Зимнее чудо для Мартовского Зайца

Магнус не верил в происходящее, слишком уж волшебно начиналась эта ночь. Его любимый праздник, всё украшено разноцветными огнями и стеклянными игрушками, запах хвои и вкусной еды, он наконец-то дома, в Нью-Йорке, рядом все друзья. И возможно, через несколько минут станет одним другом меньше. Только кто будет на его месте, возлюбленный или враг? Это пока оставалось загадкой. Точнее, возлюбленным Алек и так уже был, оставалось понять, взаимно ли. А вот врага в его лице Магнус категорически не хотел видеть. Он всегда относился к Алеку так трепетно и нежно, что сам не мог поверить, как так можно любить. Магнус, наверное, впервые в жизни действительно боялся. Казалось, некоторые органы хотят покинуть его тело, например, сердце, выпрыгивающее от волнения из груди, лёгкие, забывающие выделять кислород из воздуха, заставляя своего владельца задыхаться от предвкушения встречи. Магнус все эти годы хотел просто иметь возможность обнять Алека, быть ближе, насколько это возможно. Но этого всего он лишился как только признался в своих чувствах. И сейчас, поверив Иззи, Магнус надеялся вернуть себе и Алеку спокойствие и надежду обрести счастье с любимым. В выпускном классе в силу юношеского максимализма Магнус специально признался публично, дабы лишить Алека путей отступления. Почему-то была такая уверенность в его чувствах, а сомнения в положительном ответе полностью сошли на нет. Но это Алек, скромный, тихий, на тот момент ещё слишком, наверное, маленький для отношений. Он просто побледнел и вжался в парту. Чего Магнус ожидал от практически ребёнка, сейчас и сам не понимал. Хотя, возможно, просто он не доделал дело до конца, и следовало бы в тот момент скомкать Алека в объятиях, сказать, что не нужно ничего бояться, и реакция окружающих — это не так важно. Ведь главное — они сами. Уже на следующий день вся жизнь друга пошла наперекосяк. Магнус тогда еле догнал его. Конечно, он не обратил внимания на слова, сказанные Алеком. Точнее, обратил, но понял, это было заслуженно. Он начал осознавать, что натворил. Это был первый отголосок кошмара, в котором они расстанутся на восемь с половиной долгих лет. Алек, совсем ещё ребёнок, боящийся своих чувств, плакал у него на груди. Магнус должен был его защитить. И если бы он знал, это только начало, и в ближайшем будущем Алеку будет трудно даже вздохнуть в школе, то постарался бы свести всё к шутке ещё накануне. Дружный класс так же дружно начал издеваться над человеком, который просто любил другого человека своего пола. Магнус уже позже осознал, как глупо поступил, признавшись именно таким образом. Алек должен был поразмыслить над предложением встречаться, иметь хоть какой-то выбор, само право на этот выбор. И нормальную спокойную жизнь в будущем, наконец. Без гомофобии и драки с Раджем. Но Магнус его этого лишил. И если Алек сейчас не захочет разговаривать, даже не нужно будет объяснять, почему. Магнус столько раз вспоминал день прощания, каждый раз убеждая себя, самооговор в сломаных рёбрах Раджа, последующее наказание в виде исключения из школы, нахождения вдали от близких и одиночества — это его расплата за поломанную жизнь любимого человека. Ни на минуту он не усомнился в правильности своего решения, ни в момент, когда брал на себя вину, ни позже. Магнус подошёл к столу, решив немного выпить с целью унять внутренний тремор и осмотреться, не привлекая внимания. Осушив залпом бокал чего-то крепкого, даже не разобрав, чего именно, он заел долькой грейпфрута. Маска, парик и шляпа полностью скрывали его внешность, и он решил разглядеть каждый уголок и тщательно обдумать свои действия перед тем, как подойти к Алеку. Алкоголь быстро подействовал, и внутри разлилось покалывающее тепло. Грусть начала немного отходить в сторону, и нахлынули более приятные воспоминания, некоторые тоже немного грустные, но не такие, как их последние три дня и последний год в школе. Он помнил Алека разным. Плачущим крохой на горке, когда