Сад Эдема

      Часть 2.              Вопрос остался без ответа.       Фэй медленно прошёлся взглядом по молодым людям. Все сидели неподвижно, как окаменевшие, каждый из них выглядел потерянным. Замешательство, страх и бессилие отражались в их глазах. Алекс, едва заметно дрожал, прислонившись спиной к стене, судорожно пытался придумать хоть что-то, невыносимо хотелось курить, волнение сдавливало грудную клетку. Дэниэл нервно сжал пальцы в кулак, пытаясь сохранить хоть какую-то крупицу контроля — сейчас ему лучше молчать и слиться со стеной. Но их позы выдавали главное: никто не ожидал того, что произошло.       Они, в общем-то, понятия не имели, что произошло.       Мужчина чуть склонил голову, внезапная догадка тронула уголки его губ, превращая их в кривую усмешку.       — Ты, — его голос прозвучал тихо, он посмотрел на Элиота сквозь длинные ресницы, в этом взгляде был интерес и даже что-то смутно похожее на удивление. — Ничего не рассказывал ему? Он ведь даже не знает, на что способен.       Тот лишь медленно поднял голову. Он аккуратно переложил сына со своих ног на колени Аллену, который инстинктивно подтянул Элиса ближе, пытаясь защитить.        Элиот шагнул к Фэю, который сидел прямо на полу в центре комнаты, казалось, совершенно не испытывая дискомфорта, но если присмотреться, то можно было увидеть, что его пальцы всё ещё немного подрагивали, а рукава рубашки натянуты слишком сильно, прикрывая как можно больше кожи.       — Он ничего не может, — прищурившись Элиот посмотрел в его глаза. — К тому же, он не подойдёт твоей сестре. Она сделала ставку на то, что от меня родится кто-то, похожий на мою мать. Но…не повезло.       Фэй поднял взгляд, и его усмешка стала шире.       — И теперь у вас толпа детей, — проговорил он лениво, зачем-то рассуждая вслух. Его глаза скользнули к Аллену, который застыл, сжимая руки на одежде Элиса. — Их точно будут искать. Может, это не станет для нас большой проблемой, но… это будет весьма раздражающе.              Дэниэл смотрел на двух мужчин, пытаясь справиться с бурей эмоций, разрывавших его изнутри. Сердце гулко стучало в груди, а мысли метались хаотично. Зачем нужно было устраивать весь этот спектакль, чтобы притащить их сюда? Чем, чёрт возьми, пожертвовала его мать? Какой вообще смысл во всём этом?       Он пытался выудить из памяти хоть что-то, что помогло бы собрать всё воедино. Смутное ощущение дежавю, будто он уже видел этого мужчину, но когда? Где? Лицо Фэя то появлялось в его воспоминаниях, то ускользало, как вода сквозь пальцы.       Ему хотелось сорваться, закричать, выплеснуть накопившееся напряжение. Вопросы уже готовы были слететь с губ. Но что, если это только усугубит ситуацию? Что, если он сделает что-то, чего потом уже нельзя будет исправить? Наверное впервые, неопределённость и страх последствий так сильно сковывали его, словно на него впервые надели цепи.       Поэтому он молчал. Сидел в стороне, наблюдая.       И тут произошло то, что смутило Дэниэла ещё больше. Фэй, неторопливо поднявшись на ноги, подошёл к Элиоту и наклонился к его уху. Его губы шевельнулись, произнося что-то настолько тихо, что слова остались неразличимыми для остальных.       Дэниэл едва уловил, как Элиот напрягся. На его лице мелькнула вспышка гнева — резкая, почти дикая, как огонь, готовый вырваться наружу и сжечь другого мужчину. Его рука дёрнулась, будто он собирался схватить того за ворот или ударить, но вместо этого он глубоко вдохнул, явно стараясь подавить этот порыв.       — Иди проспись или закинь в себя что-нибудь, смотреть тошно, — выдавил Элиот. Он легко, но твёрдо подтолкнул Фэя к двери.       Мужчина ушёл, оставив после себя тяжёлую, гнетущую тишину.              Когда дверь за Фэем захлопнулась, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Алекс, теребя край своей толстовки, подал голос:       — Я тут заметил, что ваши отношения…       Элиот мгновенно обернулся. Его взгляд, полный презрения, пронзил Алекса, заставив того инстинктивно отпрянуть.       — Мне не интересно, что ты там заметил, — его голос был низким, а тон острым, как лезвие. — Закрой рот и превратись в напольную лампу. Ты — недоразумение, которое оказалось здесь случайно, и мне всё равно, что с тобой будет.       — Да я же… — Алекс открыл рот, но тут же замолчал, сообразив, что пытаться спорить с этим человеком сейчас — всё равно что подливать масла в огонь. Ему это вполне знакомо.       «Интересно он пнёт меня..?»       Он тяжело выдохнул и отвернулся, прижавшись плечом к Дэниэлу.       Но почему-то он надеялся на совсем другое отношение.       Элиот же, будто заведённый, начал быстрыми шагами мерить комнату. Его движения были дёрганными, напряжёнными, словно он был готов в любой момент ударить или разрушить что-то, лишь бы дать выход своим эмоциям. Упоминание его с Фэем отношений, всё-таки, стало последней каплей.       — Решили поиграть в героев? Молодцы! — его голос всё больше срывался на резкие высокие ноты. — Да как вам в голову могло прийти, что вестись на такую провокацию — это хорошая идея? Вы, хоть на секунду, подумали во что ввязываетесь?! Нет!       