Сад Эдема

Глава VIII. Где границы? — Почему она умерла? Элиот стоял, опершись руками о перила балкона и бездумно смотрел на залитый солнечным светом сад. Тёплый ветер раскачивал ветви деревьев, заставляя листья шуршать, но его это не интересовало. Он был погружён в мысли. Он вздрогнул, но не от неожиданности — хоть Дэниэл и подошёл бесшумно, его присутствие ощущалось с самого начала. Нет, его вывел из равновесия сам вопрос. — Почему? — Голос парня дрожал, но не от слёз. В нём звучало что-то ещё, сдержанный гнев, боль, возможно, страх. Элиот сжал перила так сильно, что костяшки побелели. Он не хотел поворачиваться, не хотел, чтобы тот увидел его лицо. — Не слишком ли много ты от меня хочешь? — звук был ровным, но глухим, мужчина говорил сквозь сжатые зубы. Он чувствовал, как горло сжимается, как за грудиной поднимается тяжесть. Слёзы. Непрошенные, ненужные, бесполезные. — Тебе следует быть благодарным за то, что я не свернул твою шею. Дэниэл резко выдохнул, и в этом прозвучала ярость. — Она… — Гнев внутри него вскипел, захлестнул, но он не успел продолжить. — Скинула обязанность объяснять что-то на меня! — Резко, почти срываясь на крик, бросил Элиот. Он наконец-то разжал пальцы, убрал руку с перил и с силой провёл ладонью по лицу, стирая с него влагу. Наступила тишина, напряжённая, давящая, вязкая, как застывший мёд. — За всё нужно платить, — наконец сухо продолжил он. — Кто-то платит здоровьем, кто-то рассудком, а кто-то — чужими жизнями. -- Его губы дёрнулись в усмешке. — Есть, конечно, исключения, но… не думай об этом. Когда вы молоды, кажется, что способны на всё. Никто не думает о последствиях. Он медленно повернулся, его взгляд, тёмный, как омут, впился в лицо Дэниэла. — Видишь будущее, Дэниэл? Она могла видеть сотни вариантов. Не напрягаясь. Тот стиснул зубы. Они вернулись внутрь и двинулись по коридору. Их шаги гулко отдавались в пустоте, стены впитывали слова. — Мы считали, что, избавляясь от «мусора», изменим что-то, — Элиот усмехнулся, совершенно без какого-либо веселья, скорее обречённо. — На деле, лишь хотели доказать собственную значимость. Придумали себе воздушные замки. -- Он провёл рукой по стене, словно ощущая её старость. — И что? Молодость прошла, осталась лишь жизнь в страхе. За себя, за своих близких, за своих детей. «А потом смерть. И то, что дальше…» Он замолчал. Дэниэл чувствовал, как в горле застрял ком. Он сжал кулаки. Хотел что-то сказать, но лишь сцепил зубы, подавляя слова, которые рвались наружу. — Её тело просто не выдержало, — голос Элиота был ровным, почти безэмоциональным. — Никто не застрахован от обычных болезней. Если не знать, то оно так и выглядит: грипп, онкология, инсульт, внезапная остановка сердца… Дэниэл резко поднял голову. — Если тебе интересно, я не знал, что она умерла, -- Мужчина замолчал на секунду, и в этой паузе прозвучало что-то странное -- сожаление, с примесью чего-то, — Но, честно, я не удивлён. Его глаза снова встретились с глазами Дэниэла. — Твоя мать не хотела, чтобы ты шёл по её стопам. И я не хочу, чтобы мой ребёнок шёл по моим стопам. Мы оба облажались. — Ну, — парень шмыгнул носом, — и что мне теперь делать? — Тебе решать. Я не старец — советчик. – Элиот развёл руками. Когда они вернулись в просторный зал, воздух был наполнен запахом старой мебели, уже без крови. Лучиано пришёл в себя и выглядел бодрее: цвет лица вернулся, движения стали резче и ровнее, а во взгляде появилась искорка самоуверенности. Как только он увидел Элиота, тут же подорвался с места и бросился к нему, явно довольный собой. — А вы считали, что я не справлюсь! — ухмыльнулся он, останавливаясь в опасной близости. В глазах плясало что-то озорное, вызывающее. — По-моему, не хуже, чем сделала бы мама. Элиот чуть склонил голову, смотря на него с плохо скрытой усталостью. — Что-то мне подсказывает, что она бы не валялась час полутрупом, — отозвался он, ловко уклоняясь от руки, которую парень потянул к его лицу. Тот недовольно скривился, но спорить не стал, лишь щёлкнул языком. Сзади послышались шаги — Дэниэл остановился чуть поодаль, его взгляд задержался на Лучиано, но он ничего не сказал. В воздухе между ними пробежало напряжение. Но выдохнув, он ушёл искать Аллена. Почему-то, его присутствие давало какое-то спокойствие и прибавляло уверенности. — Останешься здесь сегодня, — Элиот отрывисто произнёс, не давая парню возразить. — Я не пущу тебя за руль в таком состоянии. Лучиано фыркнул. — Да ладно вам… — Твой труп будет мне слишком дорого стоить, — хмыкнул Элиот, прерывая его. Лучиано прищурился, но на этот раз сдержался, лишь выдохнул, накручивая на палец завиток своих волос. — Вас волнует, сколько стоит чужой труп? Мужчина бросил на него короткий взгляд, затем отвернулся, не отвечая. — М, — Лучиано разлёгся на диване как довольный кот, — всё же, характер раны… Могу ли я посмотреть на ваш нож? — Он сверкнул своими золотисто ореховыми глазами. — Пожалуйста. Элиот цокнул языком. Но нож из кармана джинсов достал. — Много хочешь. Это не детская игрушка. — с щелчком механизма, показалось лезвие. Парень уже было протянул руку, но быстро её убрал обратно, будто обжёгся. Его лицо наполнила серьезность. — Где вы всё-таки его достали… Эта вещь… — На рынке купил. — Алиса! Звонкий смех разносился по саду, пока девочка уносилась вперёд, едва касаясь земли ногами. Солнечные блики прыгали по её светлым волосам, а лёгкое голубое платье развевалось, похожее на крылья бабочки. Элиот изо всех сил пытался догнать сестру, сердце бешено колотилось в груди. — Алиса! Но она уже скрылась за густыми кустами сирени. Они отбежали слишком далеко. Слишком. В ту часть сада, куда им запрещали ходить. Мальчик замер, оглядываясь. Листва шевелилась от лёгкого ветра, солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, но теперь всё это выглядело иначе. Тревожнее. Словно тени стали длиннее, а запах сирени — приторнее. — Алиса! — Он пытался разглядеть хотя бы уголок её платья, хотя бы макушку среди зелени. И вдруг — короткий, тонкий вскрик. Элиот сорвался с места и побежал. — Алиса, ты