Сад Эдема

      Глава I.              Призрак Ведьмы              В воздухе витал свежий аромат скошенной травы. Девушка с рыжими волосами плавно кружилась в танце среди сада. Лицо её оставалось в тени, а белое тонкое платье игриво развевалось на ветру. Остановившись, она повернула голову влево и, махнув рукой, что-то тихо произнесла.              Утром Джеймс незамедлительно увёл Алекса на кухню. Повар выглядел довольным: наконец-то у него появился помощник, который, в отличие от предыдущего «криворукого детины с капустой вместо мозгов и руками из задницы», действительно сможет помочь, а не путаться под ногами.              — Так, сваришь кофе для «его светлости», через десять минут за ним придёт Кая, — скомандовал Джеймс, сунув Алексу в руки турку и подтолкнув его к плите. — Кстати, как тебе наша мисс «угрюмое личико»? И сразу скажу: не вздумай к ней подкатывать — в лучшем случае уволят.       — Кая? Она мне показалась довольно дружелюбной. И я даже не думал к ней подкатывать. А что, кто-то пробовал? – «Ну, может и думал».       — Пробовали, — раздался тихий, безразличный голос бесшумно появившейся в дверях девушки. — И я его закопала в саду. Поэтому у нас такая большая нехватка кадров. Кофе.       — Чёрт! — Алекс чуть не пролил кофе, торопливо переливая его из турки в чашку. — Вот, пожалуйста.       — Кая, дорогая, доброе утро! Не пугай мальчика, — усмехнулся Джеймс, быстро шинкуя капусту, — он мне ещё понадобится. А то ещё сляжет с сердечным приступом. И да, — добавил он, обращаясь к Алексу, — она может и правда кого-то закопать, если Аллен попросит. Хотя, она лишь сломала руку одному идиоту. Заслуженно, кстати.              Кая, как пришла бесшумно, так и ушла, оставив за собой легкий шлейф напряжённого молчания и сладких духов.              — Розенвальд способен приказать убить?       — Ты правда хочешь знать ответ на этот вопрос? Лично я сомневаюсь. Но, по секрету скажу, слухи ходят: мол, несколько тел под клумбами действительно есть. Правда, это было ещё лет шестьдесят назад. Но не бери в голову, — Джеймс бросил взгляд на Алекса. — Подай-ка мне ту сковородку. Да, вот эту, большую.              «Значит, всё как мы и предполагали — тут далеко не так мило, как пишут».              ***              Комнату заливал яркий утренний свет. Аллен, щурясь, стоял перед большим зеркалом и аккуратно застёгивал светло-голубую рубашку, отглаженную до идеала. За дверью шумел душ.       Три чётких стука раздались в дверь.              — Входи.       — Доброе утро. Что с лицом? — Кая указала на уголок своего рта.       — Что с лицом? Ничего, тебе показалось, — Аллен усмехнулся, пытаясь замазать рану тональным кремом. — Чёрт.       — Ты серьёзно? — Кая прищурилась.       — Только не начинай лекций! Я сам всё вижу, не слепой. Что-нибудь придумаю, — он недовольно наблюдал, как крем скатывается в уголке рта, лишь подчёркивая трещину. — Идиот… говорил же, нужно быть осторожнее.              — Что ты там бубнишь? Дай-ка гляну. Нет, это «недоразумение», — последние слова она произнесла с язвительной ноткой, — замазать не получится. Ты о чём вообще думал? Если он увидит, опять поссоритесь…              — Я был пьян. Я не виноват, что у…              — Ты почти всегда пьян! — резко перебила его Кая. — Когда-то больше, когда-то меньше. Попробуй прикрыть волосами. Я скажу новеньким, что ты не в духе, чтобы лишний раз к тебе не подходили. Может, ещё что-нибудь придумаю. — Она взъерошила свои волосы, но тут же пригладила их обратно. — Как тебе только удаётся сохранять такую кристально чистую репутацию с твоим образом жизни?              Аллен лишь усмехнулся и развёл руками.              — Колдовство.       — Смешно. Ладно, — девушка протянула ему чашку с кофе и стопку бумаг. — Вот твой кофе и документы. Их нужно заполнить сегодня. Я заеду на почту и отправлю их в Лондон. Если, конечно, вы, господин Розенвальд, не хотите лично доставить бумаги. В конце концов, это не моя работа.       — Ха, не хочу. Послушай, я могу доверить это только двум людям. И лучший вариант — ты.              Кая вздохнула, закатила глаза, но не стала спорить. Махнув рукой, она тихо вышла из комнаты.       «Почти тридцать лет, а он всё никак не остепенится».              ***       На кухне мужчины оживлённо перекидывались шутками — Джеймс и Алекс быстро сработались.              — Зачем столько еды? Сегодня кто-то придёт? — Алекс удивлённо посмотрел на количество продуктов.       — Нет, просто у нас принято готовить на всех работников. Аллен не любит, когда кто-то ест что-то другое. На первый взгляд, он может показаться надменным и строгим, но это не так. Принеси тарелки, — Джеймс указал рукой на шкаф. — Я тебя не утомил разговорами?       — Нет, что ты! Я вырос в большой семье, привык к таким беседам за готовкой, — Алекс пытался удержать стопку тарелок одной рукой, а второй закрыть шкаф. — Мы с сестрой часто готовили на всю семью. Так и научился. А сколько вообще людей работает в поместье?       — Кроме меня и Каи? Две горничные — Катерина и Белла, но они сейчас в отпуске. Ещё Николас — шофёр и садовник. И вы с Дэниэлом. Раньше людей было больше, но… В общем, сейчас нас мало.       — К «его светлости» вчера приехал… — Джеймс замялся, — друг. Он остался на ночь из-за дождя. Так что нужно будет отнести еду в главную столовую.              «Друг? Вечером? Почему он так не уверен, как назвать этого человека?».              Поставив тарелки на стол, парень подошёл к большому окну, выходящему на задний двор, и раздвинул тёмно-алые бархатные шторы. Он провёл рукой по тяжёлой ткани, расправляя её.              Кая тихо подошла сзади.              — Блядь! — Алекс резко обернулся.              «Можно ли к этому вообще привыкнуть?»              — Не матерись на рабочем месте. Если ты закончил, иди на кухню, позавтракай. У тебя будет час свободного времени, потом я тебя найду, — после короткой паузы она добавила: — И не путайся под ногами.       — Что? В каком смысле? — Алекс был сбит с толку.       — Аллен скоро спустится со своим… бизнес-партнёром. Он не любит лишних глаз. Понял?              «И снова эта пауза», — подумал Алекс.              — Понял. Я скажу Дэниэлу тоже.              Позже, ковыряя вилкой омлет без молока, Алекс задумался: день только начался, но он уже был уверен — они не зря сюда приехали. Здесь явно скрывают что-то важное. Хотя, возможно, это просто подозрительность, которой он заразился от Дэниэла.       Дэниэл никогда никому полностью не доверял, и порой это доходило до абсурда. Однажды на вечеринке он настоял, чтобы весь алкоголь открывали только при нём. Но именно эта подозрительность не раз спасала его. Особенно полезной она оказалась, когда среди студентов активизировались мошенники, разводящие новичков на деньги. Если бы не Дэниэл, Алекс бы, возможно, отдал всю свою стипендию на фальшивую «экологическую помощь». Было бы не критично, но обидно.       На кухне он просидел почти два часа. Только спустя время Кая вспомнила о его существовании и отправила разбирать завалы в одной из гостевых комнат, случайно превращённой в кладовку. Как это произошло, никто объяснять не стал.       Такое ощущение, что она просто решила поручить ему совершенно бесполезную работу.       «И не путайся под ногами».              ***              — Да кто так сажает цветы?! Будь нежнее! Это же розы! — воскликнул Николас, страдальчески жестикулируя. Он был шумным, любил поговорить, но в целом производил приятное впечатление. Садовник-шофёр, слегка за сорок.              Дэниэл уже четвёртый час помогал ему с посадкой этих злополучных роз.              «Как будто здесь и так мало этих чёртовых роз, — думал он, вытирая пот со лба, — К концу лета я возненавижу их окончательно. Ах, да… я уже их ненавижу».              — Слушай, — начал Дэниэл, пытаясь вытереть чистой стороной ладони лицо, — зачем тут ещё розы? Их тут и так целое море.       — Это традиция, — отозвался Николас с лёгкой улыбкой. — У этого сада своя история. С начала строительства поместья. Сад высадила первая жена Джона Мэлтона. Говорят, он безумно любил её. – Что-то было в его голосе…       — Мэлтон? Разве поместье не всегда принадлежало Розенвальдам? — удивился Дэниэл.       — Нет, только последние десять лет. Но не перебивай. После её загадочной смерти он приказал сажать розы каждый год в память о ней. У них был сын, но он давно уехал. А что до Розенвальдов — Мэлтон женился во второй раз, и у него родилась дочь. Она вышла замуж за Уильяма Розенвальда, отца Аллена. После их смерти все и перешло ему. Вот такая история, — Николас посадил последний куст.       — Вот как… А что случилось с первой женой Мэлтона?       — Этого никто не знает. Есть множество теорий: кто-то говорит, что она утопилась, другие уверены, что её убили из-за ревности. Но всё это лишь слухи. Если хочешь узнать больше, съезди в Пенарт, там есть бар «Аврора». Владелец бара когда-то был поваром здесь, с самого основания. Он может рассказать тебе больше: и слухи, и догадки, и совершенно безумные теории, которые, возможно, не так уж далеки от правды, — Николас усмехнулся, приглаживая свои густые седеющие усы. В его глазах мелькнули странные огоньки, будто он знает что-то большее. — Ты выглядишь вымотанным. Иди к Кае, скажи, что помогал мне сажать цветы. Может, она отпустит тебя отдохнуть. Работы здесь немного, но жить в глуши без интернета и связи… не все молодые люди готовы даже за большие деньги на такое соглашаться.       — Да уж, понимаю их. Но нам с Алексом показалось, что это будет интересный опыт. Ладно, пойду искать нашу черноволосую красавицу.       — Ха, какую из? — Николас хмыкнул. — Имей в виду, что ни Кая, ни господин Розенвальд не любят, когда их так называют!       — Что? О, боже… я про Каю! Но запомню, что она это не любит.              Дэниэл поспешил обратно в дом искать «черноволосую красавицу». Николас метко подметил: Аллен необычайно красив. Но речь всё же была не о нём.              — Смотрю, Николас тебя совсем замучил? — голос Каи вывел его из раздумий. — Можешь не отвечать. Выглядишь так, будто сейчас свалишься. Иди отдыхай, больше ты сегодня уже не сделаешь. Завтра утром разберёшь корзины с постельным бельём в прачечной и разнесёшь по комнатам. Потом присоединишься к Александру, не думаю, что он сегодня закончит с хламом.       — Скажи, а правда, что Аллен не любит, когда его называют «черноволосой красавицей»? — наивно спросил Дэниэл.              Кая посмотрела на него так, что от этого взгляда могло скиснуть молоко: «Идиот».              — Можешь попробовать. Если не убьёт сразу, я за него закончу. Хочешь быть уволенным?       — Нет! Разнести комнаты, помочь с бельём, я понял! Эм… ладно, я пошёл. До встречи, — Дэниэл буквально сбежал в свою комнату, мысленно ругая себя.       «Я идиот».              Упав на кровать и включив телевизор, он начал бессмысленно переключать каналы в поисках чего-то интересного.              — Недалеко от пригорода Лондона были обнаружены пять тел. По предварительным данным, школьники отстали от экскурсии и были похищены. Полиция сообщает, что убийства носят ритуальный характер: у всех жертв отсутствуют глаза, а на телах вырезаны оккультные символы…              Дэниэл выключил, не дослушав. Желание смотреть моментально пропало.              «Каким надо быть психом, чтобы убить пятерых детей? Да ещё и глаза вырезать…»              Сев за стол, Дэниэл машинально водил карандашом по бумаге. Он всегда любил рисовать, это увлечение шло с детства. Сначала он просто наблюдал за тем, как его мать проводит часы с кистью в руках, а потом сам попросил её научить его. Он даже пробовал поступить в художественную школу, но там его пребывание закончилось скандалом — его выгнали спустя два месяца за драку. Вспыльчивость всегда была его слабостью: сначала действовать, а потом думать.       На бумаге между тем вырисовывался портрет мужчины с длинными чёрными волосами.       Аллен… С одной стороны, он притягивал его, но с другой, что-то было в нём странное, тревожащее. Улыбка слишком натянутая, взгляд слишком…не тот, даже его волосы казались какими-то «не такими». Хотя Дэниэл с трудом подавлял желание провести по ним пальцами. Наверное, они мягкие и гладкие, как шёлк…              «Интересно, какой он в постели?» — неожиданная мысль пронзила его сознание.              Лист бумаги полетел в мусорку, а карандаш вслед за ним. Почему он думает о таком? Гнев быстро вскипел в его груди. Аллен — лживая тварь, и Дэниэл приехал сюда с одной целью: выяснить, что тот скрывает, хотя бы для себя.       Алекс был прав, называя его «блядским параноиком».       Николас, как оказалось, уже раскрыл ему один секрет, о котором нигде не упоминалось: состояние Розенвальда, оказывается, принадлежало ему не по праву, хотя бы отчасти. Если у Джона Мэлтона был сын, то именно он — настоящий наследник. Возможно, тот давно умер или отказался от всего в пользу сестры, но почему? Мог ли Аллен или его мать подделать завещание?              «Надо съездить к тому старому повару в Пенарт», — подумал Дэниэл.              ***              Алекс выполз из комнаты-кладовки почти в десять вечера, когда Кая наконец смягчилась и велела ему продолжить уборку завтра с Дэниэлом. Заварив себе растворимый кофе — на что-то лучшее не было ни сил, ни желания — он сидел на кухне, тупо уставившись в окно. Жутко хотелось спать. Допив мерзкий напиток, Алекс решил прогуляться по дому, раз уж вчера не пошёл с Дэниэлом.       На первом этаже, кроме крыла для прислуги, ничего интересного не было: гостиные, библиотека, кухни и две столовые. Второй этаж представлял собой коридоры с комнатами и несколькими большими залами.       Третий этаж оказался куда любопытнее — здесь жил Аллен, и здесь он проводил всё время, когда не сидел в библиотеке. Большинство дверей были закрыты, но одна из них оказалась приоткрытой. Алекс заглянул внутрь и оказался в огромной мастерской, заполненной картинами.       Картины были самых разных размеров и стилей: пейзажи, абстракции, фантастические сцены. На некоторых были изображены люди: одетые и обнажённые, мужчины и женщины, дети и старики.              «Неужели всё это написал Аллен? Он умеет?»              Побродив ещё минут двадцать, Алекс решил рискнуть и направился в запретное северное крыло, куда им строго-настрого запретила заходить Кая. Свет нигде не горел, и если он будет тихим, то его никто не заметит. А если поймают — всегда можно сказать что-то вроде: «Пошёл за водой и заблудился».       Двери в этом крыле отличались от остальных — они были новее, прочнее и абсолютно все закрыты. Алекс двигался вперёд, прислушиваясь к звукам за ними, надеясь услышать хоть что-то. И вот, дойдя почти до конца коридора, он заметил возле окна яркое рыжее пятно.       Кто-то стоял у окна, повернувшись к нему спиной. Длинная рубаха едва доходила до середины бёдер, босые ноги едва касались пола. В темноте было сложно понять, мужчина это или женщина, но Алекс был уверен, что это женщина.              «Друг Аллена уже уехал… Кто же это? Почему она здесь в таком виде? Неплохие ножки…»              Он уже собирался подойти ближе, чтобы поздороваться, как вдруг услышал шёпот:              — Ищешь свою смерть, Александр Беккер?              Что-то ярко-зелёное вспыхнуло в темноте.              Всего через несколько секунд Александр Беккер мчался вниз по лестнице, так быстро, как не бегал никогда в своей жизни.              Его разум метался между мыслями о том, что он сошёл с ума, переутомился или переборщил с травой в самокрутках. Но глубоко внутри он был почти уверен, что увидел… призрака. Призрака рыжей ведьмы, которую, возможно, сожгли здесь лет пятьсот назад.       Закрывшись в своей комнате на все три замка, Алекс бессмысленно пытался успокоить бешено колотящееся сердце.              «Блядь.»              «Блядь.»              «Блядь.»              Пульс бился в висках, и только через час и семь выкуренных сигарет он пришёл к выводу, что пора ложиться спать. Завтра нужно обсудить это с Дэниэлом. Может, на третьем этаже жил ещё кто-то, кто любил подшучивать над новенькими. А ещё нужно было рассказать о мастерской Аллена и о других вещах, которые он узнал от Джеймса.              ***              — Как можно было довести комнату до такого состояния?! Это что, десятилетиями никто не разгребал? — Дэниэл раздражённо размахивал какой-то статуэткой, почти шипя от злости.       — Ты хочешь убить меня или себя этим… Кто это вообще? Голый римский мужик? — Алекс фыркнул. — Неважно, клади в ящик к остальным.              Они уже третий час разбирали хлам, и казалось, что вещей становилось только больше. Картины, посуда, документы… всё было покрыто толстым слоем пыли. Бумаги и чертежи особняка датировались ещё пятидесятыми годами. Комнату давно превратили в склад ненужного барахла.              — Ну и что ты думаешь о том, кого я видел? — Алекс оглянулся на Дэниэла, ожидая ответа.       — Думаю, тебе пора завязывать с травкой. Да бля! — огромная коробка с фотографиями едва не упала Дэниэлу на голову. — И даже если ты что-то видел, это скорее была подружка Аллена. Хотя… может, тут под фундаментом древнее индейское кладбище. Или действительно ведьм сжигали, и теперь их души гуляют по коридорам.       — Индейцы в Уэльсе? Вряд ли. А вот ведьмы… Она выглядела точно, как те, которых сжигали в Средние века — рыжие волосы, зелёные глаза… Эй, глянь на эти фотки!              Алекс разложил перед собой старые фотографии. На всех женские силуэты были либо выжжены, либо закрашены чёрной краской.              — Пятидесятый, пятьдесят третий… — Алекс листал фотографии, читая даты на обороте. — Это Джон Мэлтон, о котором ты говорил. Красивый. Но кто эта женщина? Жена? Если он её так любил, почему она везде вычеркнута?       — Может, приревновал, убил её, прикопал в клумбе, а потом замазал фотографии? А не посадили, потому что откупился. Тогда понятно, почему всё перешло его дочери. Хотя сад он сохранил… Странный тип. — Дэниэл стянул волосы в тугой хвост, забрал у Алекса коробку и поставил её обратно на пыльный шкаф. — Как думаешь, Аллен знает, что у него есть дядя? Возможно, даже братья или сёстры?       — Думаю, нет. Ах да, чуть не забыл! Кая просила передать, чтобы мы держались подальше от Аллена. Он, вроде, не любит общаться.       — Да? Отлично, теперь буду появляться там, где он. Может, если разозлить его, он скажет лишнего.       — Ты ненормальный.       — Вполне возможно.       — А не думаешь, что тебя просто выставят отсюда?       — Не думаю. Хотя Кая уверена, что да. Но у них нет выбора. Место огромное, работы полно, а людей нанимать сложно — никто не соглашается тут работать, даже за хорошие деньги. Мы бы и сами не согласились, если бы не личный интерес.       — Ты прав. Джеймс и Николас тут уже лет сто работают, а те горничные — сироты, которым некуда идти.                     — Фух! Вроде, закончили. Тут теперь даже ходить можно. Интересно, сколько времени прошло?       — Много, — Алекс кивнул на окно. — Уже стемнело. Весь день проторчали. Пойдём на кухню, я так голоден, что готов сожрать тебя. Хотя нет, в тебе одни кости.       — Во мне?! Обидно слышать такое, пошли уже.              На кухне было тихо, только звуки их чавканья нарушали атмосферу. Заталкивая в себя бутерброды и запивая их чаем, Дэниэл наклонился к Алексу и тихо сказал:              — Я подумал… Если Аллен рисует, как ты говоришь, я мог бы сблизиться с ним. Я ведь тоже не так уж плохо это делаю.       — Ты рисуешь, как пятилетка по сравнению с ним, но идея хорошая. Может, вы подружитесь, и окажется, что он не такой плохой, как ты думаешь. А потом влюбитесь, потрахаетесь, и ты обеспечишь себе безбедное будущее.       — Ха! Даже если он окажется конченым мудаком, я не против. – Сарказм. — Но только если не захочет трахнуть меня.       — Правда? А как же твой бывший? Тебе ведь нравилось.       — О, да ладно тебе! Сколько ещё ты будешь это припоминать? Мне не понравилось! Вот если бы это была какая-нибудь грудастая брюнетка… — он хрюкнул, подвившись чаем.       — Или та твоя девчонка из школы, да-да. Ты уже рассказывал мне эту историю сто раз. И, знаешь, сто первый я не хочу её слушать.       — Ты просто её не видел.       — Лучше, чем Аллен?       — Нет, — выдохнул Дэниэл, и стал более серьёзным. — Так заметно, что я хочу его?       — Для меня да. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не заметить.       — А что если… если это перерастёт во что-то большее? А он окажется тем, кем я его считаю?       — Уедешь с разбитым сердцем? Или начнёшь шантажировать его, когда узнаешь правду? Но до этого ты говорил, что не против. А, кажется, это была шутка.              Дэниэл кисло посмотрел на него:       — Не знаю… Но чувствую, что мы должны выяснить, что он скрывает. Ещё до того, как ты рассказал про объявление, мне снилось, что мы приедем сюда.       — Почему не сказал?       — А смысл? Это что-то изменило бы?       — Нет. Если ты видел всё точно так, то ничего бы не изменилось. Я помню про твои «особенные» сны. Это был такой?              Алекс уже знал, что некоторые сны Дэниэла сбываются, как случилось с их бывшей однокурсницей. Тогда Дэниэл привёл его ровно за пять минут до того, как та спрыгнула с крыши, и её жизнь крайне некрасиво и трагично оборвалась, полностью соответствовав его описанию.. После этого случая Алекс поверил во всё — в Бога, в Дьявола, в призраков и ведьм.              — Значит, у нас не было выбора. Ты видел ещё что-нибудь?       — Нет. Но тот сон был о нас здесь, и это значит, что наше присутствие важно. Думаю, для того, чтобы узнать правду. Может, чтобы её обнародовать.       — А потом нас посадят за шпионаж? Отличная перспектива.       — Ну да, зато работать не придётся.       — Отличный план! — Алекс хмыкнул. — Ты что-то задумал?       — Нет, конечно. — Дэниэл быстро встал из-за стола. — Просто… рисовать захотелось.              По невероятно счастливому стечению обстоятельств, стоило Дэниэлу подняться на второй этаж, как Аллен сам его окликнул и попросил помочь повесить драпировки в мастерской. Правда, приходилось делать вид, что он вообще не знал о её существовании, что он и не думал, что тот занимается живописью в свободное время.       Дэниэл сразу же обратил внимание на небольшую ранку в уголке губ Аллена. Благодаря своему (и не только своему) большому опыту он быстро понял, при каких именно обстоятельствах она появилась. Сам же Аллен, заметив, куда Дэниэл смотрит, сказал, что случайно ударился.              «Ага, шёл, споткнулся и случайно упал ртом на член. Мои одноклассницы в седьмом классе придумывали лучшие отмазки».              Из-за этой маленькой детали, прояснились две вещи: Аллен спит с мужчинами, тот ночной гость был одним из них. Осталось узнать, как часто он их меняет. Вот только этот факт не был ничем необычным или из ряда вон выходящим.       Кажется, Дэниэл почувствовал небольшой укол ревности. Он хотел бы быть на месте того человека. По своей натуре, он был не особо влюбчивым, но тем не менее, жутким собственником, если дело касалось потенциального объекта его вожделения.              — О чём задумался, если не секрет? — Аллен спрыгнул с табуретки и подошёл к Дэниэлу почти вплотную, — О том, спал ли я с тем старым хреном? Или о том, что я на самом деле не такой хороший, как обо мне говорят и пишут? – его тон кардинально изменился, а сам он будто превратился в другого человека, не в того, с кем Дэниэл общался ранее.              Он как будто бы читал мысли. Читал и издевался. Издевался над Дэниэлом и его детской наивностью. Будто бы он мог водить за нос Аллена Розенвальда.              — Что? — сипло спросил Дэниэл отстраняясь на пару шагов.       — Если скажешь, что нет, и что ты ни о чем таком не думал, то случайно споткнёшься и выпадешь из окна. — Аллен смотрел на него снизу вверх с усмешкой в лавандовых глазах.              Точно издевался.              — Третий этаж. Я себе ничего не сломаю. И я не…       — Думал. Ну же. О первом или втором?              Он был похож на змею, что витками опутывает кролика.              — Тут есть призраки?              «Мда, Дэни, отличный вопрос, чтобы перевести тему. Теперь он подумает, что ты идиот».              — Что? — теперь пришла очередь удивляться Аллену, — Чей призрак? Где?       — Ведьмы. Здесь.       — Какой ведьмы?       — Рыжей.       — Ты больной?       — А вы?              Диалог выглядел со стороны несуразно, карикатурно и в стиле третьесортных ситкомов начала нулевых.              — Дэни, во-первых, из призраков тут может быть только призрак чьей-то совести. И то, это очень маловероятно. — Аллен заправил волосы за уши и подошёл к Дэниэлу ближе, — Во-вторых, о чём ты думал?       — О том, какие у вас отношения с тем мужчиной. — оправдываться и врать, кажется, не было смысла.       — Выглядишь жалко, Дэни. Ладно, иди. Хотя, нет, стой. У вас завтра выходной, свалите куда-нибудь на весь день. Ко мне приедут некоторые деловые партнёры, — последние слова он нарочно протянул. — А то у тебя такой внешний вид, что они подумают, что это ты у нас призрак. А одному, я так понимаю, тебе скучно будет. Все, вали. И не забывай, что по контракту вы обязаны отработать три месяца. Так что не надейся уйти. И скажи Александру, чтобы не ходил по ночам там, где не положено.              Что ж, Аллен был далеко не первым, кто язвительно отзывался о внешности Дэниэла. Он к этому привык.       Это уже почти не задевало его.       Дэниэл всегда был не таким, как все. Бледный, худой, всё лицо в веснушках — в начальной школе его дразнили, а в средней избивали. Дети не принимают того, кто сильно отличается.       Но в старших классах всё изменилось. Он сам начал давать сдачи. В университете всё стало ещё проще: дети повзрослели, а взрослые тянулись к тому, что раньше отвергали. Его внешность, казавшаяся странной, вдруг стала чем-то притягательным. Теперь на него смотрели с интересом, к нему липли девушки, да и парни тоже.       Вечеринки. Секс. Алкоголь.       Но всё же, даже спустя столько лет, услышать что-то негативное, даже в насмешливой форме, было… неприятно.       Вначале Дэниэлу хотелось сблизиться с Алленом, развеять свои подозрения о его истинной натуре. Но сейчас ему хотелось просто придушить его подушкой или избить до кровавых соплей, слёз и разбитой головы.       Хотя Аллен не сказал ничего слишком оскорбительного, его мимика, интонации, жесты вызывали раздражение. Казалось, что для него Дэниэл был всего лишь мусорным пакетом, случайно оказавшимся у него на пути. И это будило ярость.       Большую часть времени он был спокойным и весёлым. Но иногда просыпался другой Дэниэл — тот, который в старшей школе держал в страхе всех, кто посмел бы не так на него посмотреть. Тот, кто наслаждался страхом и болью окружающих. Тот, кто пугал даже его самого.       Эта черта, как и необычная внешность, досталась ему от покойной матери.                     — Сукин сын! — Дэниэл ворвался в спальню Алекса, чуть не выбив дверь. — Тварь! Лживая потаскуха!       — Я так понимаю, ты что-то узнал? — спокойно отозвался Алекс, лежа на кровати с головой, свисавшей с края. — Прекрати метаться и сядь.       — Узнал! Он сам мне всё рассказал! Он знал, зачем мы сюда пришли, с самого начала! Ты бы слышал, как он со мной разговаривал! С каким тоном! — Дэниэл упал на кровать рядом. — Алекс, он просто играет с нами. Мы тут ради его развлечения!       — Уайт, если он двуличный мудак, это не значит, что он маньяк, который заманивает молодых парней, чтобы издеваться над ними. Почему ты его назвал потаскухой?       — Он спал с тем мужиком, который приехал сюда вчера вечером. Он прямо мне это сказал!       — Ну, это не твоё дело. Но, если он гей, то это твой шанс. Не упусти его. — Тон был насмешливым, но это не раздражало Дэниэла. Настроение друга немного успокоило его.       — Боюсь, если я останусь с ним наедине, я просто убью его. Ах да, у нас завтра выходной. И знаешь почему? Потому что я настолько страшный, что распугаю его ёб… деловых партнёров! Надеюсь, его так оттрахают, что он коленки сдвинуть не сможет!       — Только не заводись снова, а то я боюсь тебя в гневе. Ты уверен, что он не шутил?       — Да. Кстати, про призраков он ничего не знает. Он был в полном шоке, когда я его об этом спросил. — Дэниэл расслабился и пихнул друга рукой. — Но про твои ночные похождения он узнал. Не лежи с головой вниз, а то мозги откажут. Они нам ещё нужны.              Алекс перекатился на живот и игриво положил руку на бедро Дэниэлу:              — Не волнуйся, для меня ты самый красивый, детка! — Слишком громкий «чмок» воздушного поцелуя раздался в комнате.              Дэниэл рассмеялся и отправил поцелуй в ответ.              Они могли бы встречаться, но оба понимали, что испытывают друг к другу тёплые, но братские чувства. Иногда они могли позволить себе секс втроём (или вчетвером), но между ними двумя ничего никогда не было. Они знали друг друга лучше, чем кто-либо другой, даже родители.              — Так, если у нас завтра незапланированный выходной, может съездим в Пенарт к тому мужику, о котором говорил Ник? Если ничего не узнаем про нашу предполагаемую ведьму, хотя бы выпьем.       — Ага. Отметим наше попадание в рабство к психу с кучей бабла.       — Что? Какое рабство? Мы можем уехать отсюда хоть на следующей неделе. — Алекс удивлённо посмотрел на Дэниэла.       — Нет, не сможем. Ты читал контракт? Три месяца. Мы обязаны пробыть здесь три месяца. В противном случае нас оштрафуют на пять тысяч фунтов! Пять!       — Что?       — Да! Кто же знал, что он раскроет нас так быстро. Я думал, что он вообще ничего не заметит, ведь он такой отстранённый. Хрен там!       — На самом деле тут не так уж и плохо. Все довольно приятные люди.       — Ага, особенно больной маньяк-извращенец.       — Уайт, ты преувеличиваешь. Контракт на три месяца — обычная практика. К тому же, он вроде не собирается нас насиловать или что-то в этом роде.       — Откуда ты это знаешь? Вдруг у него где-то в подвале красная комната?       — Будто бы ты против.       — Я против! После того, кем он оказался, это даже хуже, чем ситуация с Амандой. Но…       — Но в глубине души ты рад, что всё оказалось именно так, и ты снова оказался прав. — Это не вопрос, а утверждение.       — Сегодня все читают мои мысли?       — Не хочу тебя расстраивать, но у тебя всё написано на лице. Хотя раньше такого не было. Теряешь хватку, Уайт. Раньше твои интриги были такими, что даже Шекспир бы позавидовал. Но с Алленом что-то пошло не так, да?       — И правда, как это произошло?              Когда Дэниэл вернулся к себе, за окном была уже поздняя ночь. Небо, затянутое облаками, почти чернело, и лишь месяц отбрасывал на него свой тусклый свет.                     ***              Сквозь раскрытые шторы окна третьего этажа просвечивал силуэт: человек с рыжими волосами и белой, почти светящейся в окружающей темноте, рубашке.              — Значит, ты решил поиграть с ним, Аллен? Я ему не доверяю. В нём есть что-то знакомое, мне это не нравится.              На улице пахло скошенной травой.              ***              — Сегодня ночью в одном из заброшенных зданий Гилдфорда были найдены три тела подростков. По данным следствия, убийство может быть связано с ритуальным убийством пятерых детей, которое произошло в понедельник. Тела также были изуродованы, глаза отсутствовали. В отличие от предыдущего случая, у всех троих была вскрыта грудная клетка и брюшная полость; все органы, кроме кишечника, были удалены, что указывает на то, что человек был знаком базовыми приемами хирургии. Полиция считает, что злоумышленников несколько, и один из них может быть подростком или ребёнком. Возможно, это не просто маньяк, а новый культ. Подробности в вечернем выпуске «Новости с пометкой секретно». Далее в программе: как избавиться от геморроя за…              Экран телевизора погас. Геморроя у Дэниэла не было, поэтому эта информация была ему бесполезна. Какой идиот вообще выпускает такие сюжеты подряд?       Снова убили детей. Не то чтобы их было жалко, но вот родителей… Наверное, нет ничего страшнее, чем похоронить собственного ребёнка. И опять в пригороде Лондона. Что там происходит? Кто способен на такие зверства?       