Зимнее чудо для Мартовского Зайца

Когда Алек и Рафаэль почти справились со всеми приготовлениями, зашли Джейс, Изабель и Камилла. Все остальные должны были приехать позже. — Пацаны, где тут ванная? — крикнул Джейс прямо с порога, держась за лицо. — Что случилось? — спросил Алек, подходя к нему. — Мы вышли из такси, а Джейс ещё расплачивался, к нам пристал какой-то пьяный придурок, — объясняла Изабель, — Джейс вышел и вмочил ему, а этот урод ему в ответ. Это увидели полицейские, того забрали, а у нас взяли номера, сфотографировали документы и сказали, вызовут для дачи показаний. Перелома вроде нет, но кровищи море. Через несколько минут Джейс умылся, Алек тем временем достал из ящика аптечку, после, усадив друга на пол, сел рядом. Пока он обрабатывал антисептиком лицо Джейса, тот рассказывал подробности произошедшего. Алек слушал, но память подкидывала совершенно другие картинки. Ему шестнадцать. Конец одиннадцатого класса, до долгожданных каникул остаётся месяц, и, наконец-то удастся отдохнуть от всего этого. Стычки с одноклассниками по поводу ориентации надоели, и он уже не знал, как положить этому конец. Если раньше в классе дела шли в довольно размеренном ритме, то сейчас Алеку казалось, будто он сидит на стуле с гранатой, стоит только встать, и она взорвётся, о спокойствии можно было только мечтать. Он перестал общаться абсолютно со всеми одноклассниками, кроме Джейса, поступившего точно так же в поддержку лучшего друга. Но если с ним все просто не общались, то Алек так легко не отделался. Записки с гомофобными надписями, оскорбления, обзывания, смешки в спину, подножки по пути к парте или доске — это были ещё цветочки. Теперь его ещё начали вылавливать на переменах, после уроков, в раздевалке на физкультуре, и угрожать. И не понятно, чем могут закончиться эти угрозы. Джейс куда-то отошёл, и Алек всю перемену тихонько сидел за своей партой, ожидая его возвращения. — Иди сюда, урод, — с этими словами в их класс влетел Магнус, за шкирку выволок Раджа из-за парты и, держа за воротник, ударил по лицу, — ещё слово в адрес Алека, ещё хоть один твой поганый палец хотя бы дотронется до него, я тебя убью, клянусь, и мне плевать, если меня посадят, — на Раджа обрушился ещё один удар, потом ещё и ещё. Магнус упал на пол после удара под колено, Радж как последняя крыса набросился на него сверху и начал бить по лицу, не давая возможности подняться. Алека затрясло, он, не раздумывая выбежал из-за парты, с разбегу изо всех сил оттолкнул Раджа и бросился к Магнусу, помогая ему встать. Алека пугали драки и вид крови, от страха за друга всё тело дрожало, будто секунду назад избивали его самого, но от шока он даже не подумал, как весь испачкается или его могут ударить, просто боялся что Магнусу нанесли непоправимый вред. Только Алеку удалось поднять его, зашла Иззи, и увидев испачканную одежду брата, испугалась и закрыла рот обеими руками, чтобы не закричать. — Это не моя кровь. Беги позови медсестру. Мы пойдём в раздевалку, — быстро ответил Алек на все неозвученные вопросы сестры. Магнус был уже вполне взрослым, намного крупнее телосложением на тот момент, он хоть и старался, как мог, идти сам, но голова кружилась, осложняя задачу Алеку, и так кое-как тащившего его. В раздевалке, даже не отдышавшись, Алек посадил Магнуса на скамью, облокотив о стену и кладя ему под голову свою кофту. У него и самого голова кружилась от физического перенапряжения. По урокам биологии Алек знал, некоторые травмы очень опасны, поэтому, садиться и отдыхать он даже не пытался, а решил осмотреть голову Магнуса на предмет повреждений. Затылок был цел, оставалось понять, как поступить с лицом. Ни бинтов, ни салфеток не было. Алек, не долго думая, снял футболку и разорвал на тряпки, часть из них намочив холодной водой, начал вытирать лицо Магнуса от крови, начиная со лба, куда попали брызги. Чуть ниже левого глаза была большая ссадина. Руки всё ещё дрожали, но выхода не было, он не мог бросить друга в таком состоянии. Через несколько минут прибежала запыхавшаяся растрёпанная Иззи с пластырем и пакетом льда из столовой: — Медицинский кабинет закрыт, я нашла только