Потерянные в тумане

      Очередной коридор, оплетенный белыми лохмотьями, окончился тупиком.       — По карте где-то здесь, — Руфус оторвался от листка-подсказки и направил фонарь в помещение справа.       Лампочка на рисунке могла иметь совершенно любое значение, но то, что предстало перед нами, вполне отвечало пометке. Комнату с низкими потолками и окнами-решетками наполняли механизмы, в которых при желании можно было опознать дизельные генераторы. Старые и насквозь проржавевшие, они томились по углам забытыми памятниками технической мысли. Воздух провонял смазкой и бензином, сочившимся непонятно откуда и собиравшим в большие переливчатые лужи на полу. По стенам ползли провода коммуникации, нырявшие в еле заметные отверстия в бетоне. Некоторые из них, оборванные и оголенные, свернулись в виде висельных петель.       Оценив состояние помещения, мужчина направился к одному из механизмов.       — Подсвети, — попросил он, ковыряясь в сплетениях проводов и клемм.       Вздохнув, я послушно встала позади, обеспечивая приемлемое освещение.       — Что ты делаешь?       — Пытаюсь завести его, — пояснил напарник, рассматривая автоматическую панель с оторванной крышкой. — Свет может нам пригодиться.       — С чего ты взял, что это возможно? — я потрясла сапогом, стряхивая прилипший клочок паутины.       — Есть другие предложения? — он оторвался от панели.       — Нет.       Ответственность за поиски Лары и пути безопасного выхода из больницы мой спутник незаметно перетянул на себя, а я не пыталась спорить. Пусть каждый делает то, что у него лучше получается.       — Тогда не мешай. Направь луч вот сюда, — он полез в самую середину микросхем.       — Надеюсь, ты в этом разбираешься, — пожала плечами я.       — Работа обязывает… Черт, панель автоматики кто-то раскурочил, — фонарь осветил недовольное лицо. — Но с парой лишних проводов смогу починить.       Осмотрев помещение, он подозрительно уставился на кролика, которого я держала в левой руке.       — В нем может быть звуковой динамик, попробуй нажать на живот.       Внутри мягкого набитого тела, все еще пропитанного смрадной жидкостью, действительно обнаружилась прямоугольная коробка, видимо, голосовое устройство. Но разве после купания в ванне оно не должно прийти в негодность?       Повернувшись ко мне, Руфус забрал игрушку.       — Динамик можно разобрать, чтобы починить генератор. У тебя остался складной нож?       Мгновение помедлив, я отдала напарнику оружие, которое временно хранила в кармане, и тот, недолго думая, вонзил его в плюш. Всхлипнув, ткань развалилась в стороны, расходясь краями раны, из которой несколькими толчками вылилась темно-красная жидкость. В нос ударил металлический запах. Внутри кролика что-то скрипнуло, хрюкнуло, и он запел противным надтреснутым голосом, то ускоряя, то наоборот, затягивая мелодию:       Здравствуй, дружок, улыбайся со мной!       Песню веселую громко пропой!       — Подожди! — вскрикнула я, останавливая руку мужчины, — Лара… Лара пела такую песенку.       — И что? — он непонимающе уставился на меня.       Коль заскучаешь, ко мне приходи,       Сердце в подарок мое забери.       На последних словах запись подавилась, и кролик замолчал.       — Ничего… — воспоминание о туманной встрече поднялось и отхлынуло прибойной волной. — Не обращай внимания.       Посмотрев на меня как на ненормальную, Руфус спокойно распотрошил игрушку и вырвал из окровавленных внутренностей пластмассовую коробку с элементами питания.       — То, что надо, — удовлетворенно произнес он, отшвыривая более не нужные, истерзанные остатки плюша. Попав в лужу, они распластались по ней, впитывая жидкость, и вросли во влажный бетон. Отвернувшись, я посветила в сторону входа. Не мне осуждать, но столь бесцеремонное отношение к игрушке Лары сильно покоробило. Неужели папашу не интересовало, чем живет его дочь?       — Еще немного… почти… — донеслось со стороны генератора. — Готово!       Пару раз громко чихнув, механизм заревел, и с проводов, питающих лампы, посыпались искры. Над головой ослепительно вспыхнуло, заставив пригнуться от неожиданности и прикрыть ладонями голову, а потом разожглось вновь — неуверенно, но постоянно. Фантомный бледно-голубой свет разлился по комнате, проникая в самые дальние, потаенные ее уголки. Острее запахло бензином и жженой изоляцией. А еще — тревогой. В обстановке генераторной что-то неуловимо изменилось. Обеспокоенно осматриваясь, я всем телом ощущала непонятную, но вполне осязаемую угрозу.       — Надеюсь, теперь в коридорах станет светло, — напарник отряхнул руки и посмотрел на меня. — Ты чего?       — Зеркало, — ответила я. — С ним что-то не так.       Потрескавшаяся деревянная рама, каким-то чудом сохранившая гладь с не менее рассохшейся амальгамой — ее раньше просто не было! Поручиться, разумеется, я не могла, ведь темнота не только меняла размеры и очертания вещей, но и полностью их прятала, либо наоборот — выставляла напоказ. Но пропустить столь массивный предмет на стене возле выключателя было непросто. Мы несколько раз обшаривали комнату лучами фонариков, и как вышло, что ни один не проявился в стекле? Но больше пугало не внезапное появление зеркала, а то, что оно отражало. Половину помещения, в глубине которого пыхтел работающий генератор, провода-петли, останки плюшевого кролика на полу и… все.       — Руфус, — неуверенно позвала я, — ты видишь наше отражение?       Вначале он не понял, о чем я говорю. Но, проследив за моим взглядом, нахмурился и подошел ближе.       — Что за черт? — воскликнул он, касаясь полированной поверхности. Неожиданно пальцы прошли насквозь и внезапным рывком провалились внутрь. С усилием отдернув руку, напарник оторопело обернулся ко мне. — Оно совершенно ледяное!       Вторя его словам, болезненно забилось сердце, схваченное в костлявый кулак подступившего страха, и по венам потянуло холодом.       — Нужно уходить, — потребовала я, но мужчина словно онемел, зачарованно всматриваясь в глубины зеркальных иллюзий. В них играли неясные тени, постепенно сплетаясь жгутами и собираясь в один дрожащий силуэт. Он двигался, рос и, казалось, что-то шептал. Гладь пошла мелкой рябью, качнулась и выступила вперед. Натянутые как струна нервы звонко оборвались, не выдержав напряжения.       — Бежим, твою мать! — закричала я.       Схватив опомнившегося напарника, я вытолкала его из комнаты. Ужас передавил горло и пронизал легкие, но одновременно наполнил адреналином, позволяя действовать быстро и решительно. Подавшись за нами, зеркальная рама выстрелила нитями паутины, которые протянулись следом, но быстро опали, не сумев пленить жертв. Вылетев из помещения, я захлопнула дверь, а Руфус привалился к ней плечом. Похоже, освободившись от очарования зеркала, он вновь обрел способность разумно мыслить, хотя выражение лица все еще выглядело неопределенным. Изнутри ударило, сотрясая хлипкое полотно, и нас обсыпало бетонной крошкой. Я прижалась к двери, отчаянно надеясь помочь своему спутнику в сдерживании… чего? Что именно охотилось на нас из глубин потустороннего зеркала? Отразившись в многочисленных коридорах, эхо схватки вернулось к нам. Взвыли плененные в коконах, и тоннели госпиталя наполнились стонами и густым, все возрастающим шелестом. Очередной толчок в дверь показался более слабым, а последующий и вовсе будто искал обходные пути.       — Оно не отстанет? — спросила я, не ослабляя нажима на дверь.       — Откуда я знаю? — раздраженно ответили мне. — Жаль, нечем подпереть…       — Что делаем дальше?       — Уносим ноги, пока живы! — выкрикнул мужчина, взглянув на слабо освещенный коридор, протянувшийся впереди. Подобно остальным, его обтягивала паутина, но лампы под потолком, мигая и временами погасая, светили через одну, открывая пути отступления. По всей протяженности болтались коконы с существами, взбесившимися от света. Они остервенело рвали оковы, мычали и стонали, а некоторые пробивались наружу, высвобождая изломанные конечности. Оттолкнувшись от дверного полотна, мы понеслись мимо них, сталкиваясь и даже не стараясь избегать контактов.       — Как думаешь, лифт работает? — задыхаясь на повороте, закричала я, на что напарник нервно пожал плечами:       — Разве у нас есть выбор?       