Umbrella

      — Почему на чердак должны лезть мы? Кому эти альбомы нужны?       — Потому что я старая больная женщина, Андреа.       — Я бы не сказала…       — Вам что, сложно? — начинает возмущаться Аннамей. Ситуацию в свои руки (в буквальном смысле) решает взять Аннабель — она хватает младшую сестру за руку и тащит к лестнице.       — Уже лезем, мама. Ну что ты с ней каждый раз брыкаешься? — отчитывает она Андреа, начиная взбираться по лестнице. Андреа пожимает плечами.       — Не знаю.       — Сделай возьми то, что просят, молча. Хотя, наверное, это была бы не ты.       — Погоди…       Обмениваясь любезностями, Аннабель и Андреа взбираются на чердак. Пока Антея стоит на месте и позволяет глазам привыкнуть к темноте, Андреа уверенно направляется к окну и открывает его, впуская свежий воздух в затхлое помещение.       — Помнишь, когда мы были детьми, мы сюда так рвались? Нам это место казалось таким загадочным и притягательным, — протягивает Аннабель.       — Зато сейчас оно таким не кажется, — фыркает Андреа. — Давай помогай мне.       Вдвоём они ищут альбомы в коробках. В одной из них Аннабель натыкается на свадебное платье матери. Она касается белоснежной ткани, скользит пальцами по стразам, пущенным по низу подола, когда слышит голос Андреа.       — Удивительно, что ты сегодня дома. Никаких министерских дел. Вы их все с Майкрофтом переделали?       — Ты тоже что-то не в галерее, — вворачивает Антея. — Ни ты, ни папа. Аукционы больше не проводятся? Всё продали?       Андреа хохочет, подходит к сестре и заглядывает ей через плечо:       — Что там? О, это мамино свадебное платье? Вот это оно сохранилось, конечно. Я просто думала, что её у него нет.       — Ты имеешь в виду — неужели она такая сентиментальная?       — Именно это я и думаю. Ты чётко выразила мою мысль.       — Андреа, я ведь политик. В какой-то степени, — добавляет Аннабель. — Это у нас одно из умений.       — Точно. Так, оно, вроде бы, не разваливается, — Андреа тянет платье из коробки на себя и достаёт его. — Примеришь?       — Я не думаю, что…       — Давай, отказов я не принимаю.       — Я тебе и не смогу отказать, — вздыхает Антея. Она стягивает с себя футболку и джинсы и аккуратно надевает свадебное платье, подставляя спину и позволяя Андреа застегнуть пуговицы. Придерживая подол, она направляется к зеркалу.       — Замечательно выглядишь. Хоть сейчас под венец, — выносит вердикт Андреа.       — Оно мне узковато в плечах, — крутится на месте Антея, шевелит руками. — По тебе лучше сядет. Примеришь?       — Чего? Я? Ну нет!       — Я ведь примерила. Тебе не отказала. Давай.       Андреа сопит, но послушно раздевается и надевает платье. Как и говорила Антея, наряд на её фигуру садится лучше. Пока младшая сестра вертится перед зеркалом, Аннабель одевается и вытаскивает фату, уцепив её за волосы.       — Осталось найти принца, как говорит Энди.       — К чёрту принцев, — бормочет Андреа, упираясь лбом в раму зеркала. Потом она, вздохнув, поворачивается и улыбается. — Ну, как я тебе?       — Великолепно, — заявляет появившийся в люке, ведущем на чердак, Артур. Поднявшись на руках, он взбирается и оказывается в помещении. — Мама решила, что вы куда-то пропали.       — Пап, это…       — Всё в порядке, — он улыбается, глядя на них: одна дочь в свадебном платье, другая — в фате. — Эх, мы, наверное, не дождёмся с мамой этих знаменательных дней, когда вы создадите свои семьи.       — Пап, перестань. Дождётесь. Тут дядя Альберт собрался Энди под венец вести, чем вы хуже?       — О, ну раз Альберт…       Аннабель и Андреа, переглянувшись, подходят к папе и становятся по обе стороны. Артур приобнимает дочерей и по очереди целует их в щеки.       — Пап, неужели это так важно — выйти замуж?       — Андреа…       — Это не так важно, дорогая. Просто мы с мамой хотим, чтобы вы были счастливы.       — Но это — брак — не показатель счастья, — продолжает гнуть свою линию Андреа. — Можно ведь и развестись.       — На всё у тебя есть аргументы, — улыбается добродушно Артур.       — И ты ей это прощаешь.       — Прощаю, — вздыхает он. — Как ведь иначе… Вы ведь мои любимые девочки. Доченьки.       Артура пробивает на слезу, и сестры синхронно вздыхают.       — Нужные альбомы в коробках в углу. Берите и спускайтесь, мы вас все ждём.       — Мы довели его до слёз, — сообщает Андреа, когда отец спускается вниз.       — Это же папа, он всегда сентиментален и романтичен.       — Да, я забываю это, — соглашается она, стаскивая с себя платье.       Они вытаскивают две коробки, которые затем отправляются в гостиную, где находится вся семья. Алисия сидит на полу и играется с дочкой. Та, заметив Аннабель и Андреа, бросается к ним. Наклонившись, Антея подхватывает её на руки.       — Аккуратнее, у Аннабель спина не резиновая, — подаёт голос сидящий в кресле Альберт.       — Всё в порядке, она не такая и тяжёлая.       Энди обвивает шею кузины и жмётся к ней. Та опускается с ней в свободное кресло, придерживая за спину.

Аннабель не задумывалась о детях. Они были и всё. Ещё была Энди (прихоть Алисии назвать дочь именем племянницы мужа), которую она, несомненно, очень любила. Она не могла сдержать улыбки, глядя на неё. В груди разливалось приятное тепло и становилось так хорошо, так приятно. Антея не представляла себя мамой, но не исключала такой возможности в будущем: ей нравилось возиться с Энди, нравилось видеть, как она растёт и учится делать что-то новое. Но чтобы она сама…

      — Пойдёшь ко мне? — в кресло по соседству плюхается Андреа и протягивает к ней руки. И Энди кивает, идёт к другой кузине, пересаживаясь на колени к ней.       — Когда за вторым? — тянет издевательски Аннамей. — Не злись, Алисия, я в своё время этого с лихвой наслушалась.       — Когда ты пойдёшь за третьим, — ослепительно улыбается Альберт.       Он и Аннамей обмениваются «любезными» взглядами.       — Мои дети и пойдут, — отвечает она.       — О, ну нет.       — Да куда вы денетесь? — смеётся Альберт. — Вы же хотите порадовать любимых папочку и мамочку.       Энди сидит тихо, играется с кулоном на шее Андреа и даже не замечает, что на фоне ругаются тётя и папа.       — Ты чудесна, — шепчет ей на ухо Андреа, и Энди улыбается, жмётся к ней. — Ты такая сладкая. Так бы и съела.

И Андреа, кажется, тоже была не против. По крайней мере, против такого ребёнка, как Энди. Быть может, когда-нибудь и с кем-нибудь…