Копия верна

Сергей всегда любил зиму, предновогоднюю суету, снег, украшения, которые появлялись по всему городу уже первого декабря. Он всегда воевал с Глебом, которому вечно не хватало времени на то, чтобы купить живую ёлку и украсить ее, искусственные ели Сережа не признавал. Последние годы он брал все в свои руки и сам покупал один из главных новогодних атрибутов. Ему нравился запах хвои в квартире, а Орлову не нравилось потом убирать осыпавшиеся хвоинки и собирать всю эту красоту, которая к февралю приобретала непотребный вид. Сережа всегда держал ёлку до последнего, в этом его старался поддерживать Иван, хотя он тоже не одобрял мусор по всей квартире, но ему было проще, омега мог уйти к себе домой, а вот Глебу приходилось мириться с осыпающимся деревом. Орлов списывал нежелание сына избавиться от ёлки на лень, но Сергей действительно чувствовал в ее присутствии что-то волшебное. Снегопад шел не переставая, сильная пурга и ветер сбивали с ног прохожих. Дороги занесло так, что дворники едва справлялись. Трактор, проехавший с утра, оставил после себя сугробы снега у колес припаркованных машин. Оценив ситуацию, Глеб решил не пользоваться личным транспортом. Больная нога ныла весь вечер предыдущего дня и все утро, поэтому разгребать снежные заносы вокруг машины было бы слишком опрометчиво. Омега вышел во двор и закурил, стоя под козырьком подъезда. Машина такси задерживалась, хотя сообщение «машина ожидает» всплыло почти десять минут назад. Вчера один из одноклассников Серёжи сам позвонил Стрельникову и настоял на встрече, утверждал, что ему есть, что рассказать. Глеб был готов сразу сорваться с места ради беседы с альфой, но Дмитрий настоял на том, что нужно, чтобы парень переварил то, что засело у него в голове и пришел с утра, окончательно убедившись в том, что сказанное принесет пользу, или отказался от идеи. Орлов взвыл. Он не спал ночь, думая о том, что такого мог знать одноклассник и почему умолчал в первый раз. Родители парня были против очередного допроса, но тот был упрям, талдычил только одно, что сам хочет выговориться, сбросить камень с души, как он выразился. Машина подъехала. Из нее тут же выскочил таксист, сетуя на непогоду и извиняясь. Глеб промолчал, ругаться было бессмысленно, даже опоздав на пятнадцать минут, он не пропустил ничего. Одноклассник Сергея со своими родителями также задерживался. В кабинете Орлов застал лишь Стрельникова. — Слышал, что тебе отдали дело Аркадьевского. Появились новые жертвы после того, как он сдался полиции, — Дмитрий решил скрасить время ожидания разговором с Глебом. Альфу дело Аркадьевского очень интересовало, он активно претендовал на него, но не был удостоен чести. — Я думаю, что Аркадьевский никого не убивал, — вдруг проговорил Глеб, взяв из стакана ручку. Он давно хотел с кем-нибудь поделиться своими мыслями, внезапно появившимися у него после очередного разговора с маньяком. Сам Аркадьевский каждый раз напоминал Орлову о сыне, сочувствовал или выдвигал свои версии произошедшего, которые были очевидны и самому Глебу. — Вот как? — усмехнулся альфа. — Он соучастник, возможно, был приманкой, помогал прятать трупы. Но не убийца. — Попал под чары маньяка. Глеб Константинович, вы уже не в том возрасте. Дверь приоткрылась. Стажёр провел в кабинет одноклассника Сергея — Тимура в сопровождении отца-омеги, Орлов пересел на свободный стул у двери. Он не хотел мешать и боялся, что Стрельников его выгонит. В кабинете было душно, и Глеб постоянно теребил ворот черного