Сад Эдема

      Глава II              Осколки прошлых лет.              Дэниэл шёл по тропинке, вымощенной светлыми кирпичами, к беседке. Вокруг него море белых лилий слегка колыхалось на ветру, наполняя воздух тонким, сладковатым ароматом, который растекался на десятки метров.              — Говорят, что, если коснуться Тьмы, обретёшь знания, несравнимые с людскими, — раздался мягкий голос позади. Девушка, с волосами, такими же светлыми, как у него самого, сидела спиной к Дэниэлу, осторожно держа цветок в руках. — Но вместе с ними ты навеки обречёшь себя и своих потомков на мучения. Стоит ли оно того? — Она поднесла лилию к своему лицу и вдохнула аромат, а затем уронила её, и цветок распался, оседая пылью на земле. — Конечно, у них будет выбор пойти по твоему пути, но лишь единицы сохранят разум и обретут желаемое. Хотя… всегда нужно что-то отдать, чтобы что-то получить. Почему за выбор одного должны расплачиваться другие?              Она обернулась, и Дэниэл ощутил странное дежавю. Почему её лицо казалось таким знакомым? Почему он не мог вспомнить, кто она? Голос был ласковым, тёплым, отзывающимся в его груди уютным теплом, словно…              «…Мама?»              Дэниэл резко проснулся, чувствуя, как солнечные лучи жгут глаза сквозь веки. Первое, что он осознал, —ноющая боль в лице, словно кто-то ударил его битой или кирпичом. Нос заложен, голова гудела.       Потом он вспомнил события ночи. Замер.       Идея сбежать через окно казалась ему заманчивой, но совершенно нелепой.              — Я слышу, что ты проснулся. Перестань притворяться мёртвым.       — Я и не притворяюсь, — буркнул Дэниэл, садясь на кровати и поворачиваясь к Аллену. — Оу…              Аллен выглядел ужасно: лоб, скулы, губы — всё в синяках и кровавых корках, а ребра покрылись почти чёрными пятнами от ударов.       Может, всё-таки стоило выпрыгнуть в окно.              — Чего так смотришь? Не ты ли вчера бил меня головой об дверь? — Аллен надул губы и легонько ткнул Дэниэла в грудь. — Кстати, твоя рожа теперь синяя, как у джинна. Осталось только побрить тебя наголо. — Он вёл себя довольно…              Дэниэл, не задумываясь, грубо заткнул Аллену рот рукой.       — Хватит. Ты что, совсем не боишься меня после вчерашнего?       — Нет. А должен? Хотя вчера, если честно, я думал, что ты меня прикончишь.       — И это тебя возбудило? — неожиданно нежно произнёс Дэниэл, проводя пальцами по разбитым губам Аллена. Прищур светлых серо-голубых глаз заставил Аллена смутившись отвернуться.       — У каждого свои слабости. – Игривая усмешка.       — Не думал, что тебе такое может нравиться.       — А мне и не нравится. Вообще…              Не дав ему закончить, Дэниэл осторожно, почти невинно, поцеловал его. А вот Аллен уже довольно резко углубил поцелуй, одновременно с этим, забираясь верхом на Дэниэла.              — Подожди, — поцелуй разорвался с пошлым, влажным звуком. — Что ты делаешь?       — Что не так? Тебе же вроде понравилось. — Аллен обнял его за шею, вплетая пальцы в спутанные кудрявые волосы. — Я могу заплатить, если хочешь.       — Послушай, тебя вообще ничего не напрягает? Аллен, стой!              Он не обращал внимания на протесты Дэниэла, пытаясь стянуть с него футболку, которая чудом осталась на нём после вчерашнего. Аллен вылизывал шею, прижимался бедрами, не смущаясь ни кровавого беспорядка на постели, ни того, что оба были грязными и избитыми, а на губах трескались засохшие корки.       Ухмыляясь, Аллен повалил Дэниэла на спину, прижав его к постели и укусил за ключицу.              — Прекрати! — Дэниэл резко сел, игнорируя пульсирующую боль в голове, словно она вот-вот взорвется. Он перехватил руки Аллена, заставляя его остановиться.       — Что с тобой происходит? — глаза Аллена сузились, тонкие черные брови нахмурились. Он на мгновение стал самим собой, но тут же вновь навалился на Дэниэла. — Что ты строишь из себя невинную Мадонну, Дэни? Ты не в том положении, милый.       «Бум!» — это с громким, оставляющим звон в ушах, хлопком разрушились надежды Дэниэла о том, что всё останется как прежде, ну, или же, что Аллен превратится из гремучей змеи в милого котёнка.       Аллен не переставал ласкать его тело. Его руки сжимали соски, скользили по животу, затем спускались ниже, раздвигая его ноги.       Воспоминания обрушились на Дэниэла быстрыми потоком. Питер Чейз. Этот ублюдок… Нравилось ли ему это тогда?       Тошнотворный запах лилий вдруг заполнил его нос и лёгкие, как липкая, удушающая слизь.              «…Конечно, они могут пойти по пути своего предка, но лишь единицы сохранят разум и обретут то, чего желают…»              В его рот проник знакомый солёный, опьяняющий вкус.              «…Как думаешь, оно того стоит?..»              Кто-то кричал, но он не мог понять, кто.              «…Если коснёшься Тьмы, то обретёшь знания, несравнимые с людскими…»              «— Ты ведь этого хочешь, Уайт! Перестань строить из себя невинную Мадонну!»              «…Как матушка?..»              — Дэниэл!              «…что-то отобрать…»              — Дэниэл!              «Аллен? Что я делаю?»              Чёрные, распахнутые от ужаса глаза Дэниэла уставились на его собственную руку, которая сжимала предплечье Аллена с такой силой, что ещё чуть-чуть, и тонкие кости бы треснули.              «А если бы это была шея?..»              — … — Дэниэл разжал пальцы, оставив на коже багровые следы. — Я не хотел.       — Мог бы сразу сказать, что предпочитаешь только сверху, — усмешка Аллена выглядела совсем уж наигранной, в глубине его глаз плескался потаённый страх, но в то же время, будто бы узнавание чего-то. — Что ты так смотришь? Чёрт, ты будто под кайфом. У тебя глаза черные. Вчера они такими же были, я думал, ты под наркотой.       — Не делай так больше.       — А то что? — Аллен приблизился, ухмыльнувшись, оскалился в лицо Дэниэлу.              В одно мгновение Дэниэл уже был сверху, сжимая руку на шее Аллена.              — Хочешь узнать? Розенвальд, что, если на месте твоей руки, оказалась бы шея? Можем сейчас проверить — ты только скажи.              «Блефуешь, Дэни.»              — Ты не сможешь, — Аллен смотрел прямо в глаза, уверенный в своей правоте. — Ты так хочешь сесть за решётку? Если да, то давай.       — Уверен? — Дэниэл чуть сильнее сжал его горло, перекрывая дыхание, не настолько, чтобы нанести вред, но достаточно, чтобы предупредить.              Скрип замка заставил обоих вздрогнуть и отскочить друг от друга.              — В ванную, если жить хочешь! — Аллен бросил футболку под кровать и махнул рукой в сторону двери.              Резкий ураган ворвался в комнату ровно в тот момент, когда Аллен успел надеть штаны.       Их отношения с Элисом были…сложные. Тот часто не одобрял сомнительные пристрастия Аллена, иногда доходя до открытых угроз его любовникам. Конечно, несмотря на все разногласия, они всегда поддерживают друг друга. Но в данной ситуации от него можно было ожидать чего угодно.              — Ты… — Элис тут же закрыл рукой нос и повернулся, не в состоянии смотреть на окровавленную кровать и вдыхать пропитанный смрадом воздух. — Что произошло? Нет, я понял, не надо говорить.       — Это не то, о чём ты подумал… — Аллен сделал попытку хоть что-то объяснить. Но тут же был перебит:       — Он в ванной? Я, блядь, убью его!              Аллен схватил парня за плечи и посадил на стул, не давая броситься тому к двери ванной комнаты:              — Успокойся, всё нормально!       — Нормально?! — уже на грани истерики закричал Элис.       — Я не был против. Всё хорошо. Мне не больно.              Немного успокоив Элиса, Аллен попытался привести себя в порядок и открыть окно. На глаза тут же попалась бутылка с виски. Будто автоматически он подобрал её и сделал несколько больших глотков. Поморщившись, он спокойно продолжил:              — Если тебя это обрадует, то я, кажется, сломал ему нос.              Дэниэл, завернувшись в полотенце, вышел из ванной.              — Не сломал, — он вырвал бутылку из рук Аллена. — Пить на голодный желудок вредно.              Элис чувствовал себя так, будто оказалась в абсурдном сне, где не хватало разве что зелёных слонов и сверкающих пегасов. На это было две причины: во-первых, состояние Аллена, за которое ему хотелось немедленно прикончить Уайтхеда; во-вторых, тот факт, что этот же Уайтхед смог отнять у Аллена бутылку алкоголя.       Аллен пил постоянно последние два года: утром, днём, ночью — всегда. Никто, несмотря на все усилия, не смог на него повлиять.              — Кто вообще пьёт виски перед завтраком? — Дэниэл начал собирать с пола свою одежду игнорируя повисшее в воздухе напряжение, но тут он заметил странный взгляд Элиса.              Дэниэл хотел уже сказать что-нибудь колкое, или наоборот, что-то что оправдало бы его хоть как-то, но тишину разорвали громкие наигранные аплодисменты.              — Знаешь, минуту назад я был готов тебя убить. Но ты сделал то, что мне не удавалось целых десять лет, — с этими словами Элис продолжал хлопать, его голос был полон иронии. — Теперь даже не знаю, что с тобой делать.       — Ты серьёзно не мог отнять у него бутылку? — Дэниэл усмехнулся. — А сделать, ну, ничего? И я так понимаю, что я уволен?       — Нет, — вмешался Аллен с тенью раздражения в голосе. — Нам людей не хватает. Верни мне виски. И вали отсюда.              Дэниэл почувствовал, как атмосфера в комнате изменилась — теперь уже холодный гнев Аллена наполнил воздух.              — Отбери, — нарочито спокойно бросил Дэниэл, выходя из комнаты, не оборачиваясь. Он и так знал, что встретит убийственный взгляд фиалковых глаз.              Он приехал сюда, чтобы узнать правду. Сначала это казалось всего лишь игрой его снов и догадок. Но с другой стороны, разве он не искал опасных развлечений? Он всегда любил игры на грани здравого смысла и закона.       Всё или ничего.       Аллен был опасен. И это понимание заставляло сердце Дэниэла биться быстрее, словно по венам тёк раскалённый металл.       И одновременно с этим, здесь он, возможно, мог узнать правду о себе. Эта мысль вселяла надежду, несмотря на приторный запах лилий, от которого становилось трудно дышать.              ***              Лицо выглядело ужасно. Даже после того, как Дэниэл попытался замазать синяки тональным кремом, который ему дал Алекс.       Он не удивлялся. Он знал, что его друг был импульсивен, что тот всегда сначала действовал, а потом думал, как разгребать последствия. Разбитое лицо — это лишь одно из следствий его очередной безумной идеи. Но всё же, сама ситуация заставляла напрячься.       Алекс, внимательно осмотрев проделанную Дэниэлом работу, вынес свой вердикт:              — Говно.       — Спасибо за честность.       — Уайт, я не буду ничего говорить на счёт твоего поступка, но мы ведь должны были завтра поехать в Кардифф. А ты выглядишь…непрезентабельно? Чёрт, если ты не поедешь, мне придётся быть наедине с этим психом!       — Просто не дразни его, и всё будет нормально. Он вообще-то довольно милый. Даже не избил меня сегодня.       — Замечательно, — Алекс тяжело вздохнул.              Они толком не знали города, поэтому договорились ехать с тем, кто там ориентировался. Нужно было купить кое-какие вещи, да и хотелось просто прогуляться. Кая отказалась, а Катерина и Белла приехали только вчера. Девушки были милыми, но настолько уставшими, что общения не вышло. Значит, рассчитывать на их компанию тоже не приходилось.              — Ну ты ещё с ним переспи, — фыркнул Алекс. — Кстати, почему нас всё ещё не выкинули после твоего перформанса?       — Ему понравилось, — Дэниэл посмотрел на него хитрыми и довольными глазами. — Мне тоже.       — Понравилось избивать друг друга? Извращенцы.       — Сам будто лучше. Слушай, ты вроде любишь рыжих? — Дэниэл издевался. — Считай, у вас будет чудесное первое свидание.       — Да-да, как раз думал, какие цветы выбрать.       — Бери розы.       — Ты знаешь, розами меня уже били. Больно, между прочим. А этот ещё и засунет их мне куда-нибудь.                            ***              Дэниэл был не единственным, кого преследовало странное ощущение надвигающейся угрозы. Жаль, что Элис не мог предсказывать будущее — всё было бы проще.       Следовало поговорить об этом с Алленом, но тот редко его слушал. И дело было даже не только в белобрысом мальчишке, хотя от него и исходила какая-то тревожная энергия. Была ещё одна причина, не дававшая покоя.       Элис изучал старые отчёты, банковские выписки двадцатилетней давности, и цифры не сходились с нынешними. Аллен хорошо вёл бизнес, умел договариваться и управлять людьми, не хуже, чем его отец. Но создавалось впечатление, что у Уильяма был скрытый источник дохода, причём, весьма нестабильный. И расходы. Знал ли об этом кто-то? И не этот ли источник стал причиной того, что Уильям, всегда аккуратный и непьющий человек, разбился пьяным за рулём?       Узнать, что это был за «бизнес на стороне», можно было только одним способом — разговорить лучшего друга Уильяма.       Пол Фэйбер был упомянут во многих банковских выписках тех лет, когда на счета поступали крупные суммы от неизвестных дочерних компаний-фантомов, о которых ни Аллен, ни Элис не имели представления. Хуже было то, что эти деньги будто бы исчезали в неизвестном направлении, теряясь в строках банковских операций.       Пол Фэйбер.              ***              Девочка с кислотно-жёлтыми, явно пережжёнными краской волосами сидела на полу в центре комнаты, склонившись над разбросанными кусочками пазла. Её тонкие пальцы двигались быстро, почти автоматически, словно этот процесс был для неё чем-то вроде медитации.       Когда в комнату вошёл мужчина в ослепительно-белом халате, она даже не подняла головы.              — Что ты хотела? — его голос звучал спокойно, но в нём сквозила усталость.       — Мне нужно уехать, — ответила она, не отрывая глаз от пазла.       — Куда?       — В Уэльс. В Кардифф.              Мужчина вздохнул, подойдя ближе. Он сел на стоявший рядом стул, опершись локтями на колени.              — Ты всё ещё думаешь, что Элиот врёт? — его вопрос прозвучал почти с раздражением, словно он слышал это уже не в первый раз.       — Да, — девочка подняла голову, и её чёрные глаза блеснули упрямством. — Зря ты ему доверяешь, Фэй.              Последний картонный кусочек занял своё место.              — Ганс Мемлинг? — Фэй нахмурился, склонившись, чтобы разглядеть картину. — Собирала бы что-нибудь по возрасту.              — По возрасту? — девочка усмехнулась. — Может, принесёшь мне «Принцесс Дисней»? Плохая шутка.              Фэй в ответ лишь закатил глаза, но его пальцы чуть нервно постучали по ноге.              — Почему именно Кардифф? — спросил он, вновь возвращаясь к теме.       — Интуиция.                            ***              1990              Моросящий дождь за окном кофейни укрывал Лондон серым одеялом. Люди спешили по своим делам: кто-то опаздывал на работу, кто-то выходил из кинотеатра напротив, кто-то просто искал укрытия от непогоды. Пёстрые зонты мелькали среди проезжающих машин. Город жил своей привычной жизнью.              — Ты хотела меня видеть? — мужчина повесил зонт на вешалку и подсел к ожидавшей его девушке. — Что случилось?       — Я уезжаю из Лондона. Пока не знаю куда. Решила увидеть тебя в последний раз.       — В последний? Адель, ты уверена?       — Да. Думаю, так будет лучше. Просто… — она отпила свой латте и протянула ему второй стакан. — Я хочу спокойной жизни. Я, устала, знаешь? И не хочу подвергать Льюиса опасности. И тебе советую сделать то же.              Мужчина высыпал в кофе шесть пакетиков сахара, потом ещё один — прямо в рот.              — Мальчик, — он уверенно заявил, указывая на живот девушки. — Точно мальчик. Или ты не знала? – Он заметил как её глаза расширились от удивления.       — Может, тебе стоит работать в бюро предсказаний? И оставь в покое сахар!       — Это ты мне говоришь про предсказания? Как ты ещё не догадалась, что беременна? И я не уеду. Я люблю этот город, люблю его погоду. И работать мне легче здесь. К тому же, куда и как мне ехать с ребёнком?       — Элиот, они тебя ищут! — Адель почти вскочила. — Уезжай, пока не поздно. Лучше на другой конец света.       — Пф! — Элиот залпом выпил свой приторно-сладкий кофе, заставив её поморщиться. — Лея найдёт меня даже на Луне. Но здесь искать не станет. Этой старухе в голову не придёт, что я под самым носом.       — Кое-где тоже не станет… Я просто боюсь за тебя, за нас всех. Ладно. Придумаешь имя?       — Дэниэл.              ***              2014              — Ты серьёзно? — Элис критически осматривал серую «Мазду». — Как вы вообще доехали на этом куске дерьма и ржавчины? Она же развалится на первой кочке! — Он ткнул пальцем в небольшую вмятину на двери.       — Не нравится — иди пешком или, не знаю, на метле.       — Ты! — его зелёные глаза вспыхнули гневом. — Идиот.              Элис сел в машину, громко хлопнув дверью, надеясь, что она отвалится и избавит его от необходимости куда-то ехать.       До центра Кардиффа они добрались в тишине. Город был серым, но, не смотря на погоду, не лишённым очарования. Алекс внимательно осматривал здания и читал вывески. Узкие улочки с каменной мостовой, старинные дома с вековыми фасадами и современными витринами, и повсюду тянущиеся парки, которые казались идеальными для того, чтобы потеряться в них на первом неловком свидании. Они проезжали мимо величественного Кардиффского замка, чьи башни возвышались над городом, отбрасывая длинные тени…              «Мило» — Элис был больше заинтересован парнем.                     Закончив с покупками, Алекс вдруг решил нарушить хрупкое перемирие:              — Я тут подумал, — протянул он, — мы же не в Средневековье. Какая метла? Пылесос! Что думаешь?              Элис резко повернул голову к нему и с раздражением бросил:              — Да сколько можно! — он зло захлопнул багажник, куда аккуратно сложил покупки. — Я тебя прокляну! Подохнешь от кровавого поноса и язв на члене!              Алекс рассмеялся, даже не обратив внимания на злость Элиса. Он любил задевать его, будто наслаждаясь каждой реакцией. Как сжимаются губы, как яркий румянец выступыет на щеках, как вспыхивают эти красивые глаза…              — Значит, не отрицаешь, что ты ведьма? — Алекс прищурился, поддразнивая. — Эй, куда это ты собрался?              Но тот уже скрылся за ближайшим углом. Парень немедленно рванул за ним, как хищник, который не отпустит добычу.       Они бежали по узким улочкам города, мимо витрин, где мерцали огни, и через небольшие, укромные скверы. Алекс пытался не отставать, но Элис лишь ускорялся, желая убежать не только от раздражающего преследователя, но и от своих собственных чувств. Но Алекс был упорен. Он чувствовал, что этот побег значит нечто большее, чем простая игра.              — Стой! — закричал Алекс, когда они оказались в тихом тупике, возле какого-то стрип-клуба. Он догнал его и случайно схватил за волосы.              Элис обернулся резко, глаза горели яростью.              — Ещё и за волосы хватаешь, как твой психованный дружок? Может, ещё башкой об стену долбанёшь?       — Прости, прости, я не хотел… — Алекс, тяжело дыша, поднял руки в примирительном жесте. — Успокойся. Я не собираюсь тебя бить. – Он слегка облизал губы.              Элис отступил, но не расслабился. Гнев всё ещё кипел внутри, готовый выплеснуться в любой момент. Он был готов ударить Алекса — слишком тот выводил его из себя, слишком остро он чувствовал его присутствие. А что ещё хуже… своё собственное влечение к нему, которое невозможно было контролировать.       Шестнадцать лет относительного спокойствия пошли прахом.              «Чёртов Аллен. Чёртов дом. Чёртов город…»              «— Ведьма.»       «— Урод.»       «— Пакет на голову надень, так хоть симпатичней будешь!»              Снова его дразнили, снова он чувствовал себя запуганным, загнанным маленьким мальчиком. Только теперь он без отца, совсем один.       Хотелось ударить ублюдка, но он пообещал Аллену держать себя в руках. Учитывая, что из-за самого же Аллена (точнее из-за белобрысой твари) они сейчас находились не в самом лучшем положении. Лишние проблемы были не нужны.       В этот момент из двери вывалился пьяный охранник, и атмосфера мгновенно изменилась.              — Эй, вы что тут забыли, малолетки? Наркоту ищите, шлюхи? Могу отсыпать, — тот кинул на них липкий, мерзкий взгляд, положив руку себе на ширинку, — если хорошо попросите, конечно.              Элис весь сжался от гнева, и Алекс это почувствовал. Он знал, что тот сорвётся, и, не давая ему времени на раздумья, схватил его за руку и потащил прочь.              — Пойдём, не стоит, — прошептал Алекс, увлекая парня за собой, несмотря на его сопротивление.              Они снова побежали. Сердце Элиса стучало так громко, что казалось, будто его могли услышать все вокруг. Алекс не отпускал его руки, и это странное прикосновение будто бы прожигало кожу.       Спустя несколько кварталов они замедлились и, наконец, остановились у небольшого парка. Их дыхание ещё было сбивчивым, но напряжение немного спало.              — Как насчёт примирительного пива? — Алекс тяжело вздохнул, пересчитывая деньги.       — Ты за рулём, — пробормотал Элис, — и я не пью. Но можешь купить мне кофе, там есть ларёк. Попроси добавить больше сахара. И сироп.       — Как пожелаете. — Алекс улыбнулся и пошёл к ларьку.              Когда он вернулся, в руках у него были два стакана — один с эспрессо, другой с латте для Элиса, в котором явно было слишком много сахара и кокосового сиропа.              — Спасибо, — Элис взял стакан и отпил, чувствуя приятную сладость. — Ты что, кокос взял? Я люблю кокос.       — Да, как знал, — Алекс рассмеялся, присаживаясь рядом. Он закурил сигарету, не отводя взгляда от Элиса. — Хочешь?       — Я не курю.       — Не куришь, не пьёшь, мясо не ешь… — Алекс поднял одну бровь и добавил, заговорщицки улыбаясь: — Может, и не трахался ни разу?              Элис поперхнулся своим кофе, лицо его тут же покраснело. Он посмотрел на Алекса, будто он сейчас обозвал его и облил помоями.              — Ты придурок, — пробормотал он, сконфуженно.       — Серьёзно? — Алекс рассмеялся, но затем внимательно посмотрел на Элиса. — А сколько тебе, кстати, лет?       — Сколько дашь? — Элис чуть ухмыльнулся.       — Восемнадцать? – «Надеюсь…»       — Ха! Нет, поверь, я старше. Намного.       — Двадцать четыре? Нет, ты не можешь быть старше меня.              На это Элис лишь игриво пошевелил бровями и молча продолжил пить кофе.              Когда они уже садились в машину, чтобы вернуться обратно в поместье, Элис подошёл и аккуратно снял лёгкие круглые очки с лица Алекса, внимательно рассматривая его яркие, голубые глаза.       Их лица оказались слишком близко.              — У тебя родинка под глазом. — Элис говорил тихо, словно доверяя ему что-то важное. — У моего отца тоже была такая, только у него под левым глазом. А у тебя под правым. Тебе идёт.              Алекс замер. Его обычно игривое выражение сменилось чем-то более серьёзным, глубоким. Он не знал, что сказать, и потому просто молчал, чувствуя, что эти слова значат для Элиса больше, чем можно было предположить.              — Это ведь просто пластик, да? Зачем ты… Не важно. — Он вернул очки Алексу и, избегая его взгляда, сел в машину. — Поехали, плейбой.              Оба остались с ощущением, что между ними промелькнуло нечто большее, чем просто слова.              ***              Аллен ворвался в спальню Элиса как только узнал, что они вернулись, даже не удосужившись постучать:              — Ты купил виски или что-нибудь ещё? Этот козёл, оказывается, забрал вчера последнюю бутылку! — выпить хотелось до дрожи в руках, день без алкоголя давал о себе знать.       — Нет. Подожди, в каком смысле последнюю? На прошлой неделе Кая привезла больше двадцати! И это только крепкого! Ты что, выпил всё?.. — а вот это уже пугало.              Как он не заметил, что Аллен превратился в запойного алкоголика? Как сам Аллен не замечает того, во что он превратился? Скорее всего замечает.       Одиннадцать лет назад Аллен мечтал о любви до гроба, помогать нуждающимся, это он, в принципе, делал — огромные суммы уходили в фонды, приюты и больницы; и не пил даже в праздники.       После окончания учёбы и возвращения из Лондона, он заперся здесь, в поместье. Будто бы полная изоляция могла бы чем-нибудь помочь. Спустя год Аллен начал пить, сначала мало, потом всё больше и больше — алкоголь постепенно переставал на него действовать.       Ещё спустя два года он начал спать со всеми, кто предложит: мужчины, женщины, старые или нет... Важно было лишь то, что они ничего не скажут, их репутация была слишком им дорога. Это удобно, и иногда помогало заключать выгодные сделки.       Не будь у него связей, денег, бизнеса и статуса в обществе, он бы давно оказался в борделе или каком-нибудь притоне, обслуживая клиентов-наркоманов за еду.              — Нет? Почему?! — Аллен толкнул Элиса на кровать, вставая перед ним, — Да, я всё выпил! Мне было плохо! Ты что, не понимаешь?!              Звук пощёчины прорезал воздух, отразился от стен и въелся в кожу. В зелёных глаза стояли слёзы.       Аллен дотронулся до щеки и тут же упал на колени. Не стоило так говорить. Не ему.       Кажется, корки на губах снова треснули — во рту чувствовалось железо.              — Прости. — Элис тут же протянул руки к Аллену. —Сильно больно?       — Нет. Чёрт, я не хотел так говорить. Элис…       — Всё в порядке, но тебе стоит завязывать. —Он сел на пол и аккуратно обнял мужчину за плечи, — Хочешь найдём какого-нибудь полностью конфиденциального частного врача? Хотя, кто сейчас не алкоголик. Не думаю, что тебя осудят       — Но слухи пойдут. Если не осудят — начнут лезть с вопросами. Не люблю, когда кто-то вмешивается. Кстати, почему Дэниэл ещё жив? Мне казалось, что после случившегося, у нас в саду и вправду появится труп.       — Я не убийца. Сам ведь знаешь, что я даже дохлой курицы боюсь. А ещё он смог отобрать у тебя бутылку, может он не так плох, как я думал. — Элис грустно усмехнулся.       — Он точно не плох в постели. Хотя ничего особенного у нас не было. — Аллен сдул рыжую челку с лица Элиса, открывая тому лоб.              С дохлой курицей, однако, тот верно подметил.                     ***              — Судя по тому, что ты сейчас пришёл ко мне таким весёлым, свидание было успешным? — спросил Дэниэл, оглядывая Алекса с лёгким удивлением.              Тот, явно истощённый, сел на стул и откинулся на спинку. В его взгляде было что-то большее, чем просто веселье и усталость.              — Да, если не считать того, что мы оббегали весь центр. — Алекс поморщился и закатил глаза. — Сначала я гонялся за ведьмочкой, а потом нам пришлось убегать от пьяного громилы, который принял нас за блядей-наркоманок. Забавно, правда?              Секунда. Две. Три.       Дэниэл начал ржать так, что у него из глаз потекли слёзы. Даже хрюкнул от смеха.              — Да-да, смейся, смейся, — проворчал Алекс, при этом сам не смог удержаться от улыбки.       — Ну, знаешь, — Дэниэл вздохнул, продолжая смеяться, — с наркоманами он прав.       — Сколько можно тебе повторять — трава не наркотики! — Алекс театрально взмахнул руками, а затем нацелился на стол, чтобы покопаться. И сменить тему. — О, господин Розенвальд! — в его руках оказалось стопка рисунков.       — Да. И что? Он красивый. И вообще, отдай его, — Дэниэл потянулся за рисунком.       — Ага, кто-то явно влюбился! — Алекс с насмешкой посмотрел на друга. — Так что, расскажешь, что у вас было после драки? Или избиения? Если у тебя разбит нос, то всё же драки…       — Тебе нужны подробности? — Алекс кивнул, и Дэниэл продолжил, — Я не влюбился. Я его трахнул. Ему понравилось. Он даже кончил, не прикасаясь к себе, представляешь?              По лицу Алекса было понятно, что тот представлял. Но такое даже с его многочисленными любовниками было редко.              — М-м, когда свадьба?       — Ха, брось. Я для него… даже не знаю. К тому же, веду себя как свинья и насильник. А я только недавно утверждал обратное! — Дэниэл лёг на кровать и тяжело выдохнул.       — Поверь, я свинья побольше, чем ты, — Алекс усмехнулся.              