёнка до конца растопили сердце мужчины.       - Что случилось?       - Фотоаппарат хочу. Импортный!       Мужчина рассмеялся, громко и надрывисто. Тоже неприятно, но уж точно лучше, чем кузнечик. От мыслей о нём настроение стало ещё хуже, хотя казалось, что хуже некуда.       -Ой, не могу с тебя, - дядька вытер выступившие от смеха слёзы и махнул рукой на вход, - Всё, свободен! Фотоаппарат он хочет! Ахахахха!       Поднятая на смех мечта заставила обиду внутри вскипеть с новой силой. Арсений ретировался за дверь, не забыв сильно ей хлопнуть. Домой идти не хотелось. За испорченные вещи его не похвалят, а мама заведёт свою бесконечную шарманку о том, что Арс совершенно не ценит чужой труд, что родители работают, а он, лоб двухметровый, шляется без дела, так ещё и дорогую одежду превращает в лохмотья. Плавали, знаем. Нет, домой точно нельзя.       Ноги сами несли подростка куда-то, и он шёл, не разбирая дороги. Очнулся Арсений только, когда каким-то образом забрёл в гаражи. Место было пренеприятным и пугающим. Попов повернул было назад, но обнаружил, что его со всех сторон окружают одинаковые жестяные коробки, без каких-либо опознавательных знаков и стрелок, показывающих, где выход. Этот гаражный кооператив был гиблым местом, которое было у всех на слуху, им пугали детей, его боялись сами. Но ночью. В дневное время суток здесь было относительно спокойно, однако всё же лучше не задерживаться.       Сам не помня, с какой стороны он пришёл, Арсений отправился куда глаза глядят. Всё равно он в любом случае выберется отсюда. Когда-нибудь.       Резкий свист, доносящийся непонятно откуда, заставил сердце болезненно сжаться, а и без того быстрый шаг перешёл в бег.       - А ну стоять! – из ниоткуда возник коренастый паренёк, одетый в кричаще-цветастый спортивный костюм. Руки безостановочно крутили нож-бабочку, мастерски выполняя заученные трюки, - Далеко собрался, пионер? Ты кто вообще такой? Я тебя здесь раньше не видел.       - А ты сам-то кто? Соловей-разбойник местный? – при виде невысокого плотного паренька страх быть покалеченным или убитым в этих богом забытых гаражах исчез. Новый знакомый, хоть и выглядел недружелюбно, но явной опасности не представлял.       - Меня Серёгой зовут. Я гуляю тут просто, друзей завожу. Хочешь быть моим другом? – хитрые глаза смотрели с прищуром.       - Откажусь, пожалуй, - Арсений попытался продолжить свой путь, но ему помешали. - Тогда выворачивай карманы, - Серый опасно оскалился и поудобнее перехватил нож.       - Да пожалуйста! Брать у меня всё равно нечего, - в карманах правда не оказалось ничего дороже вкладыша от жвачки.       - Тьфу ты! Ещё один голодранец! – Серёга, кажется, действительно расстроился, что не удалось заполучить ни рубля с очередной жертвы.       - Тебе деньги на что-то нужны? Или просто балуешься? – Попов уже пожалел, что засунул нос не в своё дело.       - А тебе какая разница? – бабочка пролетела в опасной близости от лица.       - Мне тоже деньги нужны. Только для очень важного дела, - Арсений перешёл на заговорщицкий шёпот.       - Для какого?       - Обещай не смеяться, - мальчишка вмиг стал серьёзным.       - Клянусь! Даже не улыбнусь.       - Я фотоаппарат хочу купить себе. Импортный! У Canon новый вышел, видел может. Мечта у меня такая. Я даже на работу пытался устроиться, да только не взяли меня.       - Не может быть! Вот это совпадение. Да у нас одна мечта на двоих братан!       - В каком смысле?       - Да я тоже о нём мечтаю, а денег нет. На работу тоже не взяли. Решил вот хоть так денег добыть, и здесь непруха, - нож в руках коренастого паренька летал с неимоверной скоростью, от чего Попов недовольно поджал губы.       - Деньги нужно заработать, а не украсть, - собственный тон до ужаса напоминал Арсению отцовский, серьёзный и нравоучительный, от чего по спине поползли мурашки.       - И много ты заработал?       - А много ты украл?       - Ладно, 1:1. Мы оба непродуктивны в этом. Предлагаю сплотиться для дальнейшей добычи средств вместе, - протянутая рука с отбитыми костяшками зависла в воздухе и Арс недоверчиво посмотрел на неё.       - А мне от этого какая польза?       - Вместе веселее — это, во-первых, Серёга обошёл Попова, оглядывая со всех сторон.       - А во-вторых?       - А, во-вторых, сподручнее.       - Это в чём же? Я воровать не буду, - Арс отодвинулся в сторону.       - Я тебе и не предлагаю. По тебе видно, что не сможешь, слишком гладенький.       - Всё я смогу, просто не хочу. Так зачем нам объединяться?       - Да хотя бы для того, чтобы бутылки сдавать. В одиночку много не соберёшь - тяжело. А вот вдвоём… - многозначительная пауза заставила Арсения вопросительно распахнуть глаза, - За месяц разбогатеем!       - Ты думаешь получится?       - Я в этом уверен! В любом случае, попытка не пытка. Не попробуешь – не узнаешь. Моё дело предложить, дальше решай сам.       - Я согласен, - вариант и правда неплохой, а отказываться, по крайней мере, было глупо.       На том и сошлись. К делу решили приступить сразу, не откладывая в долгий ящик. Россия, как известно, страна пьющая, а значит найти и отмыть стеклянную тару много труда не составит.       Уже через пару часов активной «трудовой» деятельности, у ребят имелось следующее: грязная, порванная в нескольких местах одежда, оцарапанная кустом Серёжина щека, окончательно оторвавшаяся подошва кед у Арса, ну и конечно же целых два ящика стеклянных, намытых до блеска бутылок, за которые ребята десятью минутами позже выручили целых пятьдесят рублей!       - Обалдеть! У нас получилось! – Арсений прыгал от счастья и даже полез обниматься к Серёге, который, к счастью, был не против такого проявления эмоций.       - А день-то сегодня замечательный! Да, Арсюшка? И денег заработал, и друга всё-таки нашёл! Предлагаю это дело отметить!       - А с чем отмечать будем?       - С шампанским конечно!       - Да кто ж нам его продаст!       - А вот это я беру на себя. С тебя закусон, братишка! – Серый энергично похлопал друга по плечу и поделив деньги пополам, бодрым шагом отправился в ближайший магазинчик, поманив Арсения за собой.       Внутри маленького полуподвального помещения пахло сыростью, лампы гудели и мигали, атмосфера была гнетущая. Покупать здесь ничего не хотелось, но сердце требовало праздника, а честно заработанные деньги грели не только карман, но и душу.       Шампанское купить не вышло, зато новоиспечённые друзья обзавелись четырьмя бутылками пива и огромной пачкой чипсов. Как Серёга договорился с кассиршей продать алкоголь без паспорта, до сих пор оставалось для Арса загадкой, но думать об этом не хотелось.       Сидеть на лавочке, попивая прохладный мягко одурманивающий напиток, было наивысшей степенью блаженства. Разговоры ни о чём, сменялись спорами о чём-то важном, а затем снова перетекали в спокойное русло. Было хорошо. Солнце уже зашло за горизонт, и на город опустилась благоговейная прохлада, словно по щелчку включилось стрекотание кузнечиков, клонило в сон. Пиво было почти допито, нужно было расходиться по домам.       - Ну давай, что ли, чокнемся напоследок, - Сергей пьяно улыбнулся и протянул свою бутылку к Арсу.       - Давай! Я с тобой точно когда-нибудь чокнусь.       - За нас братан! И за нашу мечту!       Одновременно со звоном ударяющегося друг о друга стекла над подвыпившими ребятами нависла тень. Подняв глаза, Арсений замер, незаметно толкая друга в бок:       - Шухер, Серый, мент.       - Я попрошу, молодой человек. Милиционер. Что это у нас тут? – мужчина в форме забрал из рук Арса недопитую бутылку, и, поднеся к лицу, аккуратно понюхал содержимое, - распитие спиртных напитков в общественном месте несовершеннолетними.       - Мы совершеннолетние! – Серёга попытался сделать серьёзный вид, но его же собственное лицо отказывалось слушаться, сохраняя разъезжающиеся глаза и весёлую улыбку.       - Паспорт, пожалуйста, - мужчина по-доброму улыбнулся и протянул руку.       - Дома забыли, - огрызнулся Серый, понимающий, что они крупно влипли.       - Тогда проследуем в отделение, - ментяра указал рукой в сторону припаркованного поблизости бобика, - сразу предупрежу, что сопротивление при задержании – это усугубляющий фактор.       - Не нуди, дядя, мы уже идём, - алкоголь развязал Арсению язык и заблокировал чувство самосохранения, - пойдём, Серёг, прокатимся. Ваше такси подано, прошу, - мальчишка склонился, пытаясь изобразить поклон, но пошатнулся и полетел в кусты.       - Кажется мы переборщили с дозой, Арсюх. Вставай давай, пошли, - при попытке поднять разлёгшегося на земле друга Серый и сам навернулся, оказываясь рядом. Звёздное небо, открывшееся перед глазами, завораживало, и Арсений тихонечко прошептал:       - Красиво-то как!       - Ага! Тут и не поспоришь!       Два друга одновременно перестали быть дееспособными, поэтому блюстителю закона пришлось тащить их волоком по очереди в машину.       Камера обезьянника встретила мальчишек холодом и до ужаса жесткими скамейками. Добившись от подростков номеров их родителей, дежурный стал звонить тем и сообщать о том, где и за что находятся их дети. Мама Арсения припылила в отделение уже через пятнадцать минут после звонка, вся взмыленная и очень недовольная. Попов-младший поёжился от взгляда, которым наградила его женщина, и стал покорно ждать своей участи.       К тому времени, как Арса уже отпускали под бесконечные обещания матери провести воспитательную беседу, за Серёгой до сих пор никто не приехал, но тот, кажется, вовсе не переживал по этому поводу, мирно сопя, завернувшись в олимпийку.       До дома ехали молча, мать вела машину нервно, слишком резко давя на педали и отпуская их. В подъезд она тоже залетела стремглав, из-за чего шатающемуся Арсению приходилось изрядно потрудиться, чтобы догнать её.       Ввалившись в квартиру и споткнувшись о свою же ногу, мальчик полетел вперёд, хватаясь за напольную вешалку – единственное, что попалось ему на пути, и естественно падая вместе с ней, сотрясая квартиру ужасающим грохотом.       Мама, терпевшая и хранящие молчание до этого момента, наконец взорвалась.       - Обалдуй! Нет ты посмотри на него! Пьянь какая! – Арсений, у которого не получилось встать на ноги и принять вертикальное положение, на четвереньках уползал на кухню от источника громкой ругани, - Уголовник!       Добравшись до места назначения и еле как поднявшись, держась за раковину, мальчишка повернул вентиль и стал жадно глотать воду прямо из-под крана. От этой картины на глазах у Татьяны навернулись слёзы.       - Стыдоба! Алкоголика вырастили! – кухонное полотенце, так удачно попавшееся под руки загуляло по выпяченной пятой точке подростка, - Отец работает сутками напролёт, чтобы купить ему этот фотоаппарат проклятый, а он вон, что вытворяет! Паразитина!       - Мам, ну ты чего! Мне не больно даже, остановись, - Арс повернулся, а потом расплылся в довольной пьяной улыбке, - Мамулечка, - слащаво протянув последний звук мальчишка наклонился к матери, - Ты у меня такая красивая! Я так тебя люблю. Поцелуй меня. Пожалуйста!       - Вот отец с работы вернётся и поцелует тебя. Дождёшься! Нацелуетесь до конца жизни. Ты посмотри на него!       - Ты меня не любишь! – Арс обиженно сложил руки на груди и отвернулся к окну.       - Не люблю? Я вот покажу тебе сейчас, как я не люблю, - полотенце вновь стало глухо хлопать по филейным местам.       - Прекрати, мамуль, давай лучше обнимемся, - парень ловко повернулся на сто восемьдесят градусов и загрёб свою миниатюрную маму в пьяные объятия.       - Пусти, дурак. Иди спать, пьянь. Завтра поговорим! - Арсений отцепился от Татьяны и медленно поплёлся в свою комнату, напевая заевшую в голове песню.       Утро началось на удивление нормально, голова не болела, сушняк тоже помиловал. Вот она жизнь молодая! События вчерашнего вечера постепенно возникали в памяти. Перед мамой было стыдно, но зато он выяснил кое-что очень важное: отец всё-таки копит ему на фотоаппарат. Этой радостной мыслью Арс решил поделиться с Серёгой.       Номер, записанный шариковой ручкой на запястье, сохранился практически в целостности, за исключением одной цифры, очертания которой напоминали, то ли тройку, то ли шестёрку, а может быть это вообще была девятка. Мальчик решил пробовать все варианты по порядку. Попав на нужный телефон со второго раза, Арсений первым делом спросил, как прошёл вчерашний вечер.       - Да ничего страшного, не боись, братан, - голос Серого был сонный и от этого мягкий и тягучий, - лекция о вреде алкоголя была уморительно скучной, но не смертельной. А ты как? Мама у тебя, конечно, выглядела вчера очень внушающее.       - Да тоже ничего, отхватил пару раз полотенцем. Живой короче! – Попову не терпелось поскорее сообщить главную новость, - я чё звоню-то, мама вчера проболталась, что отец всё-таки копит мне на фотоаппарат, представляешь? Мне даже не верится!       - Правда? Это очень круто! Хоть у кого-то из нас сбудется эта мечта. А сколько уже накопил-то?       - Мечта общая, вообще-то, и если сбудется у меня, то сбудется и у тебя! А сколько накопил не знаю, надо посмотреть, повиси минутку, - бросив телефонную трубку болтаться, Арс кинулся на кухню, залезая на верхнюю полку, где в банке из-под чая отец хранил свою заначку.       Такое количество бумажных купюр Арсений видел впервые. Бережно всё пересчитав, мальчик бегом кинулся обратно к телефону.       - Там всего пятьсот рублей не хватает, всего пятьсот! Слышишь, Серёг?! – на том конце провода раздались радостные визги.       - Арсюха, хватай деньги, встречаемся у магазина электроники через 40 минут.       - Но ведь не хватает же!       - Я у отца возьму в заначке, давай бегом!       - Уже одеваюсь.       Джинсы отказывались натягиваться, из-за спешки и возбуждения от предстоящей покупки. Мальчишка бегал по квартире, как бешенный. Собравшись меньше, чем за пять минут, Арсений тут же выскочил из подъезда и опрометью понёсся к магазину.       Серёгу пришлось ждать ещё пятнадцать минут, он пришёл ровно к оговоренному времени, вальяжно прогуливаясь по улице и никуда не спеша.       - Чего ты плетёшься, как черепаха! Принёс? – мальчик сгорал от нетерпения.       - Прочувствуй этот момент, Арсений! Сегодня исполняется наша мечта, а ты всё торопишься куда-то! – Серый достал из кармана аккуратно сложенные купюры и с важным видом пошёл ко входу. Попов направился за ним.       Ребята никак не могли нарадоваться долгожданной покупке. И успокоились, только когда начало темнеть, а в рюкзаке Арсения лежали не меньше десяти отснятых плёнок.       - Я вот, что думаю. Фотоаппаратом будем пользоваться по очереди, - серьёзно начал Попов, - неделю я, неделю ты. Согласен?       - Абсолютно! Но сегодняшние фотки чур проявляем вместе.       - Замётано. Только на этих выходных не получится, с родителями едем на дачу.       - Созвонимся тогда.       - Обязательно!       