свитера. Стрельников, соблюдая процедуру, начал беседу с формальностей, а затем перешёл к делу. — Что вы хотели сообщить, Тимур? — Дмитрий старался быть доброжелательным, его светлые глаза уставились на альфу напротив. — Я… это, — парень оглянулся на Глеба, будто боялся его реакции. Стрельников перевел взгляд на Орлова, а тот в свою очередь с мольбой смотрел на альф. Парень продолжил. — Сережа… он последнее время постоянно жаловался на родителей. Говорил, что его все бросили. Мы вместе ходили на баскетбол и… Парень замолчал. Он смотрел то на Стрельникова, то на отца. Глеб от напряжения закусил щеку изнутри. — Тимур, — Стрельников решил поторопить парня. — Это вы виноваты в его смерти, — подросток повернулся к Глебу. — Если бы не вы, он бы не сбежал и не нарвался… Тимур осекся, будто сказал лишнего. — На кого он нарвался? — вмешался Орлов. — Глеб Константинович, — остановил его Стрельников и продолжил сам. — Тимур, что вы имеете ввиду? — Ничего. Он мог нарваться на кого угодно со своим характером, — парень опустил глаза. — Но нарвался на кого-то конкретного, кого вы оба знали, — констатировал Стрельников. Отец парня внимательно смотрел на сына. Он явно не был в курсе того, о чем хотел поведать сын, но струсил. — В тот день Серёга позвонил мне и сказал, что уходит из дома, ему последнее время казалось, что за ним кто-то следит, поэтому он просил встретить, но мы, — Тимур краем глаза взглянул на отца, — уже слишком выпили, и я был занят. Я отказал ему, сказал, чтобы скорее подгребал к нам, — выпалил парень. — Я зря все это затеял. Мне больше нечего сказать. Отец-омега подростка сильно поджал губы, парень вряд ли в ближайшее время выйдет куда-нибудь, кроме школы. — Мы можем закончить? — поинтересовался омега. — Конечно, — Стрельников дал подписать протокол и попросил стажёра проводить альфу и омегу. Глеб и Дмитрий остались наедине. Орлов был подавлен, он грустно повертел в руках протокол беседы с парнем. Светло-коричневые стены кабинета давили со всех сторон. Кровь пульсировала в голове, заставляя противный шум заглушать все остальные звуки вокруг. — Оставим основной версией месть, — Стрельников самодовольно уставился на Глеба, будто раскрыл дело одним махом. — Тебе или Михаилу Александровичу. — И кто же нам решил отомстить таким образом? — Глеб терпеть не мог Дмитрия ещё с первой их встречи в Архангельске, но стоило признать, что следователем альфа был очень хорошим, об этом говорила статистика раскрываемости. Стрельников был дотошен до чёртиков и никогда не бросал дело, не сводил все к «висяку». — Это я выясню, — Дмитрий откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на омегу. — Сколько ты уже не спишь? — Долго, — Орлов облокотился о стол и потёр красные глаза. — Неплохо держишься, — альфа не очень понимал, как ему общаться с Орловым: как со старшим коллегой или как с родственником погибшего, чье дело он расследует. — Приходится, — Глеб посмотрел на Стрельникова. Год назад альфа женился, его муж недавно родил. Парень получился таким же бесцветным, как и его отец-альфа, но Дмитрий этим гордился и считал, что это настоящий подарок. — Если ты считаешь, что убийство моего сына — месть мне или Курбатскому, значит сейчас в опасности может оказаться и Арсений. — Я уже думал над этим и предупредил Михаила Александровича, он версию мою принял. — Я пойду, — Орлов поднялся, протянул руку Стрельникову и после направился к выходу. — Отдохни, — с долей заботы произнес вслед Дмитрий, но Орлов вряд ли его услышал.