Но сейчас важнее было то, что Дэниэл катастрофически не выспался. Заснуть ему удалось только под утро.       Все мысли были… разными.       Вечером Аллена хотелось убить.       Ночью, когда гнев испарился, появились другие мысли, полные вопросов.       Зачем он это делает? Какая у него цель? Выжать деньги из мужчин? Но у него и так их достаточно.       Почему Аллен всё это рассказал? Почему он не боится, что Дэниэл начнёт его шантажировать? Хотя кто ему, Дэниэлу, поверит? Даже если и поверят, что это изменит? По этой же причине понятно, почему Аллену всё равно, что кто-то узнает его «секрет».              Вот только почему никто этого ещё не узнал?              Дэниэл начал подозревать, что Аллен может быть жертвой. Могли ли ему угрожать? Он не выглядел как человек, способный дать отпор кому-то более сильному. Не высокий, казался худым…Похож на дорогую куклу…              Хотя кто знает.              Знали ли другие? Кая, вероятно, знала. Дэниэл заметил, что они с Алленом были очень близки. Николас говорил, её отец работал здесь.       Кто эта женщина на фото? Кая не знала, кто это. Значит, её отец не рассказывал о ней.       Тот предполагаемый призрак. Кто это? Если это человек, почему его не видно и не слышно? О нём никто не говорит, хотя горничные, которые приедут только на следующей неделе, были упомянуты.       Самые тяжёлые мысли были о том, зачем они здесь и что должно произойти. Одно было понятно — это что-то плохое.       Дэниэл всегда «предсказывал» только плохое и то, что изменить было невозможно. Неважно, сколько попыток он бы не делал, то, что должно было случиться, случалось.       Жаль, что он так и не успел узнать, почему это происходит. Его сны. Его гнев, ярость, агрессия, сила, отравляющая его, как яд, затмевающая разум. Его способность, скорее проклятье, впитывать весь негатив, как губка. И ощущения были такими, будто он выпил стопку чистого абсента или выкурил косяк сомнительной травки: лёгкость и эйфория.       Последнее, что тревожило Дэниэла — его собственные чувства к Аллену, если закрыть глаза на всё, что он узнал.       Алекс был прав.       С Алленом всё было сложно       Влюблённость, если это была она, в Аллена была тёмной, терпкой, как кубинские сигары. Она пахла сандалом и мускусом, розами и опиумом.       Он хотел его. Его душу. Его тело. Всё до последней капли.       Это пугало и будоражило.       Дэниэл хотел стать центром мира Аллена.              ***              Аллен сидел на полу, прислонившись спиной к шкафу, в одних не застёгнутых штанах, стоимость которых равнялась зарплате многих жителей Кардиффа, Уэльса или даже всей Великобритании. Он заливал в себя дешевое и отвратительное вино с самого утра, прямо из горла бутылки. Аллен ненавидел вино.       Когда он стал таким? Ровно десять лет назад, двадцать первого мая две тысячи четвертого года. Именно тогда всё изменилось, и они остались одни — брошенные дети.       Мог ли Аллен что-то изменить? Нет. Мог ли он найти виновных? Нет, как бы не пытался.       Включенный телевизор шумел голосами людей, но что они говорили, было не разобрать. Не было желания слушать. Поток сознания заглушал всё, как вино.       Дэниэл. Дэни.       Странный мальчик. Хотя, какой он мальчик? Всего на пять или шесть лет младше Аллена. Смешной. Красивый.       После того как Аллен сказал, что Дэниэл «распугает всех своей внешностью», парень изменился. Так изменился, что у Аллена чуть колени не подогнулись от липкого страха.       Дэниэл пугал. Дэниэл привлекал.       И только ночью Аллен понял, про какую ведьму говорил Дэниэл.       Вот тут парень попал в точку. Ведьма.       Именно эта ведьма рассказала про планы Дэниэла. «Она», похоже, хотела, чтобы и Дэниэл, и его «идиотский дружок» уехали как можно быстрее и больше никогда не возвращались.              — … прошлого убийства отличается тем, что у всех троих была вскрыта грудная клетка и брюшная полость, все органы, за исключением кишечника, были удалены… — кто-то варварски выдернул шнур телевизора из розетки, игнорируя поиск пульта.              — Ну и мерзость. Знать ничего об этом не хочу. — Голос мягкий и хриплый, — Опять пьёшь с самого утра?       — И тебе доброе утро, ведьмочка. Только вспомнил, ты уже тут. Да, пью. Хочешь? — Аллен протянул бутылку.       — Издеваешься?       — Да. Ты сегодня рано, солнце ещё даже не село.       — Конечно, ведь ты сказал этим, — губы скривились, — уехать. Жаль, что всего на один день.       — Что ты чувствуешь?              Вопрос повис в воздухе без ответа.              Аллен соврал Дэниэлу — никто сегодня не приедет. Но этот день хотелось провести только вдвоём. Без посторонних. Даже Кая уехала к какой-то подруге. Все уехали.              Гость сел рядом и положил голову Аллену на плечо:              — Скучаешь?       — А ты как думаешь? — Аллен потряс почти пустой бутылкой, — Десять лет неведения. Десять! Прости за мой вид, знаю, тебе ещё труднее.       Двое так и остались сидеть вместе. Из окон было видно отъезжающее такси.              ***              — Я вызвал такси, как просил. Так что давай быстрее, мистер плейбой.              Алекс, как всегда, уделял слишком много внимания своему внешнему виду, что иногда раздражало Дэниэла.              — На себя посмотри! Хочешь кого-нибудь подцепить на ночь? Кстати, мог бы предложить Аллену…       — Завались!       — … переспать. Может, он заплатит?       — Александр Беккер, вы ужасны.              Дэниэл схватил друга за руку и потащил к двери. Стоит поторопиться, если они не хотят платить за ожидание.       Они могли бы поехать на машине Алекса, но оба понимали, что к вечеру вряд ли будут трезвыми.       Погода была тёплой. Отлично подходила для прогулки по набережной и кормления тупых жирных чаек. А потом можно было напиться в «Авроре». Конечно, они в первую очередь хотели расспросить владельца о призраке, женщине на фото и о первом владельце, но напиться было не менее важным пунктом в их планах.       В такси играла противная, дребезжащая музыка, кажется, польская, или, может быть, индийская. Водитель, хотя и не лез в разговоры, был похож на того, кто обычно это делает. В салоне воняло приторно-сладким ароматом, из-за чего Алекса дважды за двадцать минут чуть не вывернуло.       Пенарт был небольшим городом, но весьма популярным у туристов. Поэтому, несмотря на будний день, на набережной было многолюдно.       С моря дул приятный солоноватый ветер. Где-то у самой воды шёл бой без правил между агрессивными чайками и упитанными утками. Некоторые наглые чайки практически нападали на проходящих мимо людей. Одна из них, совершенно бесцеремонно, вырвала у Дэниэла кусок пиццы прямо изо рта. Он хотел погнаться за ней, но чайка, бросив на него взгляд полного превосходства, улетела прочь.              — У этих птиц нет никакой совести!       — Конечно, Уайт, это же чайки. Хорошо, что она не заклевала тебя, — Алекс откровенно смеялся, — Смотри! Там утки с чайками дерутся!              Оба, как дети, подбежали поближе и увлечённо наблюдали за схваткой.              — Какие они все толстые! — восторженно воскликнул Дэниэл, смеясь, — Им тут явно хорошо живётся.       — Но всё равно дерутся за еду. Вот ненасытные.              В «Авроре» было уютно: несколько маленьких столиков по краям небольшого помещения, бочки с алкоголем в дальнем углу, много цветов и интерьер, напоминающий средневековый трактир.       Людей было удивительно мало.       За барной стойкой, протирая пивные бокалы, стоял мужчина лет шестидесяти. Сразу стало понятно, что именно он им и нужен.              — Добрый день, — Дэниэл уселся на высокий барный стул, — Не могли бы вы помочь мне и моему другу выбрать, что лучше выпить?              — Добрый. Могу посоветовать медовое пиво, гости говорят, что у меня оно лучшее! — мужчина выглядел очень доброжелательно.              