Сад Эдема

      Глава III              Бежать за снами.                     Звон разбившейся посуды наполнил кухню. Это уже третья тарелка, которая выскользнула из рук Дэниэла. Его пальцы словно перестали ему принадлежать, стали неуклюжими и чужими, как у куклы-марионетки. А может, он сам давно превратился в такую? В спектакле, где им управляли чьей-то невидимой, жестокой рукой. Кукловод дёргал за нити, заставляя его двигаться, душил и иногда, в насмешку, отпускал, даруя иллюзию свободы.       Дэниэл чувствовал себя участником какого-то трагичного представления, в котором Пьеро снова и снова убивает свою возлюбленную, выбравшую Арлекина. В этом спектакле Пиноккио никогда не встретит свою голубоволосую фею, ведь она умерла в одиночестве уже тысячу лет назад.       В его личном театре снов Дэниэлу снова и снова приходилось наблюдать смерть и лилии. Он был куклой-наблюдателем, задыхающейся от цветов, которые, казалось, прорастали внутри, разрывая его.       Четвёртая тарелка разбилась о пол, рассыпавшись на белые осколки. Они напоминали его собственное сознание — такое же разбитое, фрагментированное.       Он давно смирился с тем, что бессилен что-либо изменить, что его удел — смотреть. Но почему именно сейчас всё внутри кричало от боли? Почему появилось это забытое желание сопротивляться неизбежному?       Что в этот раз он увидел такого, что вывело его из равновесия, словно взорвало изнутри, смешав кожу, волосы и внутренности в один комок фарша?              На полу, в широко раскрытых, уже стеклянных глазах с фиалковым оттенком, отражался свет. В этих глазах секунду назад горели боль и ужас.              «Надеюсь, он и его дружки пустят тебя по кругу, принцесса…» — его собственные слова вдруг обрели зловещий смысл, превратившись то ли в предсказание, то ли в проклятье.              Из приоткрытых, синих и совершенно безжизненных губ медленно вытекала пена, пузырилась и стекала вниз. Кажется, перед тем как окровавленные пальцы с обломанными ногтями замерли, перестав царапать пол, эти губы что-то успели прошептать Дэниэлу.       — «И утонут они в своих грехах, вступив на этот путь. Скверна проникнет в их разум и разрушит его, а мы обретём единство с Ним, благословленные Им по праву рождения», — гулким эхом отзывался в голове Дэниэла знакомый женский голос. — «Прими нас! Прими себя и стань тем, кем должен быть!»              На этот раз, проснувшись, Дэниэл не ощутил привычной тошноты и головной боли. Всё казалось другим, будто его тело наконец-то что-то поняло и смирилось.       Почему же ему так и не хватило смелости узнать правду у матери? Гнев, затаившийся где-то под грудной клеткой, напоминал о себе болезненным зудом. Она знала. Знала всё. И не только она.       Были и другие. Как минимум, двое: женщина, жившая здесь раньше, и мужчина, что однажды пришёл к матери.       Да, теперь он вспомнил. Это было больше десяти лет назад, возможно, двенадцать. Дэниэл вернулся из школы и застал мать, взволнованно бродящую по гостиной. Никогда раньше он не видел её такой. А рядом с ней находился мужчина: невысокий, чуть выше самой Адель, с рыжими волосами, с облезшими пятнами краски, ярко-зелёными глазами и кукольным, без единой морщины лицом. Его вид был обманчив — если бы он не называл Адель «мелкая», можно было подумать, что он значительно моложе её.       Она, заметив Дэниэла, поспешила отправить его в другую комнату, строго наказав не выходить. Теперь ему казалось, что зря он тогда её послушался и не стал подслушивать разговор.              — Дэниэл! — голос Катерины вырвал его из воспоминаний. — Хватит уже мучить посуду. Ты её или побьёшь, или дырки протрёшь. Странно, что господин Розенвальд решил устроить встречу здесь. Конечно, он иногда приглашал гостей, но такое впервые. Даже Кая удивилась. Ты меня слышишь? Приём! — она помахала рукой перед его лицом.              «Что с ней не так?» — пронеслось у него в голове.              — Да, странно. Кая не говорила, зачем они приходят? — спросил он, передавая губку Катерине, а сам залпом выпил стакан воды и сел за стол.       — Нет, не говорила. Наверное, будут обсуждать какие-то дела — акции, деньги, короче, то, что мне не понятно. Да и какая разница? Наша задача — чтобы всё было чисто!              ***              После вчерашней встречи с Полом Аллена всё ещё потряхивало. Впервые за много лет выйти на люди оказалось так невероятно тяжело как морально, так и физически. Ему казалось, что его использовали, словно протёрли им пол. Он чувствовал себя грязным. От липких взглядов в спину, от рук Фэйбера, который почти по-отечески хлопал его по плечу, и даже от официанта, что просто завёл с ним разговор.       Пол смотрел на Аллена с неприкрытым интересом, как будто оценивал мебель или дорогую одежду. А может, как на товар, что было неприятно осознавать, ведь его внутренний голос подсказывал именно это. Пол словно пытался понять, представляет ли Аллен для него угрозу или ценность, и не скрывал своих мыслей.       Фэйбер был ему отвратителен не только из-за возможной причастности к самой смерти отца, в чём Аллен был почти уверен после их встречи. Главным было то, к чему эта смерть привела — Аллену пришлось занять его место. После смерти матери всё, что принадлежало Мэлтонам, тоже оказалось на его плечах, хотя на бумаге ситуация была не столь однозначной. Проблема с дядей всё ещё висела грузом неопределённости… Жив ли он вообще, никто не знал. Если мёртв, то половина всего имущества полностью перейдёт к Аллену. Но кто об этом знает? Кто вообще помнит, что он существовал?       Мысли Аллена возвращались к недавним словам Дэниэла. Они лишь подтвердили его худшие опасения и напомнили слова отца: что он никогда не сможет стать кем-то значимым, что его роль сводится к тому, чтобы лишь угождать и не получать по лицу за хорошее поведение.       