***

Арсений Курбатский провел две недели на больничном. Для одиннадцатиклассника достаточно долго, чтобы выпасть из учебного процесса, но Михаил настоял на этом, боясь за сына. Поэтому Арсений написал итоговое сочинение и отправился под домашний арест, иначе его пребывание дома нельзя было назвать. Альфа лишился возможности выходить на улицу и даже общаться с одноклассниками и друзьями. Михаил прослеживал звонки и сообщения. И если друзья с пониманием отнеслись к «тяжёлой» болезни Арсения, то его омега обиделся. Илья пару раз приходил к Курбатским домой, предлагал помочь, но Игнат его выпроваживал, говоря, что ничего не нужно, и не пуская даже на порог. Сначала Илью настораживало такое поведение, а потом он написал огромное сообщение Арсению на тему доверия и прочности их отношений. Альфа ничего не ответил, но не потому, что не хотел, а потому что не знал что написать в своё оправдание. Спустя две недели Арсений насел на Михаила и заставил разрешить посещать хотя бы школу, потому что на носу аттестация за полугодие и куча мероприятий. Парень всегда отличался своей активностью, участвовал в волонтёрском движении, помогал школьному ученическому совету, старался успевать везде и имел кучу друзей. Курбатский сдался под натиском сына, тем более Игнат также считал, что Арсению необходимо учиться, только вот ходить альфа мог только на учебные занятия. Оказавшись на свободе, альфа выдохнул с облегчением. Родные стены школы встретили его переполненными коридорами, украшенным входом и классами. Везде вовсю шла подготовка к Новому году и конкурсу на лучшее украшение двери или кабинета. Арсений невольно улыбнулся от радости, что ему удалось выбраться из гнетущей обстановки родного дома. Альфе было стыдно думать о приближающемся празднике или о том, чтобы поставить елку. Если бы Серёга был жив, он бы уже все устроил, поругавшись сначала дома со своим отцом, а затем придя к ним в квартиру и преобразив все от пола до потолка. Арсений бы невинно улыбался и пожимал плечами, а сам бы продолжал наматывать мишуру на люстру. — Ты помнишь, что мы завтра едем на съезд волонтёров? — Илья поймал Арсения на первой перемене, взял его под локоть и повел вдоль коридора. Они учились в параллельных классах, потому что омега поступил в медицинский, а альфа в инженерный. Илья хотел стать врачом, а Арсений ещё не определился. Михаил мечтал, что сын пойдет по его стопам, а Игнат просил дать сыну шанс выбрать самому, хоть и расстроился, что Арсений категорически против медицинского направления, да и в профильный инженерный класс поступил назло родителям. — Я не смогу, — Арсений виновато посмотрел на друга. — Курбатский, ты чего! Совсем обнаглел?! Сначала эта внезапная болезнь, потом ты скрываешься. Твой отец выгоняет меня, ты не отвечаешь! — омега надул губы, но Арсений выдохнул и потупил взгляд.  — Серёжу убили. — Что? — глаза Ильи округлились. — Ты серьезно? — Таким разве шутят? — Арсений возмутился. — Отец считает, что им с Глебом могут мстить за что-то, поэтому я теперь под конвоем от дома до школы и обратно, пока идёт следствие. Только никому не говори. — Когда это случилось? — Илья вытер слезы, которые сами собой скатились по щекам. Сергея он хорошо знал. Они часто пересекались в квартире Курбатских, когда Илья приходил к Арсению, а Сергей в очередной раз уходил из дома к отцу-альфе. — На День отца, — альфа завернул к кабинету, где у него должен был быть следующий урок. — Это же ужасно! — воскликнул Илья, привлекая к себе внимание. — Не кричи, — тихо рыкнул на омегу Арсений. — У отца паранойя на этой почве. — Когда были похороны? — Илья решил завалить альфу неудобными вопросами. — Ещё не было. Тело не отдают. — И как все перенес его папа? — не унимался Илья, хоть уже и прозвенел предупредительный звонок. — Отец говорит, что он кремень. Сам я Глеба не видел ещё. Илья заправил за ухо вьющуюся прядь светлых волос и посмотрел на Арсения своими карими глазами. Омега был не то, чтобы красивый, но очень интересный. Особенно альфе в нем нравились веснушки и ямочки на щеках, когда тот улыбался. Омега потянулся и поцеловал Арсения в щёку, нежно и аккуратно. Он все ещё был шокирован новостью, но хотел поддержать своего альфу. Илья был влюблен в Арсения. Он был его первым альфой, и омега очень надеялся, что останется единственным.

