Зимнее чудо для Мартовского Зайца

Алек поднял голову и посмотрел вверх. Крупные пушистые хлопья снега будто кто-то сыпал из одной точки, как тогда, в далёком детстве, когда они с друзьями после школы гуляли дотемна, как ходили по улицам, обнявшись всей компанией и ловя ртом снежинки. Они, наверное, и сейчас бы могли это делать, будь с ними Магнус. После того случая с Раджем от всей огромной компании остался только сам Алек, Джейс, Изабель, её лучшая подруга Камилла и их друг Рафаэль, учившийся в одном классе с Магнусом. Собственно, Рафаэля с Камиллой, которые тоже к этому моменту стали парой, они сейчас и ждали, прибыв к клубу чуть раньше назначенного времени. Друзья появились в образах Красной Королевы и Палача. После общего приветствия наконец-то обратили внимание на наряды: — О, всё-таки зайке сшили зайку, — усмехнувшись сказал Рафаэль. — Я таки думала, что Иззи послушает меня и нарядит тебя в мышь, — пошутила Камилла, проверяя из чего сделаны заячьи уши. — Замечательные у меня друзья, что сказать, — недовольно произнёс Алек, — напомните, почему я с вами всё ещё общаюсь? — Зайка, ты чего сегодня такой злой? Это была всего лишь шутка! В разговоре с Иззи я сказала, что нужно нарядить тебя в мышь, сделав как можно более незаметным, потому что ты всегда стараешься таким и быть. Постоянно сидишь в углу на каждой вечеринке. Это не попытка оскорбить, — попыталась объяснить ему Камилла. — Да ему плевать, — устало сказала Изабель, — у всех личная жизнь, а с моим братцем бесполезно разговаривать. — Ну и зря, ты симпатичный, да и вообще хороший, любая девушка согласилась бы с тобой встречаться, — сказала Камилла, до сих пор ничего не подозревавшая о его ориентации. — Что ж ты до сих пор ещё не моя жена? — съязвил Алек, ловя на себе взгляд Рафаэля, закатившего глаза и ухмыльнувшегося после этой фразы. — Поверь, с ним не одна бы не согласилась, — засмеялся Джейс, подмигнув другу с намёком на его ориентацию, а у Камиллы вызывая очередные вопросы. Алек злобно посмотрел на друга, дав понять, что пора бы замолчать, и отвернулся от продолжившей беседовать компании, смотря на сияющий огнями вечерний Нью-Йорк. Мыши… В голове были мыши. Точнее, воспоминания о них, любезно подкинутые мозгом. Алек учился в шестом классе, Магнус и Рафаэль заманили их всех и ещё нескольких одноклассников к одному из друзей, якобы поиграть в настольные игры. Лоренцо очень любил животных, и истинной целью визита к нему было — попугать девчонок мышами, которых он держал. Они были ручные и любили внимание. Рафаэль незаметно вытащил из клетки одну из них и подложил её между сидящими на полу вокруг разложенных игровых карточек девочками. Когда те заметили странное шевеление, бросились врассыпную, сбивая всех на своём пути. Алек побоялся, как бы кто-нибудь не наступил на зверушку, быстро поднял её с пола и хотел отнести в клетку, но увидев, какая она маленькая и любопытная, умилился, потеряв всякое желание её отпускать, и решил немного с ней поиграть. Девочки на всякий случай убежали в другую комнату, за ними ушли и мальчишки. Остался только Магнус, с улыбкой сидевший напротив и с упоением наблюдавший, как бережно Алек держит мышку в руках, сюсюкается с ней, и как она ловко перебегает с одной ладошки на другую. Алек, почувствовав на себе взгляд, на несколько мгновений поднял голову, смотря на залюбовавшегося такой милой картиной Магнуса, и смутился, заметив, как друг его разглядывает. Секунды без контроля побудили зверушку залезть Алеку за шиворот. Было щекотно, он смеялся и никак не мог поймать ее под рубашкой. Точнее, мог, но боялся раздавить её маленькое хрупкое тельце. Магнус всё ещё сидел напротив, точнее, уже лежал и смеялся до тех пор, пока из глаз не потекли