где? — голос дрожал, страх поднимался изнутри, сжимая горло. Вокруг стояла настораживающая тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием. Он шёл медленно, осторожно ступая по траве, вслушиваясь в каждый звук. Обогнул заброшенную оранжерею, дальше путь вёл вглубь, туда, где огромные деревья стояли слишком близко друг к другу, отбрасывая тёмные, пугающие тени. Что-то было не так. Грудь сдавило странное чувство, будто воздух стал гуще, тяжелее. В голове эхом отдавались неразборчивые шёпоты, словно кто-то говорил совсем рядом, но слов было не разобрать. И вдруг земля пропала из-под ног. Он едва не закричал. Точнее, от испуга просто не смог этого сделать. Мир закружился, и через мгновение тело ударилось о что-то твёрдое. Глухой стук. Боль пронзила локоть, колени, кожу садануло о камень. Веки сжались, из глаз брызнули слёзы, но он не плакал. Только всхлипнул. Куда он провалился? Сквозь боль и страх Элиот с трудом поднялся. Над ним зиял провал в полу — старые доски двери-люка прогнили и не выдержали даже его небольшого веса. Вокруг было темно, пахло сыростью и чем-то ещё… чем-то старым, затхлым. Перед ним тянулся коридор — длинный, уходящий во мрак. По стенам висели старые керосиновые лампы, но они не горели. Элиот вытер мокрые щеки. — Алиса… Но прежде, чем страх окончательно взял верх, он увидел сестру. Она стояла перед массивной дверью, неподвижная, как вырезанная из камня. — Алиса! — Он бросился к ней, тронул за плечо, и девочка вздрогнула. Её глаза были широко раскрыты, губы шевельнулись, и она прошептала: — Посмотрим, что там? — Нет. — Элиот сжал её руку, потянул назад. — Пошли отсюда. Нам нельзя здесь быть. — Если хочешь — иди. — Алиса взглянула на него с вызовом. — Но я не знала, что ты такой трус. Прежде чем он успел ответить, она вырвалась и толкнула дверь. Дерево скрипнуло. Алиса оглянулась, показала ему язык и скользнула внутрь. Элиот замер. Внутри всё сжималось от дурного предчувствия. Нужно бежать за взрослыми. Он развернулся, пошёл к лестнице. Поднялся на первую ступень. Вторую. Но внезапно его ударило что-то куда-то в спину. Оглушительно, резко. Голову словно стиснуло железным обручем. Грудь сдавил леденящий ужас. Что-то не так. Он сорвался с места. Сбежал по коридору обратно. Толкнул дверь. И вдруг оказался на… Огромном поле. Бескрайнее море травы качалось на ветру. Его глаза распахнулись от ужаса, когда он увидел Алису, лежащую без сознания. Он бросился к ней, упал на колени, схватил за плечи и начал трясти. — Алиса, проснись… — голос задрожал, губы скривились от подступившего к горлу комка. Он тряс её, прижимал к себе, дул в лицо, щипал за холодные щёки. Никакой реакции. Грудь не поднималась, дыхания не было. Он захлебнулся собственными рыданиями, горячие слёзы лились градом. Он не понимал, что произошло и где они. Вдруг кто-то опустил руку ему на плечо. Элиот резко повернул голову и вскрикнул. Рядом на коленях сидел юноша с длинными волнистыми волосами, чёрные пряди струились по его плечам. Белая рубашка и лёгкие штаны развевались. Он внимательно смотрел на детей, не мигая, прищурившись. Золотые глаза, пронзающие насквозь. Элиот застыл. Он чувствовал, как сердце бешено колотится в груди, но не мог пошевелиться. Холодная ладонь легла ему на глаза. На долю секунды мир исчез. А потом он снова оказался на холодном полу перед лестницей, ведущей в сад. Его руки всё ещё сжимали Алису, но теперь она шевельнулась, вырвалась и протёрла глаза. — Мы упали? — она озиралась по сторонам, недоумевая. Элиот не смог ответить. Язык едва шевелился. Что это было? Сверху послышался громкий крик. Они поднялись по лестнице и наткнулись на мужчину. Его дорогая одежда была измята, волосы в беспорядке, среди светлых прядей, несмотря на молодой возраст, уже мелькала седина. Он тяжело дышал, судорожно осматривая их. — Граф! — к нему тут же подбежал ещё один, но более высокий, крепкий, неся в руке изящную трость. — Вы… — Владимир, я нашёл их… — он прижал детей к себе, будто боялся, что они снова исчезнут. Прижимаясь к отцу, Элиот вдруг заметил, что вокруг царила глубокая ночь. Но ведь был день. Они только что играли в саду под солнцем. — Вы где были?! — голос Джона сорвался. — Элиот… Боже мой… — он быстро осмотрел сына, заметив разбитые локти и колени, заплаканное лицо. — Зачем вы туда пошли? — Это я виновата… — Алиса разрыдалась, уткнувшись в его грудь. — Нет, это я за ней не уследил… — выдавил сквозь слёзы Элиот. — Прости… Когда они возвращались к дому, Элиот сунул руку в карман. Пальцы нащупали что-то холодное и странное. Он вытащил кусок тёмного металла. На вид — обломок старого кинжала. Дёрнув отца за рукав, протянул находку. — Я нашёл это. Джон мельком взглянул, прищурился, потом улыбнулся и потрепал сына по волосам. — В следующий раз не пропадай на день, чтобы найти какую-нибудь безделушку… Хочешь, сделаем нож из него? Мальчик сжал находку в руке. Элиот не сразу ответил. Он медленно перевёл взгляд на обломок кинжала в своей ладони. Металл был необычно гладким, с матовой, почти бархатистой поверхностью, которая не отражала свет. Казалось, он впитывал окружающую тьму. — Из него… можно сделать нож? — переспросил он, ощущая, как внутри поднимается тревога. Джон усмехнулся. — Конечно. Просто кусок железа. Мастер обработает его. Элиот кивнул, но слова отца не успокаивали. Он сжал пальцы, чувствуя, как холод от металла будто проникает под кожу. — Пошли в дом, — устало сказал Джон, обнимая детей за плечи. — Мы с вашей мамой очень переживали, не стоит больше вот так убегать. Нам всем сейчас нужно отдохнуть. Они пересекли внутренний двор, ступили на каменные плиты крыльца. В окнах уже горел тёплый свет, слышались приглушённые голоса немногочисленных слуг. Элиот оглянулся. Сад утопал в темноте. В вышине висела полная луна, её бледный свет серебрил бутоны распустившихся роз. Всё выглядело так, как должно было… но что-то в глубине души тянуло назад. К лестнице. К тому месту, где он оказался после прикосновения незнакомца. Где теперь этот юноша с золотыми глазами? Элиот поёжился. — Всё нормально? — Джон