это. — Тогда звони в скорую и скажи Джейсу, пусть заберёт мои вещи из класса, — сказал Алек, обнаруживая небольшое рассечение кожи на крыле носа. — Хорошо, — ответила Изабель и убежала. Алек, оставшись вдвоём с Магнусом, обернул пакет со льдом одним из сухих кусков футболки, приложил к скуле Магнуса и попросил его держать самостоятельно, тем временем, промыв ставшие бордовыми тряпки, под краном, он снова вернулся к лицу друга, боясь причинить боль, аккуратно протёр разбитые губы друга, они опухли и покрываться кровью не прекращали. — Почему ты помог мне, а не Раджу? Это же из-за меня он так относится к тебе… — тихо поинтересовался Магнус. — Я… Я не знаю, — заикающимся голосом ответил Алек, совершенно не ожидая такого вопроса. Он не думал, что друг начнёт в помощи искать какую-то логику. Тем более, её там и не было, даже если бы прав был Радж, Алек помог бы Магнусу, но ему об этом лучше не знать. — Всё-таки любишь меня? — Н-нет… — Алек снова начал смущаться. Как друг умудрялся даже в таком состоянии вгонять его в краску, он даже не представлял, в другой бы ситуации он бы просто ушёл, дабы не отвечать, но не сейчас. — Тогда иди на урок, — сказал Магнус, будто пытаясь его проверить. — Н-нет… — ещё раз повторил Алек, стараясь контролировать свой сбивающийся голос. Голова Магнуса гудела от падения, но улыбаться он не переставал, и Алек начал догадываться о причине, всё больше мялся, пытаясь перевести тему на более важную в данный момент: — Лучше скажи, как себя чувствуешь? Магнус сдавленно засмеялся и произнёс: — Отлично, у меня получилось тебя раздеть. Ещё бы голова не болела, был бы вообще как в раю. — Ты чего? — спросил Джейс, понимая, друг скоро натрёт на его лице мозоль и отвёл руку. — Я… Я вспомнил драку Магнуса и Раджа… — сказал Алек, поджимая губы, — Как думаешь, он… У него всё хорошо? — Я так и знал, что ты винишь себя, — ответил Джейс. Алек опустил погрустневшие глаза: — Я всегда думал о нём… Как он там… — Магнус никогда не был дураком. Я уверен, он с достоинством выбрался из той ситуации. Или ты не от меня хочешь это услышать? — Джейс похлопал друга по плечу. — Хотел бы я услышать это не от тебя… — тяжело вздохнул Алек. — Ты бы уже признался и поискал его. Любишь? Ну, честно. Не юли. Хватит уже лжи. — Да… — Тогда не глупи и поищи его. Двадцать четыре года, а всему учить надо. Алек, и я должен тебе сказать. Я же ему докладывал обо всех твоих делах, когда в классе тебя начали гнобить, за это он делал мне домашку. И это я рассказал о твоей стычке с Раджем. Я тоже виноват в какой-то степени. — Ты серьёзно? И, он знал, что я не такой уж и натурал? — спросил Алек, шокированно округлив глаза. Джейс кивнул. — Ну вы и придурки, — с грустной усмешкой произнёс Алек. — Это ты придурок, я дал тебе намёк, что он знает! Ищи его! И… И он хороший друг, я тоже скучаю. Не так, как ты, конечно, — Джейс подмигнул другу и захохотал. — Я бы дал тебе в нос ещё раз, но не хочу оставлять сестру вдовой, — с улыбкой сарказма ответил Алек. — Слушай, я знаю, что поступил глупо и по-детски… Но я хотел как лучше. Сейчас я понимаю, что спровоцировал его на драку. И, если ты решишься, я хотел бы помочь. — предложил Джейс и, опираясь на друга, начал вствать, — Пойдём, скоро все начнут собираться. Через час все уже занимались своими делами: ели, пили шампанское, чистили мандарины, танцевали, взрывали хлопушки с конфетти над головами, фотографировались. Играла какая-то музыка, не новогодняя, не праздничная, меланхоличная, всё сильнее погружающая в раздумья и в прошлое, вызывая ностальгию. Свет от гирлянд самыми разными красками танцевал по огромной комнате, отражаясь бликами в окне, в которое смотрел Алек, сидя в кресле и неторопливо ковыряя вилкой кусок праздничной индейки. Определённо, её готовила Камилла. Несколько лет они встречали праздник вместе, и её индейку в медовом соусе было невозможно перепутать ни с чем. Алек даже как-то пошутил в разговоре с Изабель, если бы он был натуралом, то отбил бы Камиллу у Рафаэля. Мысленно усмехнувшись, он продолжил неторопливо жевать и любоваться снежинками в окне. Метель снова превращалась в тихий размеренный снегопад. Здесь, на