***

Новое тело ждало Глеба уже в морге. Это был не молодой паренёк, а вполне себе зрелый альфа — скрипач и музыкант. Тело обнаружили на трассе. Убитым оказался брат Аркадьевского, что сводило почти все следствие на нет или… открывало новые горизонты. Первая версия — месть. Кто-то отомстил Аркадьевскому, но родственные связи преступника нигде не афишировались, да и фамилии у альф разные. Нужно было постараться, чтобы без связей и зацепок найти сводного брата опасного маньяка. Значит, круг сужался. Проблема была только в одном. Убийства могли быть не связаны между собой. Но если Матвей Горин стал жертвой подражателя, то определенно знал его в лицо, скорее всего, угрожал сдать следствию, за что и поплатился. А ещё Орлов точно знал, что сам Горин не убийца, в чем первое время сомневался. Если бы кто-то хотел остановить мужчину, то скорее всего сдал бы в полицию или убил, но не по сценарию, а просто. Здесь же работали так же хладнокровно и выверено, полностью скопировав все увечья, позу и место с предыдущего убийства. Это наводило на мысль, что новый маньяк для альф и омег имел разный план мучений. — Твой сын чем-нибудь занимался, кроме того, что ходил в школу? — в этот раз Аркадьевский начал разговор сам, едва Глеб сел за стол и разложил формы для протоколов. — Баскетболом. — Такая же шпала, как и ты? — посмеялся альфа. — Почти. — Ты какой-то не такой сегодня, — альфа прищурился и повернул голову на бок. Красавчик. Глеб смотрел на Аркадьевского и понимал, что тому не место в тюрьме, его быстро пустят в расход не только потому, что он насильник, но и потому, что слишком хорошенький. За время пребывания в СИЗО Евгений, конечно, сильно сдал, но, как когда-то говорил отец-омега Глеба, аристократизма во внешности не утратил. — Чего тебе не хватало в жизни, что ты решил убивать? — вдруг задал компрометирующий вопрос Глеб. — Я могу сказать, чего мне не хватает здесь. Мне не хватает простых земных радостей. Сходить в кино, например, покататься на коньках, уединиться с омегой, вкусно поесть… — Вчера ночью убитым был найден Матвей Горин, — перебил Орлов, поняв, что альфа честно ему не ответит. Аркадьевский замер. Он смотрел куда-то перед собой, но мимо Глеба. — Матвей мёртв? — почти шепотом произнес альфа. — Его нашли на трассе…. — Замолчи! — Аркадьевский нервно потёр виски. — Зачем тебе это? Скажи, кто убийца. Прекратим это все. — Кто-то просто мне отомстил. Ты же представляешь, сколько человек я убил! Я! Один! — Если сейчас все расскажешь, как было, то выйдешь лет через двадцать, будет тебе примерно столько же сколько и мне сейчас. Ещё вся жизнь впереди. Зачем тебе брать чужую вину? Зачем? Ты сядешь на пожизненное. — Я убийца, — без единой эмоции произнес Аркадьевский. Альфа посыпался. Орлов внутренне ликовал, но показывать свою радость было нельзя, ещё немного и Аркадьевский расколется. Глеб был уверен, что альфа знал нового убийцу, потому что покрывал его все это время. — Повезло твоему сыну познать альфу до смерти, некоторые такого шанса не имели, — произнес Аркадьевский, но только лишь, чтобы взбодрить себя, разозлить Глеба и подпитаться отрицательной энергией. Орлов решил на провокацию не отвечать.

***

Глеб удерживал сигарету зажжённой, не делая при этом ни одной затяжки. Это была уже четвертая за полчаса, он внимательно слушал одного из соседей Горина по лестничной площадке, который к тому же вызвался побыть понятым. Орлов прибыл на обыск в квартиру альфы вместе с оперативниками и был неприятно удивлен тому, что дверь оказалась незапертой, а внутри почти все перевёрнуто. Выяснить, было ли что-то похищено, не предоставлялось возможным. Горин жил один. Но беспорядок мог свидетельствовать не только о краже, возможно, кто-то заметал свои следы или прятал улики. — Они орали ночью. Омега кричал на весь двор, потом бросил камнем в его машину. — Это та, что стоит с разбитым стеклом? — Глеб обратил внимание, что у самого подъезда на бордюре стоял автомобиль без окна со стороны водителя. — Да. Я много раз говорил Матюхе, чтобы он так не ставил свою машину. Хороший был мальчик, не то, что его братец, — посмурнел мужчина. — Когда отец Матвея съезжался с отцом этого подонка, последний был беременным. Черт его знает, кстати, от кого. Не хочется верить, что Степан Петрович, царствие ему небесное, породил такое чудовище. — Вы видели раньше омегу, который приходил к Горину? — Глеб умело откинул лишнюю информацию из потока речи альфы. — Нет. — Вы уверены? Может быть вы просто не обращали внимания. — Матвей водил разных омег, — улыбнулся мужчина. — Ну вы понимаете, о чем я. Каждую неделю — разные омеги. Запомнить кого-то — невозможно. Этот вел себя вызывающе. Может быть, Матвей мало заплатил ему или попросил вытворить в койке что-нибудь этакое, не знаю. Слов его я не разобрал, да и кто-то выкрикнул в окно, что вызовет полицию. Глеб покачал головой и затушил сигарету в пепельнице. Один из оперативников подошёл к нему и положил на стол сейф-пакет с серёжкой. Точно такую же Глеб видел в ухе омеги, чьего брата-альфу убили. Золото. Глебу она запомнилась тем, что странно оттягивала ухо из-за своей тяжести. На сережке были следы крови, будто ее выдернули из уха, с внутренней стороны кольца гравировка, практически нечитаемая. Глеб быстро достал телефон, долго и напряжённо копался в поисках нужной информации, наконец он с облегчением выдохнул, повернул экран к мужчине, сидящему напротив. — Этот омега был у Горина? — Похож, — альфа почесал лоб. — Не могу утверждать точно. Орлов кивнул и повернул экран обратно к себе. Он был рад, что у Вадима Скворцова оказался открытый профиль в одной из социальных сетей и фотографии. Глеб ещё раз внимательно всмотрелся в лицо омеги: «боевой» макияж, хитрый прищур и заветная сережка в ухе.

***

Орлов был вымотан четырёхчасовой дорогой в Рязань, где находился Вадим Скворцов. Омегу задержали местные сотрудники полиции, получившие ориентировки. Вадим по полученным данным приехал в Рязань, чтобы забрать купленную у частника машину. Старые «Жигули» ВАЗ-2106. Зачем омеге нужно было такое старье, для Орлова пока было загадкой. На полпути в Рязань началась жуткая метель. Соблюдать правила дорожного движения с каждой минутой становилось все сложнее и сложнее, поэтому Глеб, стиснув зубы просто ехал, лишь бы доехать до пункта назначения. Орлов предпочел бы, чтобы подозреваемого привезли в Следственный комитет в Москву, но возникли сложности. Вадим при задержании активно сопротивлялся, и неосторожный полицейский сломал ему руку, когда пытался скрутить. Это было плохо. Омега мог использовать этот инцидент в своих целях. С неба продолжал сыпать мокрый снег, когда Глеб подъехал к Больнице скорой медицинской помощи города Рязани. Ногу прострелило острой болью, стоило омеге выбраться из автомобиля. Он давно не испытывал ничего подобного, но тут старая травма решила напомнить о себе. Глеб, хромая, дошел до приемного покоя и на стойке показал свое удостоверение. Его проводили к процедурной, у которой стояли оперативники местного ОВД. — Он чем-то грозился? — без прелюдий задал вопрос Орлов. — Что всех засудит. Ещё отказывается говорить без адвоката, мы его, правда, ещё ни о чем не спрашивали, — усмехнулся опер. — Понятно. Глеб дёрнул ручку двери и вошёл. Омега сидел на каталке в узком помещении процедурной и смотрел куда-то в окно. — Снова вы? — Вадим изобразил на лице что-то наподобие ухмылки. — Я, — Глеб достал из кармана рубашки пакет с серёжкой. — Ваша? — Моя со мной, — Вадим здоровой рукой оттянул мочку уха за колечко, вдетое в него. — А её пара? — У меня всегда была только одна, — омега старался не смотреть на Глеба. — Они продаются по две, — Орлов старался действовать аккуратно. — Ну и? Знаете, сколько этого мусора «Санлайт» в день продаёт? Это может быть чья угодно серёжка! — Эта была найдена в квартире убитого Матвея Горина. Омега шумно сглотнул. — Вы были знакомы? — Глеб уловил ужас в глазах Вадима. — Это не я! — В ваших же интересах сейчас сотрудничать со следствием. Вы были в квартире Горина в ночь на двадцатое? — Был, — Вадим опустил глаза, в этот момент он походил на нашкодившего школьника. — Вы поссорились? — Мы часто ссорились. — Как вы познакомились с Гориным? — На сайте знакомств. Я часто подрабатываю таким образом, хожу на свидания, ужинаю с альфами, сплю с ними. Некоторые после дают щедрое вознаграждение. Матвей пользовался мной. Мы часто проводили время вместе. В какой-то момент, он решил, что я с ним должен спать бесплатно, по дружбе, — омега запустил руку в волосы и сжал у корней. — Поэтому вы ушли со скандалом и разбили стекло машины? — Орлов присел на кушетку напротив. — Да! Но я не убивал! Когда я уходил, Матвей был жив. Боже! — Во сколько вы ушли? — Глеб продолжил. — Не помню. — В квартире был порядок? — Да, насколько это возможно в квартире одинокого альфы, — Вадим выдохнул. — Зачем вы приехали в Рязань? — Орлов делал пометки, но полноценный протокол все равно не получался. — Друг попросил машину перегнать, на запчасти сгодится, — Вадим поджал губы. — Что за друг? — Старый друг, школьный. — Почему вы сопротивлялись, когда полицейские попросили вас проследовать с ними? — Просто испугался, — Вадим начал беспрестанно дергать серёжку в ухе. — Как убили Матвея? — Так же, как и вашего брата.

