Меня не нужно спасать!

      Утро началось не с кофе… Голова гудела, а открыть глаза стало настоящим подвигом для Антона. С кровати пришлось сползать, отталкиваясь от жесткого матраса для того, чтобы принять вертикальное положение. Шастун, по правде говоря, так бы и остался лежать, если бы не разъедающая мозг, непрекращающаяся трель дверного звонка.       Подгоняемый мыслями о том, что это Попов пришёл навестить своего нерадивого ученика, мальчишка засеменил босыми ногами по обжигающе холодному полу, ругая сам себя за то, что поленился нагнуться и поискать спрятавшиеся под кровать тапочки. Усомниться в том, что за дверью стоит именно Арсений у Антона не было ни сил, ни времени.       Не утруждая себя посмотреть в глазок, Шастун, как и в прошлый раз, не задумываясь, распахнул дверь на лестничную площадку, однако вместо высокой фигуры учителя, мальчик наткнулся на мешковатое нечто. Лицо незваного гостя почти полностью закрывал натянутый капюшон от худи, но Антон безошибочно узнал в нем своего новоиспеченного друга, однако ни поприветствовать, ни спросить, зачем тот пожаловал, Шастун не успел.       Стена, в которую Скруджи впечатал Антона, встретила его недружелюбно. Боль в одно мгновение растеклась по всему телу, а мальчишка, больше ничем не придерживаемый, сложился пополам и зашёлся в сильном кашле, пытаясь не выплюнуть легкие. Эд не стал дожидаться, пока Шастун соизволит выпрямиться сам, схватил одноклассника за грудки и с силой дернул вверх, заставляя принять вертикальное положение.       - Ты нас всех чуть не угробил! Где товар? – Выграновский тяжело дышал и скалил белоснежные зубы, на левой скуле красовалась чуть поджившая ссадина.       - Отпусти! – Антон попытался выкрутиться из цепкой хватки, однако, ослабленный болезнью, не смог даже оторвать от себя руки противника, - товара нет, денег у меня тоже нет!       - Где. Товар. – медленно и членораздельно еще раз повторил Эд.       - Не знаю, менты забрали. У тебя не будет проблем, я про тебя ничего не говорил… - Антон осёкся на полуслове, поняв, что сболтнул лишнего.       - Тебя повязали? Ты сдал нас? – кулак Выграновского глухо впечатался в стену в десяти сантиметрах от головы Шастуна.       - Я не… Я ничего про тебя не говорил, - Антон попытался убрать чужие руки с себя, но вызвал этим лишь новую вспышку гнева и удар коленом в живот, несильный, но всё же ощутимый.       - А про кого ты говорил? Почему тебя отпустили? – Эд не церемонился с мальчишкой, хорошо припечатав ему в живот, он, не дав и секундной передышки, схватил оппонента рукой за горло, дернул на себя, а затем ещё раз впечатал того в стену.       Антон закрыл глаза и пытался справится со звоном в ушах. Начало подташнивать и стоять прямо уже не получалось, через зажатое горло кислород недостаточно поступал в кровь, отчего голова закружилась с новой силой и определить, где горизонт уже не получалось. Шастун терял сознание, в голове становилось тихо, боль отступала.       Однако в следующее мгновение Антон обнаружил себя в ванне, когда ледяная вода хлестала острыми струями прямо в лицо.       - Ты так легко не помрешь, Шастун. Я не собираюсь за тебя говно разгребать один! – Выграновский выключил воду, сплёвывая накопившуюся слюну прямо на пол, - Что ты рассказал ментам?       - Я ментам ничего не рассказывал, - прошипел мальчишка, пытаясь вылезти из скользкой посудины.       - А кому ты рассказал? – грубый толчок, и Антон снова опустился на холодную и мокрую поверхность, - Попову? – догадка пришла в голову быстрее, чем её догнала соответствующая эмоция, поэтому Эд застыл со странным выражением лица, выражающим то ли ужас, то ли удивление.       - А сам то! – Антон наконец нашёл в себе силы сопротивляться. Взявшись за бортик, он проворно вылез из ванны, приняв относительно вертикальное положение, одной рукой всё же хватаясь за батарею на стене, - Ты зачем ему позвонил и рассказал, что мы связались с бандитами и я пропал? Мне из-за тебя нехило досталось!       - А что я должен был делать? Ты пропал вместе с товаром, на связь не выходишь, дома ты не появлялся, на точке тоже. Я думал тебя убили! – Эд зажал уши руками, словно пытался закрыть их от шума, но собственные мысли не заглушишь.       Начинающаяся паническая атака была совершенно не кстати. Антон среагировал мгновенно, но может быть не совсем верно. Валяющийся на полу душ был поднят, и ледяная вода окатила непрошенного гостя. Заместо благодарности Шастун получил в глаз от не успевшего сориентироваться Выграновского, который от неожиданности и по инерции, не контролируя мышцы, двинул кулаком вперёд, пытаясь устранить раздражителя, в данном случае, Антона, который щедро поливал его водой.       Душ выпал из рук, треснув, а шланг, свободный от груза, стал хаотично метаться по комнате, заливая водой всё вокруг. Картина была живописная: скатившийся на пол Антон, держащийся за подбитый глаз, хлестающая во все стороны вода, и растянувшийся на кафеле Эд, который нечаянно поскользнулся, когда потянулся, чтобы закрыть кран.       Антон пришёл в себя первым, глаз саднило, изображение плыло. Выключив воду, мальчик помог товарищу по несчастью подняться, сочувственно смотря на разбитый, как и у него самого пару деньками ранее, кровоточащий нос.       - Надо приложить холодное, а то распухнет, - как-то вымученно и тихо произнёс Антон, шаркая на кухню. Эд шёл следом.       - Тебе тоже к глазу надо, а то заплывёт, - по-филосовски повторил Выграновский.       На кухне сидели в тишине, молча поедая глазами друг друга, молчание нарушил Эд, рвано выдохнул и поближе наклонившись к Антону.       - Весь товар забрали?       - Весь…       - Дело завели? – сухо и по делу спрашивал Скрудж, отодвинув эмоции на второй план.       - Нет, у Попова там друг работает. Отпустили, - скрывать что-то от Эда было глупо и нерационально. Это была их общая проблема, и решать её нужно было вместе.       - То есть таблетки забрали не под опись? – Эд нащупал что-то очень важное. Шастун поймал мысль Выграновского и тоже воодушевился.       - Ну там начали составлять протокол, но, я думаю, что просто всё замяли, -вспоминая подробности того дня, Антон подытожил, - Они скорее всего в отделении у этого майора в кабинете лежат. Их же к делу не приложишь, если дела нет.       - Собирайся! Таблетки нужно вернуть до вечера, иначе нам не жить.       На улице только начало светать, когда два долговязых подростка в мешковатых худи, натянув капюшоны до середины лица, двигались в направлении полицейского участка. Перед входом Антон глубоко вдохнул и рванул дверь на себя, не давая волнению и шанса передумать. Эд понуро плёлся за ним, двигаясь шаг в шаг. Время было чуть больше восьми утра, а хмурые полицейские уже шныряли из кабинета в кабинет, хлебая из пошарпанных кружек дешевый растворимый кофе.       Дежурный проводил мальчишек прищуренным взглядом, но останавливать не стал, видимо решив, что Матвиенко разберется с этой шайкой сам. Сомнений, что детишки явились именно к нему, не было.       Постучавшись, Шастун несмело потянул дверь и сунул голову в образовавшийся проём. Свет горел, но кабинет был пуст. Быстро прошмыгнув внутрь, Антон за грудки втащил почему-то начавшего сопротивляться Эда, и всучив тому рюкзак, принялся быстро и ловко лазать по ящикам стола. Черный пакет обнаружился во втором, поэтому быстро его схватив, Шастун буквально закинул груз в рюкзак, махнул молнией, накинул лямки и выдохнул, поняв, что у них получилось. Оставалось только незаметно выскользнуть.       