окраине Нью-Йорка не было суеты, как в центре, но сейчас на улице было довольно многолюдно для этого времени. Наблюдая за снующими людьми за окном, в какой-то момент Алек начал понимать, он автоматически кладёт в рот кусочки еды, не получая от неё никакого удовольствия и не ощущая вкуса. Кажется, так пропал и его вкус к жизни. И Алек будто на каком-то подсознательном уровне начал это осознавать. Отставив тарелку на журнальный столик и взяв бокал вина, он снова устремил взгляд в окно. На улице все куда-то спешили, кто-то в гости, кто-то домой, отработав последнюю смену в этом году. Иногда пробегали дети, взрывая петарды и хлопушки. Вдалеке в небе над центральной частью Нью-Йорка виднелись салюты, на миг озаряя небо яркими искрами и угасая. Алек сидел в праздничной гостиной, а казалось, будто он стоит на дороге, а все куда-то бегут, не замечая его. Всё куда-то движется, а он один стоит на месте. Привычная размеренность его жизни с отъездом Магнуса превратилась в скуку и привычку просто существовать, есть, спать, работать, куда-то ходить. И он не видел конечной цели всего этого. Он просто был. Алек снова погружался в воспоминания об их последнем новогоднем празднике вместе. Одиннадцатый класс. Три с половиной месяца с того дня, как Магнус признался ему в чувствах. Родители дали им денег, и друзья сняли на пару дней небольшой уютный домик с садиком. Сад им был не нужен, но зато там была крытая площадка с качелями и всякими штуками для приготовления еды на огне. Иззи дорезала последний салат, Камилла доделывала свою легендарную утку, Рафаэль мыл фрукты, Джейс не торопясь раскладывал приборы, а Алек вызвался жарить мясо на огне. Магнус же занимался тем, что бегал туда-сюда, таская продукты для гриля на улицу и обратно, всех развлекал, балуясь всякой ерундой, купленной в магазине пиротехники, и иногда пытался разговорить молчуна-Алека, в угольных волосах которого так красиво смотрелись белые снежинки. Он и так был стеснительным, а после признания Магнуса при всём классе, совсем закрылся и ушёл в себя, не общаясь ни с кем, кроме пяти людей, находившихся в этом домике вместе с ним, но даже от них всё чаще и чаще пытался спрятаться. Да и их с Магнусом сосуществование в одной компании в последние несколько месяцев уже и дружбой-то можно было назвать с натяжкой: короткие фразы приветствия и прощания, односложные ответы, тщетные попытки не оставаться наедине со стороны Алека. Всё это он делал неосознанно, даже не представляя, как это наигранно выглядит со стороны. Алек чувствовал какое-то странное притяжение, поэтому, боясь открытия своей истинной сущности и случайного проявления чувств, старался максимально оградить себя от общения с Магнусом, тем больше провоцируя его интерес. Алек пребывал в полной растерянности, как себя вести с другом, который был небезразличен. Как самому при этом остаться другом, случайно не сорвавшись на Магнусе от постоянного напряжения, которое он вызывал? И даже если бы Алек на что-то и решился, он просто не знал, как себя вести, прекрасно понимая, в силу отсутствия в его окружении однополых пар, какого-то живого примера, всему придётся учиться самому. Он видел, как ведут себя девочки, которые встречаются с мальчиками, и наоборот. И если в паре традиционной ориентации всё распределено изначально, где сильный пол защищает хрупкую и нежную девочку, то как себя вести, когда вы оба парни? Кто возьмёт на себя роль главы семьи в будущем, если до этого дойдёт? Как не показаться выше своего избранника, и как не казаться слабаком на его фоне? Таким Алек пока себя и ощущал. Опека Магнуса и его постоянное желание сунуть нос в его дела казались ему странными. Но об этом было рано думать, пока Алек только и мог злиться и на себя, и на Магнуса, обнажившего правду. Он пытался попросить родителей перевести его в другую школу, но не сумев придумать серьёзную причину для перевода, остался в прежней, пришлось плыть по течению. Алек, сняв мясо с огня и постучав сеткой о железное блюдо, понял, без помощи не обойтись. Кусочки местами пригорели к прутьям и не отставали, а класть еду на уличный стол не хотелось. — Магнус, помоги, пожалуйста, — попросил