Umbrella

      Любить, конечно, родственников нужно, но лучше, если они находятся далеко. Так глаза не мозолят и меньше портят нервы.       Именно поэтому Антея вздыхает с облегчением, когда день командировки выпадает на её день рождения. Отличный повод для того, чтобы не появляться дома у родителей. Нет, она любила своих родственников, но отмечать что-то вместе с ними было пыткой.       В детстве всё ощущалось не так, и она не замечала мрачных взглядов матери, направленных на дядю Альберта; не замечала, как быстро портилось настроение у Андреа, когда в комнате появлялась бабушка. Она была ребёнком, и она была сконцентрирована на своём празднике. Когда стала старше и стала замечать детали, то только тогда осознала масштабы бедствия.       Она вновь вспомнила момент осознания, находясь в своей квартире и собирая вещи для поездки. На кровати лежит, наблюдая за её сборами, Андреа.       — Я тебе завидую, — заявляет она, перекатываясь с живота на спину. — Тоже хочу улететь отсюда.       — Всё не так уж и плохо, — пытается заверить её Аннабель (больше потому, что так принято).       — О, нет, плохо. Это ведь наши родственники!       — Самое главное — не хамить бабушке и не дать маме и дяде Альберту сидеть рядом, — Антея аккуратно складывает нежно-голубую рубашку.       — Только если бабушка будет держать язык за зубами и не лезть не в своё дело, а дядя Альберт перестанет доводить маму, то я согласна там находиться.       Антея складывает рубашку на вещи, лежащие в открытом чемодане, и заваливается на кровать, ложась рядом с сестрой. Она поворачивает голову, Андреа делает то же самое, и они смотрят друг другу в глаза.

Аннабель бы очень хотелось отметить свой день рождения вдвоём с сестрой. Это бы помогло избежать неудобных расспросов и некомфортно атмосферы за столом. Они бы отлично провели время вместе, можно было бы быть самим самой и не подбирать тщательно слова, чтобы не вспыхнула семейная ссора.

      — Повеселись в «городе любви», — усмехается Андреа, улыбаясь. Антея заключает её в объятия и звонко целует в висок.