***

В Москву Глеб вернулся вечером. Нога по-прежнему ныла так, будто ее режут наживую. В Отделе Орлов направился прямиком в уборные. Его рвало долго, а состояние было таким, словно к конечностям привязали тысячи гирь. Он долго не спал и сильно рисковал, когда в таком состоянии отправлялся один в Рязань. Надо было брать с собой Михайлова, теперь уже поздно. Его накрыло банальное переутомление. Глеб выбрался из кабинки, куда заскочил некоторое время назад и подошёл к раковине со старым зеркалом. Орлов поднял глаза на свое отражение. Он был абсолютно бледный, синие губы и огромные круги под глазами. Ему нужно было домой, выпить снотворного и уснуть часов на десять-двенадцать. Глеб прополоскал рот, умылся и вышел из уборной в тот самый момент, когда к ней подходил один из сотрудников-омег. В коридоре было странно шумно, жизнь в Отделе кипела, никто не спешил домой. Михайлов встретил Орлова на рабочем месте. Он предложил Глебу кофе, но омега отказался. Орлов передал коллеге вещдок и протокол, который всё-таки сумел составить после беседы со Скворцовым, а потом просто положил голову на руки и уснул. Михайлов старался даже дышать как можно тише, чтобы не разбудить Глеба, измученного делом и переживаниями о сыне. Бета знал, как тяжело Орлову, и тишина и покой меньшее, чем он мог помочь. Было почти девять. Курбатский влетел в кабинет без стука, заставив Глеба резко проснуться и поднять голову. — Спишь? — Михаил был перевозбужден. Он сверкнул взглядом в сторону Михайлова, но тот явно не собирался уходить. — Случайно, — Глеб потёр щеку, на которой остался след от часов. Курбатский бросил Орлову на стол заключение Игната, которое омега видел несколько раз, но вот Михаил, похоже, детально ознакомился впервые или же только сейчас дозрел до этого разговора. — У него в крови алкоголь! — неистовствовал Курбатский. — Я читал заключение, — безразлично произнес Глеб. — Хочешь обвинить меня в том, что я упустил сына, он рано окунулся во взрослую жизнь и вот результат? — Он курил! — Я знал! И поверь, уж лучше было, когда я покупал ему сигареты, чем если бы он курил непонятно с кем и непонятно что, — Орлов поднял глаза на альфу. — Ты потакал ему и избаловал! — Тогда ты очень плохо был знаком со своим сыном, если думаешь, что я ему потакал. Он ненавидел меня. Он хотел уйти и жить с тобой, — голос Глеба предательски дрогнул. — Что ты хочешь от меня? Курбатский остыл. Они долго не разговаривали, а теперь такое его явление и весь этот переполох были просто предлогом для того, чтобы встретиться. — Поехали, — Михаил виновато глянул на измученное лицо омеги. — Я отвезу тебя домой. Нужно отдохнуть. — Давно пора, — прошептал, как показалось Орлову, откуда-то издалека Михайлов. Глеб не стал спорить. Он безоговорочно принял предложение и с каким-то облегчением сел в машину Курбатского. Город светился разноцветными огнями. Кругом царила предпраздничная атмосфера. Ёлки у станций метро, гирлянды и украшения на фасадах магазинов.  — Остановись, — Орлов указал на ёлочный развал у ярмарки. Около него переминаясь с ноги на ногу стоял паренёк-продавец, пытаясь согреться. Утром температура была чуть выше нуля градусов, а к вечеру опустилась до минус пяти. — Ты никогда не любил ставить ёлку, а уж про наряжать вообще молчу, — пробурчал Михаил, памятуя, как сын сражался с Глебом за то, чтобы поставить живое дерево в квартире уже в начале декабря. — Сережа любил, — коротко ответил Орлов. Он ощущал в этом необходимость сейчас. — Может, не стоит, — Михаилу затея явно не нравилась. — Я хочу чувствовать, будто он дома. Противиться Курбатский не стал. Они взяли первое предложенное дерево, которое подходило по габаритам. — Я останусь у тебя, — проговорил Курбатский, когда подъехал к дому Орлова. — У меня нечего есть дома. — Я что-нибудь придумаю. Глеб выдохнул. У него закружилась голова и снова затошнило. Он был не против, чтобы Михаил переночевал с ним, оставаться в одиночестве в очередной раз и спать в обнимку с вещами сына не хотелось. Михаил припарковался и вышел. Ёлка занимала заднее сиденье. Альфа вытащил ее и открыл дверь Глебу, который завис, пытаясь понять свои внутренние ощущения. — Идём. В подъезд Курбатский и Орлов зашли не одни. У лифта их догнал сосед по лестничной клетке. Глеб поздоровался с ним, Михаил просто кивнул. — Давно мальчика вашего не видел, — проговорил простодушный омега в возрасте. — Приболел? — Да, — Глеб слабо улыбнулся, а потом взглянул на Курбатского. У того на лице словно застыла маска, было заметно, что он со всей силы стискивает челюсть и пытается сдержать себя. Двери лифта раскрылись, Михаил зашёл первым и занёс ёлку в лифт, следом за ним Глеб и сосед. Они больше не проговорили ни слова. Лифт остановился, омеги вышли, а Михаил слегка замешкался. Двери сильно ударили альфу по плечам, когда тот в последний момент опомнился и стал выходить, это немного привело в чувство. — Пусть выздоравливает, — проговорил сосед, открывая свою дверь. Орлов кивнул и протолкнул Курбатского вперёд себя в квартиру. Ель поставили в большой комнате. Наряжать ее оказалось не так уж и просто. Глеб долго разматывал спутавшуюся гирлянду, которую сын бросил в прошлом году, как есть, в коробку с игрушками, а Михаил пытался распушить ветки живой ели. Пол сразу оказался усыпан хвоей. Когда Глебу удалось совладать с гирляндой, он накрутил ее на ёлку. Курбатский оставил омегу одного и ушел на кухню. Краем уха Орлов услышал, как альфа объяснялся с Игнатом. Михаил вернулся, застав Глеба сидящим перед елкой на полу. — Я заказал поесть, — Михаил сел рядом. — Хорошо, — Орлов, как заворожённый, смотрел на огни. Курбатский долго наблюдал за омегой, а потом поцеловал его в щеку. Орлов повернулся к альфе, взглянул как-то совсем грустно и прильнул к губам Михаила, рукой коснулся его волос на затылке, сжал и жадно целовал. Омеге было невыносимо и эта близость казалась необходимой, иначе он бы не выдержал больше. Курбатский уже было начал раздевать Глеба. Расстегнул рубашку и коснулся шрама на груди. Орлов закусил губу, борясь с собой. Стыд и дикое желание сливались воедино, заставляя разум замолчать. Глеб хотел Михаила, хотел его, как своего альфу, хотел, чтобы он остался с ним не на один вечер. Курбатский уложил омегу на пол и навис над ним, целуя губы, зализывая гладкую кожу на шее. Звонок в дверь разрушил тонкую связь. Глеб будто очнулся. Все, что происходило сейчас с ним и Михаилом, неправильно. — Я открою, — омега осторожно оттолкнул альфу и поднялся. Наспех застегнув пуговицы, он скрылся в коридоре.