он. Друг взяв вилку, подошёл к Алеку чуть сбоку, начав отковыривать стейки от сетки. Когда последний упал в блюдо, Алек поторопился и резко повернулся в сторону Магнуса, оказываясь слишком близко. Тот отреагировал таким же движением. Их взгляды встретились, и парни несколько секунд смотрели друг на друга, будто в замедленной съёмке. Магнус приблизился ещё немного. Взгляд упал на его губы, и Алек, поддавшись чему-то необъяснимому тоже потянулся к Магнусу. Со стороны дома хлопнула дверь, кто-то вышел, но из-за угла его было ещё не видно. Алек быстро отпрянул от друга, от неожиданности широко раскрыв глаза и хлопая своими кукольными ресницами. Магнус в ответ улыбнулся, говорить ничего не стал, но это воспоминание он, как и Алек, тоже отложит себе в копилочку. Тот Новый год прошёл напряжённо. Все смеялись, Джейс налегал на алкоголь, Изабель ещё совсем девочка, но уже пыталась кокетничать с Рафаэлем, Камилла рассказывала смешные истории, Магнус сидел напротив и поглядывал на молчащего Алека озорным взглядом. Раскосые карие глаза делали его немного похожим на лису, когда он улыбался, и придавали загадочности. Алек старался не встречаться взглядом с другом, последние три с половиной месяца и так выдались напряжёнными, Алек буквально ходил по грани, а после совместной готовки гриля он вообще не знал, куда себя деть. Магнус начал рассказывать друзьям о новом альбоме их любимой группы, надеясь, что Алек поддержит тему. Но теперь он только слушал и кивал в ответ, если Магнус к нему обращался. Часа в четыре ночи все салюты были запущены, тарелки с салатами и закусками наполовину пусты, чай выпит, а Джейс пьян. Рафаэль вызвался проводить его до комнаты, но после, вопреки ожиданиям, долго не появлялся, при проверке комнаты оказалось, он тоже заснул рядом. Оставшиеся посидели ещё полчаса, убрали всё со стола и засобирались спать. Спален было всего три. В каждой стояла двуспальная кровать, две тумбочки по бокам от неё, шкаф для одежды и небольшая ёлка. По первоначальной договорённости девочки должны были спать в одной комнате, Магнус с Рафаэлем, а Алек с Джейсом. Теперь планы по ночёвке были поломаны. — Я лягу в гостиной на диване, — сказал Алек. — Нет уж, зайка, я встаю по ночам попить воды, не хочу испугаться твоего храпа, — ответила Камилла. — Я не храплю, — Алек аккуратно пытался придумать причины не идти в одну комнату с Магнусом. — Зайка, мне плевать, ты спишь в спальне! Как договаривались, девочки с девочками, а парни с парнями. Я неуютно буду себя чувствовать, если увижу полуголого парня, а он полуголую меня, — приводила доводы Камилла, пытаясь спровадить Алека в комнату. Он рад бы сказать, любая полуголая девушка воспринималась им так же, как и полуголая табуретка, но нужно было делать вид, что натурал. — Пойдём, — сказал Магнус, поворачиваясь к Алеку и подмигивая, — Ками боится, что такой альфасамец, как ты, ей потом проходу не даст. Алек, сжав кулаки и стараясь держать себя в руках, бросил на друга злобный взгляд, прекрасно понимая, к чему тот клонит. Мало того, ночь в компании с Магнусом не входила в планы, так он еще и специально выводил из себя. Друзья пришли в комнату и почти синхронно полезли в сумки за пижамами. Вытащив свою, Магнус начал снимать рубашку. Алеку показалось, это было сделано нарочно, он достал пижаму и молча стоял, не понимая, что делать, перспектива переодеваться при друге его смущала. Магнус немного повернулся, случайно демонстрируя рельефный пресс. Алек почувствовал, как с ним происходит что-то непонятное, стало неловко. — Ты специально это делаешь, да? — спросил он и ушёл переодеваться в ванную. — Да что я сделал-то? — ничего не понимая, произнёс за его спиной Магнус, — Я просто переодеваюсь, как и все люди перед сном. Алек зашёл в ванную и, сев на пол, начал тереть глаза, злясь на себя, понимая, обстоятельства сегодня складываются таким образом, какому любой на его месте обрадовался бы. Но он скрывался. А Магнус будто специально провоцировал его, и сама судьба благоволила началу их отношений. Алек запустил пальцы в волосы и с силой потянул, пытаясь привести себя в чувство. Никак не