наклонился к нему. — Да… — он перевёл взгляд на отца, но всё же снова посмотрел на сад. Что-то шевельнулось среди деревьев. Быстрое, еле заметное движение. Будто тень скользнула за кустами. Но, может, это просто игра света? — Иди есть, а потом сразу спать, — сказал Джон, мягко толкнув его вперёд. -- Я послушаю мамину гневную речь вместо тебя, обещаю. Он подчинился, но всю ночь не мог уснуть. Когда дом погрузился в тишину, он сел в постели и раскрыл ладонь. Кусок кинжала был холодным. — Купил что? Голос Элиса вернул Элиота из воспоминаний обратно в реальность. Он моргнул, отгоняя остатки прошлого, и встретился с нахмуренным взглядом сына. — С ним, я смотрю, ты отлично болтаешь. А как мне что-то рассказать, так вытягивать из тебя приходится, — Элис по-детски насупился, скрестив руки на груди. Он ведь тоже пришёл поговорить. Элиот улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то странное — смесь безумной нежности и скрытой боли. Он шагнул ближе, осторожно заправил длинную чёлку сына за уши, чуть дольше, чем следовало, задержав пальцы у висков. — Не прячь лицо, — тихо сказал он. — Вы поели? Где Аллен? Как вы себя чувствуете? Где тот парень? Надеюсь, он уже уехал? Вопросы посыпались один за другим, словно он пытался заполнить ими что-то. — Поели, — Элис вздохнул, но не отстранился. — С Дэниэлом, ты сам дал им зелёный свет. Курит где-то. Не уехал, — последнее прозвучало особенно твёрдо. *** — Мой отец не рад тебя видеть. — Успел заметить. Алекс выпустил густую струю сизого дыма и откинулся назад, опираясь на руку. Только сейчас до него дошло, насколько сильно он зависим. Чёрт. Повезло, что итальянский принц притащил с собой сумку, наполовину набитую веществами. А ещё сунул в карман пакетик с порошком — вдруг тоже понадобится. После всего пережитого курить хотелось в десять раз сильнее, и даже четвёртая самокрутка не помогала унять дрожь в руках. Чёрт. — Я не поговорил с ним. — У вас есть какое-нибудь зелье от наркозависимости? Они сказали это одновременно. Элис опешил. — Наверное? Ты… — Совсем херово, — Алекс криво усмехнулся, — прости… Я не планировал… — Доживать? — Ну типа… Он закусил губу, пытаясь подобрать слова, но вместо этого глухо выдохнул. — Кардифф. Бэлла. Ты. Всё это колдовство… Я не ожидал. -- Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя усталость, затем встряхнулся, заставляя себя говорить ровно: — Так, почему не поговорили? Элис медленно сел рядом, опустил взгляд на землю. — Я не знаю. Боюсь? — он сжал руки в кулаки. — Я так скучал, так хотел его увидеть. Но сейчас всё будто стало в сотню раз сложнее.— Он глубоко вдохнул, но воздух будто застрял в груди. — Помнишь мой приступ на площади? А потом с тобой? Ночью это опять случилось. Алекс резко повернул голову, тревога мгновенно отразилась в его глазах. — Не понимаю, что это. Я… — Элис посмотрел на него, взгляд остановился на губах. — Боюсь, наверное? Я не знаю, что со мной. Алекс медленно протянул руку, его ладонь мягко легла на щёку Элиса, тёплыми пальцами скользнув по коже. — Мы сбежали от тех психов, — тихо сказал он. — С этим тоже справимся. Он приблизился, и Элис не отстранился. Их губы встретились в нежном, но глубоком поцелуе. Алекс провёл ладонью к затылку Элиса, пальцы зарылись в его волосы, чуть потянули назад. Элис вздохнул в его губы, руки сами легли ему на грудь, потом скользнули вверх. Тепло чужого тела, близость, легкий вкус табака, смешанный с марихуаной — от этого кружилась голова. Алекс ждал, давал пространство, но, когда Элис чуть сильнее сжал пальцы на его плечах, он углубил поцелуй, проводя языком по его нижней губе, будто прося большего. — Какого хуя. Они отскочили друг от друга, как ошпаренные, а затем одновременно поднялись на ноги. Элиот стоял неподвижно. Его лицо было высечено из камня, но внутри него бушевало нечто смертоносное. В одно мгновение он перехватил Алекса за ворот рубашки и с силой швырнул в дверной проём. Глухой удар, звук ткани, рвущейся о древесину. Элис не успел даже вскрикнуть. Он не боялся своего отца. Он ведь не боялся своего отца..? Алекс глухо выдохнул, едва удерживаясь на ногах. Он провёл ладонью по царапине на скуле, затем поднял голову, глядя прямо в глаза Элиоту. На шум прибежали Дэниэл и Аллен. Аллен увидел, что произошло, и побледнел. Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Элиот уже заговорил. — Я убью его. Это не было угрозой. В голосе не было ярости. Только ледяное обещание. — Хватит вести себя так! — Элис шагнул вперёд, его сердце билось слишком громко. — Мне двадцать восемь лет. Это только моё дело. -- Он старался говорить ровно, так же холодно. — Не указывай мне, что делать! — Элиот взревел, его голос дрожал от ярости. — Мне стоило прикончить его ещё позавчера! Он шагнул вперёд. — Ты кем себя возомнил?! Да что ты можешь дать моему сыну?! Ещё шаг. — Ты кто вообще такой?! Ещё. — Ничтожество! Он резко оттолкнул Элиса в сторону и вплотную подошёл к Алексу. — Убирайся из моего дома. Или я убью тебя. Алекс вдруг усмехнулся. Медленно, как хищник перед прыжком, он наклонил голову набок и посмотрел на Элиота сверху вниз. — Пошёл ты. Тишина. Даже подошедший Лучиано, который уже собирался схватить парня за руку и утащить обратно на улицу, застыл с широко раскрытыми глазами. — Ты, блядь, не лучше, чем те двое, — голос Алекса зазвучал низко. — Гомофоб? Ты просто людей ненавидишь. — Он усмехнулся, и в его глазах что-то изменилось. Зрачки дрожали, расширяясь и сужаясь. — С женщинами ты трахаешься, поэтому их терпишь… — голубая радужка то появлялась, то почти исчезала. Элиот застыл. В его взгляде мелькнуло нечто древнее и жуткое. — Ты пил его кровь… Он произнёс это одними губами. Теперь всё остальное было несущественным. Алекс ухмыльнулся. — А ещё трахал его, — лениво добавил он, склонив голову. — Ну, давай. Убивай. Если дотянешься. Элиот медленно опустил руки. И в тот же миг воздух сжался. Алекс дёрнулся вперёд, как кукла на нитях, его горло сдавило, лишая дыхания. Его ладони рефлекторно взметнулись вверх, пытаясь ухватиться за невидимые пальцы, сжимающие