Его шаги становились всё быстрее, а движения — всё более нервными. Пальцы сжимались в кулаки, а взгляд метался от одного к другому, не находя покоя.       — Аллен, а ты?! — он резко остановился, повернувшись к Аллену, который до этого молча сидел и смотрел на него. — Я всю жизнь думал, что ты не настолько безрассудный! И что в итоге?       Тот опустил голову. Посмотрел на лицо лежащего на его коленях Элиса. Вся его собранность, вся холодная уверенность, которую он оттачивал последние десять лет, испарилась.       — Я… — начал он, но замолчал, понимая, что оправдания не будут иметь никакого смысла. Он позволил себе потерять бдительность. Ведомый самоуверенностью и вспыхнувшим азартом, он допустил ошибку. Безумная авантюра с Фэйбером, которая каким-то чудом увенчалась успехом, подтолкнула его к мысли, что они способны на всё. Запал Дэниэла и Элиса затмили его осторожность. Аллен забыл самое главное: они не всесильны.       Элиот гневно вздохнул, проведя рукой по волосам, перекидывая их через плечо.       — Вы хоть понимаете, насколько вы всё усложнили? — Его голос стал чуть тише, но не менее напряжённым.       — Нет. — раздался твёрдый шёпот Элиса.       Он поморщился, сел, судорожно втянул воздух и тут же наспех стёр засохшие остатки липкой крови с лица. Грудь тяжело вздымалась, дышать было тяжело, но он заставил себя говорить, несмотря на ноющую боль в голове.       — Может, соизволишь хоть что-то рассказать? Может, хоть раз в жизни ты что-нибудь объяснишь?! —он сорвался, а по щеке скатилась непрошеная слеза. Элис сжал зубы, быстро стёр её рукавом, злой на себя за эту слабость. Если у них есть хоть немного времени, он должен добиться хоть каких-то ответов.       — Чем ты занимался? Кто этот мужик? Почему ты здесь?! Говори, блядь! — голос с каждой секундой становился всё громче, подпитываемый злостью, страхом, отчаянием. Он чувствовал, как дрожат пальцы, как по телу разливается адреналин. — Только попробуй опять уйти от ответа или я..!       Элиот отшатнулся, как от пощёчины. Он привык к спорам, бытовым ссорам, но, чтобы Элис говорил с ним так? Впервые он слышал этот тон, впервые видел, как сын смотрит на него так яростно, почти с ненавистью.       — Или ты что? — холодно бросил он, и в его тоне проскользнула опасная, предупреждающая нота.       Аллен невольно сжался, чувствуя, как воздух в комнате становится ещё более вязким, тяжёлым, давящим.       Но Элис даже не дрогнул.       Он резко вскочил на ноги, в два шага преодолел расстояние между ними и теперь стоял прямо перед Элиотом, впиваясь в него немигающим, требовательным взглядом.       Две пары идентичных зелёных глаз прожигали друг друга.       Даже Алекс, который до этого молча слушал, теперь с интересом поднял голову.       Элиот оборвал зрительный контакт и, не давая Элису возможности вырваться, довольно твёрдо, но аккуратно усадил его обратно. Его пальцы сжали плечо сына чуть сильнее, чем требовалось.       Наклонившись к его лицу, он сказал, но так громко, чтобы все услышали:       — Когда дорастёшь до моих лет, тогда и будешь задавать вопросы. — В его голосе не было ни раздражения, ни злости — лишь сталь. — Думай о том, как выйти отсюда живым. И не смей мне угрожать.       Элис сжал кулаки, но промолчал. Его губы дрогнули, словно он собирался возразить, но взгляд отца был настолько холодным, что любое желание спорить за мгновение испарилось.       И тут тишину прервал грубый, срывающийся на рычание голос Дэниэла:       — Да знаешь что?! — Он резко поднялся, глаза метали молнии. — Да что ты за хер такой, а?!       Все повернулись к нему, но Дэниэлу было плевать. Гнев кипел внутри, пульс бешено стучал в висках.       — У меня, между прочим, тоже дохрена вопросов! Мы тут из-за тебя все оказались! — Его голос дрожал от эмоций, пальцы судорожно сжались. — Сам говоришь, что мы понятия не имеем, во что ввязались, а ты… Ты просто…       Элиот склонил голову набок, безмятежно наблюдая за вспышкой ярости, и вдруг криво усмехнулся.       — Ну… в какой-то степени, — медленно произнёс он, — из-за Адель тоже.       Горькая усмешка скользнула по его губам, но в глазах мелькнула тень воспоминаний, о которых он предпочёл бы сейчас не думать.       Но, прежде чем кто-то успел что-то сказать, хлопнула дверь.              И в комнату вошла она.       Зрачки Элиота сузились до точек, с лица пропали краски гнева. Он дёрнулся вперёд, преграждая девочке дорогу.       Она выглядела нелепо, даже сюрреалистично в этом окружении — слишком маленькая, слишком чуждая среди взрослых мужчин. Но стоило ей сделать шаг вперёд, как атмосфера в комнате изменилась.       Алекс невольно поморщился. Та же девочка, что была на фото. Та же, что встретилась ему тогда.       Её макушка едва доставала вошедшему с ней Фэю до груди, жёлтые волосы были собраны в низкий хвост, перевязанные цветной резинкой с пластиковым цветочком.       Не прикладывая усилий, она толкнула Элиота в сторону, так, что он едва удержался на ногах.       — Уйди, или сломаю ноги. — Это не была угроза. Это был факт.       Чёрные, бездонные глаза быстро пробежались по комнате. Затем, словно выбрав цель, девочка неторопливо двинулась к Дэниэлу.       — Как матушка?       Грудь сдавило тисками ужаса.       