нечаянно задел его коленкой, скатываясь с горы, и сам, будучи ещё маленьким, расстроился, сделав ему больно и не имея возможности успокоить, решил уйти домой. Придя, Магнус плакал, пока его мама не позвонила маме Алека, и та не сказала, что с ним всё хорошо. Алека в костюме зайчика. Самого Магнуса мама в тот год нарядила волшебником. Тогда всё было будто в сказке, Новый год казался волшебным, и магия виделась везде, в пушистом снеге за окном, в наряженной ёлке, в самодельной волшебной палочке. Ему казалось, если стать волшебником на Новый год и загадать желание, то зайка его полюбит, перестанет обижаться и дуть свои пухлые губки. Хотя это и было мило, но маленькому Магнусу хотелось видеть на них улыбку. Счастливого десятилетнего тихоню-Алека, неожиданно, наверное, даже для себя, рванувшего к нему на край крыши, чтобы потом вместе с ним, Джейсом и Рафаэлем лежать и с восторгом смотреть в небо окрашенное золотыми брызгами салюта. Хоть и по-дружески, но так искренне и как никогда долго, они лежали на крыше и обнимались. И даже присутствие друзей никак не мешало. Магнус смеялся, глядя в восхищённые глаза своего зайки, и никак не мог растормошить его, будто завороженного после окончания салюта. Очень милого Алека с мышкой на руках в одни из новогодних каникул, в гостях у Лоренцо, который держал грызунов. Зверушка оказалась проворной и залезла другу за шиворот. А Алек, вечно серьёзный и тихий, оказалось, очень бережно относится к животным, боится щекотки и умеет смеяться. Магнус хорошо помнил, как хохотал до слёз над тем, как он пытался поймать мышку у себя за пазухой. В тот день они ещё много смеялись, вспоминая эту ситуацию, уже большой компанией сидя за столом и поедая испечённый мамой Лоренцо праздничный пирог, посыпанный кокосовой стружкой, будто снежинками, и запивая ароматным чаем. Алека в чёрной рубашке и в маске с пером в их предпоследний новогодний маскарад в школе. Тогда он был каким-то странным. Смущался и молчал больше, чем обычно. Почему-то впервые отказал в просьбе, очень долго извиняясь. А Магнус несколько раз приглашал потанцевать, но так и не получил согласия, оставшись просто стоять рядом. Рядом с другом было хорошо. Он так и не понял, почему Алек отказал в танце. До Магнуса дошло только потом. Чувства были уже тогда, а друг просто испугался их. На лице появилась улыбка, а в сердце Магнуса зарождалась теплота при этих воспоминаниях, и настало какое-то облегчение, он хотя бы сможет его увидеть. На то, что Алек будет с ним разговаривать, Магнус даже не рассчитывал, но раз уж он здесь, то нужно попытаться. Если даже Алек будет против разговора, то нужно же убедиться, что он в порядке, и тот случай не испортил ему жизнь. Друзья говорили, ничего не изменилось, а Алек устал и сидит где-то в углу, но Магнус, кажется, осмотрел уже всё в тщетных попытках найти его. Люди хаотично двигались в танце, ели, пили, фотографировались, что-то радостно кричали. Яркие огни отвлекали, поочерёдно озаряя полутьму, в то же время гипнотизируя и навевая какую-то ностальгию по былым временам. Возможно, стоило подумать, во что одет Алек. Может, в кого-то узнаваемого. Магнус мысленно перебирал всех персонажей кино и сериалов, нравившихся Алеку в детстве. Потом он вспомнил, тема маскарада — сказки. Это значительно осложнило задачу, Алек сказки не читал, не смотрел и в целом не любил. Друзья сказали, Магнус сразу его узнает. Возможно, это был намёк? Надеяться на выбор кого-то из «Алисы» было глупо. Слишком уж по-детски наивно было верить в такое волшебное совпадение. Но мысли сводились к тому, что нарядом, скорее всего, занималась Изабель. Они с Джейсом в паре, поэтому, логично, если она сама Алиса, то её парень — Белый Кролик. — Чёрт! Да точно «Алиса», — сказал Магнус, вспомнив наряды Камиллы и Рафаэля, — кто там ещё был? Чеширский Кот. Надо найти всех в костюмах котов. А вдруг Алек тоже в костюме Шляпника? — Нет! Ну, не может быть таких совпадений! — Магнус усмехнулся себе под