его трахею. Зелёный глаз Элиота вспыхнул. Он протянул руку, и прикосновение к запястью Алекса было ледяным, как смерть. Пространство содрогнулось, замкнулось вокруг них. — Ничего не было, — голос Элиота стал гулким, как раскаты грома вдалеке. — Ты поссорился с Дэниэлом когда-то давно, на выпускном. В конце этого мая сбежал из дома. Катался по стране. Пил. Ночевал у незнакомцев. Но сейчас ты возвращаешься. Домой. К родителям. Ты... Глухой удар. Кровь брызнула на пол. Элиот осел, тут же прижимая руку к затылку. В ту же секунду и из его носа хлынула алая река. Он поднял голову. Над ним, тяжело дыша, стоял Элис. В его руке была тяжёлая статуэтка античной богини. Зрачки расширены. Дыхание сбито. Он всхлипнул. И, разжав пальцы, побежал прочь. Аллен, который первым пришёл в себя, сделал шаг к двери, намереваясь пойти за братом, но его опередил Алекс. — Я сам, — коротко бросил он. Мужчина покачал головой, но не стал спорить. Он перевёл взгляд на Элиота, который по-прежнему сидел на полу. Алекс уже был у выхода, когда его остановил тихий голос: — Ты бы пожалел его. Он замер, не оборачиваясь. Элиот поднял голову. В его глазах стояла не злость, не ярость — боль. — Посмотри на меня. Смотри. Алекс нехотя повернулся. Элиот улыбался. Почти безумно. — Десять лет. Тридцать. Пятьдесят. Сто. — Он склонил голову набок. — Он не изменится. А ты умрёшь. Алекс напряг челюсти, до боли сжав кулаки. — Старость не щадит, знаешь ли. «А ему я умереть не позволю». Он больше не слушал. Алекс молча вышел. Элис бежал, не разбирая дороги. Деревья мелькали перед глазами размытыми пятнами. Слёзы, солнце — он уже не знал, что именно затуманивало зрение. Запнувшись о бордюр, он едва успел ухватиться за капот припаркованной машины, но колени всё равно подогнулись. Горло сдавило от рыданий, грудь сжалась, воздух не хотел заполнять лёгкие. Голова пульсировала, виски стягивал знакомый обруч. Голоса шептали. Жужжали на ухо. Он не сразу понял, что кто-то поднял его и усадил на сиденье. Холодные пальцы коснулись его щеки, смахнув прилипшие пряди волос. *** Элис очнулся от запаха бензина. Рывок вперёд, глаза распахнулись. Заправка. Красный свет неоновой вывески отражался в лобовом стекле. Его сердце всё ещё бешено колотилось, но паника отступала. Он повернул голову и увидел, как Алекс молча засовывает в рюкзак пару бутылок воды и пачку шоколадок. Когда он вернулся в машину, одна из них упала рядом с Элисом. — Быстрые углеводы, — коротко бросил Алекс, заводя мотор. Элис тупо уставился на шоколадку, потом поднял глаза. — Похитил тебя. Прости. Он развернул обёртку, всё ещё чувствуя, как ноет голова. — Мне нужно в Сент-Дейвидс… — он откусил, жуя машинально. — Тот лес рядом, помнишь? — Помню, — кивнул Алекс, выруливая на трассу. — Я разбил голову отцу Афродитой… — Он хотел изнасиловать мой мозг, так что, прости, но я тебе благодарен за это. Элис опустил глаза. — Перед этим он чуть не задушил тебя. Воздухом. — Ага, — хмыкнул Алекс, ловко обходя грузовик. — Нам бы переночевать где-нибудь. Уже вечер. Придорожный мотель встретил их тусклым светом и запахом застоявшегося воздуха. Администратор даже не взглянул на них, продолжая залипать в телефон, пока протягивал засаленный ключ. Они вошли в номер и синхронно скривились. Запах старого ковролина и дешёвого освежителя резал нос. Окно балкона закрыто выцветшими рулонными шторами, обшарпанный стол, облупившаяся дверь в ванную и большая кровать, которая выглядела подозрительно чистой. Алекс первым сбросил куртку, бросив её на стул. — Потрахаемся? — Элис вдруг усмехнулся, опускаясь на кровать. Парень вскинул бровь, но усмешка тут же тронула его губы. — Вошёл во вкус с одного раза? – он расстегнул рюкзак, достал бутылку текилы и открутил крышку. — Ага, жалею, что начал так поздно. И я не пью, если ты забыл — Элис сложил руки на груди. — А я пью. Он сделал глоток, слегка сморщившись. Что-то неприятно кольнуло внутри. Если бы начал раньше, то не с ним. Чёрт. Элис смотрел на него, не отводя взгляда. — Ладно. Давай. —Он протянул руку. — Увидишь меня во всей красе. Он жадно отпил из бутылки. Горькая текила обожгла горло, заставив его скривиться, но парень лишь тряхнул головой и сделал ещё глоток. — Знаешь, я помню, как Аллен начал пить, — он заговорил, лениво разглядывая жидкость в бутылке. — Как я тащил его по лестнице, как не позволял захлебнуться собственной рвотой… Алекс молча наблюдал. — Это он сейчас такой стойкий, блядь, — Элис усмехнулся, отпив ещё. — Потом он начал назначать встречи. Я даже не сразу понял, зачем… Мне казалось, что он людей до ужаса боится. Мы ужасно ссорились. Дрались даже. Я как-то убежал и напился в баре у нашего бывшего рабочего. Вы, кстати, тоже туда ездили. Он скосил взгляд на Алекса, но тот не перебивал. — Не помню, как оказался дома, — он глотнул ещё, пальцы сжали горлышко бутылки так, что побелели костяшки. — И всё это из-за..? — Ага. — Элис рассмеялся, но смех был пустым. — Сначала запирал меня дома, потом, устроился, блядь, в школу, чтобы следить за мной. А потом пропал. Смех стал истерическим. — Сукин сын. Надо будет позвонить, сказать, что мы в порядке. Алекс молчал. Это было единственное, чем он мог помочь — просто слушать. Элис опустил взгляд и заметил на прикроватной тумбочке зип-пакетик с белым порошком. Он приподнял бровь. — Что это? Алекс, не меняясь в лице, бросил короткое: — Не моё. Итальяшка мне сунул. Их фирма, похоже, ещё и наркокартель. Элис покрутил пакет в руках, задумчиво прищурился. — Пробовал? Помнишь, как Дэниэл накурился? У меня появилась идея. — Пару раз. Это кокаин, — Алекс нахмурился. — Мне не нравится идея обдолбаться в каком-то мотеле у трассы. Элис сверкнул глазами. — А ты тут и не при чём. Прежде чем Алекс успел что-то сказать, он быстро разорвал зип-пакет, высыпал порошок на ладонь и вдохнул. Резкая боль пронзила носовые пазухи, в горле запершило. Глаза тут же заслезились, и Элис закашлялся, чихая и пытаясь втянуть воздух. — Ты чё, бля! Алекс резко схватил его за лицо, заглянул в уже мутнеющие глаза. Парень вывернулся из хватки и откинулся