слёзы, потом встал, помог Алеку поймать мышку и отнёс её в клетку. — Ты чего улыбаешься, что весь расплылся? — спросила Камилла, — Уже не обижаешься на меня? — Нет, — ответил Алек, пытаясь быстро заново уловить нить разговора и вспомнить, о чём шла речь. — Прости, я правда не подумав ляпнула, — сказала ему подруга. — Да всё в порядке, я понял, — ответил Алек, касаясь её руки. — Тогда пойдёмте, а то холодно тут стоять, — поторопил Рафаэль, тихонько подталкивая всех ко входу. Через три с половиной часа концерта компания снова стояла на этом же месте и ждала такси. Алек был доволен и с восторгом разглядывал диск с автографами, которые получил, благодаря наглости сестры, затащившей его в гримёрку музыкантов. В голове ещё звучали гитарные риффы и оперный вокал. Будто с концерта он и не уходил. Алек думал о том, как бы хотел разделить этот момент с Магнусом. Любимую группу когда-то показал ему друг, и они давно мечтали попасть на их концерт. Где-то рядом Изабель ругалась на каких-то рокеров с ирокезами и в заклёпках, жаловалась на порванные колготки, собираясь заскочить в торговый центр и найти такие же. Камилла вызвалась помочь и ускорить процесс поиска и покупки. Алек наконец-то пришёл в себя и не хотел оставлять сестру и её подругу среди ночи. — Джейс останется с нами, не беспокойся, поезжай с Рафаэлем и помоги ему, ладно? Через час все начнут собираться, а из парней я могу доверить праздничный стол только Рафаэлю и тебе, — Камилла с осторожностью посмотрела на Джейса и улыбнулась, убедившись, что он этого не слышал. — Хорошо, — согласился Алек. — Там не много, всё готово и даже стол сервирован. Надо разогреть горячее, порезать сыр и разложить фрукты, мы с девочками всё помыли. Ну и начать выставлять всю еду на стол. Я надеюсь, мы не долго, скоро присоединимся. — Ладно, я понял, всё сделаем. Через несколько минут, миновав улицы со сверкающими огоньками на деревьях вдоль дорог, Алек и Рафаэль подъехали к огромному коттеджу, украшенному гирляндами и светящимися фигурами оленей. — Вот это масштабы! Не многовато места для небольшой компании? — спросил Алек, увидев дом из окна такси. — Небольшой? — удивился Рафаэль, — Они тебе не сказали? Твоя сестра и Камилла пригласили всех наших одноклассников, весь свой курс, и у всех плюс один. Только тех, кто готовил, было человек двадцать пять, — он вздохнул и гнусявым голосом добавил, — и бедный маленький Рафаэль Сантьяго на побегушках. Алек похлопал друга по плечу в знак поддержки. Расплатившись, парни вышли из такси и направились к дому, шагая по тротуару, покрытому тоненькой прозрачной корочкой льда. Но и на этих двадцати метрах Алек умудрился поскользнуться. Рафаэль, несмотря на значительную разницу в росте, успел поймать друга за шкирку, как нашкодившую кошку. Этот жест навеял новые воспоминания, о том, как в детстве они катались с горы. Как всегда, весь их дружный на тот момент, первый класс был в сборе, за ними увязалась Иззи, с Камиллой они познакомятся только тогда, когда сестрёнка пойдёт в школу, Рафаэль пришёл за компанию с Магнусом, а зачем с ними ходил сам Магнус, Алек поймёт только потом. Они с Рафаэлем были на два года старше, и казались первоклашкам взрослыми и серьёзными. Когда дошла очередь до Алека, он сел на ледянку и поехал вниз, сразу за ним почему-то неожиданно скатился Магнус, случайно попадая ему коленкой по пальцам руки. Тогда было больно и обидно. Алек в силу своего возраста расплакался. Магнус отвёл его с пути катающихся, пытался пожалеть и извиниться, но глаза первоклассника застилали слёзы, разговаривать с обидчиком не хотелось. Тогда с горы скатился Рафаэль, он отряхнул Алека от снега и успокоил как мог, а Магнус расстроенно опустил голову и, никому ничего не