Он слишком часто изменял и никогда не думал о настоящих чувствах партнёров. Ему было важно лишь физическое удовольствие. Его даже немного забавляло то, что, судя по рассказам Дэниэла – Аллен был в этом похож на него. Разве что, тот мог позволить себе гораздо меньше вольностей.       Алекс не думал, что тот устраивал самые настоящие секс-вечеринки с реками алкоголя, ну, и не только алкоголя. Многие студенты принимали вещи потяжелее табака с примешанной в него марихуаной.       Для многих это было нормой, но сам он пробовал синтетику только один раз — и это было ужасно. Боль и тревожные галлюцинации, и, в итоге, рвота в каком-то обоссаном клубном туалете.       Мерзко.              — Ну, как посмотреть. Последний год ты даже не изменял и не встречался с тремя одновременно, — Дэниэл хихикнул, толкнув друга в плечо. — Делаешь успехи. Кстати, о девушках, Беккер, я видел, как ты смотрел на Беллу. Она тебе приглянулась, да? Что-то промелькнуло, да?       — Ха, скажем так, она в моём вкусе. – «Наверное». — Слушай, не работа, а клуб для поиска отношений, — он снова посмотрел на рисунки.       — Тебе напомнить, как мы весь день разбирали хлам?       — Нет. А что касается Беллы, я подумаю о том, чтобы попробовать сблизиться с ней. Только не как обычно. Она отличается от тех, с кем я обычно сплю.              Почему-то эта мысль оказалась правильной, хоть он и сказал прежде, чем подумать.              — Она ведь выросла в церковном приюте, конечно, она отличается. Может, сможет изменить такого бабника, как ты!                            ***              1980              Мужчина продолжал сопротивляться, когда Элиот перерезал ему горло. Он беспомощно дёргал сломанными ногами, из которых торчали осколки костей, и хрипел; из развороченной шеи раздавались отвратительное хлюпанье и свист. Несмотря на это, он всё ещё был в сознании. Нож, наконец, упёрся в позвоночник, и парню оставалось лишь прорубить его и оторвать голову — иначе ублюдок мог и не сдохнуть.       Тело плюхнулось в канаву и сточные воды поглотили его.       Жаль, не получится перебить их всех, одного за другим. Их было слишком много. Эти люди уже не были людьми, а лишь тупыми, безвольными марионетками, которые попались в ловушку, ведомые сладкими обещаниями.       Стоило бы найти источник этой «заразы».       Конечно, если этот «источник» сам не найдёт его раньше. А если верить словам малявки, то они пытались это сделать.       Девчонка, которая каким-то образом нашла его в лесу, когда он снова в бреду ненависти к себе пытался покончить с собой, сказала, что он только зря тратит время и уродует своё тело — всё равно не сможет. Она привезла его к себе, оказалось, что та давно следит за ним. А также за странными преступниками, что будто действуют под покровительством каких-то влиятельных людей. Или людей, не очень влиятельных, но очень сильных. Сошлись они на том, что это остатки секты «Эдем». Которую его сука-мать и основала.       Наверное, от него воняло так, будто он искупался в чане со свиной кровью, что почти соответствовало правде.              Чёрная краска смывалась с волос вместе с кровью и грязью, слишком дешёвая чтобы нормально держаться. В итоге волосы приобрели мерзкий ржаво-зелёный оттенок.       Он мог бы потратиться на нормальную парикмахерскую и нормальную жизнь, но вместо этого оказался здесь. Отец, вероятно, продолжал его искать, но Элиот сначала хотел разобраться в себе и тайнах матери, а только потом заниматься чем-то вроде учёбы.       Адель позвонила почти в полночь, попросив забрать её из школы на следующий день и пообещав показать что-то важное.       Странная девчонка. Её родители должны были больше беспокоиться.       Поэтому он и не хотел детей в будущем — слишком сложно. Да и какой монстр может родиться от такого, как он? Кардифф не выдержит ещё одного мальчика-маньяка. Если, конечно, Элиот решит вернуться.              ***              2014              — У отца был какой-то бизнес на стороне, — Аллен сидел на полу внимательно читая документы, что принес ему Элис, убеждаясь, что многие цифры не сходятся. — Где сейчас этот Пол Фэйбер? Нужно выйти на него, и попробовать узнать хоть что-нибудь.       — Даже если ты его найдешь, то вряд ли он что-то тебе расскажет. Даже если твой отец это скрывал, то почему ты думаешь, что-то сможешь узнать от Фэйбера? — Элис всем своим видом показывал, что против этой затеи, и жалел, что показал бумаги Аллену. Если Уильяма и правда убили именно из-за этого, то им лучше не лезть.       — Ну, я красивый. — Аллен оттянул воротник рубашки, открывая шею, и закусил губу, хлопая при этом чёрными ресницами, — Может быть он захочет поговорить со мной об этом, скажем, в более неформальной обстановке? Он вроде бы не был женат.       — Аллен, нет! Это опасно, даже не думай об этом. Что если он причастен к смерти твоего отца?       — Если это так, то я точно должен разговорить его. И, возможно, пожать руку. Подожди, — кривая, лукавая ухмылка медленно расползалась по слегка зажившим губам, — а может ты сам хочешь?       — Что хочу? — зелёные глаза распахнулись от удивления, а спустя секунду на лице появился угрожающий оскал, Элис практически зарычал, — Розенвальд. Я тебя убью.       — Боюсь-боюсь. — Аллен отзеркалил оскал Элиса, но тут же заржал, — А ведь тебе и правда не помешало бы переспать с кем-нибудь. Или собираешься в монахи? Спешу расстроить — в монастырь ты попасть не сможешь, по понятной причине.       — Завались. Мне это не интересно, — интересно, но Элис этого никогда не скажет. Да и кто на него посмотрит? Слишком низкий, грубый и женственный для девушек, слишком страшный и жирный — для парней. Хотя, как там ему говорили?              «Пакет на голову, и после бутылки текилы — сойдёт».              Кажется, ему тогда было четырнадцать. После этого он больше ни с кем не общался и не выходил из дома, пока они с отцом не уехали из Лондона.              — Эй, смотри, — Элис подошёл к окну, подзывая подойти и Аллена, — там твой парень опять грядки роет. Может будешь ему просто деньги за секс платить, а то, вдруг, спину себе потянет и не сможет удовлетворить все твои желания?       — Парень? Ну, нет, спасибо. — Аллен фыркнул. Отношения — это не про него. — А вот про плату за секс я у него спрошу. Кстати, забыл тебе сказать, он не любит, когда трахают его. – Он показал своё предплечье.       — Это из-за этого у тебя рука вся чёрная? Хуже, чем рёбра. Ты совсем не боишься этого чумного? — Элис внимательно смотрел ему в глаза. Он был всё ещё против Дэниэла, но, к сожалению, придурок нравился Аллену. Даже больше, чем алкоголь, — Если он ещё раз такое выкинет, то я за себя не ручаюсь.       — Тебя же я не боюсь. Хотя, наверное, стоило бы. Не так ли?       — Но ты знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда. А вот он может!              На это Аллен закатил глаза и ушел к себе в кабинет, показывая, что разговор окончен.       Вот что точно может нанести ему вред, так это отсутствие алкоголя и гора договоров, отчётов и прочих бумаг, что со стола смотрели на него с укором уже несколько дней. И то, что ему придется самому позвонить этому Полу Фэйберу, а если он откажется приезжать в Кардифф, то придется ещё и к нему ехать.       