нос. Он и предполагать не мог, как доживёт до момента, когда не будет знать, как выглядит любимый человек. Не важно даже, в кого он наряжен. Просто сама по себе внешность могла измениться. Мягкие черты лица могли принять другие формы, и вдруг Алек совсем рядом, просто он не может узнать? Магнус оглядел стоящих рядом парней, но брюнеты по росту не подходили. Он снова погрузился в грусть. Здесь было человек пятьсот, не меньше. Можно потратить весь вечер и так его и не найти. Он взял ещё один стакан какой-то жгучей алкогольной гадости и, опрокинув залпом, повернулся в другую сторону. Раньше, каждый раз прокручивая как на повторе, у себя в голове их прощание, Магнус раз за разом всё больше и больше убеждался в наличии чувств у Алека. Иначе зачем всё это: слёзы, объятия, попытки выгородить его? А сейчас уверенность куда-то испарилась. Он снова почувствовал себя влюблённым семнадцатилетним мальчишкой, волнующимся перед встречей. Девять лет… Девять долгих лет. А внутри будто ничего не изменилось. Единственное, что произошло с его чувствами к Алеку — влюблённость переросла в любовь. В какой-то момент он одёрнул себя. Нельзя же быть таким самонадеянным в двадцать шесть лет. Нужно трезво оценить свои шансы. Он не один в этой истории, и решающее слово за Алеком. Третий стакан алкоголя, и снова несколько кусочков грейпфрута с целью заглушить запах. Алек никогда не любил спиртное, может, и сейчас не поменял своего мнения на этот счёт. Но Магнусу эта алкогольная «передышка» была просто необходима, дабы мысли перестали вертеться только вокруг чего-то плохого. Поняв, в этой обстановке, поиск взглядом не эффективен, Магнус решил идти и искать дальше. — Нет! Ну, не может же он так со мной поступить, — прошептал он себе под нос, — и с собой тоже… Но доля сомнения всё равно оставалась. Магнус шёл, прорываясь сквозь толпу, снова понимая, как надоело одиночество, никто не обращал на него внимания, все были заняты своими делами, то и дело задевая его или нечаянно пихая локтями во время танцев. Алек, наверное, несмотря на всё произошедшее между ними, всё равно бы не стал делать вид, будто его не существует. Даже если бы захотел, у него бы не получилось. Магнус вспомнил их последний Новый Год вместе. Дружеские отношения висели на волоске в то время, но даже тогда Алек при постоянной лжи, всем своим существом хоть как-то, но реагировал. Уютный маленький домик за городом, друзья в доме, Алек на улице делает гриль, а сам Магнус помогает. Ему хотелось держаться поближе, пока Алек спокоен и, насколько это возможно, умиротворён звуками природы и отсутствием посторонних людей. Магнус уже забыл, когда видел его с гордо поднятой головой и открытым взглядом. С момента признания прошло три с половиной месяца, за это время Алек поник и отгородился от него. Магнус это заметил сразу, видя, как он старается выглядеть так, будто между ними всё как обычно, при этом придумывает причины не оставаться наедине, слишком коротко отвечает на вопросы и старается быстрее закончить диалог. Наблюдая за другом из окна, когда заходил в дом, помогая носить стейки и мясо для гриля, Магнус с грустью подмечал, как оставшись один, Алек выглядел расслабленным и спокойным, а когда он подходил, заметно волновался, чувствуя себя не в своей тарелке. Создавалось впечатление, будто Алеку сдавливают горло и не дают сделать вдох. До изнеможения хотелось обнять и отогреть его сердечко. Своё же страдало от жалости, любви и нерастраченной нежности к другу. Магнус был уверен, у Алека есть чувства, но как сделать решительный шаг, он просто не знает, боится усугубления ситуации в школе, стесняется и из-за этого держит дистанцию. После помощи по перекладыванию готового мяса в блюдо чуть не состоялся их первый поцелуй. Но из дома кто-то вышел, громко хлопнув дверью. Алека будто ударило током, он отпрыгнул от Магнуса и округлил глаза, испугавшись потери самоконтроля, будто сам не веря в свои действия. Магнус весь вечер пытался говорить с ним и