сказав, ушёл домой. Потом оказалось, его случайно толкнул Джейс, а Магнус ни в чём не виноват. Тогда было обидно за себя, а сейчас, повзрослев, Алек почему-то жалел Магнуса-ребёнка. Сейчас он бы многое отдал, чтобы вернуть то время и исправить свои поступки. Даже эту, казалось бы, мелочь. — Пойдём, ты чего застыл? — спросил Рафаэль, доставая из кармана ключи. — Я? — Нет, чёрт возьми, с нами же ещё Тиабалду*! — Кто? — спросил Алек, не понимая, о чём речь. — Да что с тобой? — снова вздохнул его друг. Зайдя в дом, Рафаэль включил освещение, потом достал пульт и нажал на кнопку, запуская иллюминацию. Витавший в воздухе насыщенный аромат хвои и мандаринов напомнил Алеку о празднике. Они прошлись по коттеджу, осматривая всё. Примерно десятую часть первого этажа занимала большая кухня-прихожая, здесь стояли обсыпанные блестящим конфетти букеты из веток хвойных деревьев разных пород, цветов и кожуры мандаринов, это была идея Камиллы, чтобы, как она сказала, пахло праздником. Весь остальной первый этаж был одной большой гостинной, частично разделённой перегородкой, из-за чего, здесь пришлось поставить целых три новогодних ёлки. Довольно большую часть зала занимал украшенный гирляндами и мишурой стол, который должен стать шведским. Камин украшен красными матерчатыми сапожками и композицией из сосновых веток и игрушек, на кофейных столиках стояли хвойные букеты, такие же, как на кухне, с тонких белых занавесок свисали гирлянды из мелких белых огоньков, создавая иллюзию сверкающего снега, стены украшали яркие разноцветные фонарики. — Ух ты… Как в сказке… — восхищённо произнёс Алек. — Точно, зайка! — согласился Рафаэль, по-дружески закидывая руку ему на плечо. — Боже… После этого Нового года я должен буду вас убить, — с недовольным лицом сказал Алек, посмотрев на него. — Ну, ты же не просто так вырядился вот в это, — Рафаэль отпрянул и в воздухе очертил вокруг Алека непонятную геометрическую фигуру, — Мужиков привлечь хотел? Передумал жениться на учебнике по физике? — Что? — переспросил Алек, вытаращив глаза и всей душой надеясь, что ослышался. — Ты бы признался уже, что гей. — посоветовал Рафаэль, поправляя скатерть на столе, — Столько лет дружим, хоть бы постыдился друзьям врать. — Откуда ты знаешь? Иззи сказала? Я не… — попытался соврать Алек, понимая, что сдал себя с потрохами, и быстро, пытаясь уйти от разговора, пошёл включать в розетки вилки от гирлянд на ёлках. Рафаэль засмеялся, услышав неумелое враньё, последовал за ним, решая объяснить: — Зайка, серьёзно, заканчивай этот цирк. Я по-твоему, слепой? Мы не первый год общаемся. Ты смотришь на мужчин так же, как и мы с Джейсом на красивых девушек. — В смысле? Когда ты понял? — неосознанно вырвалось у Алека, уже начавшего проклинать себя за наивность. — Ты только что проговорился, не заметил? Я давно подозревал, но когда Магнус решил склеить тебя при всём классе, по твоей реакции стало всё понятно, — уже серьёзно рассказывал Рафаэль. Алеку не нравился настрой друга, включив гирлянду на одной ёлке, он направился к другой, по пути подумав, лучшим выходом будет — всё отрицать: — Так это он решил, а не я… — Зайка, ты меня совсем за кретина держишь? Ты только что дважды ляпнул невпопад и снова пошёл в отказ. — Я… Рафаэль не дал другу даже начать фразу и, смотря в глаза, подошёл ближе: — Да замолчи ты уже и послушай! Ты взрослый самостоятельный человек, а тратишь жизнь на чужие предубеждения и ночёвки на работе! Счастлив? Алек молчал. — Ну? Отвечай! — уже грубо повторил Рафаэль. — Нет, не счастлив! — напускное спокойствие Алека начало давать сбой, он с силой ткнул вилку последней гирлянды в розетку, нечаянно от переизбытка эмоций больно ударив костяшки пальцев об стену, что его ещё и разозлило, — И