на кровать. Комната закружилась. Тело онемело, но в этом было что-то приятное. — Кажется, — он хихикнул, — нужна всё-таки трава. Но вдруг, подорвавшись, он резко залез на Алекса, толкнул его на спину, и жадно впился в губы поцелуем. Пальцы вцепились в одежду, воздух накалился до предела. Алекс тяжело дышал, когда тот снова наклонился к его губам и грубо ворвался языком внутрь. Поцелуй был жадным, требовательным, горячим. Элис словно пытался впиться в него, втянуть в этот вихрь хаоса, что творился у него в голове. Руки быстро двигались, стягивая одежду, пальцы цеплялись за ткань. — Ты ненормальный… — голос Алекса был хриплым, но он не оттолкнул его. Наоборот, его ладони жёстко сжали его талию, впиваясь в кожу, оставляя горячие следы сквозь ткань. — Я? — Элис рассмеялся, склонившись к его уху, его дыхание обожгло кожу. — Это ты меня похитил. Алекс резко развернул его, прижимая к кровати, его руки сомкнулись на запястьях Элиса, впечатывая их в матрас. — Ты слишком много говоришь. Он наклонился, снова захватывая его губы, жёстко, грубо, требовательно. Элис застонал, изгибаясь под ним. Голова кружилась, а в крови пульсировало что-то горячее, нестерпимое. Он запрокинул голову, пальцы с силой зарылись в волосы Алекса, притягивая его ближе. — Давай, — прошептал он, — покажи мне, зачем ты меня похитил. Алекс прикусил его губу. Он ощущал, как Элис двигается под ним, слишком горячий, слишком нетерпеливый. Его тело извивалось, требовательно прижимаясь ближе, пальцы сжимали волосы, дыхание сбивалось в тихих, хриплых вздохах. — Алекс… — голос Элиса был тягучим, тёплым, пьяным. Зрачки, расширенные и потемневшие, метались, теряя фокус. Уголки губ дрогнули в пьяной усмешке, а руки скользнули вниз, цепляясь за пояс Алекса, дергая ремень. — Чёрт, — прошипел Алекс, пытаясь удержать ситуацию под контролем. Элис был слишком раскалённым (кажется, у него действительно поднялась температура тела), слишком мягким, слишком податливым. Его прикосновения прожигали кожу. Он прижался ближе, обдавая горячим дыханием шею Алекса. — Давай… — хрипло выдохнул он, прикусив мочку его уха. Алекс стиснул зубы. Чёрт, он хотел. Хотел до дрожи. Но нет. Резко схватив его запястья, парень вырвался из захвата, тяжело дыша. — Элис, хватит. — Почему? — губы Элиса дрогнули, он моргнул, силясь сфокусировать взгляд. Он выглядел разбитым. Словно Алекс только что толкнул его в пропасть. — Ты обдолбан, — голос Алекса был жёстким, но руки всё ещё сжимали его запястья, хоть уже не так сильно. — Я в порядке… — прошептал Элис, но язык заплетался, а глаза стекленели. — Нет, не в порядке, — он наклонился к его уху. — Ты даже не вспомнишь этого завтра. Элис вздрогнул, его тело напряглось. — Я хочу тебя… — в голосе звучала отчаянная мольба. Алекс стиснул зубы и сжал пальцы в кулаки, пытаясь подавить этим жестом собственное желание. — Ты хочешь меня, потому что под наркотой, — холодно произнёс он. Он быстро поднялся с кровати и схватил футболку, натягивая её. Элис сел, ошеломлённо глядя на него. — Алекс… — Спи, — бросил тот, не глядя. Он вышел на балкон, щёлкнул зажигалкой, и шумно выдохнул, выпуская густой клуб дыма в ночную темноту. Алекс шумно дышал, чувствуя, как руки дрожат от напряжения. Чёрт. Чёрт. Всё тело горело, будто он сам только что принял что-то запрещённое. Сердце бешено колотилось, мысли путались. За спиной он слышал тяжёлое, сбитое дыхание Элиса. — Алекс… — голос звучал приглушённо, глухо, как будто издалека. Тот сжал зубы. — Спи, — повторил он, не оборачиваясь. — Не могу, — Элис хрипло рассмеялся, голос дрожал. — Меня как будто разрывает… Пожалуйста… Шаги. Алекс даже не успел повернуться, как Элис вновь оказался перед ним, растрёпанный, полураздетый. Глаза сияли, но не осознанием — жаждой, пьяной, голодной. Он толкнул Алекса в грудь, прижимая к стене, пальцы скользнули по его шее, вниз, к груди. — Я знаю, что ты тоже хочешь… — выдохнул он, почти безумно улыбаясь. — Чувствую… Алекс резко схватил его за запястье, взгляд стал ледяным. — Ты, блядь, даже не понимаешь, что творишь, — его голос срывался от напряжения. — Всё я понимаю, — Элис наклонился ближе, не отступая. Он смотрел на Алекса снизу вверх, губы чуть приоткрыты, дыхание сбивчивое. Его тело прижималось вплотную, заставляя чувствовать каждое движение, каждую чёртову дрожь. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь взять себя в руки. — Ты меня не хочешь? — голос парня был низким, вкрадчивым, почти насмешливым. Алекс резко разжал хватку, отступая. — Не так. Элис нахмурился, в глазах промелькнула растерянность. — Не так? — Не так, — Алекс провёл рукой по лицу. Потом развернулся и, не говоря больше ни слова, ушёл в комнату. Элис остался стоять на балконе, тяжело дыша. Он сжал пальцы, с удивлением осознавая, что они дрожат. В груди всё горело. Желание не проходило. Но впервые за долгое время оно смешивалось с чем-то ещё. Со злостью. С разочарованием. С чем-то, что он не мог понять. Алекс даже не успел перевести дыхание, как Элис снова оказался рядом. Он толкнул его в спину, заставляя развернуться, и тут же впился в губы горячим, требовательным поцелуем. — Элис, блядь… — парень отпрянул, но тот не дал ему уйти, схватил за воротник футболки, затягивая обратно. Губы Элиса жгли, дыхание сбивалось, а тело всё сильнее прижималось к нему, извиваясь. — Я хочу тебя, — прошептал он, водя руками по его плечам, опускаясь ниже, пытаясь расстегнуть ремень на чужих джинсах. — Чёрт… — Алекс закрыл глаза, когда холодные пальцы коснулись его кожи. Соблазн был невыносимым. Член был болезненно каменным. — Ты даже не соображаешь, — его голос дрожал от сдержанности. — Соображаю… — хрипло выдохнул Элис, кусая, оставляя влажные поцелуи вдоль ключицы. — Нет. — Алекс резко схватил его за руки, останавливая движения. — Завтра ты будешь жалеть. — Ничего я не буду… — он дернулся, пытаясь высвободиться, но сильные руки держали крепко. Тело Элиса дрожало, дыхание прерывистое. — Алекс… — его голос стал тише, словно затухающая свеча. — Элис? Руки, которые только что так отчаянно цеплялись за него, вдруг