получалось. Ещё сильнее разозлившись, он ударил ребром ладони, сжатой в кулак, об пол. Через секунду услышал стук в дверь и обеспокоенный голос Магнуса: — Зайка, у тебя всё нормально? — Д-да, — Алек быстро окинул взглядом ванную, придумывая отговорки, — флакон шампуня упал, не беспокойся. Алек включил воду, желая заглушить свои действия. — Да за что мне это? — прошептал, глядя в зеркало на свои покрасневшие глаза. Алек переоделся, стараясь успокоиться, специально тянул время, надеясь, что Магнус заснёт к моменту его выхода из ванной, и удастся избежать очередных неловкостей. Когда Алек вышел, было темно, комнату освещали только медленно мерцающие огоньки гирлянды на ёлке, Магнус опираясь на локоть, лежал посреди кровати и щёлкал на кнопки пульта, переключая каналы и не слыша, как открывается дверь. Алек несколько секунд молча смотрел на друга, картина, представшая перед глазами, казалась такой уютной. — Зайка, тебе какую сторону? Ближе к окну или к двери? — спросил Магнус, наконец-то заметив его и садясь в позу лотоса. Алек так же молча прошёл к дальней стороне кровати, лёг на самый край, поворачиваясь к Магнусу спиной и сразу же закрывая глаза, желая быстрее заснуть и наконец-то перестать чувствовать себя как на иголках. Выключив телевизор, Магнус тоже лёг. Через секунду на плечо Алека опустилась рука с одеялом, заставляя открыть глаза и вздрогнуть от неожиданности, и исчезла, оставляя только одеяло. Он громко надрывно вздохнул: — Ты можешь этого не делать? — Я всего лишь укрыл тебя, — ответил Магнус с небольшой обидой в голосе, одеяло у нас одно, если ты забыл. — Я просто не ожидал. Хватит намекать на то, что я якобы гей, — сказал Алек, поворачиваясь к нему лицом и щурясь от света фонариков на ёлке. — Я и слова не сказал про это. А вот то, о чём ты подумал — твои фантазии. Алек недовольно взглянул на друга и резко отвернулся, пытаясь отвлечься и успокоиться, наблюдая за видом из окна. Сколько прошло времени, неизвестно, заснуть так и не удавалось. — Зайка, может, поговорим? — спросил Магнус, прерывая тишину и звуки напряжённого дыхания друга. Алек, не поворачиваясь, ответил вопросом на вопрос: — О чём? — О том, что случилось, когда мы готовили гриль, — сказал Магнус. — А что случилось? Мы просто приготовили гриль. И всё! — с деланным спокойствием ответил Алек, но нотки в его голосе говорили об обратном. — Как знаешь, — сказал Магнус и отвернулся на другой бок. Алек с трудом, но всё же заснул, его настолько взволновало нахождение наедине с другом, что тот ему даже приснился, в замечательном тёплом сне. Снились нежные поцелуи, бережные объятия, ласковые руки и тихий шёпот. Обстоятельства расшатали нервы, и Алек даже просыпался ночью. Ощущения были слишком правдоподобными и заставили долго смотреть на спящего Магнуса, убеждая себя не путать сон и явь. Утром, когда метель на улице совсем утихла, а в домике ещё все спали, Алек проснулся от ощущения на себе постороннего веса. Открыв глаза, он запаниковал, чувствуя, как к лицу приливает кровь, и лоб покрывается испариной. Мало того, его лицо находилось в паре сантиметров от лица Магнуса, а бок обнимала его рука, так еще и его собственные ладони лежали на груди друга, но на дружеские объятия это было мало похоже. Алек аккуратно, стараясь не разбудить, отстранился и попытался осторожно снять с себя руку Магнуса. Он же почувствовал движение, пошевелился, и что-то пробормотав во сне, перевернулся на другую сторону, убирая руку. Алек выдохнул и тоже отвернулся к окну, вытирая выступившие капельки пота со лба. Сейчас же он сидел и думал, как много бы отдал за повторение такого утра. Это воспоминание девятилетней давности до сих пор вызывало тёплые чувства. Все оскорбления, гомофобия, нелицеприятные высказывания в его адрес сжимались в одну блеклую маленькую точку и меркли как последний уголёк перед утерянной навсегда возможностью проснуться ещё хоть раз в объятиях любимого человека. И сейчас он осознал: он — дурак! Дурак, каких ещё нужно поискать. Алек не собирался плакать, но к двадцати четырём годам отлично уяснил, с его живой мимикой чувств не скрыть, на минуту отставив бокал, он надел маску.