вести себя непринуждённо, делая вид, будто между ними ничего необычного не произошло. Ощущая свою вину после признания, он радовался только тому, что не сделал это чуть раньше и не испортил Алеку День Рождения. И теперь основной целью стала защита друга от нападок. Конечно, Магнус делал всё это в меру. Алек не был его парнем, поэтому он старался не перегибать палку и не создавать впечатление няньки. Джейс за домашку по французскому согласился рассказывать, как дела у Алека в классе. С каждым днём становилось всё хуже. Его одноклассник Радж с друзьями не давали Алеку прохода, всячески обзывая и насмехаясь. Физически пока не трогали. И Магнус всей душой надеялся, что этого никогда не случится. Он считал своей обязанностью оградить друга от того, что могла повлечь за собой гомофобия. Алек, будучи тихим и скромным, тогда ещё не начал бешено расти, как некоторые старшеклассники, и обидеть его было довольно просто. Магнус осторожно оберегал друга, частенько после уроков поколачивая его одноклассников. За праздничным столом Алек вёл себя отстранённо и пытался не встречаться с ним взглядом. Магнус старался менять темы и дать ему возможность поучаствовать хоть в чём-то, понимая, как он смущается после момента на улице и избегает любых разговоров с ним. Но Алек молча кивал при обращении к нему, продолжал молчать даже когда речь зашла об их любимой группе, единственной теме, на которую он говорил всегда. Позже так случилось, что спать им пришлось в одной комнате на одной кровати. Магнус пытался не стеснять друга, даже начав переодеваться, специально отвернулся, с целью не вызывать у Алека смущения и раздражения по отношению к себе. Но тот будто бы во всём видел намёки на свою ориентацию, и это мимо него не прошло, заметив достаточно для принятия за очередной намёк, он разнервничался и ушёл в ванную. Магнус же сделал вид, будто не понял, о чём речь, обижать друга ему очень не хотелось. Алек лгал плохо и неумело. И когда скрывал свою ориентацию, и про спокойствие, пытаясь скрыть проявление своих эмоций за шумом в ванной. Магнус не стал акцентировать на этом внимание, лишь удостоверившись в его безопасности. Он дождался выхода, притворившись, будто занимается своими делами и не обращает на друга никакого внимания, но нервы ощутимо подорвали Алеку спокойствие, и это было заметно. Несколькими минутами позже Магнус заботливо укрыл обиженно отвернувшегося Алека одеялом, почти не касаясь его, чтобы не создавать очередных неловких моментов, но он же опять воспринял это в штыки, новые попытки поговорить тоже не принесли ожидаемых результатов. Магнус надеялся, тишина, темнота и нахождение так близко сделают своё дело и дадут Алеку настрой на общение, он хоть немного отпустит себя, и они поговорят честно. Но Алек видел только один выход — отвернуться к окну, притворяясь спящим. Магнус лежал, вслушиваясь в его взволнованное дыхание, и когда оно стало спокойным и размеренным, понял, Алек наконец успокоился и заснул. Его тихое сопение почему-то дарило какой-то необыкновенный уют. Было хорошо рядом. Радость от нахождения наедине с любимым и грусть от его реакции на происходящее смешались, заставляя погрузиться в очередные раздумья и лишая Магнуса сна. Конечно, хотелось большего, чем дружба, но даже она сейчас была очень шаткой и хлипкой. Не хотелось терять и её, раз уж не дано чего-то большего. Кому-то, возможно, было бы трудно определиться, что прекраснее, снежинки, кружащиеся за окном в медленном танце, или спящий рядом Алек в мягкой уютной пижаме с ёлочками. Магнус рассматривал друга, всего освещаемого фонариками гирлянды, и для него сомнений не существовало. Вдруг, пошевелившись, Алек перевернулся на другой бок, оказываясь с ним нос к носу, и подвинулся чуть ближе. Хотелось использовать эту ночь по полной программе и ни в чём себе не отказывать. В разумных пределах, конечно же. Магнус желал обнять и поцеловать его. Уже очень давно. И далеко не по-дружески. Когда ещё представится такой шанс? Он