ослабли. Голова Элиса мотнулась вперёд, грудь тяжело вздымалась, веки дрогнули. Алекс нахмурился. — Элис? И в следующую секунду тот рухнул, потеряв сознание. Парень едва успел подхватить его, мягко опуская на кровать. — Чёрт… — он тяжело выдохнул, глядя на его бледное лицо. Провёл пальцами по лбу Элиса, отодвигая прилипшие рыжие пряди. — Вот идиот, — тихо пробормотал он, но в голосе не было злости. Только усталость. Накрыв его одеялом, Алекс сел рядом, наблюдая, как тот тихо дышит во сне. Завтра будет тяжёлое утро. *** Аллен помог Элиоту встать, но тот тут же схватил его за руку и повёл прочь. Они вышли на улицу, пересекли аллею с фонтаном, где в воде отражалось низкое солнце, и остановились в тени раскидистого дерева. Каменные ангелы на надгробиях смотрели на них безмолвно, их лица казались живыми в теплых лучах. Элиот с болью взглянул в глаза Аллена. — Я виноват. Я виноват. Я виноват. Я. Глухо, гулко, как эхо внутри черепа. — Я так боялся всех потерять… — голос задрожал, и он упал на колени. Пальцы сжали траву, словно можно было ухватиться за землю и не дать ей разверзнуться под ногами. — Аллен, это моя вина. Я так боялся, что останусь один. Аллен медленно опустился рядом, осторожно коснулся его плеча. По щеке скатилась одинокая слеза. — Расскажи. Элиот отвернулся, не в силах смотреть в его глаза. — Не плачь. Элиот шагнул вперёд, внимательно разглядывая юношу, который был едва ли моложе его самого. Фыркнул: — Ты женишься сегодня. Хватит реветь. — Я просто… — Уильям всхлипнул, и из фиалковых глаз снова полились слёзы. — Волнуюсь. Мои родители… — Их сюда не пустят. — парень нахмурился, скрестив руки. — Уилл, не беспокойся об этом. Забудь о них. В конце концов, они хотели тебя «продать». Пусть считают, что продали. Но никто не обещал, что из твоего брака с Алисой они смогут извлечь хоть какую-то выгоду. — Не плачь. — Элиот закатил глаза, глядя, как парень тщетно пытается укачать младенца. — Он не хочет спать… — голос Уильяма дрожал. — Я плохой отец. — Я, по-твоему, буду лучше? — Не плачь. — Я ударил его… — мужчина вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Наговорил кучу всего. — Может быть, мне следует запереть тебя в подвале?! С каких пор ты единолично решаешь, кто занимает руководящие должности? Что за Фэйбер?! Пощёчина вспыхнула огнём на лице, и в фиолетовых глазах застыли слёзы. — С тех самых пор, как моя жена оказалась прикована к кровати, а ты перестал хоть чем-то интересоваться. О, прости, ты интересуешься, но только тем, кому разбить лицо или машину. Элиот, я устал! Пожалуйста… переезжай сюда. Пожалуйста… Я не справляюсь. Вспышка камеры ослепила его, когда он выходил из здания суда. «Вина водителя». Он смотрел на то, что осталось от обгоревшего тела при опознании. Как странно. Глаза уцелели. — Мой отец поседел в двадцать пять, а в сорок уже едва мог ходить из-за убийства женщины, которая меня родила. Стоило ему умереть, как у моей матери нашли рак. Твоего отца убили, потому что я не позволил чёртовой ведьме развлекаться, подталкивая людей на мелкие преступления и ей пришлось искать что-то другое. К тому же, пытался контролировать Уилла так сильно, что он перестал мне доверять. В конце концов, я оставил его одного с ворохом проблем. Как ты думаешь, почему заболела твоя мать? Она была следующей. — Элиот с тоской посмотрел на племянника. — Я не знаю, как это остановить. Аллен глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться. Было больно. Но сейчас, нужно думать о другом. — Ты знаешь, куда мог сбежать Элис? Давай остановимся на этом. Элиот молча кивнул, собираясь с мыслями. — Знаю, — произнёс он наконец. — Так же, как знаю, что разорюсь, отдавая долг итальянцам. Ну или соглашусь на крайне невыгодную сделку по продаже земли. Он устало провёл рукой по лицу, стёр слёзы. — Ты ведь умеешь водить? Аллен нахмурился. — Допустим. — Отлично. Одолжим машину и завтра поедем в Сент-Дейвидс. Мне нужно навестить одну мою знакомую. — Знакомую? — Аллен оживился, в глазах мелькнул лукавый огонёк. — Могу я предположить, что если это женщина, то… — Она ведьма. — Элиот усмехнулся и поднялся с земли. Окинув взглядом надгробия, он пошёл обратно к аллее. — Неприятная леди. И я не сплю с ведьмами. Аллен чуть наклонил голову, оценивающе глядя на него. — Это принципиальная позиция? — Аллен, я не сплю с животными, мужчинами, детьми и ведьмами. И если выбирать из всего перечисленного, я предпочту животное. Аллен поморщился. — Что ж… Я собрал сразу три варианта. Элиот скользнул по нему внимательным взглядом. — Дэниэл не тянет на ребёнка. Аллен вздохнул, перекинув длинные волосы через плечо, обнажая шею. — Зато тянет на животное. На шее, ближе к спине, виднелся едва различимый след от укуса. Элиот шумно выдохнул. Ну, могло быть и хуже. *** Они должны были выехать раньше. Теперь небо уже потемнело, и лес утопал в чернильных тенях. Кто мог подумать, что из-за боязни Аллена водить дорога займёт так много времени? Кажется, они останавливались каждые полчаса. Хотя бы, внедорожник, любезно одолженный Лучиано, который чуть ли не умолял их взять его с собой, легко ехал по бездорожью. И тут же они увидели знакомую серую «Мазду». Дэниэл, едва выбравшись из машины, шумно вдохнул вечерний воздух. — Ваша знакомая живёт тут? — он с недоверием посмотрел на Элиота, а потом на лес. — Моя знакомая любит устраивать ночные пикники. Аллен прищурился. — Это была шутка? Кажется, у Элиота дёрнулось веко. — И я её придушу. — Он прошипел на грани слышимости. В его голове постепенно складывалась картина того, почему у них собралась такая интересная компания. Сын провидицы, его племянник, его сын… Он сам. «Хочешь сделать тяжёлую работу? Сделай её чужими руками». Увидев, как Аллен запнулся об какую-то корягу и едва не упал, вовремя пойманный Дэниэлом, Элиот вздохнул. — Тут оставайтесь. Лучше вернитесь в машину и ждите меня. — Но… — Аллен! — он снова посмотрел на то, как его племянник пытался переступать ветки в неприлично дорогих для такой обстановки туфлях. — Ты скорее сломаешь себе что-нибудь, чем пройдёшь сто