Umbrella

      — … На самом деле, Томас хорошо понимает предмет диалога, будь это политика или другие темы. Правда, однако, он жутко любит обсудить последние новости — читай сплетни — и пока этого ты с ним не сделаешь, то нормального разговора не получится. Записала?       — Да, говори дальше, — кивает Антея, выделяя в написанном поярче ручкой «Томас», «сплетни», «обсудить».       — …Как-то раз ему приспичило обсудить покупки Королевской Семьи, он возмущался, что они потратились на коллекцию золотых кубков. Пришлось слушать его полчаса, прежде чем обратиться к нему по волнующему вопросу.       Сейчас — обед, и она может со спокойной душой не работать, а потратить выделенное время на обед, но Аннабель решает распорядиться минутами иначе. Компанию ей составляет Сэмюэль («Сэм», — как он каждого поправляет) Грин, который интересно и увлекательно рассказывает ей о лордах, политиках и тех, с кем Антея вынуждена пересекаться по работе. Она с Сэмом и Джеммой работала вместе, пока не получила другую должность.       Аннабель он нравится — умный, начитанный и вежливый мужчина, который предпочитает спокойную жизнь, а не поиск приключений, чем, например, занимается её собственный дядя. С Сэмом приятно обсуждать литературу и искусство и, пусть Антея далека от этого, знаний, полученных от Андреа и Альберта, ей хватает, чтобы понять, о чём речь, и поддержать диалог.       — Спасибо тебе, — говорит Антея, щёлкая ручкой. — Сегодня вечером как раз встречаемся с Томасом, хотела узнать про него побольше, в досье такое — я про золотые кубки — не прописывают, — хмыкает, улыбаясь.       — Узнали всё в ходе опыта, — Сэм разламывает булочку. — Тебе надо как-нибудь сходить со мной на вечеринку к лордам, там такие вещи узнаются за пять минут. Вроде что-то намечается в эти выходные, я достану приглашение.       — Я бы с удовольствием, но у нас с семьёй планы — поход.       — Поход? Не перенести?       — Не-а, боюсь, не получится.

— Ну конечно, мы же так часто вместе куда-нибудь выбираемся! — голос Аннамей полон неприкрытого сарказма. Она рьяно нарезает морковку, что Артур с опаской поглядывает на жену. — У одного работа, у другого — тоже, третья опять свою личную жизнь устраивает, а четвёртая и пятая вообще про семью забыли! — Мам, да не забыли, — пытается оправдаться Андреа, — просто в последнее время действительно много работы, аукцион за аукционом… — У тебя тоже работа — оправдание? — кидает взгляд на старшую дочь Аннамей. Аннабель отвечает, еле сдерживает желание попятиться назад — мама в гневе пугала так же, как и в детстве. — Я могу сказать «да» или меня ждёт участь морковки? Аннамей устало вздыхает. — Давайте просто сходим вместе в поход.

      — Семья и поход? — приподнимает бровь Сэм. — Я со своими родственниками и пяти минут в одной комнате провести не могу, мы начинаем выяснять отношения, ругаемся и расходимся до следующей встречи. Как у тебя это получается?       Аннабель улыбается.       — У нас было много лет, чтобы приноровиться.       И Сэм может только догадываться, сколько всего сокрыто за этой улыбкой: страданий, скандалов, головной боли, сарказма и желания стать сиротой.       Причём не антеиных.

Отношения с родственниками — извечная тема. Слишком всё хорошо не бывает — либо с родителями что-то не так, либо — с бабушками и дедушками, невероятно, когда везёт и с теми, и с этими. Иногда в жизнь добавляют красок братья и сёстры. У меня с моей сестрой не всегда были хорошие отношения. Мы, как и все дети, ругались, мирились и только к подростковому возрасту нашли общий язык. Гарри — классная сестра, и я спустя годы понял, как мне с ней повезло. Гарри, если ты читаешь блог (а я знаю, что ты это делаешь), то знай, что я очень рад, что ты у меня есть. Но вернёмся к волнующей нас теме. Аннамей не повезло с родителями своего мужа. Миссис Харрис невзлюбила будущую невестку, мистер Харрис, наверное, тоже — было непонятно, сам ли он так считает, или поддерживает свою жену. Даже и непонятно, за что Аннамей не нравилась, но, наверное, в таких случаях этого и не поймёшь. Иногда логика другого человека не поддаётся никакому объяснению (поверьте мне, я знаю, я живу с Шерлоком Холмсом). Лучше не стало с рождением дочерей. Теперь «не такими» были и Аннабель с Андреа. Но если к старшей внучке ещё хорошо относились, видимо, решив, что она пошла в «отцовскую сторону», то младшая казалась им похожей на мать. Каждое совместное времяпрепровождение оборачивалось потерей нервных клеток и нравоучениями о том, «какой должна быть Харрис». Андреа ненавидела дни, которые они вынуждены были проводить с бабушкой и дедушкой. Аннабель они тоже не нравились, ей становилось некомфортно, и она старалась исчезнуть с их глаз как можно скорее. С годами стало легче, это что-то вроде рутины: приехать, сцепить зубы и мило улыбаться весь вечер. Отцу из-за поведения матери было очень больно, и всё это сёстры делали только из-за него.