Выпив пару бокалов, Алекс признал, что пиво действительно оказалось необычным и вкусным. Затем он решил аккуратно спросить о владельце заведения и его прошлом:              — Мы не местные, но вы, наверное, и так заметили. Мы только что приехали в Кардифф и устроились работать в поместье недалеко от города. — Владелец «Авроры» сразу напрягся, — Так вот, садовник из поместья посоветовал прийти к вам. Кажется, вы с ним знакомы.       — Владимир, — мужчина протянул руку. Удивительно, но в его речи не было и намёка на акцент. — Не нужно ходить вокруг да около. Что вы хотите узнать об этом проклятом месте?       — Почему проклятом? — Дэниэл достал фото из сумки и протянул его Владимиру, — Вы не знаете, кто это на фотографии? Вы ведь работали там с самого основания?              Посмотрев на фото, Владимир вышел из-за барной стойки, попросил немногочисленных посетителей выйти, сказав, что у него возникли проблемы, запер дверь и повесил табличку «Закрыто».              — Лиза. — Владимир сел рядом с ними и налил себе стакан водки, — Вот почему это место проклято. Хотите верьте, хотите нет, но эта женщина была настоящей ведьмой. Вам не следовало приезжать туда…       — Это первая жена Джона Мэлтона, да? Вы знаете, что с ней случилось?       — Да, это она. Знаю, но всё, что я могу вам сказать, это то, что её убили в том саду с розами. И всё.       — Почему вы так о ней говорите? — Алекс был взволнован, — Почему вы считаете её ведьмой?       — Я не считаю, она была ведьмой! Чудовищем! И не она одна… Этот дом… Эта семья… Все они прокляты…              «Ведьма? Не одна?» — пронеслось в голове у Дэниэла.              — Даже Аллен? — Дэниэл подскочил со стула.       — Розенвальд? Он не связан с ней кровно… Но, его отца это не спасло, пока он владеет этим местом, не удивлюсь, если и с ним случится, то же, что и с остальными… Я бы на вашем месте свалил оттуда как можно быстрее.       — Почему ведьма? — Алекс усадил Дэниэла на стул и уставился в глаза мужчине, — Прошу, расскажите! Это важно!       — Почему-почему… Рыжая и зелёные глаза! Но это не всё… — Владимир залпом допил водку, — Она убивала… Людей убивала… Однажды я видел банки с кровью… Она использовала их для ритуалов… Толпы каких-то чудиков…Но мне никто не поверил! Когда всё зашло слишком далеко, он начал что-то делать! Она не хотела детей… — Его речь становилась всё более бессвязной, — Чудовище! Она всё ещё тут… Я поклялся не говорить, но…              Стул упал, пустая бутылка полетела в стену.              Владимир выставил их за дверь и велел больше не приходить к нему.              На пляже было свежо. Они сидели одни и молча пили коньяк, каждый погружён в свои мысли.       Одно было ясно — вот почему они в Кардиффе.       Слова Владимира о том, что Лиза не одна, влипли в мозг Дэниэла, как жёсткая ириска к зубам.       Не одна. Если Владимир прав, возможно, его мать была одной из них. И он тоже.       Чудовище.       Алекс думал о призраке, которого он видел. Рыжие волосы. Зелёные глаза.       Могла ли это быть Лиза?       Хотя это мог бы быть и парень …       Тогда к чему был тот вопрос про смерть?       И, если подумать, все владельцы поместья умирали довольно рано… Но вроде бы никто не пропадал… Разве что сын Мэлтона о котором ничего неизвестно…       Они узнали многое, но вопросов стало ещё больше.       Допив бутылку и вызвав такси, Алекс и Дэниэл поехали обратно, так же молча.                     Перед тем как заснуть, Дэниэл решил, что завтра нужно поговорить с Алленом… Может быть, даже утром. Было бы хорошо, если после этого их вышвырнут, и они забудут об этом месте, как о страшном сне.                     ***              Человеческие кости хрустели, скрипели и ломались под ногами. Дэниэл мчался по бесконечному больничному коридору, за его спиной раздавался истерический и совершенно безумный смех. Вдруг он ударился о бетонный пол, и коридор исчез.       Дэниэл не мог пошевелиться, его голую кожу жгло будто от верёвок, крепко связывающих его тело.              — Как матушка? — неестественно весело прозвучал звонкий девичий голос.                     Дэниэл сидел за кухонным столом, монотонно помешивая кофе. Ложка стучала о стенки чашки с противным звоном.       Нельзя было сказать, какие сны он ненавидел больше — кошмары, как этот, или видения будущего.       Он размышлял. С одной стороны, им следовало бы поступить так, как сказал Владимир: уехать отсюда как можно быстрее, несмотря на крупные штрафы, предусмотренные контрактом. С другой стороны, ему почему-то хотелось остаться, ведь они тут по какой-то важной причине. Не так ли?       Ещё вчера вечером он был решительно настроен поговорить с Алленом, объяснить свои чувства, спросить, зачем тот пытался задеть его. Зачем был этот цирк?       Дэниэл не строил иллюзий о том, что сможет как-то повлиять на Аллена, но поговорить стоило, хотя уверенность уже немного пошатнулась.              — Уайт, ты в курсе, что мы одни? — Алекс вошёл на кухню и сел на стул рядом. — Ну, не считая Аллена, конечно.       — Доброе утро. Да, Кая уже звонила, сказала, что задержится. И чтобы мы ничего не трогали и сидели на месте. Кажется, у неё тоже был выходной вчера.       — Значит, Аллен устраивал тут вчера оргию, раз выгнал всех. — Алекс снова пошутил, как обычно, — Ты чего такой хмурый?       — Задумался. Мне нужно поговорить с ним. Он, насколько я знаю, в библиотеке?       — Да, стой. — Алекс вскочил и поспешил за другом, который уже собирался выйти из кухни. — Я пойду с тобой.       — Зачем? Я, в общем-то, сам умею говорить.       — Ага, слово за слово, и ты его прибьёшь. Я не хочу, чтобы мой лучший друг сел за убийство!              В доме было немного людей, но сегодня пустота ощущалась ещё сильнее. Тихо. Очень тихо.       Коридор, ведущий в библиотеку, казался Дэниэлу путём к гильотине. С каждым шагом сомнения усиливались — зачем вообще что-то говорить, к чему всё это?       Подойдя к дверям библиотеки, они услышали голоса — Аллен был не один. Если он был там с каким-то «любовничком», может, не стоит мешать?              «Чёрт с ними!» — Дэниэл решительно распахнул двери и вошёл в большой зал.       На них удивлённо уставились две пары глаз — одни светло-фиолетовые, другие ярко-зелёные.       Алекс врезался в спину замершего Дэниэла:              — Что ты встал столбом… — гневная фраза оборвалась шокированным вздохом.              Пушистые, слегка вьющиеся рыжие волосы, большие зелёные глаза, светящиеся, как будто изнутри — это точно был тот, кто напугал Алекса в ночном коридоре. Теперь он был уверен, что это парень. Примерно их возраста, даже немного младше.       Слегка оттолкнув Дэниэла, он подошёл ближе к сидящим. Рыжий парень явно не был рад их видеть, а вот Аллену было всё равно — судя по полупустой бутылке бренди, он был пьян.              — Ты! Ты напугал меня тогда!       — А ты бродил там, где тебе не положено, ночью! — Он вскочил с дивана и схватил Алекса за воротник рубашки, не застёгнутой на пару верхних пуговиц. Несмотря на значительную разницу в росте, парень выглядел угрожающе. — Чего ты там искал? Отвечай!       — Ходил попить воды и заблудился. А тебе есть что прятать, ведьмочка? — последнее слово явно было лишним.       «Симпатичное лицо. И ножки».              Сильный удар в скулу и толчок в грудь заставили Алекса отлететь в Дэниэла, который еле удержался на ногах.              — Кэрри, сядь! — абсолютно трезво рявкнул Аллен. — Не устраивай тут драку, это всё-таки библиотека! А вы двое что тут забыли?       — Я хотел поговорить с вами. — Дэниэл выглянул из-за спины Алекса.       — А он тут в качестве группы поддержки? Вы в туалет тоже вместе ходите? — Аллен снова издевался, — Раз пришёл поговорить, мог бы что-то выпить принести.       — А мог бы и не приходить, а уехать ещё вчера! — Гнев Кэрри теперь был направлен на Дэниэла. — Нужно было добавить слабительного в ваш чай, а лучше — крысиного яда.       — Да что мы тебе сделали?! — Алекс отошёл от болезненного удара. — Сэр, я понимаю, что вы помогаете больницам, но могли бы предупредить, что у вас тут филиал психиатрической лечебницы.       — Чего ты сказал?! Я тебе мозг повредил? Или у тебя его изначально не было? — Взбешённый парень снова хотел ударить Алекса, но Аллен вмешался, схватив его за руку. — Пусти!       — Нет, хватит. Он прав, стоило предупредить. Это мой секретарь, он не любит посторонних.       — Родители вдохновлялись Стивеном Кингом? — Дэниэл протянул руку к Кэрри.       — Не смей меня трогать! — Кэрри отшатнулся, как от прокажённого. — Чумной.              Кэрри быстро вышел из библиотеки, напоследок пнув Алекса так, что тот чуть не упал.              — Больной! — Алекс сел на стул и начал ощупывать ногу.       — Так, — Аллен сделал большой глоток бренди, — Вышло недоразумение. Поэтому я вас и не хотел знакомить. Прошу прощения, он немного вспыльчивый. Особенно, когда его называют ведьмой.       — Немного? — Дэниэл не удержался от усмешки. — Ладно, мы вас поняли. Возвращаясь к тому, почему мы пришли, я бы хотел…       — Я не хочу с тобой сейчас разговаривать, — Аллен грубо прервал его. — Я устал после вчерашнего. Кая приедет через час, идите работать.              «Устал? Вот же дрянь…» — Дэниэл молча ушёл.              — Приятного отдыха, — Алекс, немного прихрамывая, пошёл следом.              ***              — Нет, ты слышал его?! — Подушка полетела в стену, едва не сбив картину. — Ведьмочка! Как же они бесят, оба!              Кэрри уже полчаса устраивал погром в комнате Аллена, выплёскивая своё негодование на ни в чём не повинные вещи.              — Бить его, всё же, не стоило, — Аллен спокойно наблюдал за хаосом, открывая очередную бутылку с алкоголем.       — Ты прав, — Кэрри упал на кровать, раскинув руки. — Хватит пить, Аллен. И когда я успел стать твоим секретарём? И… Школьная кличка?       — А что мне было ему сказать? Назвать тебя любовником? Или сказать правду?       — Ну ладно. Ты будешь мне платить?       — Ты и так живёшь за мой счёт.       — Я живу за свой счёт, — найденная на кровати пустая бутылка полетела в мусорку, где уже лежало несколько. — Что тот чумной хотел от тебя?       — Поговорить. Просто поговорить. Почему ты его чумным называешь?       — А какой ещё? — парень размахивал ногами в воздухе, лёжа на спине. — Дэниэл не понравился мне с первого взгляда, и я это сказал. От него будто бы несёт чем-то гнилым. Плохая энергетика, как бы сказал отец. К тому же, эти двое явно копают под тебя, что мне тоже не нравится.       — Элис… — Аллен выдохнул его имя.       — Не надо.              Кажется, за последние десять лет его имя произносил только Аллен. Оно осталось в прошлом, как и его спокойная жизнь.       Да, Дэниэл был прав насчёт его имени. Кличку «Кэрри» — в честь девочки из книжки, что убила одноклассников и ещё несколько десятков людей, ему дали в школе в двенадцать лет, после несчастного случая, как назвал это директор.       Его всегда дразнили «ведьмой» из-за внешности, но до настоящих издевательств дело не доходило.       До одного момента.       Нескольким мальчишкам показалось забавной и оригинальной идея поджечь его одежду.       Ткань вспыхнула быстро. Ему повезло с реакцией, и он успел снять кофту до того, как пламя перекинулось на волосы, но ожог остался — от лопаток до рёбер.       А потом всё стало как в тумане.       Очнулся он, когда его уже оттаскивали несколько учителей от одного из одноклассников.       Все пятеро шутников оказались в больнице с серьезнейшими переломами. Один из них в реанимации. Никто так и не понял, как могло произойти такое, что один мальчик смог избить до полусмерти пятерых парней, которые были в два раза крупнее его.       Тогда он и стал «Кэрри».       Что удивительно, эту ситуацию очень быстро замяли (хотя Элис догадывался, кто в этом помог). После этого он продолжил учёбу дома, с отцом.       Именно поэтому он так настороженно относился к Дэниэлу, ощущая, что с ним тоже что-то не так.       Отец немного рассказывал ему о своей природе и учил контролировать её, но успехов в этом не достиг.       Конечно, Элис вспоминал своё детство и подростковые годы в Лондоне как лучшее время в жизни, но одновременно осознавал, как тяжело было отцу — работать, растить его одного и затем обучать дома.       Мать отказалась от него сразу после рождения. Она хотела сделать аборт, но, узнав о беременности, обнаружила, что срок уже слишком велик. Они с отцом встречались всего месяц-два, что, конечно, не идеальные условия для детей. Элис понимал её в какой-то степени.       Потом они резко переехали, и Элис так и не получил объяснений.       А через год отец пропал. Ушёл и не вернулся.              — Постарайся быть мягче, хорошо? Нам обоим не нужны проблемы.       — Хорошо. Ладно. Но это касается и тебя. Ты начинаешь переходить границы.       — Я знаю.       — Чем этот чумной тебя так зацепил, Аллен? — Элис взял его лицо в свои ладони. — Ты сам не свой. Ты конченный алкоголик, но ты никогда не выпивал две бутылки за час и не вел себя так с какими-то «горничными». Аллен, неужели ты влюбился?       — Я… — в фиалковых глазах мелькал калейдоскоп противоречивых чувств. Аллен бы сам хотел знать ответ на этот вопрос, — я не знаю.              ***              Поговорить не удалось. Аллен в очередной раз дал понять, что для него Дэниэл просто часть обслуживающего персонала. Не более чем пустое место. И хотя он прекрасно понимал это, каждый раз, сталкиваясь с Алленом, ощущал нарастающее раздражение.       Но было не только раздражение. С каждым взглядом, который Аллен бросал в его сторону, с каждым равнодушным жестом, Дэниэл всё сильнее желал его. Каждое встречное слово и каждый случайный взгляд были для него, как искры, разжигающие пламя в груди. Это было мучительно и приятно одновременно.       После работы по дому, когда все физические силы исчерпаны, Дэниэл лежал в своей кровати, уставившись в потолок. Мысли об Аллене поглощали его сознание. Образ Аллена не покидал его: чёрные длинные волосы, струящиеся по спине, такие манящие и непреодолимо желанные. Бледная шея, которую хотелось осыпать поцелуями, облизать, не оставляя ни единого уголка нетронутым. Губы, что хотелось целовать и кусать до тех пор, пока не начнут кровоточить.       Сейчас, лежа на кровати, Дэниэл воображал, как сжимает волосы Аллена у корня, как прижимает его к матрасу. Он чувствовал, как его тело откликается на каждую фантазию, как напрягается и сгорает от желания. Внутри него всё ныло и бурлило, как никогда раньше. Простые и невинные мысли превращались в непереносимое напряжение, которое только усиливало его желание.       Вибрирующий ком в животе сводил с ума. Эта огненная потребность не давала покоя, и каждый раз, когда он представлял себе Аллена, казалось, что крышу сносит. И это было именно тем, что он так отчаянно искал, что желал всей своей сутью.       Трогать, сжимать, гладить, кусать.       Рука инстинктивно расстегнула ширинку джинсов и скользнула к напряжённому члену.       Аллен. Аллен. Аллен.       Аллен на коленях, с растрепанными волосами, сжатыми в его руках. Фиалковые глаза, застланные поволокой возбуждения. Алые, зацелованные губы, обхватывающие сочащийся смазкой член. Горячее, узкое горло, которое с каждым движением поглощало Дэниэла всё глубже. Аллен задыхался насаживаясь, слёзы катились по его раскрасневшимся щекам.       Дэниэл выгнулся в дугу, переживая оргазм, который он никогда раньше не испытывал. Это был такой мощный и всепоглощающий прилив, какого он даже не мог себе представить.       После того как он вымыл руки в небольшой ванной комнате, его внезапно охватили чувства стыда, гнева и отрицания. Что он сделал? Он только что дрочил на Аллена Розенвальда — человека, которого он ненавидел. Человека, который, казалось, тоже испытывал к нему неприязнь.              ***              Вся неделя прошла в странном спокойствии, если это можно так назвать.       Алекс и Дэниэл занимались работой по дому, ежедневно вступая в споры с рыжим психом по самым разным поводам — чаще всего по пустякам. Но они как-то научились сосуществовать на одной территории, ограничиваясь лишь словесными перепалками, помогало и то, что последний выползал из своей змеиной норы только ближе к ночи.       