метров. Ждите меня. Дэниэл держи его. Он зашёл в лес. Странная тишина всё заволокла. Воздух вдруг стал вязким, словно сгущался прямо вокруг него. Но стоило сделать пару шагов, как стало ясно — они опоздали. Резко развернувшись, Элиот побежал обратно к машине, по пути хватая Аллена и Дэниэла, с силой закидывая их внутрь. — Что происходит? — Аллен неуклюже распластался на заднем сидении. — Тише, — шикнул Элиот. Вдруг на улице стало слишком темно. — В определённые дни ведьмы собираются. Придаются свальным соитиям, пьют кровь из черепов и славят Сатану… Аллен скептически поднял бровь. — Ты издеваешься? — Только представьте, дети, — продолжил Элиот, игнорируя его. — Десятки красивых женщин и ни одного мужчины. Какое расточительство… «Дети» только недоумённо хлопали глазами. — Ну, мужчин среди нас и правда мало, — продолжил Элиот уже серьёзнее. — Всё передаётся по женской линии. А те сыновья, что наследуют что-то, гораздо слабее. К тому же они либо бесплодны, либо пе… мужеложцы. Есть, конечно, исключения. Он внимательно посмотрел на них. — Фэй? — Аллен сел ровнее, слабо понимая, к чему этот разговор. — К чему ты вообще начал этот разговор? Элиот усмехнулся, доставая что-то из-под ворота лёгкого пальто. — Ничтожество, что родилось в древнем роду. Кто же знал, что он превзойдёт во всём свою сестру, на которую возлагались все надежды. Ужас войны превратил его тело в сталь. В адском котле концлагеря люди хотели создать идеального солдата. Они не знали, что Дьявол услышит их мольбы. — Он криво усмехнулся. — Даже больше. По другую сторону фронта ходила женщина, которая пыталась понять, что лучше — слёзы счастья или горя. Но есть вещи и пострашнее. Скрежет чего-то, будто костяного, по стеклу оглушил. Дэниэл резко обернулся. Откуда-то снаружи машины послышался стон. Тень мелькнула. Ещё одна. Туман стелился за окнами, едва можно было что-то разобрать. Дэниэл сглотнул. Невыносимое чувство тревоги заполнило его грудь. — Дядя… — прошептал Аллен. Тот молчал, глядя в окно. Их окружали. Туман сгущался, обволакивая машину, словно безкостные, холодные пальцы, тянущиеся из-под земли. Густой, вязкий, он заливал пространство за окнами, скрывая очертания деревьев. Воздух внутри салона стал спертым, будто снаружи исчез кислород. Аллен сглотнул, чувствуя, как затылок покрывается липким потом, он придвинулся вплотную к Дэниэлу, неосознанно сжимая его руку. — Что это? — его голос сорвался. Дэниэл судорожно оглядывался, прижимаясь к сиденью. Элиот молчал. Окоченевшими пальцами он сжимал крест. Внезапно что-то коснулось стекла. Не рукой. Не когтем. Сначала это показалось разводом тумана, но пятно на стекле двигалось. Оно дышало. Аллен ощущал присутствие, но не видел кого, и от этого было только хуже. А потом — голоса. Не громкие, не агрессивные. Шёпот, слишком близкий. — Чувствуешь? — Он дышит… но он не живёт. Всё замерли, не смея пошевелиться. — Его тело -- иллюзия. — Его сердце стучит, кровь течёт, но внутри пустота. — Заткнитесь, — прошипел Элиот, но голос его дрогнул. — Ты притворяешься. — Ты носишь кожу и плоть. — Ты не с нами. — Ты не с ними. По крыше машины что-то заскреблось. Аллен вздрогнул. Звук был неправильным. Как будто ногти… но слишком длинные. Как будто кость… но слишком гибкая. И вдруг — стук. Окно. Скрип стекла. Искажённое, вытянутое лицо прошло сквозь. Неестественные черты, безгубый рот, вытянутые глазницы, в которых колыхался вязкий мрак. — Что… — прохрипел Аллен, но не смог договорить. Тварь медленно, словно разглядывая своё отражение, склонила голову на бок. И прошептала: — Ты не знаешь, кто он, да? — Не знаешь, что сидит рядом с тобой. Отросток, похожий на бедную руку потянулся к вжавшемуся в Дэниэла Аллену. Элиот даже не повернул головы. Но когда он заговорил, голос его был слишком тихим. — Уберите руки. Стекло треснуло сильнее. Тварь отпряла. Но остальной туман вздрогнул. Он жил. Он дышал, шевелился, скользил между деревьями, цеплялся за машину. Сотни. Тысячи глаз смотрели. Их нельзя было различить, но их присутствие давило. Что-то двигалось вокруг машины. Медленно, с какой-то пугающей осторожностью, как зверь, принюхивающийся к добыче. На стёклах проступили отпечатки. Не пальцы. Нет, слишком костлявые. Линии расходились в стороны, как тонкие ветки, извиваясь по стеклу, пытаясь снова попасть внутрь Дэниэл почти не дышал. — Что им нужно? — Он среди вас. Голоса были везде. Они стекали с потолка, ползли по коже, шептали прямо под черепом. Аллен начал понимать, что они говорят о ком-то в машине. Туман дрогнул. Глаза повернулись к Элиоту. — Он… выше нас. — Но ходит среди вас, но не ваш. — Не наш. Шёпот сливался в единый хор. Дэниэл резко выдохнул. — Они говорят о вас. Элиот молчал. Глаза в тумане медленно моргнули. — Он носит лицо, а под ним пустота. — Он дышит, но не живёт. — Он нас боится? Голоса сменялись, стонали, хрипели. Тени напряглись. Они дрожали. Элиот медленно перевёл взгляд на одну из фигур в тумане. — Прочь. Окно снова скребли, но теперь осторожно. — Мы не должны… — Мы не можем… Туман дрогнул. Но не рассеялся. Он наблюдал. Элиот выдохнул и убрал руку с креста. — Мы в безопасности. Аллен не сразу понял, что он говорит с ними. Существа исчезли. Но что-то ещё оставалось. Что-то более древнее, чем они. Он почувствовал это кожей. Но не стал спрашивать. *** Они подъехали к лесу, когда первые лучи заката окрасили небо в багряный оттенок. После ночной «пьянки» Элис едва смог встать с кровати, тело ныло, а в голове хаосом смешивались воспоминания. Жуткий разъедающий нутро стыд. И к его ужасу — он помнил абсолютно всё. Он был благодарен Алексу за его сдержанность… но внутри всё же кольнуло неудовлетворённостью. Больше никаких экспериментов. — Нам сюда? — парень вопросительно взглянул на него. — Чувствую, что да, — отозвался Элис, делая первый шаг вглубь леса. Они двигались вглубь чащи. Казалось, тропинка сама вела их в нужном направлении, шёпотом веток указывая путь. Спустя пятнадцать минут среди деревьев замелькали языки пламени. Звонкий смех, голосистый, раскатистый, долетел до них, и стоило им