Дэниэл не мог пошевелиться. Не мог даже вдохнуть. В горле застрял ком.       Рядом сидящий Алекс до боли сжал его руку, но даже это не помогло.       Они все это чувствовали.       Этот страх, не имеющий объяснения. Он заполнил собой всё пространство, накатывал липкими волнами, сжимал виски, сковывал мышцы. Этот животный ужас.       Она смотрела на Дэниэла спокойно. Слишком спокойно.       И вдруг, лениво, будто обсуждая прогноз погоды, произнесла:       — Ой, прости. Кажется, она сдохла. — слова звучали буднично. Она улыбнулась, почти тепло: — Ну, мои соболезнования. -- Пауза. Она склонила голову набок, задумчиво. — Отправила бы открытку, если бы знала куда.       В уголках губ мелькнуло что-то похожее на искреннюю печаль.       Но затем она вдруг вздохнула — преувеличенно, с драматичной грустью.       — Но кто-то, — она бросила короткий взгляд на Элиота, — даже после всех моих просьб так и не рассказал, где я могу её навестить лично. Но как оказалось, вы не слишком часто переезжаете…       В комнате стало тихо.       И в этой тишине Дэниэл вдруг понял, что сердце его стучит быстро и громко, как у загнанного зверя.       — Привет, красавчик, — Лея повернула голову к Алексу, её губы изогнулись в милой, игривой улыбке. — Меня зовут Лея. Не понимаю, как ты тут оказался. Понравилось спать с трупом?       Она улыбнулась ещё шире, не ожидая ответа. Парень напрягся, но промолчал. В висках стучало, а руки холодели.       Внезапно её выражение лица изменилось — улыбка исчезла, губы дрогнули в раздражении.       — Но кто-то испортил кукол. — Голос стал ниже, почти ленивый, но в нём сквозило едва сдерживаемое раздражение. — Так кропотливо сделанных моим братом…       Она тяжело вздохнула, закатив глаза.       — Какая жалость. — Короткая пауза: — Мне понадобятся новые. Как же всё сложно.       Но тут же потеряв к ним интерес, Лея направилась к Аллену и Элису. На её пути снова оказался Элиот. Она остановилась, чуть склонив голову набок, с лёгким недоумением глядя на него.       — Ты похож на беспородную помойную суку, которая пытается защитить свой никчёмный выводок.       Рывком она схватила его за волосы и швырнула в сторону. Элиот ударился о стоящий у стены письменный стол, его пальцы вцепились в край, пытаясь удержать равновесие.       Но Лея уже не смотрела на него.       — Ты.       Она приблизилась к Аллену, её глаза впились в его лицо.       — Ты посадил моих друзей и мой источник дохода. -- В её интонации не было злобы, только холодное, равнодушное раздражение. — Мне неприятно.       Её пальцы сомкнулись на его горле, и Аллен ощутил силу, совершенно несоразмерную хрупкому маленькому телу.       Лея резко притянула его ближе, заставляя смотреть в глаза.       — У тебя красивые глаза. Такие же, как у твоего отца.       Аллен стиснул зубы, его пальцы невольно сжались в кулаки.        Голос Леи стал тягучим, почти томным. Он вздрогнул, когда она провела кончиком пальца по его скуле. Хотел отвернуться, но девочка сжала горло ещё сильнее, вынуждая смотреть прямо в её глаза.       — Мне так понравилось смотреть, как его ебут. -- Её губы дрогнули, будто она сдерживала смех. — Как он истошно орал, как задыхался, вся эта пена изо рта, кровь… Довольно сексуально.       Аллен сжал челюсти так, что заболели зубы. К горлу подступил ком тошноты, но он продолжал смотреть ей в лицо, не отводя взгляда.       Лея вздохнула, почти мечтательно:       — Жаль, что не видела вживую. -- Она приблизилась, её дыхание ощущалось у него на коже. — Меня возбуждает запах крови и страха.              Когда она откинула его в сторону, Аллен осел на кровать, как тряпичная кукла. Но, собравшись, он выпрямился и дерзко кинул ей в лицо:       — Такая старуха, как ты, ещё может возбуждаться?       Глаза Леи расширились от удивления. Она и вправду не ожидала такой наглости.       — Ты ещё рот открывать смеешь? — её пальцы вцепились в его волосы у самого корня, рывком запрокидывая голову назад. — Я ведь могу заткнуть тебя навсегда.       — Меня, — он сдержал стон боли, — искать будут. Если бы тебе было плевать, ты бы давно расправилась со мной.       Лея усмехнулась, в следующее мгновение её ладонь с силой сомкнулась на его горле.       — Ты думаешь, я не смогу заставить тебя говорить и делать то, что мне нужно? Думаешь, я не смогу выпотрошить тебя, а потом заставить твоё дырявое, порченое, шлюшье гнилое тело бегать там, где мне нужно? Если я захочу, ты своими же руками вырвешь себе глаза, а потом сожрёшь их, — с каждым словом её пальцы сжимались всё сильнее, дыхание Аллена стало рваным. Она наклонилась ближе. — Давай проверим это прямо сейчас?       Но вдруг её лицо изменилось — выражение стало действительно детским — искренне изумлённым. В глазах мелькнула тень растерянности. Её будто щелкнули по носу.       Рука ослабла.       Аллен рухнул вперёд на пол, хватая ртом воздух, задыхаясь, сотрясаясь от хриплого кашля. Он поднял голову, криво усмехнулся, сквозь боль выдавил:       — Не получилось, да?              Элиот, всё это время наблюдавший за сценой с болью в глазах, вдруг встрепенулся. Он перевёл взгляд на Фэя, который стоял у дальней стены, не проронив ни слова.       