***

      Майкрофт о дне рождении своей личной помощницы даже не задумывается. Больше того: даже о нём не знает. «Подсказал» ему, как ни странно… Шерлок.       Младший брат, разобравшись с очередным делом «государственной важности», оборачивается у двери и интересуется:       — Ты знаешь, что день рождения Антеи выпадает на командировку? Я считаю, что ты обязан ей что-то подарить. Тебя, дорогой брат, невероятно выносить, а она с этим вполне неплохо справляется. Настолько, что качество её работы не страдает.       Поделившись своим мнением, Шерлок покидает кабинет Майкрофта, оставляя того в раздумьях. Он думает об этом всё время по дороге в аэропорт и в полёте.       И в Париже — тоже.       Холмс прислоняется к колонне и кидает взгляд на Антею. Она стоит чуть поодаль в чёрном закрытом платье на несколько сантиметров выше колена и ведёт светскую беседу, живо разговаривая на французском. До Майкрофта долетают обрывки фраз, девушка выглядит очень увлечённой разговором, но он знает, что не очень-то приятно обсуждать одни и те же новости целый день, делая это сначала в Англии, а потом — во Франции.       Поставив бокал с шампанским на пустой поднос официанта, он подходит к Аннабель и её собеседнику — мистеру Рори. Ему везёт — мужчина английский знает и поэтому не будет необходимости выдавливать из себя французские слова.       — Добрый вечер, мистер Рори.       — А, мистер Холмс, рад Вас видеть. Как раз обсуждали подскочившие цены на нефть. Присоединитесь к нам?       — Боюсь, что не смогу. Голова разболелась, отправлюсь в номер и буду отдыхать. Антея, — Майкрофт поворачивается к Харрис, — завтрак завтра в восемь. Не опоздайте.       — Я, пожалуй, тоже пойду, мистер Рори, — говорит она, обращаясь к мужчине. — Пришлось сегодня очень рано встать, чтобы всё успеть, а вздремнуть в самолёте не получилось. Прошу меня извинить.       — Ну что Вы, мадемуазель. Продолжим наш разговор завтра утром. Отдыхайте.       — Вы могли бы этого и не делать, — сообщает Майкрофт, когда они направляются к лифту. — У меня сложилось впечатление, что Вы хотели бы ещё остаться и хорошо провести время.       Антея хмыкает, нажимая на кнопку с нужным им этажом.       — Я действительно устала, сэр.       Очутившись в номере, она с удовольствием снимает туфли на высоком каблуке с платьем и переодевается в мешковатую футболку и бриджи. Харрис натягивает носки, когда раздаётся стук в дверь, за которой стоит Майкрофт.       — Мистер Холмс, Вам что-то всё же нужно?       — У Вас сегодня день рождения. Вы не сказали.       — Не думаю, что это важно, — пожимает она плечами, отстраняясь и пропуская начальство в комнату. — День как день.       — Не обесцениваете себя, Антея.       Аннабель на мгновение теряется. Кашляет и, чтобы себя чем-то занять, направляется к стоящему на столике радио, чтобы выключить песню, что она слушала до появления Холмса. Он останавливает её, когда она заносит руку над устройством.       — Нет-нет, пусть играет. U2, как можно взять и выключить?       — Хорошо, сэр.       Майкрофт смотрит на неё: распущенные тёмные волосы, полосатая футболка, бриджи и забавные носки с утятами. Заметив, куда упал его взгляд, она смущённо улыбается.       Не всё же быть серьёзной леди.       — Майкрофт, — неожиданно поправляет он Антею. — Когда мы наедине, то можете обращаться ко мне по имени.       — Х-хорошо, мистер Холмс… Майкрофт, — торопливо исправляется.       — Как мне тогда к Вам обращаться? Антея? Аннабель?       Аннабель. Анна-бель. Непривычно слышать своё настоящее имя спустя месяцы работы личной помощницей. Ей кажется, что с этой должностью её жизнь разделилась на до и после: Аннабель Харрис осталось в той, где она была клерком и даже не думала о работе на верхушку британского правительства. Сейчас же она была Антеей — правой рукой Майкрофта Холмса, за ходом мыслей которого нельзя было отставать.       Антея.       Аннабель.

Аннабель. Французское имя, пришедшее в английский язык. Значение — «благодать» (Анна) и красота (belle). И это не мои слова, а слова миссис Хадсон, которая одно время увлекалась именами и их значениями. Она решила перебрать, кажется, все имена, что были в словаре. Мне кажется, Аннабель это имя подходит. Как Шерлок говорит, с Майкрофтом нелегко. На работе он не особо нравится сотрудникам, если с ним что-нибудь произойдёт, то они не особо будут горевать.