Вода медленно стекала с его волос, крупными каплями падая на стол. Лежащая рядом книга, казалось, хотела осуждающе сказать: «Эй, глупый маленький принц, я старше тебя в три раза и очень редкая. Убери свои мокрые патлы подальше и верни меня в библиотеку!» Аллен смотрел в зеркало, чувствуя острое желание разбить его. Просто так. Без причины.       Он хотел выпить. Нет, не просто выпить — напиться до беспамятства. Но что-то его останавливало. Абсурдно, но каждый раз, думая о выпивке, его мысли неизбежно возвращались к Дэниэлу. Больше, чем алкоголя, Аллену хотелось близости с ним.       Эта зависимость от какого-то мальчишки пугала. Их отношения были… странными. Непредсказуемыми. Сначала Дэниэл его избивал, а потом искренне интересовался его состоянием. Шутил, заигрывал, а потом оскорблял и чуть ли не желал смерти. Элис однажды сказал, что у Дэниэла буря в голове, и что Аллен зря позволяет ему так себя вести. Но, несмотря на недавний инцидент, сам Элис стал относиться к парню мягче. Что изменило его мнение, он не сказал, лишь отмахнулся.       Однако, если даже Элис изменил своё отношение, значит, в нём действительно было что-то стоящее.              — Что же ты со мной делаешь? — Аллен произнёс это тихо, не зная точно, к кому обращался: к самому себе, к Дэниэлу или, может, к призракам, что по его детским воспоминаниям бродили тут по ночам и питались кошмарами. Хотя, их он давно не видел, если они вообще существовали.                     Дэниэл только успел лечь на кровать и потянуться, когда в дверь раздался робкий стук. На пороге стоял Аллен, с прикушенной губой и тяжёлым взглядом своих фиолетовых глаз, которые стали для Дэниэла постоянным источником беспокойства.              — Вам что-то нужно? Уже поздно, я собирался спать. Но если вы хотите помощи… — начал было Дэниэл, но мужчина, цокнув языком, резко толкнул его за плечи, прерывая на полуслове.       — Как же ты меня бесишь, — пробормотал Аллен, продолжая толкать его в сторону кровати. Дэниэл споткнулся и рухнул на постель. — Займёмся сексом?       — Что, тот старый педик тебя не удовлетворил? Теперь на молодых потянуло? — В голосе Дэниэла явно звучала ревность.       — Ты дурак? — Аллен уселся на его бёдра и впервые при Дэниэле искренне улыбнулся. У него сжалось сердце — то ли от его улыбки, то ли от неожиданной вспышки чего-то. — Ты что, правда ревнуешь? К твоему сведению, Фэйбер не интересуется мужчинами. И ты всерьёз думаешь, что я выберу его? Ему под шестьдесят!       — Я не ревную. Слезь. Тебя же от меня тошнит, или ты уже запутался в собственных показаниях? А ещё я хотел спросить: почему я всё ещё здесь? Почему ты не посадил меня, не выгнал к чертям?! — Дэниэл взревел, резко садясь, но всё же успел ухватить Аллена за руки, чтобы тот не упал. — Почему ты так себя ведёшь?       — Тише ты! Тут отвратительная звукоизоляция, — Аллен одёрнул его и на миг замолчал, опустив глаза. — И да, ты прав, я запутался. Во всём. Меня тянет к тебе, но я не понимаю, что с этим делать. Не понимаю ни себя, ни тебя…              Дэниэл, выслушав его, глубоко вздохнул, задумался на секунду, а затем, очень нежно потеревшись носом о нос Аллена, осторожно поцеловал его, вложив в этот поцелуй всё — свою растерянность, сомнения, и начинающуюся привязанность.       Но тот не выдержал. Спустя мгновение он укусил парня за губу, демонстрируя, что эти нежности ему надоели и пора бы уже перейти к чему-то более решительному.              — Спрошу ещё раз: займёмся сексом? — произнёс Аллен, но не дождавшись ответа, сполз с Дэниэла на пол, удобно устроившись между его ног. Когда тот попытался распустить его слабую косу, Аллен легонько шлёпнул его по руке. — Не трогай. Мешать будет.              Бельё и спортивные штаны легко слетели с Дэниэла и тут же упали куда-то в сторону. Увидев полностью вставший член, Аллен издал смешанный звук — то ли удивление, то ли короткий смешок. Прикусив губу, он вздохнул глубоко и, обхватив губами головку, попытался опуститься ниже, но горло предательски сжалось, и он тут же отпрянул, захваченный приступом дикого кашля, судорожно хватая воздух.              — Ладно… Я переоценил свои возможности, — хрипло пробормотал Аллен, стараясь восстановить дыхание. — Ну и размер…       — Шутишь? Он же был в тебе.       — У меня там глаз нет, — проворчал Аллен. — И вообще, я это не так часто делаю…              Заправив несуществующую прядь волос за ухо, Аллен принялся оставлять лёгкие поцелуи по всей длине члена, время от времени облизывая его. Его холодные, тонкие пальцы нежно массировали чувствительную головку, слегка надавливая, а иногда постукивая. Дэниэл тихо зашипел, когда тот осторожно прикусил крайнюю плоть — даже в этой ситуации, Аллен оставался самим собой: заносчивым и дерзким, с самоуверенностью на грани с наглостью и явными садомазохистскими наклонностями.       Когда Аллен вновь взял член в рот, обхватив его плотно губами, Дэниэл грубо вцепился в его волосы на затылке и резко, безжалостно потянул его вниз, проталкиваясь почти до конца в его горло, игнорируя явное сопротивление. мужчина задохнулся, его глаза наполнились слезами, а ногти вонзились в ноги Дэниэла, оставив на коже глубокие следы. Спустя мгновение, член выскользнул из его рта с громким, пошлым звуком, а по подбородку потекли смешанные слюни и предэякулят. Аллен отполз в сторону, пытаясь подавить подступающую тошноту.              — Ты охренел?! — хрипло выкрикнул Аллен, держась за саднящее горло, пытаясь придать своему голосу как можно более угрожающий тон.       — Знаешь, принцесса, тебе это идёт, — ухмыльнулся Дэниэл, протянув руку, чтобы помочь Аллену подняться обратно на кровать. — Помнишь, я говорил, что дрочил на тебя? Примерно это я и представлял. Но в реальности всё оказалось даже лучше.       — Ублюдок, — прошипел Аллен, но в его голосе не было злости.              Дэниэл принялся осыпать его шею глубокими, влажными поцелуями, оставляя на коже тёмные следы. Иногда он сменял поцелуи на укусы, оставлявшие после себя вмятины. Его руки торопливо возились с пуговицами на брюках Аллена, и, не выдержав нескольких неудачных попыток, он просто резко дёрнул ткань, разорвав её.              — Ты хоть представляешь, сколько они стоят? — Аллен, не дав ему испортить ещё и рубашку, аккуратно снял её сам и бросил к остальной одежде. — У тебя есть презервативы?       — Нет. Я ведь сюда работать приехал. Кто же мог подумать, что западу на своего работодателя, — неосторожно проговорился Дэниэл.       — Работать, ага. Ты приехал нарыть на меня компромат и вывалить грязь перед всем обществом, — Аллен усмехнулся, глядя на него с ещё большей самодовольной улыбкой. — Запал, значит?       — Потом обсудим, — отмахнулся Дэниэл.       — Ты ничем не болен? — спросил Аллен, на что Дэниэл ответил недовольным взглядом.       — Я подготовился. Но если сомневаешься во мне, можем остановиться, — продолжил Аллен, чуть напрягшись.              Вместо ответа Дэниэл резко вошёл в Аллена двумя пальцами, убедившись, что тот действительно был готов. Аллен закатил глаза, закусил губу и сам начал насаживаться, жадно требуя большего. Затем, толкнув парня на спину, он уверенно обхватил его член рукой и, не отрывая взгляда от почти чёрных глаз, медленно опустился на него до упора. Синхронный стон вырвался у обоих, заставив их смутиться и взглянуть на дверь, ведь слабая звукоизоляция грозила тем, что их могли услышать.              — Чёрт, — прошептал Дэниэл, надавив рукой на выпирающий бугорок на животе Аллена. — Ты такой худой.              Не дав ему привыкнуть, он резко толкнулся вверх, вырывая из горла мужчины приглушённый всхлип. Аллен, оправившись от внезапного рывка, сам начал двигаться, упираясь ладонями в грудь Дэниэла и то сжимая, то нежно лаская соски. Комната наполнилась рваным дыханием и звонкими шлепками.       Дэниэл пытался что-то сказать — какую-то глупую или пошлую шутку, но слова тонули в слабых стонах. Мысли исчезли, оставив в голове лишь пустоту, а пальцы рефлекторно сжимали покрывало так сильно, что костяшки побелели.       Когда Аллен наконец упал рядом, он впился в губы Дэниэла жёстким поцелуем, кусая его язык и проводя своим по зубам. Его тело ещё слегка дрожало после яркого, внезапного оргазма.              — Спасибо, что не в меня, — прервав поцелуй, Аллен оставил на шее Дэниэла засос, сам не зная зачем.       — Ты бы меня убил, — с улыбкой ответил Дэниэл.              Позже, сидя за письменным столом, Аллен поднял увесистый альбом и удивлённо посмотрел на него.              — Что это? Ах, точно, ты же говорил, что рисуешь. Можно взглянуть? — Не дождавшись ответа, Аллен открыл альбом и, ахнув, увидел десятки своих портретов и зарисовок. Каждый рисунок был выполнен с удивительной точностью и вниманием к деталям, передавая тончайшие черты его лица. — Невероятно. Ты очень талантлив. Вот здесь дата… ты начал рисовать меня, как только приехал?       — Да, — неуверенно ответил Дэниэл, нервно зачёсывая волосы назад. — Ты сразу привлёк моё внимание. Был таким милым при нашем первом знакомстве… Кстати, я давно хотел спросить, только не смейся. Твои глаза… их цвет. Почему они такие?              Аллен тихо хихикнул:              — Фиолетовые? Сам толком не знаю. У моего отца такие же были. Думаю, это какой-то генетический сбой, недостаток пигмента или что-то вроде того. И да, на солнце мне долго находиться нельзя — потом глаза болят. Ну и ослепнуть могу, лет в сорок…              Разговор о глазах вернул Дэниэла к мыслям о видении, и его настроение мгновенно угасло. Он не знал, что делать, особенно сейчас, когда они наконец спокойно поговорили и напряжение между ними заметно снизилось.              — Аллен… — начал он тихо, не зная, как подобрать слова. Опустившись на колени перед ним и нежно взяв его руки, он поцеловал кончики пальцев. Собравшись с духом, продолжил: — Отмени эту встречу. Я не знаю, как тебе объяснить, да и ты вряд ли поверишь, но может случиться что-то очень плохое.              Аллен, наконец, осознал, почему Элис внезапно изменил своё отношение к Дэниэлу. Всё встало на свои места: Дэниэл был таким же. И что теперь? Притворяться, будто он ничего не понимает и не догадывается?       В этот момент о особенно остро ощутил, как ему не хватает своего дяди. Тот точно бы знал, что делать, дал бы ясный совет.              «Либо зарезал бы Дэниэла ножницами. Он-то, наверное, способен на такое. И в обморок не упадёт при виде крови.»              — Я не могу, — сказал Аллен, глядя на умоляющее лицо с сожалением. — Это мой единственный шанс. Пол Фэйбер замешан в смерти моего отца. Да, мы не были близки. Он был последним мудаком, но он делал всё, чтобы поддержать семью и не развалить бизнес. Знаешь, однажды к нему пришли люди для подписания контракта. Я был один в библиотеке, читал. Одна из женщин из их группы села рядом и… стала трогать меня за колени, волосы, говорила, что я красивый, что не нужно её бояться… Я сбежал. Отец так и не заключил с ними договор. Из-за меня. Когда я рассказал ему, он наорал на меня и впервые ударил. Сказал, что я мог бы потерпеть, что если я красив, то должен этим пользоваться. Мне было четырнадцать! — глаза Аллена наполнились болью. Дэниэла охватил ужас. Как можно сказать такое ребёнку? — Не знаю, зачем я сейчас это рассказал, чёрт. Но, несмотря на всё, я не могу это так оставить. Фэйбер и все, кто ему помогал, должны ответить. Понимаешь?              — Аллен…              — Тихо, — Аллен приложил руку к его губам. — Ничего не говори. Всё будет хорошо. Я установил камеры в холле и почти во всех комнатах. Если что-то пойдёт не так, я смогу за себя постоять. Ты ведь это знаешь. Не переживай.              Дэниэл молча положил голову на его колени. Может быть, ему действительно не стоило волноваться? Может быть, в этот раз всё удастся изменить?                     1985              Малыш с любопытством смотрел большими фиолетовыми глазами и тянул свои пухлые ручки к парню, вызывая у того волну нежности и заставляя губы растянуться в тёплой улыбке.              — А он похож на меня! — Элиот не удержался от шутки.       — Очень смешно, — Алиса подняла ребёнка на руки и, обращаясь к нему, ласково проговорила: — Аллен, надеюсь, через пару месяцев ты сможешь запустить в дядю грязной пелёнкой.              В ответ тот лишь надул щёки и потянулся к волосам матери, пытаясь засунуть прядь себе в рот.              — Эй! Смотри, он недоволен твоими словами, — Элиот указал на мальчика, который увлечённо пытался пожевать волосы его сестры. — Или наоборот…              Алиса только приподняла одну бровь и с игривым прищуром посмотрела на брата.              — Думаешь, ему уже пора спать? Может, пора покормить? — Элиот изо всех сил старался оттянуть неприятный разговор. То предлагал сестре прогуляться по саду, то отвлекал внимание на ребёнка, но время шло, и вскоре Алиса посадила его на диван напротив себя, давая понять, что готова выслушать всё.       — Ну, давай, — произнесла она, положив подбородок на сцепленные руки и надула губы, — что у тебя случилось?              Элиот глубоко вдохнул.              — Сэм беременна.              Он выдохнул, наблюдая, как лицо Алисы изменилось. Брови поползли вверх, глаза округлились в шоке, который немо спрашивал: «Как это возможно?»              — Клянусь, я не знаю, как это произошло, — поспешно продолжил Элиот. — Я был уверен, что это невозможно! Срок уже приличный… но я не знаю, кто это — мальчик или девочка.       — И что ты будешь делать, когда он или она родится? Что с Сэм?              Интересно, сколько мать думала, прежде чем решиться убить его?       Не долго.       Девять месяцев она пыталась избавиться от него всеми способами. И когда ему было всего несколько дней, она почти придушила его подушкой.       Но это стало её фатальной ошибкой.       Стоило ей жизни. Отец застрелил её прямо в саду.       Как он и думал, никому не было до неё дела. Ослеплённый «любовью», он не замечал странностей. Не замечал, что про неё никто ничего не знал, что у неё не было прошлого, не было семьи, друзей.       Кажется, на месте, где было закопано её тело, сначала распустились красные розы, но со временем они сменились белыми бутонами, как проклятие.              — Сэм сказала, что не хочет ребёнка, будто мне эта тва… оно нужено больше… А что, если это будет девочка?       — Не говори так! — Алиса смахнула слезу и крепко прижала брата к себе. — Поговори с отцом.              На удивление, тот был счастлив. Он говорил, что одно лицо не значит одна душа. Элиот никогда не был похож на ту женщину. И что, несмотря на жестокость, которая текла в его жилах, он был другим. Будто бы сумел вытравить её из себя.       (Хотя, конечно, не до конца).       Отец заверил его в своей поддержке. Уговаривал вернуться в Кардифф, чтобы помочь воспитывать ребёнка. Но Элиот только отшутился, сказав, что город не выдержит ещё одного такого, как он.       Неудивительно, что его…женщина возненавидела ещё нерождённого ребёнка и самого Элиота.       Но каким отцом станет Элиот?       Будь что будет.       Если родится девочка, он назовёт её Алисой.       Меньше, чем через год у него появился новый смысл жить.              2014              — Не трогай меня! — взвизгнул Элис, едва Алекс коснулся его. Даже не успев произнести ни слова, он был встречен гневом.              День не задался с самого начала.       После странного поведения друга накануне, Алекс решил рано утром поговорить с Дэниэлом и выяснить, что с ним произошло. Или точнее, что он на этот раз увидел.       Когда он едва приоткрыл дверь в его комнату (хотя, скорее, дверь открылась сама), он услышал тихое: «Ой», — и обнаружил, что Аллен, который стоял в дверном проёме, упёрся носом в ему шею.       Алекс пропустил его и, поглядывая на Дэниэла, показал, что он глубоко шокирован и ничего не понимает.       Тот, немного замявшись, всё же впустил друга и рассказал ему всё с самого начала: о сне, который он видел, о предстоящих событиях, возможно, ради которых они оказались здесь; о разговоре с Алленом, о том, что они обсуждали свои чувства, ну, пытались их обсудить.       Алекс, тем временем, всё ещё не мог понять, как он оказался в центре этого безумия и настоящей чертовщины. Хотя Дэниэл настаивал, чтобы он немедленно уехал и забыл обо всём этом, Алекс не мог так поступить — раз уж они оказались в этом вместе, то выбираться они должны вместе.       И после всего этого он твёрдо решил начать что-то делать.              — Мы были в Пенарте. Говорили с Владимиром, который тут работал. Он нёс какой-то бред о ведьмах, точнее, мы так подумали, когда увидели, что ты просто человек. Да, я тогда испугался! — казалось, глядя в зелёные глаза, Алекс сам сомневался, человек ли перед ним. — Расскажи, что происходит. Ты же, мать твою, всё знаешь!              Элис вырвал свою руку, но всё равно впустил Алекса в комнату.              — У меня нет матери.       — Твою… Да блядь! — схватившись за голову, Алекс сел на стул, но, успокоившись, продолжил. — Кэр… Элис, ответь честно, в какое дерьмо мы ввязались?       — Пока не в какое, но вы очень хотите это сделать, — он накрутил рыжий локон на палец и отвёл взгляд в сторону.              Тяжело вздохнув, Элис опустился на подушку, лежавшую на полу, и начал бездумно крутить в руках какую-то книгу.       И что ему ответить? Лгать бессмысленно. А правды он сам толком не знает.       Проблемы сыплются одна за другой. Если с Фэйбером, которого Аллен решил вывести на чистую воду, ещё можно что-то сделать, то с «дерьмом, в которое они ввязались», — нет.       Увидев, что Элис держит в руках, Алекс снова задал вопрос, который мучил его ещё с прошлого раза:              — Зачем тебе столько книг по эзотерике?       — А? — Элис, прояснив взгляд, посмотрел на книгу. — Не понял ещё?       — Так что ты знаешь?       — Почти ничего. Человека, который знал хоть что-то, — голос Элиса дрогнул, — скорее всего, уже нет в живых…       — Розенвальд умрёт, а мы вместе с ним!              На лице Элиса не дрогнул ни один мускул.              — Ха! Мечтай! Вы же были у Владимира. Он сказал, что это место проклято? Может быть, но подохнет тут только Фэйбер, если понадобится.              Диалог казался тупиковым.              — Что вы собираетесь делать? Я не только про Фэйбера, — Алекс продолжал настаивать, ему нужно было услышать ответ своими ушами.              Книга полетела в стену. Волосы пронеслись перед глазами огненным вихрем, а Элис через секунду уже сидел на коленях Алекса, крепко держась за воротник и обжигая лицо своим дыханием.              — Не лезь. Никуда. Я же сказал, чтобы ты убирался отсюда. Забирай свою девчонку и уходи, — повторил он почти слово в слово то, что сказал ему Дэниэл. Горячий воздух оставляло фантомные следы на потрескавшихся губах, но ещё больше жгли зелёные глаза, которые казались нечеловеческими: — Мабон. Знаешь, меня зовут они. А его? В этом году. Во время жатвы они соберутся, — поток слов, совершенно не связанных с темой, лился из его уст. Алекс, несмотря на пугающие слова, не чувствовал страха. Сердце бешено колотилось в груди, но внутреннее спокойствие оставалось.       — Нет. Прекрати перескакивать с темы на тему! То интриги Аллена, то проклятья, жатва и чёрт знает что. Прошу объяснить, а ты только путаешь! — Алекс сглотнул и машинально облизал губы. — То впадаешь в бешенство и пытаешься оскорбить, то спокойный и чуткий, будто мы близкие друзья, то вот это… Голова уже гудит!       — Что..? — слова Алекса заставили Элиса удивлённо хлопнуть ресницами и слегка приоткрыть рот. «Бешеный? Чуткий..?» — действительно, почему такие скачки настроения? Будто он снова подросток, который ругается с отцом, убегает из дома, а затем возвращается и рыдает ему в плечо. И что он сейчас сказал?       — Белобрысый ублюдок — самый близкий мне человек. Если он в этом дерьме, то я тоже. Говори, что знаешь! И о том, о чём не дорассказал тот мужик, и о том, что вы задумали, — руки сами потянулись к лицу, которое уже было близко. Теперь они буквально дышали друг другу в губы, почти интимно. — Прекрати морочить мне голову, ведьма.              Очки слетели, пощёчина оказалась ожидаемой — не слишком сильной, но звонкой. Ну, Алекс заслужил.              Выдохнув, Элис начал:              — Аллен собирается собрать Фэйбера и ещё несколько подозрительных личностей. Он считает, что они занимаются чем-то крайне незаконным. Если всё пройдёт удачно, их поймают и закроют сразу. — Хмыкнув, он ткнул Алекса пальцем в грудь. — Вы тоже думали такое про Аллена, но не суть. Если коротко, я возьму на время мобильник Пола и посмотрю, что там может быть интересного. Чую, что там будет много чего.       — Если там что-то и будет, то он будет идиотом, если не поставит какой-нибудь чертовски сложный пароль.       — Введу наугад.       — Супер, — Алекс сам того не понимая, потянулся ко лбу. — Великолепный план. Не представляю, что может пойти не так. А, подожди, — парень закатил глаза. — Всё. Понимаю, что у богатых свои причуды, но не настолько же. К тому же, Дэниэл… — «видел» не хотелось говорить вслух, — …думает, что…       — Что всё накроется пиздой гноящейся, да-да, — теперь уже Элис закатил глаза. Алекс, тем временем, пытался отогнать мысль о том, что ему безумно нравится, когда Элис матерится и закатывает глаза. Но тот, отфыркиваясь от волос, лезущих в рот, продолжил:       — Перейдём ко второй части. Во-первых, конкретно тебя это не должно ебать. Во-вторых, если всё так, как я помню со слов… не важно, то он видит только наихудший исход. Всё? Доволен, плейбой? Есть что-то ещё? Может, хочешь, чтобы я квантовую физику объяснил? Или пойдёшь работать и перестанешь страдать хуйнёй и меня заёбывать?       — Много материшься.       — Все претензии к производителю, идите на хуй.              Наихудший исход звучит не слишком обнадёживающе, но всё же лучше, чем почти смертельный приговор от Дэниэла.                     Элис облегчённо вздохнул, когда дверь закрылась, и он остался почти один. «Плейбой» задавал слишком много вопросов, и если так будет продолжаться, их станет только больше.       Он знал это по себе. Всегда получал в ответ на свои вопросы вечное: «рано тебе ещё». А теперь уже стало поздно.       И зачем он вообще упомянул про Мабон? Сам не понимал, что это значит. Что-то внутри не давало покоя, жгло изнутри.       Стоило бы поговорить с той бледной поганкой, но, откровенно говоря, он боялся.              ***              — Ты… красишь ресницы?       — Что?!       — Ну, ты такой рыжий, а ресницы чёрные. Вот я и подумал.       — Пей свой кофе! А думать, такому как ты, вообще противопоказано, — ответил Элис, закатывая глаза и сердито размешивая сахар в кофе, стуча по стенкам ложкой. Затем он обратился к стоящей рядом девушке: — Изабелла, когда ты собираешься выйти за этого кретина и уехать? — Он надеялся, что его косвенные намёки на «исчезновение» подействуют и избавят его от их присутствия.       Глаза Беллы расширились от удивления. Какая свадьба? Они встречаются всего месяц, и у них даже не было ничего больше, чем лёгкий петтинг одной ночью.              — Жри свой сахар и молчи, Кэрри, — процедил смущённый Алекс, бросая Элису упаковку с кубиками сахара.       — Спасибо, плейбой, — ответил Элис с улыбкой, от которой, казалось, цветок на подоконнике захотел завянуть и поскорее уйти из этого мира.       — Ну что вы постоянно ругаетесь? — девушка села между парнями и невольно посмотрела на влажные от кофе губы Алекса.       — Да у нашей ведьмы просто недотр…              Элис громко ударил ладонями по столу:              — Что?! Да я тебе сейчас кишки выпущу, тварь!              После этого двое начали громко обмениваться оскорблениями и обвинениями.              — Ну вот, приехали… — Белла словно забила последний гвоздь в крышку гроба, спокойный перерыв на кофе превратился в полнейший бардак.                     Аллен не знал, что и зачем он делает. Какое-то странное, всепоглощающее желание затмило разум. Возможно, другого шанса уже не будет.       