В его взгляде было что-то новое — проблеск надежды и неуверенное, но настойчивое ожидание ответа. Фэй же отвёл глаза, будто ничего не заметил. Или не хотел замечать. Происходящие его вообще будто мало волновало.       — Ладно, — Лея тут же взяла себя в руки, её голос снова стал холодным. — Катись к остальным.       Словно выброшенный ненужный предмет, Аллен полетел в сторону Алекса и Дэниэла. Упав, он тут же прижался к Дэниэлу. Их пальцы переплелись, и это, пусть на мгновение, но принесло ему хоть какое-то спокойствие. Сердце всё ещё колотилось, но где-то глубоко внутри тлела крупица злорадства.       Он понял это не так давно, когда они вошли и столкнулись с Фэем. Только он один безошибочно узнал мужчину с фотографий, словно таинственная завеса, мешавшая остальным, не касалась его. Это напомнило Аллену о странном вопросе Элиса в клинике.       Может ли быть, что по какой-то причине их «магические трюки» просто не работают на нём? Он рискнул, и ставка оказалась верной.       Наконец Лея обратила внимание на свою последнюю жертву.       Она неторопливо опустилась на кровать рядом с Элисом, мягко, почти ласково провела маленькой рукой по его волосам.       Элиот резко вскинул голову. В глазах мелькнул страх, но больше — решимость. Он сделал шаг, но пройти дальше не успел.       Сильная хватка остановила его.       Фэй.       Он появился рядом быстро и бесшумно, его рука крепко сжала Элиота, зажала рот, не давая вырваться. Даже когда тот, не задумываясь, вцепился в него зубами, мужчина не дрогнул, не отреагировал на боль. Просто заломил его руки за спину, удерживая в тисках.              — Ты… — голос Леи был ласковым, но в нём звучало что-то хищное. Она подняла лицо Элиса за подбородок, вынуждая его смотреть прямо в её глаза. — Маленькое, никчёмное, бесполезное создание, рождённое от твари, которую ты зовёшь отцом.       Её пальцы сжались сильнее на его щеках, впиваясь в кожу.       — Трясёшься от страха и молчишь. Позорище. — Её губы изогнулись в усмешке. — Ну, хоть поскули.       Ноготь впился в щёку Элиса, туда, где ещё виднелся след от пореза. Он шумно втянул воздух сквозь зубы, пытаясь не издать ни звука. Мягкая плоть поддавалась давлению, рвалась, и тонкая алая струйка потекла по его лицу, пересекла подбородок и исчезла в складках воротника.       А Лея смотрела на него с лёгкой, почти детской игривостью, ожидая, когда он сломается.       Каждый вдох давался с трудом, а кровь, стекающая по его шее, пропитывала ткань одежды, оставляя липкий след.       Но боль была не самым страшным.       Гораздо хуже был её взгляд.       Глаза Леи не выражали ни злобы, ни ненависти — только скуку с лёгкой поволокой любопытства, словно она наблюдала за насекомым, которому медленно отрывает трепещущиеся лапки, одну за другой.       Элиот дёрнулся в хватке Фэя, снова попытался вырваться, но его пальцы лишь бессильно сжались в кулаки.       — Ну же, малыш, — голос Леи был мягким, певучим. — Хочешь что-то сказать?       Её ноготь глубже впился в кожу, прорезая плоть ещё сильнее, казалось, почти до костей.       Элис сжал зубы, его губы дрогнули, по щекам катились слёзы, но он не проронил ни звука.       — Ах, ты у нас гордый? — она усмехнулась и убрала руку.       На её пальцах блестела его кровь. Она поднесла их к губам и провела языком по подушечкам.       — Как мило, — протянула она, смакуя вкус. -- Совсем как папаша.              Элиот всё-таки вывернул голову и начал вырываться с удвоенной силой.       — Лея… — его голос был хриплым, почти срывающимся.       Она лениво повернулась к нему, её взгляд скользнул по его лицу, а затем губы изогнулись в небрежной ухмылке.       — Что, дорогой?       Элиот сглотнул.       — Хватит.       Лея наклонила голову, глаза заблестели новым интересом. Потом она медленно посмотрела на Фэя.       — Смотри-ка, он переживает, — с насмешкой сказала она. — Как трогательно.       Фэй молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, державшие Элиота, сжались чуть сильнее.       — Лея… — Элиот снова попытался заговорить, но она лишь подняла руку, прерывая его.       — Тсс, — она приложила палец к своим губам. — Не порти момент.       Она снова повернулась к Элису, который сидел перед ней, не двигаясь, лишь неровно дыша.       — Интересно, — задумчиво протянула Лея, проведя ладонью по собственному подбородку, размазывая кровь, — а если я залезу глубже… ты тоже будешь молчать?       Её тонкие пальцы скользнули по его шее, вниз, к ключице. Элис дёрнулся, его тело напряглось, но Лея даже не обратила внимания. Она наслаждалась собой.       Но вдруг что-то изменилось. Фэй ослабил хватку.       Не резко и не сразу, но достаточно, чтобы Элиот почувствовал это.       Лея заметила. Её глаза сузились, усмешка исчезла, оставив после себя лишь холодную, зловещую пустоту. Медленно, с неуловимым хищным изяществом, она повернула голову к Фэю.       — Что ты делаешь?       Мужчина промолчал и сделал вид, что вообще её не слышит. Но теперь его рука уже не сжимала Элиота так крепко.       Лея смотрела на него, не мигая. Её пальцы, всё ещё испачканные кровью, медленно сжались в кулак.       И это было началом конца.              — Ладно.              