      — Аннабель, — тихо отвечает она. Она обращается к нему по имени, наверное, он ждёт в ответ того же.       — Потанцуем? — он снимает пиджак, аккуратно кладя его на спинку стула, расслабляет галстук, смотрит на неё пронзительно, словно глядит в самую душу, и Антея замирает.       — Я…       Танцевать она умела, но хуже, чем Андреа (Аннабель сравнивала себя с деревом, Аннамей говорила, что она чуть зажата), зато изучение языков давалось ей легче, чем сестре. Да и прожила бы с этим, она же не танцовщица, но не сегодня, не сейчас.       Майкрофт Холмс пригласил потанцевать, она не может ударить в грязь лицом.       — Я… Могу, но не очень, — признаётся, решив, что лучше честность, чем глупая ложь.       — Думаю, что вполне сносно. Лорд Уоррингтон не жаловался, что Вы ему ноги отдавили.       Это заставляет Антею улыбнуться. Она, наконец, «отмирает» и отходит от столика, направляясь к Майкрофту.       — Не жаловался.       — И я же от Вас не требую определённого вида танца.       Антея мысленно радуется. Она принимает протянутую ей руку, на доли секунды задерживает дыхание, когда ладонь Холмса оказывается на её спине. Поднимает голову и смотрит ему в глаза: Майкрофт Холмс серьёзен, но во взгляде нет и ни намёка на его обычную эмоцию: отстранённость. Харрис кладёт ладонь ему на плечо, а вторую вкладывает в подставленную руку. Майкрофт аккуратно сжимает тонкие пальцы.       А ещё у него, оказывается, приятный парфюм. Только сейчас, когда они так близко, она может ощутить кориандр, амбру и ваниль.       Встречаясь с начальником взглядом, Аннабель вспоминает одну вещь.       — Нужна таблетка от головы?       — Нет необходимости, — Майкрофт ведёт в их «танце». Антея следует за ним и за голосом Боно.       — Но Вы ведь сказали, что… — тянет Антея, на что он хмыкает.       — Болела, но после того, как мы ушли, стало лучше. Перестало болеть, — добавляет и усмехается, видя, что Антея переваривает его слова. — Скажите.       — Вам лучше быть тут, со мной, чем там на приёме, решая государственные дела?       — Люди утомляют: они не думают о том, что говорят, и не понимают последствий своих действий. Они… Рыбки. Удручает, — тянет недовольно, — постоянно среди них находиться.       В голосе скользит пренебрежение, и Антею, которая работает с ним не первую неделю, которая, вроде бы, успевает привыкнуть к своеобразной личности своего начальника, это поражает, что так можно относиться к людям. Её в семье учили иначе. Папа постоянно твердил: «Все люди важны». Мама вторила ему, добавляя: «Нельзя считать, что кто-то более нужный. Королевы, принцы, политики — это здесь не причём. Все мы люди».       Майкрофт правильно истолковывает воцарившееся молчание:       — Думаете, относитесь к рыбками или нет? Хотите знать?       — Да, хотела бы. А то вдруг Вы делаете исключение только из-за моего дня рождения, потому что из-за поездки я не смогла его нормально отметить.       Холмс хмыкает.       — Вы бы так долго не продержались на своей должности, будь Вы глупой рыбкой.       Песня заканчивается, и Антея думает, что сейчас они разойдутся, но он и не собирается её отпускать. Чуть улыбается, когда узнаёт, кто исполнительно следующей песни.       — А сейчас давайте танцевать. «Роксана»… Французы разбираются в английской музыке.       Аннабель кивает, соглашаясь. После «Роксаны» идёт ещё несколько песен, которые Майкрофт узнаёт и про которые ей рассказывает. Он открывается для неё с другой стороны — не едкий холодный политик, а интересный собеседник, увлекающийся чем-то помимо работы.       Утром, выходя из ванной, она замечает на кровати небольшой пакет. Сбоку прицеплена небольшая открытка: «Пусть лучше согревает это, чем разговоры о нефти. М. Х.».       Он дарит ей нежно-сиреневый палантин, и Антея невольно улыбается: несколько дней назад на совещании на ней был палантин, но итальянский посол пролил кофе, резко развернувшись с чашкой в руке. Харрис не обожглась, но весь удар на себя приняли палантин и блузка.       Это приятно.       Майкрофт Холмс, оказывается, запоминает даже такое.       На завтрак она спускается в накинутом на плечи подарке.       — Доброе утро, — здоровается она с сидящими за столом, подходя к ним с чашкой кофе. Кто-то спохватывается и отодвигает ей стул, Антея благодарит и оглядывает коллег, задерживая взгляд на Майкрофте.       Он кивает ей.       — Доброе, Антея.       — Доброе утро! — рядом с Аннабель на свободный стул садится мистер Рори. — Красивый на Вас палантин, — комментирует он, указывая на нежно-сиреневую ткань. — Хороший у Вас вкус.       Антее не надо смотреть Майкрофту в глаза, чтобы увидеть промелькнувшее там удовольствие. Он и без мистера Рори знал, что сделал отличный подарок, но получить публичное подтверждение — другое дело.       — На самом деле, мистер Рори, это подарок.       — Это ещё лучше. Хм… Сказать, что ли, своему помощнику, чтобы мне тоже с собой что-то взял, а то, чувствую, зал для совещаний они отапливать не стали, хоть и клялись…       Антея делает глоток кофе и смотрит Майкрофту в глаза, пока за столом начинают обсуждать предстоящие переговоры.       Он чертовски собой доволен.