Воодушевлённый Арсений возвращался домой, надеясь обрадовать всю семью своим приобретением, но дома было неспокойно. Отец сидел за кухонным столом, по капле отмеряя успокоительное в стакан. К сожалению, Арс, слишком радостный и счастливый, не уловил подвоха в открывшейся картине.       - Привет, пап! Где мама? У меня для вас такая новость! У меня вон чё! – мальчишка гордо продемонстрировал новенький фотоаппарат.       - Откуда деньги? – голос был тихим и сухим, раздражённым.       - Ну я, как бы…       - Не мямли! – ладонь с грохотом приземлилась на стол, - Из заначки моей взял? – отец грубо швырнул на стол пустую жестяную банку.       - Ну да, я взял, но мама сказала… Она проговорилась, что это мне! – паника накрывала с головой. Неужели ошибся? Неужели просчитался?       - Тебе? С какой радости?       - Она сказала, что работаешь сутками, чтобы заработать мне на этот чёртов фотоаппарат, - последние слова были сказаны практически шёпотом.       - Да, так всё и было, пока ты не затопил соседей внизу и не украл деньги у своей же семьи!       - Я не затапливал никого…       - А кто не выключил воду в раковине, когда уходил? Мама? Или может быть я?       - Я должно быть случайно, я спешил, и… Нечаянно вышло, пап! – умоляющие глаза мальчика уставились в отцовские, уставшие и красные от лопнувших капилляров.       - За нечаянно бьют отчаянно! – Сергей поднялся, - Деньги зачем взял? И там не хватало на твою железку. Откуда остальное?       - С другом скинулись, - выплюнуто сквозь зубы.       - Это с тем, с кем вчера вместе в милиции куковали? Хороши друзья у тебя, ничего не скажешь! – Попов-старший упёр руки в бока и сверху вниз посмотрел на сына.       - Мама нажаловалась? – глупо было надеяться, что вчерашний эпизод останется в тайне от отца.       - Мама рассказала — это, во-первых. Во-вторых, завтра же пойдёшь в магазин и оформишь возврат, а деньги вернёшь мне. Это ясно? – взгляд был испытывающим.       - Нет! – истеричные нотки проскочили в голосе, - Нечестно! Эти деньги всё равно были мои! Ты их копил для меня, я их у тебя не крал!       Арсений понимал, что лучший вариант сейчас – это согласиться с отцом, вернуть фотоаппарат и отделаться выговором вместе с осуждающим взглядом, но лишиться камеры, о которой ты так давно мечтал, было хуже смерти.       - Прекратить истерику! – отец перешёл на крик, - Пойдёшь и вернёшь. Ты понял?       - Ага. Сейчас! Только шнурки завяжу! – хамить было необязательно, но Арс не сдержался, ведь уже было понятно, к чему приведёт этот нерезультативный спор.       - Это что ещё за разговоры? Действительно что ли мать не преувеличила… - мужчина задумчиво почесал подбородок, - С уголовником спелся? Понравилось в камере сидеть? Сегодня у отца воруешь, а завтра что? Под конвоем и в Сибирь?       - Я не воровал, я взял, - мальчишка всё ещё стоял на своём.       - Ты серьёзно считаешь своё поведение нормальным? – Сергей облокотился прямыми руками на стол, исподлобья смотря на упрямое дитя.       - Я не знаю. Если я виноват, то можешь меня наказать, - Арсу не верилось, что он это говорил, - Но фотик в магазин я сдавать не пойду, хоть убей!       - Что за цирк, Арсений? Ты как со мной разговариваешь? – отец снова выпрямился в полный рост, и рядом с ним мальчик почувствовал себя крошечным.       - Как обычно. Просто ты не прав и … - ладонь снова треснула по столу.       - Что? Я не прав? А кто будет теперь соседям за ремонт деньги выплачивать? – чёртов потоп только усугублял всю ситуацию, - Ты что ли? Или мы придём к ним с камерой и скажем: «А давайте мы вашу затопленную ванну на память щёлкнем на очень крутой фотоаппарат? Картинка получится просто вау!», - язвительность в голосе отца вызывала раздражение.       - Камеру не отдам! Она моя! Так нечестно, так нельзя! Даже у этого кузнечика такая есть, а я чем хуже?! – логичные доводы закончились, уступив место обычной подростковой истерике.       - Сколько раз я говорил его так не называть, - появились рычащие нотки, - И как вовремя ты вспомнил про Колю. Зачем его сегодня поколотил?       - Я его не трогал, - врать было бессмысленно, отец явно был в курсе всего, - Только сливу сделал.       - То есть ты вправду считаешь это нормальным?       - Он приставал и обзывался, и камерой своей хвастался. Я не выдержал. Это невыносимо!       - Знаешь, что на самом деле невыносимо? Твоё поведение, сынок. Я думал ты вырос, поумнел, понимаешь слова. А ты? Ещё хуже, чем маленький! Снимай штаны! Живо! Считай, что я тоже не выдержал.       Арсений замер. Камеру из рук он до сих пор не выпустил, вцепившись в неё мертвой хваткой. В это время отец уже проворно расстегнул свой кожаный офицерский ремень и, сложив его петлёй, похлопал себя по руке.       - Мне долго ждать?       - Долго! – выкрикнув это, мальчик со скоростью света развернулся к выходу из кухни и бросился наутёк.       Лучшим убежищем в доме был туалет, который закрывался на щеколду, поэтому было решено затаиться там и переждать бурю. Нужно просто дождаться маму. Но вопрос о том, не встанет ли она на сторону отца, оставался открытым.       Хрупкая камера в руках не добавляла скорости, а, наоборот, мешала, заставляя думать о её целостности больше, чем о сохранности своей задницы. Забежав в маленькую комнату, мальчик первым делом поставил камеру на сливной бочок и только удостоверившись, что та стоит надёжно, повернулся, чтобы закрыть дверь, но было уже поздно.       Отец и сын одновременно схватились за ручки с разных сторон, и как бы это не было прискорбно, грубая сила мужчины восторжествовала. Мальчик вылетел в его объятия вместе с открывшейся дверью и не придумал ничего лучше, чем всеми силами вцепиться в теплое сильное тело отца.       - Папочка, пожалуйста, только не камера. Умоляю! – отклеить парня от себя у Сергея не получалось, поэтому он вместе с ним поковылял в гостиную, - Я больше никогда ничего не возьму без спроса! Я отработаю! Я сделаю всё что хочешь, только оставь мне фотоаппарат.       - Отлепись от меня! И снимай штаны.       - Камеру оставим?       - Нет.       - Предатель! – сильно сжатые кулаки ударили отца в грудь, - зачем было обещать? Вы обманщики! И мама тоже! Тоже предательница!       - Я тебе ничего не обещал! А про мать не смей говорить в таком тоне! Или я не поленюсь сходить за прутьями и оставлю тебе пару отметин.       - Ну и сходи, - Арсений осел на пол, уткнувшись лицом в ладони, и заплакал. Отчаянно и навзрыд, - Хоть до смерти засеки, только камеру оставь!       - Так зачем же тебе мертвому камера?       - Она не только моя. Она ещё и Серёгина. Он тоже о ней мечтал!       - Откуда столько самоотдачи? Что тебе эта камера так взъелась? У нас есть фотоаппарат, хороший, советский. Фотографируй не хочу! А ты себе в голову эту импортовщину вбил!       - В том то и дело, что не хочу! Не нужно мне ваше старьё! Я новую хотел, импортную. Свою в конце концов!       - Прекрати рыдать! Ты сам во всём виноват. Потерпи ты ещё немного, я бы сам накопил всю сумму, и мы бы вместе сходили и купили, но ты наворотил дел. Ещё и воду оставил включенной. Камеру мы вернём и заплатим бедным людям за ремонт. А тебя я всё равно выпорю!       - Ну и пори! Сколько влезет! – Арс вскочил на ходу стягивая прилипчивые джинсы, - А я от горя подохну и плакать будете уже вы!       - Ты посмотри на него, как заговорил. Ты мне нервы прекрати мотать, засранец! Ишь ты, взял моду! Я из тебя-то сейчас всю дурь и выбью, будешь, как шелковый.       - Не выбьешь! Не буду! Сволочи вы все! Сволочи! – Арсений испуганно распахнул глаза, осознав, что и кому сказал.       - Это кто сволочи? Это я с матерью сволочи? – ремень был откинут куда-то в сторону, и удаляющиеся шаги отца заставили мальчишку нервно сглотнуть. Доигрался!       - Пап, - жалобный зов был тихим и остался проигнорированным, - Папочка! -, уже громче, с надрывом, - Я не то хотел сказать! Просто вырвалось! Я …       Пришлось замолчать, когда в комнату зашёл отец, неся в руках мамину розовую скакалку. Мальчишке уже однажды прилетало ей за подмененный чаем коньяк и повторения тех ощущений не хотелось.       - Пап! Ты чего? Не надо! – Сергей продолжал молча надвигаться, - Давай поговорим! Давай всё обсудим! Я не прав, но ты тоже не… - от страха пришлось оборваться на полуслове, чтобы сглотнуть ком в горле.       Мужчина, сложив орудие наказания вдвое, хмуро спросил:       - До кресла сам дойдёшь, или тащить?       - Не дотащишь!       - А вот сейчас и проверим!       Отец наклонился, пытаясь схватить брыкающегося пацана хоть за что-нибудь, но получил ногой в живот, отчего рассвирепел ещё больше.       - Я случайно! – дела были плохи.       Практически всем телом навалившись сверху, Сергею удалось перевернуть Арсения на живот. Трусы слетели с поджавшихся от страха ягодиц в считанные секунды. Поза была неудобной, и махать скакалкой, которая в этой борьбе выпала из рук и теперь неприятно терлась об щёку мальчика, был не вариант, а ремень так и остался валяться в другом конце комнаты. Встать и взять хоть что-то из приготовленных орудий наказания означало потерять позицию, поэтому пришлось импровизировать.       Широкая ладонь с громким хлопком опустилась на ничем не защищенный зад, заставляя мальчика недовольно вскинуть голову. За ним последовал ещё один, и ещё…       - Ты издеваешься? – громким, пропитанным ядом голосом спросил Арсений.       Ответом послужил ещё один шлепок, злее и больнее предыдущих.       Забившись в своей ловушке, как муха, попавшая в паутину, мальчик хрипло вдохнул. Пересохшее горло дало о себе знать. Отец этот хрип расценил по-другому. Испугавшись, что сын задыхается под весом его тела, он быстро вскочил и дёрнул мальчонку на себя, но тот и не думал умирать. Хитро глянув на родителя и быстренько прикинув в голове план побега, Арсений собирался рвануть, но было уже поздно.       Схватив ребёнка за шею и быстро нагнув, Сергей крепко зажал возмущающуюся голову между ног, и проворно подхватил скакалку с пола, снова складывая её пополам.       Свист заставил Арса испуганно ухватиться руками за отцовские брюки. Красная вертикальная петелька, появившаяся на ягодицах, выбила из мальчишки весь воздух, заставляя беспомощно брыкаться голыми ногами. Было больнее, чем когда-либо, а ещё было непонятно, то-ли отец специально ударил сильнее, то-ли поза способствовала более сильному замаху.       - Пойдём на кресло? Или продолжим в таком формате? – отец не злорадствовал, а действительно предлагал сменить локацию, но мальчику было слишком больно, чтобы думать.       - Ни в каком не продолжим! Отпусти, изверг! – Арс зло сопел и убирать крепко прижатые в приступе боли к попе ладошки не собирался.       - Руки! – скомандовал отец, но был проигнорирован, отчего повторил ниже и строже, - Убери руки, Арсений, иначе я стегану по ним.       - Прекрати это! Прекрати, пап! Мне и так уже очень больно!       Очередной свист заставил мальчишку дёрнуться, отчего прорезиненная скакалка зарядила по ноге, прочерчивая петлю поперёк бедра. Истошный крик, переходящий в визг, заставил Сергея выругаться и всё-таки дотащить уже вяло сопротивляющегося мальчика до кресла.       