Она метнулась к Элиоту, её движения были резкими, почти звериными. Она схватила Фэя за плечо и оттолкнула его с такой силой, что тот на мгновение потерял равновесие.       Не дав Элиоту ни секунды на реакцию, она вцепилась в его волосы, намотав пряди на руку, и дёрнула назад, вынуждая его выгнуться.       Её хватка была безжалостной, волосы болезненно тянули кожу головы, не оставляя ни единого шанса вырваться, не сорвав скальп.              — Если кто-нибудь из вас дёрнется или издаст хоть звук, — её голос был ровным, почти ленивым, но в этой спокойной угрозе таилась что-то куда более страшное, чем гнев, — то мне, конечно, будет весело. -- Она сделала короткую паузу, её взгляд скользнул по остальным. — Но не вам.       А затем, без предупреждения, она с силой швырнула Элиота лицом вниз на стол.       Глухой удар.       Боль пронзила его череп, грохотом отдаваясь в уши.       — А ты, — её голос был теперь ближе, жар её дыхания касался его кожи, — солгал.       Новый удар.       Дерево жалобно заскрипело под его лицом.       — К твоему счастью, — ещё один удар, и в воздухе повис металлический запах крови, — я не убью тебя.       Тишина.              Все, кроме Аллена, действительно замерли. Будто тонкие нити опутали их конечности, не позволяя даже пошевелиться. Фэй сел на кровати перед Элисом, случайно, заслоняя тому обзор, и снова сделал вид, что происходящее его не касается. Его лицо оставалось бесстрастным.       Аллен зажал руками уши и уткнулся в плечо Дэниэлу, стараясь не слушать и не смотреть.       Лея продолжала.       Кажется, поверхность стола не выдержала первой и раздался треск ломающейся древесины.       В конце концов, тяжело выдохнув, Лея убрала выбившиеся волосы со своего лица, глядя на мужчину сверху вниз, словно оценивала результат.       Элиот, медленно поднял голову. Кровь потоком стекала на стол. Сплюнув на пол, он провёл языком по дёснам, проверяя, все ли зубы на месте. Ну, часть и так отсутствовала.       — Пошла на хер, тупая пизда, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Дай только выйти отсюда и я оторву твою гнилую голову и сыграю ей в футбол.       — Да явно не на твой. — хмыкнув, она достала из кармана что-то.              С щелчком и последующим глухим стуком раскладной нож вонзился в нескольких сантиметрах от лица мужчины. В тусклом свете его резная рукоять и лезвие, казались совсем чёрными. Или они такими и были?       — Ты знаешь, целым ты мне не нужен.       В следующий миг она схватила его за горло и с силой перевернула, так что затылок громко ударился о столешницу. Вцепившись в его волосы, она удерживала его голову в неподвижности.       — Знаешь, — прошептала она, её голос был почти ласковым, — мне вдруг стало интересно… — Она провела ладонью по его разбитому лицу ещё сильнее размазывая кровь.       — Лея… — голос Фэя был ровным, но в нём проскользнула едва заметная нотка напряжения.       — Заткнись, — бросила она не глядя.       Она провела кончиком лезвия по скуле Элиота, но так легко, чтобы даже не поцарапать её.       — Так как такая тварь как ты, смотрит на мир? Говорят глаза — зеркало души. Но разве она у тебя есть?       Элиот дёрнулся, но Лея лишь рассмеялась.       — Вообще, — она склонилась ближе, её дыхание щекотало, — Ты ведь знаешь, что заслужил это.       Резкий рывок.       Лезвие вспарывает веко, второе, рвёт плоть, горячая кровь мгновенно хлещет по щеке.       Элиот вскрикнул, его тело выгнулось в попытке вырваться, но девочка крепко удерживала его голову, впиваясь ногтями в кожу.       — Ш-ш-ш, — она зашипела, словно успокаивая ребёнка. — Тише, тише, милый.       Её пальцы скользнули в рану, потянули, заставляя глазницу растягиваться.       Боль была ослепляющей, жгучей, разрывающей реальность на части. Острая, немыслимая, пронзающая череп, раскалённой иглой вгрызающаяся в кости глазницы.       Элиот кричал.       Он чувствовал, как холодные пальцы Леи копошатся в его голове, чувствовал, как натягивается зрительный нерв, как что-то рвётся внутри него.       Девочка, казалось, мурлыкала.       А затем ещё один рывок.       Его дыхание заглушил собственный крик.       Крик, что отражался от стен. Оставался в ушах и голове у всех.       Что-то мягкое, влажное, с липким хлюпающим звуком покинуло его глазницу.       Элиот рухнул на стол, он не мог дышать, мир перед ним мерцал в пелене боли и крови.       Лея же стояла, держа в пальцах его глаз, медленно поворачивая его, словно любовалась драгоценным камнем.              — Как красиво, — прошептала она, проведя пальцем по поверхности, пока ещё не мутной.       Она подняла взгляд на остальных.       — Кто-нибудь хочет второй? Никто? — она смотрела на них своими чёрными глазами. По тонким рукам стекала кровь. Но по одной из ладоней стремительно расползались тёмное трупное пятно. — Ну ладно.       Она хмыкнула, но её брови вновь нахмурились, выдавая напряжённые мысли. Убрав глаз и нож в карман, она сунула руку во второй, нащупала что-то холодное и достала это наружу. Металл блеснул в свете тусклой лампы.       — Дэниэл, — она медленно повернула предмет в пальцах, прежде чем продемонстрировать его. — Нож, который ты принёс с собой. Хотел убить моего брата этим?       