выйти на поляну, как все голоса разом смолкли. Тридцать пар глаз уставились на них: женщины, девушки, разных возрастов, с загадочными улыбками и изучающими взглядами. — Здравствуйте, дамы? — Алекс нервно усмехнулся, переводя взгляд с одной на другую. Толпа медленно расступилась, пропуская вперёд женщину. Её босые ноги мягко ступали по траве, чёрное свободное платье, будто живое, колыхалось при каждом движении. В свете костра алые волосы сияли, подобно пламени. Она остановилась перед Элисом, в её глазах мелькнуло восхищение. — Ну, привет, — голос обволакивал, манил, будто обещал что-то. Она схватила его за руки и утянула за собой, а толпа тут же сомкнулась, скрывая его от Алекса. — Эм, леди… Не могли бы вы… — Алекс попытался протиснуться, но тут же оказался окружён щебечущими голосами. — Всё в порядке, — кто-то дотронулся до его плеча. — Как тебя зовут? — Ты милый. Алекс напряжённо выдохнул. Тем временем Элис позволял себя вести. Женщина мягко повела его к костру, и он даже не заметил, как остался босым, только в футболке и штанах. — Меня зовут Мэри, — её тон был тёплым, но в нём сквозило нечто опасное. — А ты разгромил мой магазин. Он нахмурился. — Ты… владелица эзотерической лавки? — Я владелица этой страны, — Мэри рассмеялась, обнажая белоснежные зубы. — Шучу. Она прикусила тёмно-алую губу, пристально изучая его взглядом. — Ты прекрасен… — её длинные острые ногти скользнули по его щеке, едва касаясь. — Как твой отец. — Что? — Элис напрягся, но Мэри только рассмеялась вновь. — Ну и зачем было пытаться удержать тебя в клетке? — Что…? Она коснулась его губ своими, почти невесомо. Голова закружилась. Звуки стали резче, цвета ярче, мир исказился. Груз, который он не замечал до этого момента, будто упал с плеч. — Как я рада, что ты привёл к нам своего друга, — её голос наполнялся мёдом. — Он просто идеален. Среди нас нет мужчин. Не в этой стране. -- В её глазах мелькнуло отвращение. — Разве что одна старая развалина, чьё место в свинцовом гробу. Мэри вложила в его ладони чашу. Элис машинально отпил — сладкий, терпкий вкус согрел изнутри. Стоило ему прийти в себя, как мысли заволок туман. Он ничего не понимал. — Элис! — голос Алекса прорвался сквозь шум толпы. — Пустите его, — Мэри приказала, и ведьмы расступились. Парень шагнул вперёд. Посмотрел на Элиса, стараясь игнорировать всё остальное. — Я встретил девушку, которая дала нам информацию о вакансии… Мэри улыбнулась. — Розмари. — Она… — Алекс замер, но Мэри приложила палец к его губам. — Об этом в другой раз. Её глаза вспыхнули. Толпа сомкнулась в круг. — Хочешь?.. Её голос раздался в его голове. Алекс моргнул — и вдруг оказался с ней наедине. — Решу твою проблему… Внутри него всё уже согласилось. Да. — Но взамен придётся… Да. Она подошла ближе, обвила рукой его шею, заставив наклониться. Прошептала в самые губы: — …отдать будущее. На секунду Алекс замер. — Но открою секрет… ты уже это сделал. И в этот момент клинок пронзил его грудь. Боль вспыхнула в рёбрах. Вкус крови. Он рухнул на землю. Мэри села рядом, приложила чашу к его губам. Сладкий яд растекался по венам, и он… жадно пил его ещё. Картинка дрогнула. Он снова стоял в толпе. Руки стягивали с него одежду. Кто-то толкнул Элиса в его объятия. Они смотрели друг на друга, как в первый раз. Сливались в поцелуях. Огонь страсти окутал их тела. Парень вцепился в обнажённую кожу Алекса, их дыхание смешивалось. Язык скользнул ниже, слизнув солоноватый вкус пота. Алекс провёл руками по его бёдрам, размазал масло, аромат дурманил. Они мягко упали в траву, окружённые пламенем. Элис раздвинул ноги. С его члена стекала смазка. Горячо. Влажно. Везде. Алекс вошёл, вырывая из Элиса громкий, дрожащий стон. Его голова откинулась, упав на колени Мэри. Но их не интересовала толпа. Только они. Только пламя, смешанное с их дыханием. Костёр полыхал, бросая на их тела отсветы. В воздухе витал запах древесного дыма, трав и чего-то пряного, тягучего, что дурманило голову ещё сильнее. В этой тьме, наполненной шёпотами и взглядами, существовали только они двое, слипшиеся в едином порыве, движущиеся в ритме друг друга. Элис застонал, выгибаясь навстречу каждому движению Алекса, ощущая, как он проникает глубже, горячее, плотнее. Его пальцы судорожно сжались на плечах Алекса, ногти впились в кожу, оставляя багровые кровоточащие следы, но тот только зашипел от удовольствия, ускоряя темп. Его член входил непривычно мягко, на траву стекала влага. Их тела скользили друг по другу, скованные жаром, потом, напряжением. Губы нашли губы — влажный, голодный поцелуй, полный стонов и дыхания. Алекс не отпускал его, пока Элис не начал задыхаться, пока не задрожал, подавленный наплывающим наслаждением. — Алекс… — его голос сорвался, дрожащий и требовательный. В ответ парень сильнее сжал его член, другой рукой заставляя раздвинуть ноги ещё шире. Элис не мог удержать стоны, они вырывались из его груди, эхом отражаясь от деревьев, сливаясь с оглушёнными вздохами ведьм, наблюдавших за ними. Жар, натяжение, больное, сладкое ощущение наполненности сводило с ума. Их взгляды обжигали, но ему было всё равно. Всё, что имело значение — это Алекс. Губы скользнули по его шее, оставляя невесомый след. Алекс прикусил кожу, всасывая, ставя метку. — Чёрт, Элис… — его голос был срывающимся, хриплым. Элис вцепился в его волосы, притягивая ближе, умоляя без слов. Темп стал быстрее. Сильнее. Костёр вспыхнул выше, его свет ослепил на секунду, и в тот момент, когда всё внутри них натянулось до предела, когда мир сузился до одного единственного толчка. Они взорвались. Элис закричал, его спина выгнулась дугой, а Алекс стиснул зубы, чувствуя, как напряжение разливается по венам, как их тела содрогаются в едином экстазе, от этого ощущения он не мог даже издать звука, горло сжималось слишком сильно. Ещё один толчок. Ещё один дрожащий, отчаянный стон. Алекс не сразу отпустил его. Он продолжал гладить его по спине, целовать в виски, шептать что-то несвязное. Элис дрожал, не в силах прийти в себя. Он открыл глаза и встретился взглядом с Мэри. Она улыбалась.