приблизился к лицу Алека. Он не пил алкоголь, и от него пахло вишнёвым соком. Магнус чуть улыбнулся, осторожно дотронулся губами до его губ и сразу отстранился, притворяясь спящим. Алек потёр рукой лицо, проснулся и резко сел: — Приснится же такое… — прошептал он сам себе, проводя дрожащими пальцами по губам, будто желая ощутить это снова. В свете гирлянды Алека было видно очень хорошо. Его тело бил какой-то тремор. Становясь всё более взбудораженным, он пару минут безотрывно смотрел на друга, не веря, что Магнус спит. Ему же с ракурсом повезло намного больше, тень падала на лицо, позволяя без опасения быть пойманным с поличным, смотреть на реакцию Алека, что он, собственно и делал, наблюдая из-под слегка приоткрытых ресниц. Хотелось обнять и успокоить друга, но неизвестно, чем бы это всё закончилось, поэтому в который раз пришлось себе отказать. Алек снова лёг на другой бок, лицом к окну, несколько минут поворочавшись, заснул, убаюканный видом падающих пушистых снежинок. Через некоторое время он опять повернулся, на губах была лёгкая улыбка, видимо, ему снилось что-то приятное. Магнус решил воспользоваться ситуацией ещё раз и осторожно, боясь разбудить и разозлить, постепенно, начиная с пальцев, положил руку на его бок, снова притворяясь спящим, на случай, если Алек опять проснётся. Но он всё ещё мирно спал. Спустя некоторое время, Магнус наконец-то положил руку, которую держал почти навесу, нормально. Алек, будто почувствовав, обнял его в ответ за плечо, а вторую ладошку положил ему на грудь. Сердце Магнуса готово было выпрыгнуть из груди, на минуту показалось, будто он весь состоит из сердца. Алек не притрагивался к алкоголю, и это не пьяные объятия уснувших на вечеринке друзей, Магнус это прекрасно понимал. Он решил зайти чуть дальше и ласково провёл ладонью по спине друга. Алек зашевелился и придвинулся ближе, чуть прижимаясь, и умилительно причмокнув губами. — Заечка… — едва слышно прошептал Магнус, расплываясь в улыбке, прикрыв глаза от удовольствия прикоснуться. Он мечтал, чтобы Алек знал об этих объятиях, чтобы знал, как сам обнял его в ответ. Магнус хотел иметь возможность прикасаться к нему всегда, а не вот так, втайне даже от него самого. Несмотря на всё это, Магнус заснул таким счастливым, каким ещё не был никогда в жизни. Утром он проснулся в той же позе. На улице утихла метель, все ещё спали, и в доме было тихо, только едва слышно мигала гирлянда. Рука Алека, ночью лежавшая на плече, сползла на грудь, он сам был чуть ближе, чем, когда они засыпали. Длинные реснички немного дрожали во сне, а волосы растрепались ещё сильнее, щёки были бледные, без привычного яркого румянца. Магнус лежал так ещё несколько минут, затем, чуть приблизившись, как накануне ночью, снова оставил на губах Алека невесомый поцелуй. Алек, почувствовав прикосновение, поморщился во сне, потёр пальцами губы и снова вернул руку ему на грудь. Магнус улыбнулся и придвинулся ещё ближе, наслаждаясь этими нежными объятиями друга. Мерное дыхание Алека снова его убаюкало. Когда Магнус проснулся окончательно, Алека уже не было в комнате, а следующую ночь он, как они договаривались ранее, ночевал в комнате с Джейсом. Но Магнус с тех пор всегда хотел заснуть под звуки дыхания любимого хотя бы ещё раз. Он одёрнул себя и вдруг понял, что уже давно стоит и смотрит на одного человека — парня в костюме Мартовского Зайца. Почему он так привлекает, Магнус так и не понял, но виделось что-то будто бы привычное, родное. И кто это был, сердце догадалось раньше разума, начиная выпрыгивать из груди. Вдруг парень чуть повернул голову. То же знакомое движение, тот же наклон головы. Та же длинная шея, немодная стрижка, внизу заканчивающаяся не сбритыми под машинку колючками, а милыми прядками, чуть завивающимися на концах. — Чёрт! Надо было читать «Алису»! Был же ещё и Заяц! — Магнус, почувствовав, как глаза снова мокреют, прошёл вдоль шведского стола, взял два бокала шампанского и направился к Мартовскому Зайцу.