да, ты прав! Я — гей. Всем всё равно плевать на меня! — Дурак ты, зайка. Признайся, по-человечески прошу, сил нет смотреть на то, как ты виснешь в своём мирке, когда мы в компании, — чуть спокойнее произнёс Рафаэль, понимая, что вывел друга на первый шаг, а это уже много, и ругаться перед празднованием ему тоже не очень хотелось. — Так заметно? — тихо спросил Алек, заметив, что на душе действительно становится как-то легче, когда говоришь правду, и он решил продолжить разговор. — Нет, чёрт возьми, все слепые! — ухмыльнулся Рафаль, — Так что мешает перестать скрываться? — Нет того, ради кого хотелось бы так рисковать. — Да чем ты рискуешь? Алек пожал плечами, уже не понимая, почему не поговорил с Рафаэлем раньше. Он достал из вазы сосновую ветку и принялся выдёргивать из неё иголки, подсознательно пытаясь успокоить себя хоть какими-то действиями: — Не знаю… Просто страшно, что как-то не так воспримут… — Зайка, прости, но ты такое дурило. Ты представь, каково это, каждый день просыпаться и вдыхать полной грудью аромат свободы, — с энтузиазмом говорил Рафаэль, — каково, когда тебе не надо бояться разоблачения твоей лжи, притворяться кем-то другим, наконец зажить своей собственной жизнью, не пытаясь угодить другим. — Я и так каждый день это делаю, — сказал Алек, пытаясь придать своему существованию хотя бы приемлемый вид в глазах друга и складывая общипанные хвойные иголки в кучку на угол камина. — Мой тебе совет: перестань врать хотя бы себе. Тебе же нравился Магнус? — спросил Рафаэль. — Вы сегодня сговорились все? — нервно уточнил Алек. Но, это было чистое совпадение, и Рафаэль не понял, что имеет в виду друг: — В смысле? — Иззи и Джейс тоже о нём говорили. — Я не в курсе. Ну так что, поговорим о Магнусе, значит? — Он уехал и давно про нас забыл! Ему плевать, понимаешь? — зло сказал Алек, сминая в кулаке колючую ветку. — Так, значит, и сейчас ты о нём думаешь, раз так задело? — Рафаэль всё же решил в этот вечер побыть психологом для друга и взять на себя весь удар. Алек молчал, понимая, что копнули слишком глубоко. — И тот день, когда Магнус уехал. Твой театр одного актёра с якобы «аппендицитом» — продолжил Рафаэль. — В смысле? — В смысле аппендикс с другой стороны, придурок. — Это был ложный аппендицит, — в слезах по Магнусу Алек признаваться не хотел. От этого было стыдно. Он не хотел казаться размазнёй и нюней. Это была слабость, показывать которую не было никакого желания. — С этого момента, пока ты врёшь, я буду считать тебя ложным другом, — сказал Рафаэль, которому надоело биться в глухую стену, и ушёл на кухню. А Алека с новой силой накрыли воспоминания о том дне. Магнус и Рафаэль зашли в его класс перед последним уроком в самом начале одиннадцатого класса. Магнус быстрым шагом направился к Алеку и сел на пока ещё пустеющий стул впереди: — Зайка, я больше не могу скрывать свои чувства к тебе, осталось меньше года до того, как я уеду учиться. Ты мне очень нравишься, и я больше не хочу терять время. Ты согласишься со мной встречаться? Алек весь побледнел и вжался в свою парту, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. То, что он всю свою жизнь пытался скрыть, каким-то образом стало известно. Просто так бы Магнус не подошёл. — Я… Я н-не гей… — заикаясь произнёс он. — Да он врёт! — крикнул один из одноклассников, спровоцировав в классе взрыв хохота. Алека бросило в жар, и он покраснел. Все загалдели. — Подумай, ладно? — попросил Магнус и протянул свою ладонь к его. — Я п-повторяю, я н-не гей, — сказал Алек, резко одёрнув руку. После на уроке все как-то странно на него посматривали. На следующий день, когда Алек, кое-как собрав всё самообладание в кулак, пришёл в школу, в классе все резко замолчали, зато