Приоткрыв щелку в двери и без зазрения совести высунув свою ушастую голову в проём, Антон осмотрелся по сторонам, где не наблюдалось знакомой коренастой фигуры, улыбнулся и выскользнул в коридор. Эд пулей вылетел следом. Однако уйти не получилось. Мужчина, вышедший из соседнего кабинета, недоверчиво осмотрел ребят, и, не отводя взгляд, громко гаркнул:       - Серый, это не твои гаврики тут около двери трутся? – ответом послужили несколько тяжелых шагов и недовольный, невыспавшийся взгляд майора Матвиенко.       - Мои. Антон? Что-то случилось? Что с лицами? Подрались? Что не поделили? —отхлёбывая из кружки и медленно приближаясь спросил мент.       - Эм… Нет, я, мы… Мы тут…       - Мы да, немного не разделили мнения насчёт политических вопросов революции 17 года. Уже всё хорошо. Мы в школу идём, нам ко второму, по пути вот заскочили. Антону справка нужна, о том, что его на уроках не было, потому что он у вас тут по ошибке сидел, - нелепо и слишком громко попытался исправить ситуацию Эд.       - По ошибке? – Сергей ухмыльнулся и остановился около двери в свой кабинет, - почему Арсений не позвонил и не спросил сам?       - Ну так у него же таких «гарвиков», - Выграновский передразнил полицейского, назвавшего их так минутой ранее, - 30 человек, он не может за каждого справки ходить делать. Мы сами, тем более нам по пути было.       - Я должен в это поверить, Антон? – Матвиенко так и стоял, сжимая в кулаке ручку двери.       - Да, а зачем нам врать? – Выграновский, видя растерянность друга, отвечал сам.       - Антон? Я тебя хочу услышать, а не эту птицу-говоруна.       - Сергей… - Антон замялся, забыв отчество, - товарищ майор, мы на урок опаздываем почти. Можно справку и мы пойдём. Арсений Сергеевич в курсе, он должен был позвонить, но у них с утра там совещание какое-то важное, видимо замотался, перезвоните ему после обеда, если не верите, он всё подтвердит.       - Да делать мне больше нечего, чем проверять врёте вы или нет, и прогуливаете ли школу. Я не Попов, сопли за вами подтирать не собираюсь. Я и так в последние дни, как будто в детском саду работаю. Справку возьми в 32 кабинете, за поворотом, скажи, что я разрешил тебе выдать. И чтобы я вас ни в отделении, ни рядом больше не видел. Сергей Борисович меня зовут, если что, запомни.       Мальчишки убежали по направлению к кабинету даже не попрощавшись, смеясь и толкая друг друга, пока Матвиенко провожал взглядом их фигуры. Сомнения терзали его, но не сильно. Забивать голову чужими проблемами не хотелось, поэтому мысленно сбросив всю ответственность на Арсения, Сергей вернулся в соседний кабинет, чтобы продолжить незамысловатый завтрак и допить уже остывший кофе.       Свобода была как никогда притягательна. Солнце светило ярче, птицы пели громче, воздух был чистым и свежим, ребята не могли надышаться им, вприпрыжку отдаляясь от участка. Успешно провернутое дело сгладило все острые углы, и мальчики, пожав друг другу руки, помирились. Эйфория от того, как ловко они обкрутили полицейского, ещё какое-то время поддерживала в них необъяснимую радость, однако по прошествии 10 минут оба подростка замолчали и замедлили шаг.       - Нам нужно таблетки вернуть, и компенсацию заплатить. У тебя сколько есть? – Эд, кивнув Антону, и сам начал выворачивать свои карманы, наскребая, то 100, то 500 рублей.       - Какую компенсацию? Мы же вернем таблетки! – Шастун не понимал, за что ещё он должен заплатить.       - Ты товар не доставил? Не доставил. Сделка сорвалась? Сорвалась! Череп ненадежный поставщик? Благодаря тебе теперь да, - Выграновский присел на бордюр, складируя мятые купюры рядом, как робот, механизировано трактуя свою речь.       - С чего ты решил, что они попросят компенсацию? – Шастун аккуратно присел рядом. В ответ Эд молча задрал кофту, обнажая синий бок.       - Мне вчера это в красках объяснили, поэтому давай, освобождай карманы, - времени удивляться не было, Антон послушно вынул всё, что у него было с собой. Оказалось, что ничем особо Шастун богат и не был. Рядом с солидной кучкой Выграновских денег на бордюр легли порванные 50 рублей, помятая пачка сигарет, зажигалка, и… новенький айфон.       - Откуда у тебя это? – сразу заинтересовался Эд, - можно продать!       - Это подарок, я не стану, - Антон уже пожалел, что так просто вывалил телефон в общаг.       - Тогда давай деньги, у меня вот, 5340, плюс твои 50, даже 6 тысяч нет. Надо 40 отдать уже сегодня!       - Откуда сорок??? – Шастун нервно сглотнул. Таких денег у него отродясь не водилось.       - Две зарплаты. А ты что думал? Здесь мы играем не по своим правилам. Хочешь жить – плати. Я очень хочу, но денег у меня больше нет, - Эд бесцеремонно залез к Антону в карман и вытащил чудо техники.       - Мы не может продать, - жалобно начал Антон, - это же подарок…       - От кого? – прищурив глаза, стал допытываться Выграновский? Антон сглотнул.       - От любимого человека. Мы не можем. Я не смогу потом объяснить!       - Скажешь потерял. Или у тебя есть другие предложения? Может у тебя дома клад? Миллион долларов? Нет? Тогда за мной. Вряд ли с рук быстро и дорого твою железку возьмут.       Шастун не сразу стал догонять, отдаляющегося друга. Смахнув непрошенную слезу, задев при этом ушибленный глаз, Антон поморщился, понял, что тот уже действительно поплыл, и шаркая ногами по асфальту, поплелся за мешковатой фигурой впереди. Идти правда пришлось недолго. Небольшой рынок встретил парней нерусской речью, специфическим запахом и вороватыми глазами многочисленных продавцов.       Сначала парни пытались предлагать телефон прохожим, но без коробки, зарядки и документов его брать никто не хотел. Вариант, сходить домой за всем вышеперечисленным, парни отмели сразу. Слишком долго, слишком палевно. В рюкзаке всё ещё были таблетки.       Другой стратегией стало предлагать айфон в скупки, но и там на мальчишек косились с недоверием. Однако деньги предлагали, но не те, на которые они рассчитывали.       - Пятнидцать тысяч? Ты издеваешься? – в очередной раз вспыхнул Эд на скупщика, который вертел мобильник в своих грязных и жирных от еды руках, оставляя на нем липкие и весьма заметные отпечатки, - да он новый, мы коробку с документами и зарядник вечером донесем, нам деньги сейчас нужны! В магазине такой не меньше 70 стоит!       - В магазине он новый, мальчик, а ты мне ворованный втюхиваешь! Пятнадцать тысяч ему цена, - скупщик небрежно бросил телефон на стол, намекая на то, что товар ему неинтересен, и торговаться смысла нет.       - Ладно, - уловил его замысел Выграновский, - нам в соседней скупке тридцать предлагали, там и отдадим.       Забрав телефон, Эд, хватая Антона за рукав, уверенной походкой пошёл к выходу, на ходу считая про себя и молясь, чтобы план сработал. Посчитав до трёх, мальчик победно улыбнулся, услышав за спиной:       - Стойте! Давайте заключим сделку мальчики. Я даю 20 тысяч сейчас, и ещё 15, когда получу коробку с документами и зарядкой. По рукам? – слащавая улыбка скупщика не понравилась ни Эду, ни Антону, но деваться было некуда. Во всех предыдущих ломбардах их гнали с угрозами вызвать полицию.       - По рукам! – четыре мятых пятитысячных купюры нелепой тяжестью легли в ладонь Антона. Он понимал, что продал не телефон, он продал что-то большее, пока ещё не осознавая, какую глупость совершает в очередной раз.       С территории рынка оба выходили без настроения. Шастун переживал за реакцию Арсения Сергеевича, когда тот узнает, что его подарок Антон так безбожно продал. А в том, что Попов узнает, Шастун почему-то не сомневался. Выграновский же шёл в раздумьях из-за того, что выручил с продажи телефона куда меньше, чем собирался.       - Откуда возьмём ещё пятнадцать тысяч? – спросил Эд, когда они встали на очередном светофоре.       - Сейчас коробку ему принесём, и он доплатит же, - наивно пробубнил Антон.       - Ну ты дурак конечно! – Выграновский глухо постучал себя по лбу, - Он ментов вызовет, когда мы придём, чтобы сдать нас, как воришек. Он же с этого тоже имеет процент! Он с ментами в связке. Нам там теперь появляться нельзя.       - А как же тогда? – Антон совсем растерялся, не зная, где достать ещё деньги. В голове начала стучать беспокойная, мерзкая и назойливая мысль, настолько неприятная, что от неё начинало подташнивать, но задвинуть её обратно, не получилось.       - Это ты мне скажи, Антошка, - Скруджи нервничал. От одного взгляда на него становилось понятно, что человек волнуется, он дергался, постоянно менял положение рук, не зная куда их деть, бегло осматривался по сторонам, шёл хаотично, постоянно меняя скорость. Подросток был на пределе, - как только мы закончим с этим, я тебе клянусь, уйду в недельный запой.       - Нам не продадут, а то так бы я тоже.       - Я угощаю, малыш. Ты только оставшиеся пятнадцать кэсов найди.       И Антон сдался, разрешая своей гадкой мысли проникнуть в мозг и основательно там обосноваться.       - Я уже нашёл. Только это очень плохая идея.       - Какая? – Эд явно воодушевился, однако Шастун этой радости не разделял.       - Очень плохая… - подытожил Антон спустя небольшую паузу.       Дальше шли молча. Скрудж вывел их на знакомую для Антона дорогу, а оттуда Шастун нехотя доковылял до дома их общего классного руководителя. Огороженная территория двора встретила парней весьма приветливо. Из калитки выходила девушка с коляской, парни помогли ей, придержав дверь, и, конечно же, воспользовавшись этим, проникли внутрь. К счастью, у новоиспеченной мамаши и в мыслях не было, что подростки здесь не живут. Разве припомнишь всех жильцов.       - Мы куда пришли, Антон? – Эд заметно замялся под подъездом.       - Это неважно. Тут постоишь? – Выграновский кивнул, - если увидишь … - Шастун замялся, - знакомого увидишь какого-нибудь, то попытайся его задержать, если что. Ладно?       Эд, не особо поняв, что ему только что выпалил Антон, уже скрывшийся за входной дверью в парадную, слегка кивнул головой, поднимая брови, занимая свой наблюдательный пост на лавочке. Шастун тем временем, бодрым шагом направлялся к столу Антонины Павловны.       - Доброе утро! – слишком приторно выдавил из себя мальчик.       - Доброе, Антон, доброе. Что с лицом? Ты где ночевал? Отец сам не свой который день! – вахтёрша смотрела на опухший и заплывший глаз с равной долью как осуждения, так и жалости. Ей явно не хотелось сейчас возиться с чужим ребенком.       - Да я так, подрался в школе. Папа домой отправил, а я ключи потерял где-то. Не дадите дубликат, пожалуйста, - Антон расплылся в улыбке.       Антонина Павловна недовольно отодвинула ящик стола, вытащила ключ с нужным номером, но отдавать его не спешила.       - Антон. У тебя всё в порядке? Ты постоянно ходишь избитый, босиком убегаешь из дома, не ночуешь. Мне точно не стоит сообщить в соответствующие инстанции?       - Всё хорошо. С отцом сложный период, сами понимаете, не сходимся характерами. Я бунтую, это мой способ самовыражения, - чушь приходилось нести с серьезным лицом, - это не он меня бьёт, он только ремнем угрожает. Я вполне его в этом понимаю. Скоро всё наладится. Мы уже помирились. Домой хочу, Антонина Павловна. Голова кружится немного. И температура опять поднимается, мне кажется, - Антон и вправду чувствовал себя плохо. Его всего знобило, тошнота подкатывала к горлу, но сдавать было нельзя. Хорошо, хоть кашель сегодня отступил, оставив место только заложенному носу.       Холодные ключи опустились в протянутую ладонь. Быстро «спасибо», и Антон уже скрылся за дверьми лифта. Посмотрев на себя в зеркало, Шастун ужаснулся. С каждым днём его вид становился всё больше похож на бомжа-алкоголика, маргинальную личность. Не удивительно, что вахтёрша смотрела с презрением. Бандиту с подбитым глазом уже не так хочется помогать, как несчастному ребенку, подвергающемуся бытовому насилию.       Нужный этаж был пустой и бледный. Лампочка светила совершенно неискренне, пока Антон трясущимися руками пытался открыть входную дверь в квартиру. Несмотря на то, что воздуха хватало, мальчишке вдруг стало очень душно, сердце забилось, то и дело норовя упасть куда-то в пятки.       В квартире Попова за время его отсутствия ничего не изменилось. Разуваться не было сил. Прошлёпав в старых и грязных кроссовках до книжного шкафа, Антон стал вытаскивать и переворачивать все книги подряд. Добыча не заставила себя ждать. Всего через 15 книг Шастун нашёл ту самую, где внутри, как в шкатулке, лежали новенькие, словно выглаженные пятитысячные купюры.       Мальчишка как завороженный смотрел на красные банкноты, понимая, что совершает сейчас то, из-за чего может потерять всё то хрупкое равновесие, которое наконец воцарилось в его жизни. Но пути назад не было. Отсчитав три купюры, Антон хотел было убрать всё и побыстрее свалить, но жадность пересилила. Арсений всё равно не скоро заметит пропажу, а если и заметит, неужели он точно помнит, сколько у него там лежало?       Двадцать ворованных тысяч жгли карман. В горле был ком, который мешал сосредоточиться на чём-то другом, кроме того, чтобы сдерживать слёзы. Возвращая ключи Антонине Павловне, Антон тихо шепнул что-то вроде: «я до аптеки», и бегом, пока бабка не очухалась, толкнув дверь, вылетел на улицу.       Выграновский в это время уже лепетал с какой-то девушкой, показывая ей свои многочисленные татуировки. Антон свистнул, направляясь к выходу, и Эд побежал следом.       - Это Ксюша, она сказала мне код от калитки, чтобы выйти, - обворожительно улыбнулся напарник, когда Шастун смерил его тяжелым взглядом.       - Ну раз сказала, так открывай. И давай побыстрее отсюда смоемся. Меня трясет всего. Лишних вопросов Эд задавать не стал, не то, потому что ему было не интересно, не то из-за того, что решил, что не хочет знать, куда они ходили.       - Достал? – единственный вопрос, который прозвучал за время, пока парни уверенно двигались к тому злополучному подземному клубу. Сухой кивок окончательно закончил диалог.       Двор-колодец, куда зашли парни, выглядел ещё хуже, чем в прошлый раз. Антон старался не смотреть. Опустив глаза на собственные кроссовки, Шастун вслед за Выграновским зашёл в неприметную дверь, также не поднимая взгляд спустился по ступенькам. В нос ударила яркая палитра запахов. Всё та же компания парней сидела и что-то теребила на своих засаленных гитарах.       - О, пацаны, а Вы чё? Деньги нашли что ли? – патлатый шатаясь подошёл к Антону.       - И товар, и деньги. Всё возвращаем. Вот пакет с таблетками, нетронутый, - Шастун перевернулся рюкзак и на стол выпал груз, сверху на него опустились 40 тысяч. Расставаться с деньгами было тяжело, но хотелось быстрее закончить со всем этим.       - Уважаю! – зеленоватая ладонь опустилась на плечо, - Пересчитывать не буду, верю! – все присутствующие «рокеры» рассмеялись, отвратительно и резко, - Выпьете с нами, пацаны?       - Нет, спасибо! – Шастун одёрнул уже готового было согласиться Выграновского, - нас в школе ждут, нам надо идти, - и не дождавшись ни ответа, ни реакции Антон потянул Эда за рукав на выход. К счастью, тот не сопротивлялся.       От двора бежали. Казалось, что наркоманская зеленая рука вот-вот вцепится за шиворот и потащит обратно в подземелье. Но хватать и тащить ребят никто не собирался. Антон остановился, чтобы отдышаться, но тут же зашёлся в мокром и болезненном кашле.       - Ой, да тебе, друг, подлечиться надо. Пошли, угощу тебя. Есть ли что-то лучше водки с перцем от простуды? – Эд уверенно пошагал куда-то по направлению к спальным районам, и Антону пришлось тащиться за ним.       Среди обшарпанных панелек стоял заброшенный ларек с заколоченными окнами. Скрудж постучал и не дождавшись ответа начал перечислять:       - Пива четыре литра, водки бутылку, сигарет две пачки Winston синие. На Скруджи запишите, - Антон смотрел на друга как на сумасшедшего, однако спустя мгновение, окошечко распахнулось и оттуда показалось красное и круглое лицо продавщицы.       - В долг больше не даём. И покупка только от трех тысяч. Деньги есть у вас, мальчики? – Эд разочаровано цыкнул, а Шастун достал украденную купюру и дал продавщице, которая скрупулёзно её рассмотрела, а затем, сменив гнев на милость, широко улыбнулась, обнажив свои гнилые зубы, - Может Вам что-нибудь ещё к вашей покупке? Сок, покушать? А то вас, таких худых и бледных, только от пива унесет, а вы ещё и водку пить хотите.       - Да, давайте на три тысячи нам чего-нибудь, - несмело улыбнулся в ответ Шастун.       - И сигарет тогда ещё пару пачек! – невзначай добавил Эд, довольно косясь на Антона. От ларька шли с двумя пакетами. Что продавщица туда наложила, было не понятно, однако день и вечер обещали быть насыщенными.       - Откуда деньги, Антошка? Кого мы грабили сегодня? – Выграновский явно веселился, забыв про синий бок и разбитый нос. Зад Антона не давал ему забыть, кого он сегодня обокрал, хотя в содеянном он сам себе до конца ещё и не признался.       - Мы не грабили, взяли в долг. Всё вернем потом, - Эд, уловив раздраженные нотки в голосе друга, переключился на другую тему.       Дойдя до какой-то промзоны, парни перелезли через трубы, усевшись на бетонном блоке там, где их было не видно ни одной живой душе. Пикник получился своеобразный. Щедрая продавщица положила вместо четырёх литров пива шесть, две бутылки водки, так же была какая-то не внушающая доверие колбаса, батон, четыре пачки сигарет, чипсы, две упаковки сока, и по мелочи ещё какие-то орешки и сухарики. Начался пир.       За что пили и ели, парни не знали и сами. Сначала это были веселые лозунги за то, как ловко они обвернули вокруг пальца майора, потом за то, какие они менялы и барыги. Антон, приняв довольно большую дозу на грудь, уже не стеснялся того, что он теперь профессиональный вор-форточник, а Скруджи попутно бормотал какие-то стихи про их приключения.       В два часа дня парни были уже в умат. Земля плыла из-под ног, и было решено тактически переждать начавшееся землетрясение, попутно вздремнув под блёклым и не греющим питерским солнцем.