Umbrella

      — Что там?       — Был бы это Россетти, я бы ещё поняла, почему такая цена, а тут… Её нужно сбивать.       Кейт наклоняется, вторгаясь в личное пространство, и в нос Андреа бьют сладкие духи. Малина. Кейт нравится всё ягодное. У неё даже освежитель в туалете с ароматом клубники.       — Господи, какие цифры, — протягивает женщина, глядя на выделенные цифры.       — Вот и я о чём.       — Картина столько не стоит, у нас есть экспонаты повыгоднее, так что надо будет сказать Тиму, чтобы настолько не рассчитывал.       Андреа хочет что-то сказать, как чувствует, что телефон вибрирует в заднем кармане брюк.       «Лестрейд».       — Что-то случилось? — уточняет Кейт, заметив, как меняется лицо Андреа после разговора.       — Сможешь прикрыть меня? — Харрис встаёт со стула и подходит к вешалке, беря куртку. — Лестрейд просит подъехать.       — Конечно, — кивает Ланкастер. — Ничего серьёзного?..       — Надеюсь. Постараюсь не задерживаться.       В кэбе Андреа кусает губы, «съедая» красную помаду. На ум приходят самые разные варианты того, почему она могла понадобиться детективу Скотленд-Ярда (тот в разговоре не удосужился обозначить, зачем она нужна): Альберт сбил кого-то на машине, Альберт попал в аварию, Альберт ввязался во что-то нелегальное.

Если вы спросите Антею (Аннабель) и Андреа, то они расскажут вам много интересного о своём дяде Альберте. Старший из детей Харрис, философом с бокалом красного сухого вина, женатый на той, что по возрасту может годиться ему в дочери. Сёстры назовут вам его плюс (один из немногих) — у него чудесная дочка по имени Энди. А так он изрядно мотает всей семье нервы ездой на своём кабриолете и своей чрезмерной дотошливостью.

      Харрис ещё в машине стирает помаду с губ, остаётся краснота и ощущение, будто она с кем-то безудержно несколько часов целовалась. Быть может, в другой ситуации и при других обстоятельствах это ощущалось бы иначе, но сейчас творящееся на губах вызывает лишь раздражение.       В полицейском участке её встречает Лестрейд. Не нужно быть гадалкой в седьмом поколении, чтобы считать его взволнованность.       — Это Альберт? — тут же решает выяснить самое худшее Андреа. — Он что-то опять натворил? Или Алисия?

Алисия — та самая жена, что годится возрастом на ребёнка, мама малышки Энди. Очаровательное создание, пусть многие вещи ей не очень даются. Например, готовка.