      Антея вздрагивает, когда на лежащий рядом телефон приходит сообщение от Майкрофта.       — Что такое?       — Майкрофт. Вызывает к себе. Пишет, что срочно, — Аннабель пихает ежедневник в сумку и встаёт, оставляя поднос с едой нетронутым.       — Он тебе даже поесть не даёт.       — Ничего, я не особо голодна. Спасибо, Сэм.       — Не за что, — хмыкает он и забирает с её тарелки булочку, но Антее уже неважно. Гораздо больше волнует Майкрофт Холмс, выглядящий чем-то обеспокоенным, когда она появляется в кабинете.       Не за один совместный месяц работы Антея уже научилась «читать» своего непростого начальника.       — Надеюсь, компания леди Уилмор не утомила Вас утром, — Холмс закрывает папку и откладывает её в сторону, обращая, наконец, внимание на сидящую напротив Харрис. — Она… Любит со всеми поболтать.       — Нет, сэр. Леди Уилмор очень приятная. И интересная.       — Это хорошо, — Майкрофт упирается локтями в стол и сцепляет пальцы. — А вот что не очень хорошо, так это то, что Вы, кажется, не успели поесть. Слишком уж быстро Вы откликнулись на моё сообщение, пусть я и просил не торопиться.       — Не особо, — нехотя признаётся Антея. Нет смысла увиливать или врать — Холмс тоже умеет «читать людей», и слова её в два счёта раскусит.       Майкрофт выдвигает ящик стола и достаёт оттуда клубничный батончик и бутылочку воды.       — Сэр…       — Это всё, что я могу Вам предложить. Нет-нет, Антея, Вы не отнимаете у меня еду, не волнуйтесь. Правда, ешьте, а я пока расскажу, что случилось.       Антея кивает, забирая у него батончик и шелестя упаковкой.       — Видите ли, в пятницу у моей мамы день рождения. Я… Понятия не имею, что дарить. У неё всё есть — в этом и проблема.       — Понимаю.       — Всё, что у меня есть: время до пятницы и Вы — женщина, что может помочь. Женщина женщину понимает, ведь так?       — В большинстве случаев, — отвечает Аннабель, пожимая плечами. Бабушка маму так и не смогла понять, впрочем, у них это было взаимно.       — Что Вы дарите своей матери?       — У неё тоже всё есть. Но… Каждый праздник мы составляем «лист желаний», потом распределяем, кто что дарит, чтобы не было повторов.       — Интересно.       — Сэр… А что собирается дарить Ваш брат? — осторожно интересуется она. О Шерлоке она была наслышана от сотрудников — «проблемный младший брат», никак иначе его не описывали. Ну да, она читала о нём в газетах, видела, что у него есть блог в интернете, но дальше его личностью не интересовалась.       Холмс хмыкает.       — Интересный вопрос, Антея. Я и Шерлок… Не имею ни малейшего представления, что у него на уме. Он не стремится ставить меня в известность.       «Прямо как Андреа, — думает Аннабель, опуская голову и рассматривая ткань своей чёрной юбки. — Не угнаться».       — Мистер Холмс…       — Мы можем подумать с Вами вместе над подарком? — он расцепляет пальцы и касается ими виска, трёт его.       — Конечно.       — Скажем, завтра утром? Мы могли бы вместе позавтракать и поразмышлять над вариантами?       — Хорошо. Что-нибудь ещё нужно, мистер Холмс? — она поднимается на ноги, вопросительно глядя на начальника. Тот качает головой.       — Нет. Я сообщу, если что понадобится.       Возвращаясь на своё рабочее место, Антея понимает, что Майкрофт не только угостил её своеобразным обедом, но и пригласил позавтракать вместе.

***

      Собираясь утром на работу, Аннабель останавливается у зеркала. Она накидывает на плечи широкий тёмно-зелёный шарф, смотрится в зеркало, поправляя его и замирает.