Дэниэл всё ещё не мог пошевелиться. Крик всё ещё стоял в его ушах. Кажется, он чувствовал, как рядом с ними трясется Аллен. Плечо почему-то намокло.       Впрочем, Лее было плевать на его состояние. Она уже смотрела мимо него.       Её взгляд метнулся к Элиоту. Он лежал неподвижно, но грудь всё ещё слабо вздымалась. Жив. В сознании. Проверив это, она перевела всё своё внимание на Фэя, сжав нож в ладони так, что костяшки побелели.       — Знаешь, — её голос зазвенел. — Он почему-то подумал, что его голова годится для того, чтобы думать. А ещё он решил, что я слепая. Или тупая. Чуть больше года назад он, вместо того чтобы прикончить, запугать или вытянуть больше информации из твоей никчёмной мамаши, предложил ей подлечиться.       Фэй резко поднялся с кровати, взгляд его потемнел. Он шагнул ближе, потом ещё, а затем схватил её за руку, заставляя ослабить хватку на ноже.       — Адель и так сказала всё, что знает, — Лея не шелохнулась. — Скорее всего, он, — Фэй кивнул в сторону Элиота, — покопался у неё в мозгах и подправил память. А у неё был редкий, очень редкий случай. И я не твоя цепная псина.       — Редкий случай? — Лея издала тихий смешок, но в нём не было ничего доброго. Затем её лицо исказилось от ярости. — Или тебе просто так понравился член Элиота, что ты проникся чувствами и к его бывшей?       Её рука метнулась быстрее, чем он успел что-либо сказать.       Нож вошёл в его живот с влажным хлюпающим звуком.       Фэй дёрнулся, губы приоткрылись в бесшумном удивлении, а затем он отшатнулся назад, споткнулся и неловко упал на пол. Лея, оседлав его ноги, как в трансе, занесла нож снова и снова, без разбора вонзая лезвие в его тело.       Каждый удар сопровождался глухим, сырым звуком. Капли крови разлетались во все стороны, ещё сильнее пачкая её одежду, кожу, волосы.       Комната наполнилась удушающей вонью железа.       Фэй пытался сопротивляться, но его пальцы лишь скользили по полу, оставляя на нём дрожащие багровые следы. Он кашлянул, и из его рта брызнула кровь.       Лея не останавливала руку. Нож вонзался хаотично: в грудь, плечо, снова в живот. Одни раны не успевали затягиваться, как появлялись новые. Лезвие заходило глубже, пробивая все ткани, рвало мышцы, царапало кости. С каждым ударом она чувствовала, как сопротивление его тела становится слабее.       Она вонзила нож ему в бок и провернула, чувствуя, как разрывается плоть. Фэй захрипел, но уже даже не попытался защититься. Его глаза мутнели, пальцы скребли пол.       Но ей было мало.       — Ты думал, что можешь что-то решать? — прошипела она ему в лицо. — Что твоё мнение хоть что-то значит?       Лея медленно провела языком по его щеке, слизывая тёплую, густую кровь. Солёный, металлический вкус растёкся по нёбу. Ей нравилось видеть его беспомощность. Нравилось чувствовать, как его тело постепенно сдаётся.       Она опустилась ниже и впилась в его губы — грубо, жадно, разрывая их зубами, ощущая на языке привкус чужой боли. От вида этого то ли поцелуя, то ли акта насмешки внутри всё переворачивалась.       А затем холодное лезвие скользнуло по его горлу.       Одним точным, плавным движением она разрезала кожу, мышцы, сосуды. Всплеск крови оказался ещё более горячим, обжигающим.       Фэй захрипел, дёрнулся, но сил сопротивляться у него больше не осталось. Воздух вырывался из его горла с влажным булькающим звуком, каждый вдох, попытка вздохнуть, отдавался волной жгучей боли. Он захлёбывался собственной кровью.       И в тот же момент будто оборвались нити, что сковывали всех.       Лея посмотрела на него сверху вниз. Затем, потеряв всякий интерес, легко поднялась на ноги и молча вышла из комнаты, даже не оглянувшись.              Фэй, скрипя зубами, попытался вдохнуть. Кровь забивала горло, но уже через секунду порез начал стягиваться. Медленно. Чертовски медленно. Он провёл ладонью по ране, зажимая её, пытаясь хоть немного ускорить процесс.       Боль пульсировала в каждом нерве, но он всё равно поднялся. Пошатнулся. Вцепился в стену, оставляя на ней кровавые отпечатки.       И, задыхаясь, поплёлся за ней.       Казалось, они просидели в полной, всепоглощающей, тотальной тишине несколько часов. Четверо молодых людей сжались в один комок, будто надеясь, что если станут меньше, то исчезнут из этого кошмара. Всех трясло. Дрожь пробирала до костей. Никто не знал, как жить дальше.       Животный страх. Собственная беспомощность. Крики боли. Запах металла, пропитавший воздух. Пол, покрытый кровью, холодный, липкий. Реальность исказилась, будто всё это происходило не с ними.       Больше всего на свете хотелось проснуться.              Пожалуйста, Боже, только проснуться.              Тишину прервал шорох и тяжёлое, прерывистое дыхание.       Элиот, пошатываясь, поднялся на ноги. Его движение были медленным, болезненным. Слипшиеся от крови волосы упали на лицо, скрывая изуродованную половину. Он подошёл к дрожащему комку на полу и, тяжело опустившись на колени, заглянул в их затравленные лица.       — Ну… все хотя бы живы, — голос его был хриплым, но сам он пытался держаться.       