Увидев невысокую, худую фигуру, его сердце забилось чуть быстрее. (Или, возможно, это из-за недостатка алкоголя в крови).       Подойдя близко, он обнял Дэниэла за спину, заставив его вздрогнуть, и тихо прошептал:              — Подметаешь? — Аллен аккуратно засунул что-то в карман Дэниэла. — Часто вижу именно эту метлу в твоих руках. Уже придумал ей имя?       — Господин Розенвальд, — почти неслышно выдохнул Дэниэл, — если вам нечего делать, может, поможете мне?       — Отнюдь, у меня куча дел, — усмехнулся Аллен, отстранился и, быстро ушёл, махнув рукой на прощание, бросив через плечо: — А ты мети-мети, скоро приедут гости.              Что это было?       «Карман!»       Что-то небольшое… Дэниэл выудил из кармана ключ: довольно тяжёлый, с ажурным кольцом-наконечником — тонкая работа. Он явно отличался от ключей от общих комнат, которые у него были. Догадка пришла сразу вместе с теплом в груди. Это ключ от спальни Аллена.       Вот так просто? Малознакомому человеку? А если он в бреду посреди ночи легко зайдёт и невесть что сделает?       Внутренний голос шептал: «Для этого он его и дал тебе».              ***              — Полиция приедет в пять, думаю, нам хватит времени.              Кая вздохнула и прочесала волосы. Идея Аллена ей не нравилась. Некоторые его выходки были эксцентричными, но это уже переходило все границы.       Если его подозрения окажутся ложными? Клевета? Откупиться от суда — сложно, но возможно. От общественного осуждения — нет. Аллен слепо доверял интуиции человека, которого можно было бы приравнять к душевнобольному или к обыкновенному шарлатану, гадалке на ярмарках, соблазняющей доверчивых клиентов.              — Я надеюсь, что тебя и твою ручную ведьму не посадят за такие выходки.       — Ручная ведьма? — едва услышав упоминание о себе, Элис мгновенно материализовался за спиной девушки. — А ты тогда — его голубиная почта. Смотришь на меня, как на… даже не знаю.       — Я ухожу.       Аллен кивнул и, натянув улыбку, спустился по лестнице на первый этаж. К горлу подступала тошнота.              Пять человек, включая самого Аллена и Элиса, которого он как обычно представил в качестве секретаря и помощника. Один из друзей-сотрудников Пола впивался в Аллена взглядом, словно уже разложил его на журнальном столике, за которым они сидели. Аллен чувствовал себя магнитом для таких старых извращенцев — сами они мужчинами не интересовались, но после долгих лет однообразной семейной жизни мечтали об экспериментах. Другой же мужчина уже час уговаривал Аллена выкупить несколько домов, уверяя, что это отличные участки, и покупатели найдутся легко. Конечно, легко, ага. Ни один риелтор в его штате не смог бы продать эти жалкие постройки с болотом вокруг.       Его снова держали за идиота, который не разбирается в бизнесе.       Пол только усмехался, наблюдая за неудачными попытками своего «коллеги», он-то знал, что это бесполезно.       Закончив официальную часть, но не договорившись о чем-либо конкретном, Аллен попросил Элиса принести виски. Действовать нужно было быстро. Пока сохранялась дружелюбная атмосфера, Пол вряд ли заметит пропажу чего-либо — слишком расслаблен.              Стакан разбился о паркет, алкоголь растёкся неаккуратным пятном по пиджаку Пола. Элис «неуклюже» споткнулся.       Извиняясь и стягивая пиджак с Пола, он нес какую-то чепуху про пятна от виски, которые нужно немедленно застирать, и что отнесёт одежду горничным.Тот, возможно, заметил подвох или просто подумал, что дорогая вещь может прийти в негодность, аккуратно забрал его обратно.              — Я позову уборщика, он уберёт осколки. И ещё раз приношу свои извинения, — Элис быстро выбежал из библиотеки, спрятав телефон Пола в кармане брюк.              Пароль он ввёл с первой попытки. Проверяя звонки, сообщения, почту и приложения, Элис не нашёл ничего интересного. Глупые фотографии, поздравления от сотрудников, рекламные письма. Неужели ошибся?       Случайно пролистав папки, он наткнулся на архив, защищённый паролем. В нём было несколько таких же архивов, но все кроме одного, пустые. Если не знаешь, что искать, не найдёшь.              «Оно… Идиот, кто хранит секреты в телефоне?»              Кусая губы, Элис сосредоточился на чтении документов. Радостный и азартный блеск в глазах сменился замешательством, затем шоком.       Чеки, выписки, данные, адреса… как новые, так и пятнадцатилетней давности. Огромные суммы денег, телефоны с фамилиями, в основном иностранцев. С очень знакомыми фамилиями… Но что больше шокировало — видео. Только лишь по нечетким превью можно было понять их содержание. Молодые девушки, мужчины, дети. Отвратительно.       Услышав шаги за спиной, Элис инстинктивно сжался и напрягся, готовый в любой момент защититься. Но вскоре почувствовал знакомую «ауру».              — Чёрт… Дэниэл… — он облегчённо выдохнул.       — Вау, назвал меня по имени, какая редкость. Нашёл что-нибудь?              Оправившись от лёгкого испуга, он серьезно посмотрел на Дэниэла и, не зная, как начать, просто выпалил:              — Он спонсировал террористов. Отец Аллена, под прикрытием купли-продажи недвижимости, отмывал деньги. Похоже, в какой-то момент у него проснулась совесть, и он решил слиться. Может, вообще не знал, чем на самом деле занимается… а Фэйбер его устранил. Все, кто у нас сидит в библиотеке, чёрт возьми, — это ебаные террористы! И не только террористы…              Дэниэл был забавно похож на рыбу, открывая и закрывая рот. Но Элису не было до смеха и подколов. Спустя минуту Дэниэл спросил:              — Аллен с ними?              На данный момент на первом этаже их было только трое, включая Аллена — Алекс ушёл с девушками, на случай непредвиденных ситуаций. Коротышка и два худеньких парня…Если что-то произойдёт, они вряд ли смогут что-то сделать.              