      Грегори вновь оставляет её без конкретного ответа.       — Давайте пройдём в мой кабинет, — предлагает он, — и я всё Вам объясню, Андреа.       Андреа вздыхает, но соглашается. Отец доверяет ему, значит, доверяет и она. Просто так, по пустяку, вырывать её с работы он бы не стал. Стало быть, действительно что-то случилось.       — Хорошо.       — Но это не связано с Вашем дядей, — спешит заверить Лестрейд. — Дело в другом. И оно более… Более деликатного характера.       Заинтригованная, Андреа идёт вслед за Грегори в его кабинет. Становится чуть легче — сегодня не придётся краснеть из-за Альберта, есть время подготовиться. Одёргивает себя практически сразу же, как мысль приходит на ум — к такому никогда не будешь готов. Каждый раз будет что-то новое, что будет удивлять, поражать и заставлять ругаться.       В кабинете, стоя у стола спиной к двери, что-то печатает статный мужчина, одетый в чёрные костюм и рубашку. Он оборачивается, и глаза Андреа выхватывают тёмные кудрявые волосы.       Его глаза (кажущиеся то серыми, то голубыми, то светло-зелёными в зависимости от освещения) сталкиваются с карими глазами Харрис, и она уже знает, кто перед ней.       Шерлок, не сводя с неё глаз, убирает телефон в карман пиджака. Андреа вежливо и нервно (больше) улыбается.       — Вот кто нам нужен, мистер Холмс, — Лестрейд закрывает дверь. — Это…       — Андреа Харрис, сотрудница «Бонхамс». Да и не только сотрудница — у Вас схожая манера улыбаться с человеком, что является личной помощницей моего брата. Пусть улыбка у Вас сейчас вымученная, но Вы похоже приподнимаете уголки губ. Ещё у Вас одна с ней фамилия, но Вы может сказать — однофамилицы, — поясняет он Грегори, — но у них одни отец и мать. Вы выглядите моложе, стало быть, младшая сестра, — уже адресует ей.       — Верно, мистер Холмс, — всё, что остаётся сказать.       Грегори хмыкает, но ничего не говорит — Шерлок Холмс в своей стихии. А ещё они, стало быть, уже знакомы, так что сразу можно переходить к волнующему его вопросу.       — Андреа, — обращается к ней Лестрейд, пока она снимает куртку, — у нас к Вам просьба — помогите установить, оригинал перед нами или нет.       Андреа удивлена. Ей так и хочется сказать: у вас тут сам Шерлок Холмс, а от работы отрывают её. Но ещё больше вызывает интерес картина: откуда она здесь?       — Откуда у вас картина?       — Мы расследовали дело, ловили одних грабителей. В месте, где они прятались, мы обнаружили её. Дело в том, что картина у нас проходит по другому случаю, и слишком уж кажется невероятным, что мы с первого раза наткнулись на пропавшее произведение искусства. Шерлок уже высказал своё мнение, но я посчитал, что нам нужно мнение эксперта.       Андреа кивает, разворачиваясь к куртке и доставая из кармана латексные перчатки. Отец всегда носил пару-другую с собой и приучил к этому дочь. Никогда не знаешь, где и у кого тебе придётся осматривать будущий лот на аукционе.       К тому же, вся эта возня с перчатками даёт ей время на небольшую передышку. Взгляд Шерлока, кажется, прожигает насквозь, и она ощущает себя лягушкой под лампой, которую вот-вот будут препарировать.       Картина находится справа от Андреа. Она подходит к ней и садится на корточки, рассматривая полотно.       — «Вавилонская башня». Один из самых популярных библейских образов в искусстве, — и, обернувшись, произносит: — Признаться, я не очень хорошо разбираюсь в живописи шестнадцатого века, всё же моя специализация более поздние века.       Мнение эксперта. Просто отлично. Вкус собственной ничтожности ощущается отлично.       — Питер Брейгель Старший, — произносит Холмс, наблюдая за выражением её лица. — Вам о чём-нибудь говорит это имя?       — Конечно. Мастер пейзажа и жанровых сцен, — говорит Андреа, возвращаясь к картине, а сама думает: не зря Ричард соловьём заливается про шестнадцатый век, что-то она всё же помнит.       Андреа аккуратно поднимает картину, встаёт с ней на ноги. Подходит к окну и, заняв удобную позицию, отклоняется в сторону, смотря на неё сбоку на свету под прямым углом. Текстурный гель, лежащий прозрачной массой, сверху не замечен, как если бы было наложено стекло.       Она, приблизившись, делает вдох — запах краски не чувствуется. Уходят годы, чтобы картина полностью перестала пахнуть; осматривается — волосков от кисточки нет.       Смотрит на патину дерева, на раму, на гвозди — всё новым не выглядит. Андреа думает, что это всё вполне соответствует старине.       Сзади подпись — фамилия Питера.       — Кажется, вам улыбнулась удача, — Андреа возвращает картину на то место, где она стояла, и поворачивается к Лестрейду и Шерлоку, — и вы наткнулись на подлинник.

Случилось удивительное — Лестрейд и Холмс действительно нашли пропавшую картину Питера Брейгеля Старшего «Вавилонская башня», о чём Андреа им любезно и сообщила. Она привела свои аргументы, и Шерлок согласился с её словами, сообщив, что пришёл к тому же выводу, что и она. Андреа чуть выдохнула — перед единственным в мире консультирующим детективом не хотелось ударить в грязь лицом.

      Шерлок берёт со стула пальто и проходит мимо Андреа. Перед тем, как открыть дверь, оборачивается и интересуется:       — Идёте, мисс Харрис? Я подброшу Вас до «Бонхамс».       — Д-да, конечно. Уже иду. До свидания, Грег, — она хватает куртку и идёт следом за Холмсом, который ловит кэб и пропускает её первую в салон.       — Извините за Вавилон, — говорит Холмс, поправляя полы пальто. — Заставили приехать, ничего толком не объяснив, а Вы уже успели подумать о худшем. Как? — добавляет он, видя замешательство на лице Харрис.       — Да. Как Вы это поняли? — Андреа приподнимает бровь. — Я ведь…       — Вы сильно сжимали телефон в руке, когда вошли в кабинет, а ещё о чём-то хотели спросить Лестрейда, но не успели, слишком быстро пришли.       Андреа молчит, прежде чем произнести:       — Но разве это Вавилон? Пока ещё нет, как мне кажется.       У Шерлока её слова вызывают улыбку-ухмылку.       — Пожалуй, Вы правы. Было бы это делом Правительства… Вот тогда был бы Вавилон.       «Или был бы в этом замешан дядя Альберт или мама», — мысленно добавляет Андреа.