Элис, не открывая глаз, бросился к нему, сжавшись в тёплый комок под его подбородком. Его плечи содрогались от рыданий. Горячие слёзы без остановки стекали по грязным щекам, впитываясь в окровавленную ткань поношенной футболки.       — Папочка… папа… прости… прости… если бы не мы…       Элиот глубоко вздохнул и, наклонившись, коснулся губами его макушки. Медленный, пропитанный усталостью и горечью поцелуй.       — Не имеет значения. Могло бы быть и хуже.       Он поднял глаза на остальных.       — Вы как?       Никто ничего не ответил.              Аллен осторожно посмотрел на него. В глазах застыла пелена недосказанных вопросов, а губы едва заметно дрожали. Фиолетовая радужка резко контрастировала с краснотой заплаканных глаз.       Сердце Элиота сжалось, хотя, куда ещё сильнее. Глаза этого ребёнка поднимали из глубин памяти непрошенные воспоминания.       Аллен сглотнул, пытаясь проглотить застрявший в горле ком.       — Она?       Элиот выдохнул сквозь зубы.       — Не ребёнок. Если выберемся отсюда… я клянусь, всё расскажу. А пока… постарайтесь хоть немного отдохнуть. Мне тоже нужно.              «Главное — чтобы вы выбрались».                     ***                     Дэниэл проснулся от скрипа двери. Голова гудела, тело ломило от неудобной позы. Они заснули прямо на полу, обессиленные, вымотанные до предела.       Шаги.       Фэй двигался ровно, но всё в его походке указывало на то, как ему сложно это делать. Его одежда была чистой. Ни следов крови, ни шрамов, ни ран. На секунду надежда пронзила сознание Дэниэла — может, это всё было просто дурным сном?       Но пол всё ещё был залит кровью.       Мужчина подошёл к Элиоту и, молча, тронул его за плечо.       — Фэй… — голос Элиота дрожал. — Ты…       — В порядке, — ответил тот с нажимом. Голос был неровным, свистящим и охрипшим. — Иди сюда.       Фэй усадил его на стул и поставил на окровавленный стол пластиковый контейнер, полный шприцов и стеклянных ампул.       — Бупивакаин, — поднеся к лицу Элиота маленькую ампулу, сказал он ровно. — Действует около шести часов. Присутствующим советую отвернуться. И заткнуть уши.       Шприц вонзился в мышцы рядом с пустой глазницей. Элиот скрипнул зубами, но стон боли всё равно вырвался. Фэй молча начал обрабатывать его лицо, обеззараживать, сшивать то, что можно было сшить. Его руки двигались быстро, ловко — он знал каждое движение наизусть, в каждом касании чувствовалась почти фанатичная сосредоточенность, будто он пытался спрятаться за этим процессом, утопить в нём всё остальное.       Закончив, он выдохнул. Закрыл глаза. Дал себе секунду.       А затем, без эмоций, вытащил из кармана брюк знакомый всем чёрный нож.       — Она сказала перерезать им глотки и отвезти на ближайшую свалку.       Элиот замер.       — Нет, — его голос дрожал. — Фэй…       — Молчи.       Фэй подошёл к Элису и, не обращая внимание на его истошный вопль, резко вырвал его из рук Алекса.       Он крепко прижал парня к себе, а нож, холодный, безжалостный, лег на его горло. Он наклонился и прошептал в тому самое ухо:       — Не дёргайся. Шрам от этой штуки не убрать ничем.       А затем, глядя прямо в глаза Элиоту, добавил громче:       — Я начну с него. Ты ведь не нападёшь на меня? Ты же понимаешь… мне достаточно одного сильного удара, чтобы отключиться.              Пауза.              — Думай.       — Фэй… — в глазах Элиота была смесь противоречивых эмоций. — Она…       — Она не сделает со мной ничего, чего со мной ещё не делали.       Фэй сжал рукять.       — Три секунды.       Две.       Одна.       Но секунда не успела закончиться — Элиот метнулся вперёд. В его движении не было сомнений, ни единой лишней эмоции — только холодный расчёт.       Нож с глухим стуком упал на пол, выбитый сильным ударом. Элиот сжал запястье Фэя, резко дёрнул, впечатал того в стену.       Зелёные глаза встретились с чёрными.       Без слов.       Секунда тянулась вечность. Фэй не сопротивлялся. Только смотрел.       Элиот толкнул его ещё раз, сильнее. Голова с глухим стуком ударилась о кирпич, и тело тут же начало оседать вниз. Обмякло.       Элиот подхватил его прежде, чем тот рухнул на пол, и аккуратно опустил на кровать. Тёплая ладонь коснулась шеи, проверяя пульс. Живой.       Тихий, короткий выдох.       Он неосознанно провёл пальцами по мягким, шёлковым волосам, запоздало замечая, как дрожат собственные руки.       Кожа казалась абсолютно белой из-за чёрной пряди, упавшей на лицо.       Элиот осторожно заправил её за ухо мужчины, задержавшись на секунду разглядывая шрам на шеке.       — Спасибо, — едва слышно, одними губами.       И уже следующим движением он потянулся к карману брюк Фэя, доставая ключ.              Выдох.              — Господи… Боже… — он жестом приказал остальным подниматься. — Берите эту хрень, — небрежный кивок в сторону контейнера, — и съёбываем отсюда. Живее!              Они неслись по коридору.       Аллен вёл их вперёд, не прерываясь на раздумья ни на секунду. То, что для остальных было лабиринтом из одинаковых дверей и стен, для него оставалось прямой дорогой. Он не оглядывался. Никто не оглядывался.       Дыхание сбивалось, в висках стучало.       