Прожить счастливую жизнь

      — Вот оно, значит, как… Вот они, значит, какие… — шептала Петунья, прижавшись к мужу. — Грязнокровки, говоришь… Кто их считает, говоришь…       — Тихо, тихо, — успокаивал ее Вернон, многое из увиденного было сюрпризом даже для него.       — Гарри, я хочу, чтобы Уизли не было, — посмотрев в глаза Вернона, твердо сказала Петунья.       — Детей не пожалеешь? — спросил мужчина.       — Пожалею, — опустила голову женщина. — Но Молли не должно быть.       — Насчет Молли согласен, — вздохнул Вернон. — Кто знает, скольких она еще…       — Погоди, но это же не они придумали. Кто-то же их этому научил? Кто?       — Это самое странное, любимая, он знает, что покровитель есть, но это не Дамблдор.       — Не Дамблдор? — удивилась Петунья. — А кто?       — А вот этого он не знает… Зато он знает про Сириуса… И что-то там промелькнуло про маму и Снейпа.       — А что с Сириусом?       — Сириус не в Азкабане… Он на пляжах Латинской Америки. Я… Я всю жизнь… А он…       — Тише, родной, тише, не сто́ит он того. — Слезы на глазах Вернона заставили сердце Петуньи болезненно сжаться.       Вся та грязь, которую женщина увидела в воспоминании Уизли, больно ударила ее. Это было очень страшно. Очень страшно было видеть ужас на лице детей, замершие в крике рты, и то… То, что с ними происходило. По сравнению с ними Гермионе еще повезло, если так можно сказать.       — Они заплатят, обещаю, — тихо сказал Вернон. — За все заплатят.       А мисс Уиллис, подслушавшая короткий разговор, недоумевала, что же такого страшного маги сделали этим двоим, что это вызвало такую реакцию. Ей очень хотелось защитить эту семью, но в этом мире женщина была всего лишь сквибом, защищающим свою госпожу. Придет время, и ее наигравшаяся госпожа воздаст каждому. Впрочем, мисс Уиллис была уверена, что ее госпожа не страшна этой маленькой семье, видимо, настрадавшейся…       А пока нужно было ждать. Ждать… И однажды выкинувшее ее семейство умоется кровавыми слезами за все наказания, когда ее пытались заставить проявить свою магию сильной болью, за одиночество, за приют и за то, что с ней там сделали, прежде чем ее заметила госпожа, пришедшая в этот мир.       Мисс Уиллис чувствовала родство с этими людьми, ведь у нее тоже было за что мстить. И однажды она встанет рядом с ними, чтобы отплатить за все. А то, что эти двое будут мстить, читается в их наполненных болью глазах.

***

      Идея прервать жизненный путь Молли Уизли стала идеей фикс. Поэтому Вернон, думая над ней, нашел, казалось бы, банальный выход. Если бы надо было «зачистить», говоря маггловским языком, всех Уизли, то проблемы не стояло бы, но там были дети, а детей на этом этапе трогать нельзя. Артур Уизли уже уехал в Мунго и, похоже, навсегда, а вот Молли… Молли была вынуждена устроиться на работу, поэтому теоретически ее можно было бы отловить и уничтожить.       Кроме того, оказалось, что Дедалус Дингл все-таки следил за старым домом Дурслей. Оглушив его, Вернон аккуратно считал память, обнаружив еще более странные вещи.       — Любимая, за старым домом и той семьей, которая туда въехала, все-таки следят. Точнее, следит некто Флетчер, ты помнишь его, конечно. И Дингл. Причем приказы им отдает от имени Дамблдора Маккошка и ей же они отчитываются, что все в порядке.       — Ну, это тоже ничего не доказывает, дорогой, Минерва — верная кошка Дамблдора.       — Да, но опять у нас все упирается в Макгонагалл. Она может быть очень опасной, очень.       — Да, мы учтем это обязательно. Что ты там прячешь?       Вернон достал журнал, в котором были перечислены новейшие разработки в области вооружения. Он перелистнул пару страниц и показал Петунье нечто, похожее на длинную винтовку.       — Это русская снайперская винтовка. У нее патроны серьезного калибра, на которые можно нанести специальные руны.       — Я не буду тебя спрашивать, где ты ее возьмешь, но я спрошу — ты стрелять-то умеешь?       — Да научусь, любовь моя, какие мои годы, зато этим можно решить проблему Молли.       — А пуля не будет доказательством нарушения Статута?       — А пуля рассыплется, любимая.       Вернон был прав, это было очень хорошим решением, особенно учитывая, что Молли себя прикрывала только Протего, который против заклинаний. А вот Волдеморт предпочитал защищаться от всего, именно поэтому его было так трудно убить.

***

      Был конец декабря, когда Петунья подорвалась с кровати с криком:       — Гарри, мы Невилла забыли!       — Думаешь, еще не поздно? — спросил Вернон.       — Думаю, нет, надо попытаться хотя бы предупредить.       — Ну пиши пись… Стоп! По письму можно определить отправителя. Напиши мне на бумаге, какое письмо ты бы хотела отправить, а я решу этот вопрос.       Основной проблемой было запихнуть пергамент в печатающее устройство типа «Ромашка», но Вернон справился. Его приятель по многочисленным студенческим попойкам оценил идею «шутки» и помог пропитать ленту специальными чернилами, остальное сделала IBM-360. Когда Вернон увидел отпечатанный текст, то улыбнулся, пытаясь представить, как Фрэнк и Алисия будут это читать, после чего, распрощавшись с приятелем, ушел. Письмо из общественной совятни улетело неприметной совой к адресату.       Тихо хихикая, Вернон рассказал Петунье историю о том, как он отправил письмо, имеющее магический отпечаток достаточно крупного компьютера простецов.       — Гарри! — обняла его Петунья. — Ты меня поразил в самое сердце, неужели у тебя прорезался мозг?       — Не обращай внимания, любимая, это я от тебя заразился, — улыбнулся Вернон.       — Ты имеешь в виду, что гениальный ум передается половым путем? — сделала вид, что задумалась, Петунья, а потом задорно рассмеялась.       Потом наступило Рождество, и Дурслям, да и Грейнджерам стало не до всего. Следить за детьми, которые все хотели попробовать на вкус, включая елку и «дождик», украшать дом, утащить Грейнджеров к себе. Точнее, уговорить провести Рождество вместе, много чего наготовить.       Эмма Грейнджер была поражена в самое сердце, когда Вернон наладил ее с кухни с аргументацией, что готовка — это мужское дело.       — Доченька, а ты не готовишь? — наедине мама называла Петунью дочкой, видя, как та расцветает от этого.       — Пыталась, когда мы жили в палатке, но Гарри готовит все равно лучше.       — А в палатке вы?       — Скрывались, мама… Это очень страшная сказка и совсем не для Рождества.       — Скажи, а что случилось с нами?       — Меня заставили стереть вам память обо мне, но это не помогло. Мне сказали, что вы уехали в Австралию, а на самом деле… — Петунья заплакала.       — Не надо плакать, моя хорошая, в этот раз мы же не допустим?       — Не допустим, мамочка.       Первое в этом мире Рождество запомнилось запахом елки, апельсинов, огромной радостью, смехом таких родных людей. Это было самое прекрасное Рождество в обеих жизнях Гермионы и Гарри.