Как только дверь за Элисом закрылась, Аллен начал сводить разговор к своему отцу и его давнему сотрудничеству с Фэйбером. Тот нехотя отвечал на вопросы, но больше переводил темы и уклонялся. Подозрения в глазах Аллена медленно разгорались, и беспокойство начало нарастать. Вспомнив предупреждение Дэниэла, он всё больше нервничал.              — Я отлучусь ненадолго, сами понимаете: возраст, почки, — Генри, кажется, кивнув Полу, вышел.              — Ну что, как думаешь, твоя шлюха уже что-то раскопала? — Пол осушил стакан виски залпом, и сердце Аллена пропустило удар.       — Что?       — У меня пропал телефон полчаса назад, после чего господин Розенвальд начал задавать слишком странные вопросы.              С этими словами Пол подорвался к Аллену и грубо схватил его за волосы у самого корня.              — Я не понимаю, о чём вы! — голос сорвался.       — Всё ты понимаешь, — Фэйбер грубо потащил Аллена через зал к дверям. — Идём! — обернулся он ко второму мужчине. — Надеюсь, Генри поймал ту крысу!                     Элис захлопнул дверь перед носом преследователя и забился в угол комнаты.              «Чёрт. Он тебя прихлопнет, как нечего делать. Это не те малолетние придурки… К тому же, с ним будто что-то не так»              Место было выбрано неудачно — из окна не выберешься. Деревянная рама не открывается, а разбить стекло — значит прыгать прямо в осколки.       С каждым ударом в дверь он пытался придумать новый способ спасения, но безуспешно. Он оставил Аллена одного. Конечно, чумной парень бросился к нему, стоило понять, что всё вышло из-под контроля. Но надеяться, что Фэйбер испугается призрака (его лицо стало таким бледным, словно он давно мёртв), было глупо. В холле есть камеры, полиция скоро должна приехать, но хотелось бы встретить их живым и присутствовать на суде, а не в морге.       Ещё пару ударов, и дверь слетит с петель.                     — Пусти его, тварь! — Дэниэл ударил Пола вазой по голове, но это не помогло. Зато внимание другого мужчины сразу переключилось на него.       — Кто это ещё? Подожди-ка… — Пол заметил, как страх на лице Аллена сменился надеждой при звуке голоса парня. — Так ты у нас по мальчикам? Твой отец был бы очень недоволен, учитывая обстоятельства, при которых он покинул этот мир, — он засмеялся.       — Что ты сделал?! — в голосе Аллена начали проступать истерические нотки.       — Сука! — мужчина, который заламывал Дэниэлу руки, заорал от боли, когда тот разбил ему нос.       Всё смешалось в какофонию криков, ругани и ударов. Дорогие лампы разлетались, паркет пачкался. Аллен пытался вырваться из хватки Пола, но только рвал себе волосы, орал, спрашивая про отца и что-то ещё, что Дэниэл не успел расслышать. Он боролся с невероятно сильным мужчиной, лицо и руки саднили, возможно, ему сломали пару рёбер. Но это было неважно.       Важен был только Аллен. Нужно было помочь, спасти, не дать кошмару сбыться. В голове всплывали видения, глаза застилали слёзы отчаяния и злости. Алекс сказал про наихудший исход. Он мог всё изменить! Должен был…       Звон в ушах сменился тьмой и тишиной.              Аллен с ужасом наблюдал, как Дэниэл оседает на пол, словно бессознательная кукла, и как лужа крови стремительно растекается. Когда Фэйбер отпустил его волосы, Аллен просто упал на колени.              — Да, Пол, ты прав. Ему бы девок трахать, а он связался с каким-то пацаном. Смотри, как он смотрит! Будто вот-вот заплачет, — громкий смех резанул по ушам. — А я был бы не против переспать с ним разок. Да и на папашу своего похож! Ха!       — Такой же слабак? — Пол усмехнулся. — Хочешь знать, что случилось с Уильямом? Могу рассказать.       — Не надо… — Аллен едва узнал свой сорванный голос.       — Знаешь, — Пол сел на корточки рядом с Алленом и сжал его лицо, сильно сдавливая щеки, — он так орал. Умолял не трогать тебя, твою шлюху-мать. Правда, кое-кто, — Пол кивнул на мужчину, который пытался раздеть Аллена взглядом в библиотеке, — переборщил. Пришлось выкручиваться. Знаешь, как сложно организовать аварию, чтобы от тела остался лишь горелый кусок мяса? — он произнес последние слова прямо в лицо.       — Что с трупом делать будем? Я ему башку пробил.       — Закопаем в лесу, — Пол ответил, словно шутя, и снова обратился к Аллену: — А ты? Что насчёт передоза? Представляю, как новостные шавки будут это обсуждать! Ей точно понравится…       — Попробуй! Я перегрызу тебе глотку! — Аллен попытался схватить Пола за горло.       — Да смотрите, он ещё сопротивляется! У меня есть отличная идея… Джек, я же говорил, взять шприцы. Ты принёс?       — Лови, — Джек кинул ему футляр для очков.              Пол решил, что проще всего будет вколоть героин обоим, будто бы они занялись сексом под наркотиками, и в процессе один разбил голову, а второй не рассчитал дозу. Конечно, они оставили много следов, но, скорее всего, его «друзья» помогут разобраться с этой проблемой. А Генри умел действовать аккуратно и легко справится с рыжей крысой.              — Эй, может развлечёмся с ним? — предложил Джек, бросая пустую бутылку в воздух. — Аллен, детка, любишь эксперименты в постели? Хотя не важно. Дай-ка сюда руку, Пол сделает укол. Будет не больно, — его смех, как и слова, вызывал тошноту. Аллен всхлипывал и трясся в руках человека пока тот пытался оголить его руку. Джек со вторым шприцем направился к Дэниэлу.              Под ногами что-то хлюпало и чавкало. Дэниэл не хотел знать, что именно, но запах сырого мяса и крови был слишком явным. Розы едва выглядывали из омерзительной смеси растертых внутренностей и грязи. Идя по знакомой тропинке, около которой недавно сам сажал эти самые цветы, он вдруг заметил беседку. Её здесь не должно было быть.              — Дэниэл! — девушка похожая на его мать взяла его за руки и посадила рядом. — Я так скучала по тебе. Я так рада, что увидела тебя, но…       — Мам, где мы? — он был спокоен, будто бы всё так и должно быть. Только почему его мать выглядела так молодо? — Я мёртв?       — Хотела бы я сказать, что мы в Аду… Но даже туда нам закрыт путь, — уголки губ Адель опустились. — Ты не умер… На самом деле, я сама не знаю, что ты здесь делаешь. Тихо, — она положила палец ему на губы, — время — ценный ресурс. Найди Элиота, он всё объяснит. Будет сложно, но найди его. — Внезапно всё вокруг начало таять, а воздух наполнился запахом лилий. Адель нежно провела ладонями по его лицу, заправила за уши непослушные волосы и, едва слышно, прошептала: — Мама любит тебя, Дэни. Помогай отцу. И прости меня за всё это…              Слова остались лёгким поцелуем на лбу.              Он распахнул глаза ровно в тот момент, когда Джек наклонился к нему. В чёрных глазах отразилось лицо мужчины, перекошенное от ужаса.              — Чт… — Пол обернулся на грохот упавшего тела. Дэниэл резким ударом с нечеловеческой силой в висок сбил Пола с ног, и тот, выпустив шприц, тоже рухнул.              В эту же секунду раздался оглушительный звон разбитого стекла и заорала сигнализация. Со второго этажа сбежал Алекс и, не мешкая, помог Дэниэлу стянуть руки мужчины за спиной какой-то рубашкой              — Что, чёрт возьми, происходит?       — Потом! Иди на улицу! — Дэниэл махнул рукой в сторону шума. — Живей, ну!       — Что происходит? — Белла, с двумя девушками, застыла на лестнице. Её начало трясти от страха. Но, стоило ей подойти к своему парню за поддержкой, как он оттолкнул её. На лице Алекса возникло осознание, что кого-то не хватает… Мысль, что с ним могло произойти что-то плохое, затмила всё.       — Чёрт! Глупая ведьма!       — Вы тоже идите, — Дэниэл сказал это с нажимом в голосе.       После того как девушки ушли, он сел рядом с притихшим Алленом. Посмотрел в его глаза, заплаканное лицо. И вдруг Аллен резко прижался к нему.              — Всё. Всё кончилось. Тихо, — у него самого из глаз текли слёзы.              Получилось. У него получилось.              — Дэни, — тихо начал Аллен, всё ещё уткнувшись ему в грудь, — я так испугался… Нет, не за себя. Я думал… — всхлип вырвался из его горла, — Я знаю, что часть тебя всё ещё меня презирает. Не важно, по какой причине. Я сам себя презираю. Но, несмотря на это, я…. Знаешь, я никогда не влюблялся. Прости, можешь уехать хоть завтра. Забудь про контракт, про всё. Прости…              Дэниэл слушал и думал, что сходит с ума. Спустя долгие минуты тишины, он рассмеялся. Искренне и тепло.              — Вот так значит! Я тебя спасаю от террористов, а ты меня гонишь!       — Террористов? Что? — Дэниэл только покачал головой. — Потом всё расскажу. — Он сжал Аллена в объятиях и аккуратно поцеловал.              Щёку, руки, ноги, всё тело жгло. В голове гудело. Встав не с первой попытки, Элис на четвереньках пытался прийти в себя.       Что произошло? Между ним и мужчиной завязалась драка. Он даже смог пробить тому голову, но он, будто даже не почувствовав… швырнул его в окно. Пролетев несколько метров, он буквально разбил стекло и раму своим лицом.       Одежда неприятно прилипла к телу, мокрая от крови. Боли пока не было, ещё рано.       Судорожно вздохнув, он дотронулся до щеки и замер. Изо рта вырвался истерический смешок. Жалко, что не умер. Теперь-то он точно урод.              — Эл..кх! — Алекс подбежал, расчищая ногой осколки. — Господи…              Элис, обрывисто дыша, смотрел на него не мигая. Кривой кусок стекла торчал из его щеки, рассекая лицо почти от глаза до подбородка. Ещё больше осколков было на теле и руках. Чудо, что не повреждено ничего важного.       Белла за спиной заорала.              — Заткнись! Прошу тебя. Вызови скорую, — Алекс рявкнул на девушку. Сев на покрытую кровью и стеклом траву, Алекс заглянул Элису в лицо.       — Ну вот… — тот отвел взгляд. — Теперь тебе кошмары будут сниться. И зачем ты на Изабеллу наорал? Она теперь за тебя замуж не захочет.       — Тупая ведьма! Не трогай. Знаю, о чём ты думаешь, — Алекс аккуратно помог ему встать. — Ты красивый. Не спорь. И вообще, в данный момент это последнее, что должно тебя волновать.              Когда Алекс произнёс это, в голове Элиса будто что-то щёлкнуло. Красивый.              — Ну да, я теперь фаршированная стеклом ведьма. Отпусти, я сам могу идти.              Смешок потонул в рёве полицейской сирены.                     Лондон              — Мэри! — мужчина помог женщине выйти из машины и, придерживая её руку, добавил: — Как я рад тебя видеть. Как доехала? Устала?              Та с отвращением выдернула руку и поправила растрепавшуюся от ветра укладку.              — Жаль, что ты ещё не сдох, Фэй. Говори, что тебе нужно. Может быть, мы сможем помочь. Но знай, я ещё помню выходку твоей сестры. Вообще много чего помню.       — Да-да, ты явно дала понять, что Уэльс — твоя территория, — Фэй скривился, вспоминая события десятилетней давности. Ведьма водила его по лесу несколько дней. Он вертелся на месте и никак не мог найти выход — это было настоящим мучением. Ему казалось, что он сходит с ума.       К ним подошла молодая девушка: бледная, довольно низкая, с лицом, усыпанным веснушками        — Розмари. Без каких-либо приветствий и любезностей, она сухо сказала. — Вам, в первую очередь, нужна моя помощь. До того, как ты спросишь, скажу, что тут я почему-то бессильна. Два варианта, Норт — либо да, либо нет. Ты и сам знаешь, — Фэй протяжно выдохнул сквозь зубы. Лея оказалась права, если он и добьётся предсказания, то оно едва ли поможет.              Пригласив обеих в кафе, он начал рассказывать Мэри о планах своей сестры — предельно честно и почти подробно. Врать было бесполезно, только добавит проблем. Несмотря на противоположные интересы, она всё же согласилась помочь. Хотя явно заметила что-то странно ускользающее, но говорить об этом не была настроена.              — Оставь это рядом, когда закончишь, — Фэй протянул ей запечатанный конверт, в котором, на первый взгляд, ничего не лежало. Без адресов и марок.              На строчках, где должны были быть имена отправителя и получателя, отрывистым, явно врачебным почерком, было написано одно и то же — «Э. Мэлтон».