Так же они узнали, что тот жутко боится крови и всего, что связано с телесными увечьями и насилием, правда, совершенно случайно. Когда Алекс, по просьбе Джеймса, разделывал кролика для ужина, парень вошел на кухню и его едва не стошнило от вида мяса. Кто бы мог подумать.       К Аллену дважды приезжали мужчины, явно старше его в два раза. Судя по всему, они были связаны с его бизнесом или, возможно, были друзьями его отца.       А ещё Аллен нашел себе развлечение в том, чтобы изводить Дэниэла. Каждый день он придумывал новые глупые и бессмысленные поручения, такие как привезти бутылку вина и сыр с плесенью из соседнего города, и при этом осыпал Дэниэла колкостями и издёвками.       Дэниэл кипел от гнева, хотел избить Аллена за каждое слово, придушить его. И всё это время, после таких сцен, Дэниэл закрывался в своей комнате и остервенело дрочил.       Аллен полностью занимал его разум.                     ***              Когда Аллен расчесывал свои длинные волосы после душа, он услышал громкий неровный стук в дверь. Кая всегда стучала ровно три раза. Элис не утруждал себя тем, чтобы стучать.       После короткого сомнения, он открыл дверь, завязав влажные волосы в низкий хвост и надев штаны.       Дэниэл грубо схватил его за руку и толкнул вглубь комнаты. Щёлкнул замок.              — Добрый вечер, или уже ночь? Спальни перепутал? — Аллен смотрел на Дэниэла как загнанный в ловушку зверь, готовый к атаке в любой момент.              Дэниэл прошёлся по нему изучающим взглядом. Из-за расстёгнутой рубашки было понятно, почему тот носил такую свободную одежду.              — Ты обдолбаный? — Аллен заметил неестественно расширенные зрачки Дэниэла, почти перекрывающие радужку. — Ответь хоть что-нибудь.       — Я не перепутал. Я просто подумал, что…       — Ну, рад, что ты умеешь думать, — Аллен снова прервал его, пытаясь унизить, — но, возможно, тебе стоит практиковать это в более подходящем месте?              Щёку обожгло ударом. Аллен отшатнулся, прикрываясь руками:              — Как ты…       — Заткнись и выслушай меня, — рявкнул Дэниэл, — или в следующий раз это будет не…              Аллен не дал ему договорить, разбивая кулаком нос Дэниэла. Кровь хлынула, и Дэниэл согнулся, зажимая его. Возможно, он его ему сломал.              — Сука! — по горлу стекала кровь.              «А он сильнее, чем кажется. Тут все такие?»              — Ну что, Дэни? Больно, да? — Аллен насмешливо поинтересовался, — Может, позвонишь мамочке и поплачешь в трубку?              В ту же секунду Аллен осознал, что только что сказал. Прежде чем взять их на работу, он тщательно проверил их биографию. Он знал, что мать Дэниэла умерла от рака в этом году. Ой.       Аллену хотелось ударить себя. Он знал, что такое терять родителя, особенно мать.              Тишину прервал громкий, свистящий смех Дэниэла.              — Знаешь, — всхлипывая от смеха, начал Дэниэл, — а я ведь просто хотел поговорить.              Аллен дёрнулся к двери, но не успел повернуть защёлку, как Дэниэл со всей силы ударил его головой об эту самую дверь.              В голове зазвенело, и Аллен, усмехнувшись, подумал, что будь они в мультфильме, над ним сейчас бы крутились звёздочки.              — Смешно? — не дождавшись ответа, Дэниэл схватил его за горло и швырнул на пол, жестоко пнув куда-то в рёбра или живот.       — Почему ты издеваешься надо мной?! Мог бы просто выгнать, если не нравлюсь! К чему этот цирк? — Сев сверху на Аллена, он говорил ему в лицо, — Весело? Смешно?! Ты вообще понимаешь, что у людей тоже есть чувства? Откуда столько злости? Почему ты выставляешь себя святым для общества? — Дэниэл перешёл на шёпот, и в его чёрных глазах заблестели слёзы, — Я ведь надеялся, что ты не такой. Что с тобой не так?       — Прости, что разрушил твою страну единорогов и розовых пони, — хрипел Аллен, — слезь с меня, я не обязан ничего говорить об этом.              Тут же, сильные руки сжались на горле Аллена, и казалось, что одним неосторожным движением Дэниэл может раздавить её, сломать гортань и трахею, заставив давиться собственной кровью и беспомощно открывать рот, как рыба, выброшенная на сушу.              Аллен задыхался, и в то же время, в бедро Дэниэлу упирался его стоящий член. Ситуация была странной и сюрреалистичной, но происходило то, что происходило.       Перехватив обе руки Аллена над головой, Дэниэл впился в его разбитые губы грубым, но страстным поцелуем-укусом.       Аллен протестующе мычал, изо всех сил пытаясь вырваться из мёртвой хватки Дэниэла, который схватил его за волосы и протащил через всю комнату, чтобы кинуть на кровать.              — Я закричу, — прорычал Аллен, но это была ложь.       — Кричи, — равнодушно ответил Дэниэл.              Снимать штаны с обоих и удерживать сопротивляющегося Аллена было нелегко. Еще сложнее было сдерживаться от того, чтобы отыметь его без какой-либо подготовки. Но остатки рассудка кричали, что это плохо кончится для обоих.              — Если собираешься… — Аллен тяжело дышал, все еще неубедительно сопротивляясь, — Под подушкой… Нет, слева.       — Ты всегда это тут держишь? А, точно, ты же…       — Заткнись… Ты собираешься языком трепаться или…?       — Я языком умею делать много чего.              Смазав пальцы, Дэниэл осторожно, но нетерпеливо ввел сразу два, раздвигая узкие стенки. Аллен ёрзал, разводил худые ноги, подаваясь навстречу.              — Чёрт…              Дэниэл раскатал презерватив и вылил половину тюбика смазки, затем резко вошёл на всю длину. Аллен упал лицом в подушку, издав глухой стон, трудно было понять, ему больно или наоборот.       Рваный темп, грубые, резкие толчки, бёдра стучали друг о друга с громкими шлепками. Всё это было похоже на наркотический приход. Дэниэл стонал и кусался, пот стекал по спине. Оба уже не понимали, что происходит. Глаза закатывались. Пот, слёзы, кровь — всё смешалось.       Они сами смешались, превратились в одно целое. Глаза закатывались, ощущения сливались в бесформенную массу. Они были погружены в омерзительный, грязный и животный секс, не понимая, кто они и где находятся.       Дэниэл впился зубами в шею Аллена, почти под затылком, прокусывая, отрывая кусок, и кровь заполнила его рот.              Они пришли в себя лишь спустя двадцать минут. Кровать выглядела так, будто на ней произошла сцена убийства из фильма ужасов: белые простыни были пропитаны их перемешанной кровью.              — Ну вот, — сказал Аллен, садясь на кровать и пытаясь успокоиться. Поясница болела, ноги и руки дрожали. — Похоже, мне снова в душ нужно.       — Серьезно? Это всё, что ты хочешь сказать? — Дэниэл смотрел на него с выражением недоумения.       — А что еще? Кстати, неплохо ты, конечно, решил поговорить со мной таким образом, — взгляд Аллена был совершенно стеклянным, он все ещё тяжело дышал, но выглядел довольным.       — Знаешь, — начал Дэниэл, — мне вот интересно, если тебя трахают все подряд, почему никто об этом не говорит?              Аллен уставился на него, как на умалишенного:              — Во-первых, не все подряд. Во-вторых, никто из тех, кто меня трахает, как ты выразился, не будет распространяться об этом. — Замечая удивление на лице Дэниэла, он продолжил, — Это серьезно подпортит их репутацию. Многие из них добропорядочные семьянины. Как думаешь, какая будет реакция общества, если окажется, что кто-то из них спал с кем-то, кто им в сыновья годится?              Аллен сидел, обняв колени, и смотрел на парня, ожидая его реакции.       После всего произошедшего, разговор звучал нелепо спокойно, как беседа за чашкой зелёного чая.              — А что насчёт меня? Я не старше тебя и не какой-нибудь богатый известный акционер. Кстати, сколько тебе лет? Везде пишут по-разному.       — Двадцать девять. Я старше тебя на шесть лет. И если ты кому-то расскажешь, я выставлю всё так, будто ты меня изнасиловал. Даже врать не придется. Конечно, если тебе вообще кто-то поверит. Я буду всё отрицать. Твое слово против моего — кому поверят больше?       — Дрянь.              Оба, уставшие и измотанные, не имели сил даже на душ.