Выбора не было. Обшаривая стены, за нами волочились нити паутины, а высохшие скелеты медленно брели навстречу, прихрамывая и постепенно зажимая в капкан. Пульс бешеным ритмом стучал в ушах, и все подчинялось его темпу. Врезавшись в монстра, мужчина, не останавливаясь, вкруговую взмахнул трубой и сбил его с ног. Повернулся и ударил по следующему, выбивая распавшуюся челюсть. Огибая покалеченных тварей, я старалась лишний раз не касаться их. Что я могла сделать, чем помочь? Только до боли сжимать нож, которым если и смогу воспользоваться, то всего один раз. Очередной противник оказался невероятно проворен и схватил трубу на лету, едва не отобрав ее. Металл застонал, согнулся, и Руфусу пришлось задержаться, чтобы выдернуть оружие назад.       — Беги дальше! — прокричал он мне.       — Уверен? — с надрывом спросила я и, не дождавшись разумного ответа, поспешила последовать указанию.       Напарник справился быстро, и мертвое существо осело бесформенной горкой костей. Бесконечные волокна, неумолимо ползущие по стенам слепыми ленточными червями, натолкнулись на пустое тело, оплели и потащили в темноту, к страшному зеркалу. Остальные потянулись за нами. Поскальзываясь на крови и гнили, едва не растянувшись на повороте, я столкнулась лицом к лицу с новым чудовищем. Подняв разбитую голову и захлебываясь рычанием в надорванных связках, оно протянуло пальцы к моему горлу. Отшатнувшись, я постаралась увернуться, но когти вцепились в борта плаща, сжав их с нечеловеческой силой. Сверху обрушился сокрушительный удар, и существо, вывернувшись почти наизнанку, безвольно обмякло.       — Быстрее! — знакомый голос хлестнул адреналиновым кнутом и заставил собраться.       Оплетенный снежный коридор выплюнул нас прямо к распахнутому лифту. Сквозь сетчатый пол виднелось слабое свечение шахты этажей на десять вниз. Напарник втолкнул меня внутрь, и я ударилась о противоположную стену, едва не скатившись на пол. Вначале он хотел войти следом, но потом будто передумал, отступил назад и отпрыгнул, обеими руками сдерживая ветхие створки. Страшные волокна проскользнули за ним, обвили конечности, сворачиваясь все туже, пытаясь оторвать от спасительной соломинки.       — Помоги! — взмолился он, безуспешно пытаясь их стряхнуть.       — Сейчас, — в панике обернувшись вокруг, я остановила прыгающий взгляд на складном ноже и, недолго думая, бросилась перерезать стянувшие путы. Вздрагивая под острым лезвием, они отстранялись, точно и в самом деле были живые. Одно… второе… четвертое… вместо крови из порезов выплескивался темный дым, от которого я начала задыхаться. Обжигающе ледяная поверхность коснулась моего запястья, и я вскрикнула. Ладонь судорожно разогнулась, выпуская оружие, сразу исчезнувшее в плотной удавке.       — Руфус, пожалуйста… залезай внутрь! — из последних сил я схватила напарника за плечи, отчаянно надеясь, что смогу втащить его в шаткую кабину, болтавшуюся под нашим весом и каждое мгновение грозившую обрушиться. Он медленно переставлял ноги, постепенно выбираясь из кошмара, но все новые и новые петли обматывались вокруг его тела и слепо, но очень настойчиво стремились ко мне.       Резко дернув мужчину на себя, я мазнула ладонью по кнопке лифта, и двери захлопнулись с грохотом падающей гильотины, едва не перерезав ему ноги и обрубив бесчисленных преследователей. По инерции нас отбросило в стороны, больно шарахнув о стены. Мотнувшись так, словно лопнули все тросы, кабина рухнула в бездонную пропасть. Все оборвалось внутри меня и, кажется, я закричала. Но крика своего не услышала, пространство заполнил пронзительный звон. Свет хаотично замерцал и потух, и все окончилось ошеломительным ударом.       Приветливо прозвенел колокольчик, отдаваясь в глубинах плавающего сознания и символизируя прибытие на этаж. Потрепанные металлические двери лениво разъехались, впуская прохладный сырой туман. Приемный покой больницы заливал матовый свет, проникающий сквозь запыленные окна. В неподвижном воздухе плавали частицы пыли, а от непривычной томительной тишины сразу заложило уши. Оборванные куски паутины растеклись по полу неопрятными блестящими лужицами.       — Оно… закончилось? — приподнявшись на локтях, я ощутила боль во всем теле и замерла, ожидая ответа.       — Судя по всему, да, — мужчина тяжело поднялся, покачиваясь, и оперся о залитую потеками стенку.       По госпиталю медленно расплывался кисловатый запах жженой резины, исходивший от тормозных колодок лифта.