Неприятная жесткая обивка сидения при соприкосновении с лицом заставила Арсения протестующе замычать и попытаться подняться, но сильная рука, давящая на поясницу, удерживала в исходном положении.       - Надо слушать меня с первого раза, чтобы не было вот такого!       - Какого такого? – сквозь рёв слова были еле различимы, - Ты всё равно меня лупишь! Какая разница, куда попал? Везде больно! И несправедливо!       - Я хочу тебя наказать, а не покалечить! Разница огромная!       - Ну так и накажи, а не бей!       - А как с тобой по-другому?       - А ты пробовал по-другому?       - На кухне десять минут назад пробовал. Ты хамил и огрызался, мирное решение конфликта тебя не устроило. Теперь расплачиваешься!       - Да за что?       - А я сейчас расскажу тебе! Популярно объясню! – скакалка вновь впилась в зад, прочерчивая перпендикулярную первой петлю, Арсений завизжал, - За то, что деньги без спроса взял! – новая петелька и непрекращающийся визг.       Мальчику наконец удалось высвободить руки, примятые своим же собственным телом, и вновь ухватиться за пылающие ягодицы, кричать при этом он не переставал. Отец с раздражением откинул скакалку и отошёл за ремнём. Арсений так и лежал, вцепившись в собственным зад, даже не замечая смены орудия наказания.       Отлепить руки сына от ягодиц оказалось практически невозможно, тот вцепился намертво.       - Убирай немедленно! – мужчина шлёпнул ладонью по бедру, заставляя мальчика заскулить, - или мне опять взять скакалку?       Мальчик недоверчиво обернулся и сквозь пелену слёз разглядел в руках отца привычный ему ремень. Руки медленно и нехотя открыли несчастный зад. Ремень по сравнению со скакалкой был мягким, дарящим привычное равномерное жжение. Такую боль можно перетерпеть, в отличие от резкой, пробирающей до костей. Хуже скакалки не было ничего. Даже прутья, которыми мальчишка получил от деда за курево прошлым летом, не шли ни в какой сравнение с прорезиненным монстром.       Удары сыпались, зад равномерно краснел, слёз и соплей уже не осталось. Под конец экзекуции ягодицы мальчика представляли собой красное пылающее пятно с тремя бордовыми петельками. Петля на бедре отливала синевой.       - Хватит с тебя, - ремень с характерным шелестом был заправлен обратно в брюки. Отец прибрался после недавней стычки, унёс скакалку, поправил съехавший ковёр, сходил в ванну и забрал со сливного бочка камеру. Арсений всё ещё лежал, уже не плача, но не переставая шмыгать носом и всхлипывать. Сергей не удержался, чтобы не потрепать рукой взъерошенную макушку сына.       Пройдя на диван, Попов-старший аккуратно покрутил в руках новомодный фотоаппарат.       - И что, хорошо снимает?       Арсений медленно поднялся и, насупившись, недоверчиво посмотрел на отца.       - Хорошо.       - Ладно. Спать иди давай. Завтра рано вставать.       - Сдавать пойдём?       - Ремонт пойдём делать, обалдуй, - Сергей поднялся, ставя камеру на журнальный столик.       Арсений, позабыв о боли в ягодицах радостно кинулся к отцу, повиснув у него на шее.       - Спасибо, папочка! Спасибо!       - Уже не сволочь? – Сергей по-доброму засмеялся.       - Прости, - мальчик стушевался и отступил на шаг назад, опуская взгляд в пол.       - Да простил я уже! Иди сюда, - объятия в которые мужчина притянул сына были теплыми, хоть и слегла неуклюжими, - Друга своего тоже зови, будет помогать!       - И позову! Он хороший! Вот увидишь!       - Меньше слов больше дела, Арсений.       Фотоаппарат так и не был сдан обратно, ещё долгие годы радуя его обладателей. Ремонт закончили быстро, втроём, ведь Серёга был даже рад помочь новому другу. Общая мечта, а затем и общая беда, ведь пропажа денег из заначки Бориса, отца Серёги, тоже была быстро обнаружена, сплотили мальчишек, подарив им настоящую дружбу, которую те пронесли сквозь года.