Когда они, наконец, выбежали на улицу, прохладный ночной воздух хлестнул в лицо стирая жар паники. Тиски бессилия разжались, мысли прояснились.       Дэниэл всхлипнул, едва осознав это. Глаза защипало, в горле застрял ком.       Всё кончено?              Но Элиот вдруг резко остановился.       Аллен, уже собиравшийся бежать дальше, с проклятьем оглянулся.       — Что ты делаешь?!       Остальные тоже обернулись.       Элиот стоял неподвижно, сжимая руками голову. Костяшки побелели от напряжения. Спина напряглась, будто его пронзило острой болью. Но стоило ему выпрямиться, что-то изменилось       Алекс моргнул. Что-то было не так.       Зелёные глаза светились в темноте. Буквально горели.       Довольно знакомо.       А затем он увидел, как синяки на лице мужчины исчезают. Как ссадины стягиваются, будто кто-то перематывает плёнку назад.              «Подождите, — судорожная мысль мелькнула в голове, — а нам точно стоило его выпускать?..»              Тварь.       — Идите вперёд, — короткий приказ, от которого в груди что-то похолодело.       Но тут же от крыльца мелькнула тень.       — Уже уходите?       Девочка быстро шла к ним.       — Элиот, не уходи. Нам с братом будет грустно и одиноко без тебя, — наигранно расстроенный тон Леи вызывал раздражение. Но тут же её губы расплылись в тошнотворной улыбке. — Хотя, кажется, я знаю, чем мы с ним можем заняться… Когда этот предатель очнётся…       — Ушли. Быстро. — Элиот отвернулся от остальных, переключая всё внимание на то, что было похоже на девочку. — Больше чем за сто лет он не предал тебя ни разу. Ты алчная, завистливая скотина… никак не нажрёшься… тебе всё ещё мало?!       Лея закатила глаза.       — Ну конечно, ты точно знаешь больше всех, — она издевательски хихикнула. — Я недавно заметила, что меня действительно возбуждало то, как эти грязные, жадные куски мусора рвали и трахали его. Мой брат необычайно красив… Так красив, что его хочется…       Она не успела договорить.       Раздался хруст костей.       Элиот двинулся так быстро, что никто не успел бы даже вздохнуть. С нечеловеческой силой он схватил её, пальцы вцепились в череп, будто стальные тиски. Другая рука опустилась на шею. Она дёрнулась, судорожно цепляясь пальцами за его запястья.       А потом он просто оторвал ей голову.       Она отделилась от тела с влажным звуком, хрустом позвоночника и разрывом хрящей.       Тело упало на мокрую траву.       Элиот замер, держа голову в руках. Жёлтые волосы раскачивались на ветру, глаза всё ещё были раскрыты, на губах застыли остатки ухмылки.       А потом он просто разжал пальцы, и голова рухнула в грязь рядом с девичьим тельцем.       Элиот вытер руки о футболку и, не оборачиваясь, сказал:       — Идём.       Но подумав, он развернулся и громко крикнул:       — Катись на хуй, старая пизда! Ещё увидимся! Но в следующий раз используй уже своё дряхлое тело!       Подойдя к группе ошарашенных молодых людей, которые, довольно глупо стояли у закрытого магнитного замка, он без малейших усилий, рванул калитку на себя, ломая механизм.       — Что? Это не её тело. Кукла.                     Кажется, когда они шли к машине, Алекс, не задумываясь, стянул с себя толстовку и протянул её Элиоту.       Тот остановился, скользнул взглядом по ткани, а затем посмотрел на Алекса — долго, холодно, так, что по спине пробежал неприятный озноб. Презрение в его глазах было будто осязаемым.       Парень сглотнул и отвёл взгляд.       «Ладно».       Элиот шагал медленно, с наслаждением, будто снова пробовал мир на вкус. Он вдыхал сырой воздух полной грудью, ощущал кожей голых стоп прохладный мокрый асфальт, лицом влажный ветер, слушал, как где-то вдалеке кричит одинокая птица.       Когда они наконец втиснулись в машину, повисла мёртвая тишина.       Элиот провёл пальцем по потрескавшейся обивке сиденья, осмотрелся, словно что-то искал, а затем лениво бросил:       — Кажется, эта модель устарела ещё тогда, когда я был на свободе.       Алекс шумно выдохнул сквозь зубы и сжал руль так, что побелели пальцы.       «Серьёзно, блядь?!»       Но не время. Не место.       В конце концов…       Мысль пронзила его, как осколок стекла, в самое сердце.       «Я трахал его сына».       На секунду перед глазами всплыл Элис.       А рядом его отец.              «Я трахал сына человека, который только что голыми руками оторвал голову тринадцатилетке».              — Эм… — голос Алекса предательски дрогнул, но он тут же прокашлялся, выпрямил спину, с силой сжимая руль. — Так куда мне ехать?       Он старался не смотреть в зеркало заднего вида, не встречаться взглядом с тем, кто сидел позади.       — За город, на север. Я скажу, куда дальше.       Элиот говорил тихо, почти рассеяно, но в его голосевсё ещё слышался отзвук чего-то другого.       Алекс резко сглотнул, посмотрел вперёд.       Дорога была пуста.              Элиот тем временем, осторожно, почти робко, обнял Элиса и Аллена, крепко прижимая к себе. Словно, если он будет держать их достаточно сильно, достаточно долго, он сможет закрыть их от этого мира. От боли. От страха. От себя самого.       Губы плотно сжались.       Если бы он мог защитить всех…       По его щеке скатилась одинокая, почти невесомая слеза.       Но никто этого не увидел.