— Спасибо за подарки, милые. Мне очень приятно, — Аннамей улыбается мужу и обнимает прижимающихся к ней с двух сторон дочерей, целует поочерёдно Аннабель и Андреа в макушки. — Это ещё не всё, — Артур поправляет очки. — Не всё? — тянет «ё» Аннамей, прищуриваясь. — Что ещё будет? — Сейчас увидишь. Харрис покидает гостиную и возвращается в неё через несколько минут, держа в руках большую прямоугольную коробку. — Тут подарок не только для тебя. — Заинтриговал, — Аннамей принимается вскрывать подарочную упаковку, аккуратно снимает крышку. В коробочке обнаруживаются три одинаковых бежевых шарфа. — Чтобы тебе и девочкам было тепло, — Артур садится напротив жены и дочерей. Вдвоём они разворачивают шарфы, Аннамей накидывает их на плечи дочерей, затем Артур делает для неё то же самое. — Они мягкие и тёплые. Будут согревать вас в холодные времена и вечера.

      — Шарф, мистер Холмс, — говорит Антея, входя в кабинет Майкрофта. Он замер, стоя с двумя чашками кофе. — Это хороший подарок. Ваша мама будет смотреть на шарф и вспоминать, что ей его подарил сын.       Холмс ставит кружки на стол. Харрис снимает пальто, цепляет его за крючок и аккуратно складывает свой шарф на подлокотник небольшого диванчика, а потом садится в кресло. Майкрофт внимательно её слушает, обдумывает слова, а затем произносит:       — Сентиментально. Впрочем…       — Такие подарки показывают, что люди заботятся друг о друге, — Аннабель, к своему удивлению, сдаваться не собиралась.       — Я Вас понял, Антея. Мне нравится Ваш вариант. Сейчас я предлагаю приступить к завтраку. Кофе и круассаны, надеюсь, Вы не против.       Антея кивает. Она, как и остальные, привыкла к снисходительному тону и отношению Холмса к людям.       Но порой так хотелось, чтобы ей хотя бы «спасибо» сказали, она же делает всё и больше для него.       Вскоре Харрис становится не до размышлений — наваливается работа (случился какой-то скандал, нужно срочно с ним разобраться, чтобы потом в газетах не всплыло), и она забывает о дне рождения миссис Холмс.       Прижав к груди папке и на ходу выслушав кучу всего, что ей нужно было донести до Майкрофта, Антея направляется в его кабинет. Настроение было отличное — после работа она, Сэм и Джемма собрались посидеть в пабе и расслабиться пятничным вечером.       — Сэр, я принесла отчёты, — говорит она, кладя папки на край стола. Холмс хмыкает.       — Надеюсь, Пирсон всё же соизволил составить их так, как положено, и нам не придётся переделывать их.       — Я тоже надеюсь, — негромко произносит Аннабель, и это вызывает ухмылку на губах Майкрофта. Она выравнивает стопку и разворачивается, намереваясь уйти, как у двери её заставляет остановиться его голос:       — Я преподнёс маме шарф. Взял синий — её любимый цвет. Сказал, что хочу, чтобы ей было тепло. Она… Она растрогалась. Я ведь, — Холмс прокашливается, — для неё такого подарка ещё не делал.       Антея, пока он это говорит, продолжает стоять к нему спиной с занесённой рукой над дверной ручкой. Когда она понимает, что шеф больше ничего не хочет добавить, Харрис оборачивается:       — Думаю, что Вы её очень порадовали.       — Несомненно. Спасибо, Аннабель, — позволяет себе обратиться к ней по имени, невзирая на то, что они находятся на работе и в кабинете с камерами и, который он не сомневался, ещё и с прослушкой. — Без Вас этого бы не было. Я бы подарил ей очередной комплект книг по генетике и выглядел бы ещё хуже Шерлока с его настольными играми, — Майкрофт ещё и одаривает Антею слабой улыбкой. Кажется, искренней.       Антея кивает, мысленно не веря своим глазам и ушам.       — Рада была помочь. Вам что-нибудь нужно, сэр?       — Нет, хотя… Позовите-ка ко мне Эванса, больно уж у него счастливый вид с утра был. Надо с этим разобраться.       У него в голос возвращается привычные сарказм и циничность, заслоняя собой появившуюся мягкость, когда он говорил о маме.       — Сейчас всё сделаю, сэр.       Ничего необычного, но отголоски эмоций в его голосе она запоминает, и они откладываются на подкорке.

Предыдущие личные помощницы такими не были. Вот какими они были: обезличенными рыбками, которые выполняли только свою работу. И ничего больше. Они не вызывали желания поделиться, к ним не хотелось обращаться по делам вне работы. К Аннабель хотелось. Никаких личных подробностей. Но ей можно было доверять. Потому что она была другой. И это интриговало Майкрофта Холмса.