начали хихикать и шептаться за его спиной, пока он шёл к своей парте. Обнаружив там вырванный тетрадный лист с гомофобной надписью, он выбежал из класса. Магнус, заметив бегущего к выходу Алека, побежал за ним и догнал только в школьном саду, где он, уже сидя на коленях, заливался слезами от обиды. — Зайка, что у тебя случилось? — спросил Магнус, так и не получив ответа на свой вопрос. Но на него посыпались угрозы от обычно тихого и молчаливого Алека. Он вскочил и на полном серьёзе хотел разбить другу лицо, на что тот подошёл к нему и тихо произнёс: — Бей, если считаешь, что я в чём-то перед тобой виноват. Кулаки Алека сами по себе разжались, по щекам ещё катились слёзы, он осторожно сделал шаг назад и хотел убежать, но Магнус схватил его за руку и прижал к своей груди. — Не плачь. Объясни, что я тебе сделал плохого? — Магнус обнимал друга, пытаясь его успокоить. Границу дружеских объятий он так и не позволил себе перейти. Алек же всё равно вырывался. — Зайка, хватит! Успокойся и объясни. — Весь класс теперь считает меня геем! И надо мной смеются! А потом ещё и до родителей дойдёт! Они меня возненавидят! И всё из-за того, что ты решил, что вправе портить мне жизнь! — зло говорил Алек. — Так чего ты боишься, если ты не гей? — спросил Магнус, — Найди себе девушку и прими мои извинения. Алек резко перестал плакать и замолчал. Магнус задал ещё один вопрос: — Хочешь, перед всем классом извинюсь? — Ты это нарочно делаешь, да? — ещё сильнее вспылил Алек, пытаясь оттолкнуть. — Да, зайка! Я хочу с тобой встречаться! — Магнус ответил честно, даже не пытаясь юлить или как-то отговориться, снимая с себя ответственность, — Я видел, как ты покраснел. Значит, я прав! — Я н-не такой, отстань! — Алек наконец-то вывернулся из цепкой хватки друга и ушёл. Целый день он бродил по городу, боясь родительского гнева за прогул учёбы. Ещё страшнее было, если они узнают причину. Сейчас Алек думал, как же он тогда, наверное, обидел Магнуса, сам лишил себя счастья погреться на его груди ещё хоть раз. С тех пор прошло девять лет, Алек вырос на полторы головы, а где сейчас Магнус, неизвестно. И надежда когда-то его хотя бы увидеть, таяла с каждым новым воспоминанием. Весь здравый смысл, казалось, растворялся. Мысли проносились в голове за секунды, но успевали навевать грусть. На сердце становилось так тепло, когда Алек вспоминал искрящиеся жизнью глаза Магнуса. А потом, как всегда, чей-то голос выдёргивал его из мира грёз, и теплоту сменяла пустота. Алек кое-как вырвал себя из воспоминаний и понял, прошло уже несколько минут, а он стоял и смотрел на мигающие расплывающиеся перед глазами огоньки. Он пошёл на кухню и застал там Рафаэля, достающего блюда из холодильника, быстро ему помог и задержал, когда тот молча пытался пройти мимо и заняться делами. — Прости… Ты прав. Каждое твоё слово — правда. И, да, возможно, я идиот… Нет… Я точно идиот… сказал Алек, опуская голову, — Я не должен был лгать. — Перед собой в первую очередь извинись. Ты свою жизнь уродуешь. — Тогда зачем был весь этот разговор? — Потому, что ты мой друг. И мне не плевать, как ты считаешь. Я не собираюсь тебя кому-то сватать или что-то в этом духе. Я просто не люблю враньё. А ты мог бы сразу признаться в такой мелочи. Алеку всё ещё было совестно, как ребёнку, который оправдывается за двойку, и он не знал, как вести себя дальше: — Для меня это не мелочь. Мне стыдно признаться, из-за чего я плакал, и показаться не таким, каким должен быть мужчина. — Алек, любить не должно быть стыдно, и из-за любимого человека плакать не стыдно, тем более в шестнадцать. Стыдно жизнь свою гробить. Тиабалду* — вымышленный персонаж, друг психически нездорового героя киноленты Жувенала из сериала «Воздушные замки».