За годы работы, он умудрился найти тысячу и один способ делать всё удалённо и особо не с кем не контактировать.       В этот раз не получится — действовать нужно было лично и очень осторожно. Возможно, и вправду, придется раздвинуть ноги несмотря на то, что Фэйбер был близким другом его отца.       Пока теорий было две: либо они занимались чем-то незаконным, либо просто кому-то из бухгалтерии стоило оторвать руки.       Что-то слишком много свалилось на его голову в последнее время. Мальчишка, странные счета и неизвестные филиалы, рабочий завал, отсутствие выпивки. И невозможно было переложить всё это на других.       «Сплошной стресс».              ***              Дэниэл больше никогда не купит розы.       Стоя в душе, он отмывался скорее не от земли, а от стойкого запаха роз, который, казалось, впитался в волосы и кожу.       Физический труд действительно помогал ему отвлечься от тревожных мыслей, преследовавших его с момента смерти матери и, особенно, после приезда сюда. Будто она была связана с чем-то, что берёт начало именно отсюда.       Рассказы Владимира о ведьме.       Могло ли всё это быть частью одной цепи? Мог ли он быть её звеном?       От таких мыслей начинала болеть голова.       От Аллена тоже болела голова.       После того утра они и не разговаривали током, и Дэниэл даже не видел его. Не было абсурдных поручений, унижений и насмешек. Будто ничего не было: он был просто временным рабочим, а Аллен — богатым аристократом, который его нанял. Никаких драк и безумного секса.       Но запах лилий, заполняющий лёгкие, всё ещё с ним.       И снова мысли возвращались к матери, цветам и ведьмам.       О ведьмах. Кое-кто, наверное, знал об этом гораздо больше. Он сразу распознал, что с Дэниэлом что-то не так. Рыжий псих явно скрывал многое: своё настоящее имя (Дэниэл был уверен, что «Кэрри» не является таковым) и свою сомнительную работу на Аллена, не говоря уже о его нахождении в поместье.       Может, они вообще встречаются? Поэтому тот так ненавидел Дэниэла?       Он включил телевизор, чтобы развлечься, пока расчесывал и распутывал волосы после душа. Каждый раз они ужасно сбивались в колтуны и слипались, стоило им немного намокнуть. Иногда он думал о том, чтобы побриться на лысо, но это было бы слишком радикально. А вот стрижка покороче — это вполне разумное решение.       Он замер перед экраном. Снова повторение картинок из сна, на этот раз — больничный коридор.              — … у частной клиники. И снова нет улик, камеры видеонаблюдения отключены, а единственный свидетель — охранник — мёртв. Полиция разводит руками. Город трясётся от страха. У нас нет сомнений — по улицам Лондона бродит новый маньяк-потрошитель. Следите за актуальными новостями на нашем портале…              Снова убийство. Снова дети.       На этот раз Дэниэл вспомнил, что мама рассказывала о подобных событиях: в восьмидесятые тоже кто-то расчленял детей. Правда, до сирот и бродяжек никому не было дела.       Один и тот же человек?              «Почему она знала об этом, если никакой официальной информации нет?»              Он ожидал узнать, что Розенвальд торгует наркотиками, но узнал, что тот предпочитает грубый секс и алкоголь.       Он ожидал выяснить, что и он сам, и мать больны шизофренией, но обнаружил, что всё может быть гораздо сложнее. Всё может выйти за рамки здравого смысла и реальности.       И уж точно он не ожидал, что влюбится в это надменное лицо и необычные глаза, которые жгли его душу и заставляли кровь отливаться от головы. Но этого точно не было.              ***              Стрелка часов сместилась на десять, когда Алекс закончил помогать Джеймсу. На кухне горела одна-единственная тусклая лампа, а из приоткрытого окна дул свежий, приятный воздух.       Холодный чай с бергамотом успокаивал.       За спиной послышались робкие шаги, тихий стук каблуков.              — Извини, могу я посидеть с тобой? — Белла, вероятно, не осознавала, как её большие умоляющие глаза выглядят со стороны — мило, как у котёнка. Она вся была похожа на котёнка.       «Красивая» — первое, что подумал Алекс, увидев её.       — Конечно. Давай я налью тебе чай.       — Да, спасибо, — маленькие ладошки приняли кружку. Пальцы невольно соприкоснулись, как в романтических мелодрамах. — Я хотела сказать тебе кое-что. И я понимаю, что могу быть слишком резкой. Но Катерина сказала, что у меня есть шанс. Не подумай, что она специально что-то подслушала, просто так получилось, — Белла тараторила, нервничая. — Плохая звукоизоляция... В общем, ты мне нравишься. Но я пойму, если ты против. Всё-таки, наверное, ты здесь не для этого. И…              Алекс, следуя традициям мелодрам, аккуратно взял её руку и тихо засмеялся:              — С чего ты взяла, что я против? Если, как ты сказала, Катерина слышала, что я о тебе говорил? Если здесь у вас рабочие отношения не под запретом, то почему нет?              Глаза Беллы округлились и наполнились радостью. Девушка покраснела. Неужели ей наконец повезло?       В мыслях невольно всплыли образы возможной свадьбы и счастливой сестры, которая так хотела, чтобы Белла нашла кого-то. Кажется, младшие сёстры всегда стремятся выдать старших замуж.       Но это пока лишь мимолётные фантазии о будущем.       Они проболтали целых два часа, пока их не начало клонить в сон. Обсудили всё: семью, приют, где выросла Белла, еду, фильмы, даже глупых школьных учителей.       Белла оказалась лучшей девушкой, которую Алекс встречал. Она была естественной и открытой, где-то наивной, а где-то мудрее его самого. Ей пришлось рано повзрослеть — родители бросили их, когда Белле было десять.       Девушка рассказала, что устроилась сюда, чтобы накопить деньги на маленькую квартиру и взять под опеку младшую сестру. Она хотела, чтобы у сестры было всё, чего не хватало ей самой в подростковые годы: новая одежда, походы в кино по выходным, вкусная, но вредная еда.       Им с Катериной повезло, что Розенвальд помогал их церкви и приюту и с радостью согласился взять их на работу. Обещал даже помочь, если они захотят учиться.       Аллен был чрезмерно щедрым.       Две тысячи фунтов в месяц для восемнадцатилетней девушки без образования — довольно большая зарплата.              — Спокойной ночи, Алекс, — Белла чмокнула его в щеку и быстро ушла спать.              Так Александр Беккер приехал заработать деньги, а нашёл очередные отношения. На этот раз он надеялся, что они будут удачными. Надеялся, что наконец нашёл человека, с которым хотел бы оставаться надолго, заботиться так же, как о своей семье. Так и должно быть.              Только ночью ему снились разноцветные анемоны и рыжие кудри. Сны пахли ванилью и таяли шоколадом на языке.              ***              Напольная лампа окрашивала белый паркет в бежевый свет. Вальяжно развалившись на кремовом от света диване, невероятно красивый молодой мужчина расчесывал жёлтые волосы девочки, сидящей на полу, аккуратно распутывая каждую прядь.       В старом проигрывателе, купленном ещё шестьдесят лет назад, играла пластинка с мелодиями Вивальди. В искусственном камине потрескивало изображение пламени.              — Когда ты уезжаешь? — металлический гребешок с тихим стуком приземлился на стеклянный столик. — Ты ещё не передумала?       — Раз мы всё закончили, то послезавтра. Почему я должна была передумать? — Девочка отпила из бокала слишком густой и темный глинтвейн и неаккуратно выловила тонкий кружок апельсина пальцем и отправила его в рот. — Он ведь так ничего и не сказал.       — А что, если он не лжёт? Любой другой уже бы всё рассказал.       — Он не любой. Я сама не понимаю, зачем он столько лет играет в эти игры, будто ему уже не всё равно. Нам в любом случае нужно в Кардифф, если хотим вернуть её. Ты, волнуешься за меня?              Фэй засмеялся хриплым, каркающим смехом. Если и есть на свете безумцы, которые нападали на его сестру, то они были мертвы.       Они оба надеялись, что Адель, защищая свою шкуру, сказала им правду — у Элиота есть ребёнок. Так у них появлялась хотя бы ещё одна попытка.       Единственное, что они знали, это возраст. И то, приблизительный: не больше тридцати двух и не меньше двадцати четырёх.       Дальше оставалось лишь гадать на картах и кофейной гуще. Вырывать Элиоту ногти и зубы оказалось бесполезным, он утверждал, что даже если у него и есть дети, то он ничего о них не знает.       Но если они ошиблись с Кардиффом, объезд всей страны в поисках одного человека будет слишком сложным.              — Поговори с ним завтра ещё, Фэй.                     ***              — … закопаем в лесу. А ты? Что на счёт передоза? Представляю, как новостные шавки будут это обсуждать! — незнакомый мужской голос.              Чувство тревоги ударило по голове кувалдой, пролилось раскалённым железом в мозг.       Где он? Окружение казалось очень знакомым. Толпа людей, чьих лиц не видно, что-то обсуждала. Кто они?       Опустив взгляд на пол, он увидел… себя.       Смотреть на своё лежащее тело было непривычно. Он мёртв?               — Давай, попробуй! Я перегрызу тебе глотку! — повернув голову на звук голоса, Дэниэл увидел, как фиолетовые глаза смотрят дерзко, с вызовом. Аллен.              Окружение изменилось так резко, что его замутило. Картинка пронеслась размытым калейдоскопом, вертелась, тряслась.       Яблони. Розы. Кровь.       На траве валялись осколки. Будто бы кто-то стекло разбил.              «Кажется все окна в особняке стеклянные. Почему не заменили?»              Дэниэл проснулся от оглушительного рёва сирены в своей голове. В ту же секунду его едва не вырвало. Рефлекторно согнувшись, он пытался как-то выровнять дыхание и прийти в себя. Сердце билось так бешено, что стук ощущался в голове, руках, даже, костях.       А он уже и забыл, как это бывает. Стоило записать всё, что он увидел. Может быть, он сможет разобрать это.       После чего, найти Каю и сказать ей, что он чувствует себя так отвратительно, что вряд ли на что-то сегодня способен.       Но прежде, нужно бы оторвать своё полумёртвое тело от кровати.                     — Если хочешь взять выходной, то иди с этим к Аллену. — Кая смотрела на Дэниэла со смесью жалости и недоумения. Ей было совершенно непонятно, что с ним такое за ночь произошло, чтобы он выглядел настолько плохо: кожа стала почти серой, глаза красные, лицо осунулось. — Ты не отравился? Может тебе в больницу? Отвезти?       — Нет, не думаю. — Дэниэл потёр глаза, — Завтра всё нормально будет. Что же, пойду к хозяину, — услышав это, Кая невольно фыркнула, — где он?              — В своём кабинете, напротив его спальни. Туда ты дорогу знаешь. Пойду обрадую твоего дружка тем, что сегодня буду мучать его за вас двоих.              По лестнице он практически полз, то ли от головокружения, то ли от того, что хотел растянуть время. Вот Дэниэлу и придется с ним поговорить. Не самое лучшее время, скорее, худшее.       Как ему теперь обращаться к Аллену? Более неформально?       «Как его рука? Мог ли я всё-таки её сломать?».        Беспокойство и вина неожиданно охватили его. Почему он вообще об этом думает? Дэниэл почти уверен, что чувствует к Аллену нечто вроде зависимости, желание сделать его своим.       Но откуда тогда беспокойство? Аллен ведь для него не более чем красивая, но насквозь гнилая кукла?       Дэниэл не заметил, что стоит столбом уже пять минут. Его всё ещё немного потряхивало, но тошнота прошла, может быть, он стал выглядеть менее жалко. Обольёт ли его Аллен снова ведром насмешек?       Сделав глубокий вдох, он вошёл, распахнув дверь без стука.       И тут же удивлённо остановился, не веря своим глазам.       Аллен спал.       На столе. В ворохе бумаг.       Даже не отреагировал.              «Он что, всю ночь работал?» — только теперь Дэниэл осознал, что Аллен действительно работает. Не спит ночами, несёт огромную ответственность. А ведь он ненамного старше его самого.       Подойдя к мужчине, он аккуратно стал рассматривать стол. Понимать бы ещё что-то. Цифры, буквы, имена. Взгляд зацепился за бумаги, лежащие чуть поодаль от остальных:              «Пол Фэйбер?» — фамилия была обведена красным. Он взял стопку листов в руки. — «Что так заинтересовало Аллена? Хах, неужели присмотрел нового любовника?» — укол ревности не заставил себя долго ждать.              — Интересно? — сонный, хриплый голос прозвучал у самого уха. — Два вопроса: что ты тут делаешь, и почему выглядишь так отвратительно? — Аллен быстро моргал и щурился от солнечного света.       — Мне сегодня плохо. Хотел взять выходной, и Кая отправила к тебе, — Дэниэл вернул бумаги на стол и внимательно смотрел на Аллена, ожидая его реакции.       — М. Понятно. — Ответ был лаконичным.       Дэниэл глубоко вздохнул, морально собирая в кучу:       — Думаю, нам нужно поговорить.       — Как в тот раз? У меня ещё синяки не прошли. Может, потом? — Аллен пристально вгляделся в лицо Дэниэла, удивлённо добавив: — А у тебя всё прошло. Как так?       — Не знаю. — Дэниэл невольно коснулся носа. — Действительно, как это возможно?       — Пошли ко мне в спальню. Там, возможно, есть кофе.       После этого Аллен взял его за руку и повёл за собой.       «Чего?» — Дэниэл едва не споткнулся. — «Что он делает?»              Зайдя в спальню, первое, что бросилось в глаза, — несколько открытых и пустых флаконов от духов. Возникшая в голове догадка напугала — Аллен выпил их.              — Что стоишь? Сядь куда-нибудь. — Дэниэл сел и автоматически отвернулся, когда Аллен начал переодеваться, вызвав этим у того смешок. — Неужели моё тело настолько страшное? Мне показалось, тебе понравилось в прошлый раз.       — И сейчас нравится, — повернувшись к Аллену, он посмотрел ему в глаза — не мог смотреть на начавшие желтеть синяки на рёбрах. — Как твоя рука?       — Нормально. Писать могу. — хмыкнул, надев свободную белую рубашку, Аллен. — Да, чёрт! — волосы путались, не удавалось завязать хвост. — Нет, я их точно отрежу!       — Не надо.       — Тогда помоги.       — Не могу. — Дэниэл лёг на кровать, не стесняясь. — Меня тошнит. Или хочешь, чтобы я наблевал на тебя? С радостью, ты только скажи.              Аллен только промолчал и задумался.              — Какие у тебя интересные сексуальные фантазии. Не знаю, возбуждает ли это меня, но можем попробовать, — после долгой паузы ответил он, растягивая слова. — На что ещё дрочишь?       — На тебя, — Дэниэл произнёс это так серьёзно, насколько мог. — Ты обещал кофе.              Принеся парню стакан с холодным кофе — оказалось, что у Аллена целый графин с ним — он сел рядом на кровать.              — Я надеюсь, ты пьёшь холодный. И не спрашивай, зачем мне столько, — он выпил свой стакан залпом. — И часто ты на меня дрочишь?       — Да. — Чёрные брови Аллена приподнялись, как бы намекая, что он ждёт чего-то более развёрнутого. — Я не буду с тобой об этом говорить.       — Но ты ведь хотел о чём-то поговорить со мной? — упав на кровать, Аллен широко зевнул и раскинул руки. Бессонная ночь давала о себе знать. Он раньше мог не спать несколько суток подряд, но сейчас это давалось тяжело. — Если ты хочешь узнать, что, между нами, скажу сразу — ничего. Ты мне неинтересен.       — Признайся, ты читаешь мысли?       — Нет, Дэни. Но этот вопрос был наиболее вероятен после того, что произошло.              А на что, на самом деле, Дэниэл надеялся? Любой другой сразу бы обратился в полицию или, как минимум, выставил бы его отсюда, а Аллен просто сказал, что между ними ничего нет. он не имел никакого права на что-либо надеяться.       Но почему-то, вопреки здравому смыслу, было обидно.       Почему-то дерзкий взгляд фиолетовых глаз, который теперь занимал отдельное место в его голове, не давал покоя. Что произойдёт дальше?              — Кто такой Пол Фэйбер? — сам не понимая, зачем он это спрашивает, произнёс Дэниэл. — Аллен? — ответа не последовало.              Повернув голову, он увидел, что Аллен, раскинув руки и повернувшись к нему лицом, спал. Его лицо было так близко, что можно было рассмотреть длинные чёрные ресницы, небольшие морщины и зажившие, почти, корки ссадин.       Приподнявшись, не с первого раза — голова гудела, но тошнота снова ушла — Дэниэл очень осторожно, почти невесомо провёл пальцами по лицу и губам Аллена. Наклонился к его шее, вдохнул запах терпких духов с примесью пота. Каждую секунду вздрагивая, боясь, что тот проснётся.       Но убедившись, что он слишком устал и спит крепко, Дэниэл зарылся пальцами в гладкие волосы, которые Аллен так и не собрал в хвост. Снова приблизившись к его лицу, он осторожно повернул его.       Подумав несколько секунд, Дэниэл сглотнул, и после, облизал сухие, слегка шершавые губы Аллена. В глазах помутнело.              Дэниэл пришёл в себя, когда уже задирал рубашку мужчины, гладил его живот и рёбра, и достаточно нежно целовал, проникая в расслабленный рот.       Стоп-кран в его голове сразу же сработал. Он испуганно отполз, но сразу же успокоился — Аллен всё ещё спал.              «Как я превратился из обычного бабника в маньяка?»        Дэниэл почти засмеялся от этой мысли, но вовремя опомнился. Мужчину будить не хотелось. Он никогда бы не стал трогать человека без его явного согласия, а спящий согласиться никак не мог.       Дойдя до двери и убедившись, что она закрыта, Дэниэл решил остаться и снова лёг на кровать. У него ведь выходной, не так ли?       Через полчаса монотонного перебирания чёрных волос он не заметил, как заснул.       Тусклый ночной свет пробивался сквозь небольшие витражные окна, разливая яркие пятна по полу. На скатах высокого потолка красовались сотни символов, рун, возможно, слов. Отблески пламени догорающих свечей плясали по стенам — их месса подошла к концу. Воздух был вязким, пропитанный ароматическими маслами.       Здесь не было ни крестов, ни ликов святых. Только тени и мрачные статуи, стоящие рядами у стен, с чашами тлеющих углей и благовоний в руках-лапах.       Звук шагов терялся в бархатном ворсе длинного ковра. Мимо Дэниэла проходили люди: кто-то шептался, кто-то смотрел на него пустыми, безжизненными глазами.       Он не контролировал своё тело.       Он двигался сквозь толпу к алтарю, у которого стояло ещё около двадцати человек. Они отличались от тех, кто ушёл.              — Итан, — женщина, стоявшая в центре, обернулась к нему и протянула руку. В полумраке её рыжие волосы казались красными, почти как кровь, а белое платье колыхалось от лёгкого сквозняка. — Рада, что ты всё же пришёл к нам.              Дэниэл не хотел подниматься к ним; он хотел проснуться, убежать.       Итан медленно поднимался по ступенькам к людям у алтаря. Они все повернулись к нему, улыбались.              — Вы не оставили мне выбора, — не-голос Дэниэла звучал тихо, хрипло, но спокойно. — Эти люди, что уходят, кто они?       — Они разделяют нашу веру. Но лишь малая часть из них станет нашими братьями или сёстрами, все остальные отдадут свои души и тела Ему. Что ты хочешь мне сказать, Итан? — губы женщины, алые от крови (что с ужасом заметил Дэниэл), расползались в улыбке.       — Ты хотела ещё один жертвенник, или как вы там называете свои проклятые места. Я нашёл. — Дэниэл-Итан протянул женщине стопку фотографий и карту. — Это в Уэльсе. И ещё кое-что: он скоро сделает тебе предложение. Позже захочет жить там, построит поместье. Рядом большой город, лес. И у тебя родится сын. От Джона.              Зелёные глаза женщины потемнели, пальцы сжались, смяли фотографии. Кто-то за спиной хихикнул. Дёрнув головой, женщина прошипела:              — Заткнись, Лея. Или следующим даром Ему станешь ты. Я не допущу, чтобы у меня родился ублюдок от Мэлтона. А если и родится, то я просто сверну ему шею и скажу, что ребёнок не выжил при родах.              — Боишься, что он станет заменой тебе? — девушка всё не унималась, смеялась. — Ну не волнуйся, в любом случае у моего брата на первом месте всегда будешь ты! Или ты думаешь, что ребёнок станет сильнее тебя?       — Лея. Предупреждаю последний раз.       — Молчу, молчу! — Лея жестом показала, что зашивает себе рот. Она отошла в сторону, открывая Дэниэлу обзор на статую, стоявшую позади окровавленного алтаря.              Почти трёхметровая фигура — тело человека, голова козла с массивными рогами и крылья — Бафомет? Нет, что-то другое.       Дэниэл совсем не понимал, что происходит. Не понимал, при чём здесь Джон Мэлтон, и был ли это тот самый Джон Мэлтон, о котором он думал. Кто эта женщина? Кто такой Итан?       Почему он всё это видит?              — Итан, — женщина снова улыбнулась, обращаясь к нему. — Не хочешь присоединиться к нам? К нашему кругу, к нашей вере? Принять нашу силу? Мы многого добились за последние пятьдесят лет. Твой отец отказался. Может быть, ты будешь умнее?       — Пить кровь, завлекать безумцев и устраивать оргии? Нет, спасибо. Ты обещала, что оставишь меня в покое, если я выполню твою просьбу.              Женщина ничего не ответила, лишь отвернулась и вернулась к остальным. Он был ей больше не интересен.       Когда Дэниэл почти подошёл к выходу, он услышал слова, прорезавшие острым лезвием спёртый воздух:              — Не ты, так другой. Сын, дочь, внуки — кто угодно. Ты сам согласился на это, когда вошёл сюда. Рано или поздно кто-то придёт ко мне.       — Посмотрим.              Туман заволок глаза Дэниэла, звуки и запахи исчезли. Видение таяло, уступая место спокойному сну.