Прожить счастливую жизнь

      Когда Северус молил оставить в живых Лили, он не полностью себя контролировал. Можно сказать, что он вообще не думал, что и кому говорит. Лорд, видимо, подумал, что Северус просит себе игрушку, потому что та, которую ему доставили после того Хэллоуина, Лилией уже не была. Она была именно игрушкой, послушно выполнявшей все распоряжения, лезущей в постель, готовой на все ради его улыбки или похвалы.       Кто сделал из Лили рабыню и как это убрать, Северус Снейп не знал, но искал. Разрабатывал зелья, пробовал, экспериментировал, но тщетно. Всегда улыбающаяся женщина не было той Эванс, которую знал мужчина. Она была вариацией домового эльфа, готового на все, даже на то, чтобы себя наказать.       Он просил пощадить ее… Что же, ее пощадили, только эта кукла не была больше его девушкой, той, кого он любил больше жизни, той, ради которой готов был на все. А потом пришел улыбающийся Люциус, что-то сделал, и на целый час Лили стала настоящей.       — Северус, — плакала она. — Ты жив, слава Мерлину!       — Что ты помнишь последнее? — спросил тогда ее мужчина.       — Начало шестого курса, когда… Когда… — плакала Лили. — Они сказали, что или ты умрешь, или ошейник.       — Мерлин… — прошептал Северус.       Теперь он знал, что делает Лили послушной куклой, и подозревал, у кого в руках ключ от ее ошейника, но сделать почти ничего не мог. Впрочем, он продолжал искать и лелеять надежду однажды убить Люциуса, чтобы отобрать этот поводок. Примерно раз в месяц им дарили час, чтобы побыть настоящими, в остальное время Лили походила на надувную маггловскую куклу.       Проходило время, а пытка все продолжалась. Казалось, что кому-то доставляло удовольствие наблюдать за тем, как корчится его душа от боли. Возможно, именно это и было целью кого-то.       — Работай в школе, — сказал ему Люциус. — И делай то, что я тебе говорю, а то лишишься игрушки, смотри, как это просто сделать.       Он щелкнул пальцами, и Лили закричала от невыносимой боли, хватаясь руками за шею, а Северус упал на колени, умоляя прекратить. Люциус давно ушел, но Северус не мог прийти в себя. Он весь дрожал и обнимал Лили, которая снова была куклой. В чем-то развратной, но куклой. И это было самым болезненным в его жизни.       — Убей меня, Сев, — как-то прошептала ему женщина. — Не могу видеть, как ты мучаешься.       — Если ты погибнешь, то и мне незачем будет жить, — ответил ей мужчина. — Я обязательно найду, как тебя освободить.       — Северус, за что же это нам…       — Наверное, за нашу любовь, — прошептал профессор Хогвартса поневоле, обнимая Лили. — Я все равно тебя освобожу, чего бы это ни стоило.

***

      Несмотря на все усилия, девочку найти не удавалось. Она была точно жива, это ритуалы говорили с абсолютной достоверностью, но вот где она? Ее искали гоблины, искали Певереллы, искали даже люди, с десяток детективов, которых нанял мистер Грейнджер. Результатов не было. Прошло уже почти полтора года, и Белла потихоньку отчаивалась, но жила надеждой.       За неделей неделя, за месяцем месяц проходили безрезультатно. Белле понравилось играть с детьми, особенно ей становилось хорошо рядом с Морри, которая просто успокаивала женщину, не выдерживая ее тоски и боли.       — Любимый, давай думать, что мы еще не учли? — спросила Петунья.       — Да вроде бы все, кроме изменения внешности, — ответил Вернон.       — Смотри, девочку могут выдать за магглокровку, правильно?       — Ты хочешь сказать… А как мы туда попадем?       — Захватывать Министерство точно не будем, — улыбнулась Петунья. — Обратимся в Отдел магических игр и спорта.       — Зачем? — удивился Вернон.       — Он самый удаленный и находится в нужном нам коридоре. Мы дойдем до книги и скопируем всех магглокровок за нужный период времени.       — А охрана?       — Все-таки твой мозг еще развивается, любимый, — заулыбалась Петунья. — До твоего распоряжения от две тысячи пятого никто книгу не охранял, забыл?       — Забыл, — покаянно опустил голову бывший Главный Аврор.       — Тогда сиди дома, на этот раз я схожу. Кстати, пока сидишь дома, артефакты-определители сделай.       — Да, госпожа министр, — шутливо козырнул Вернон.       Улыбаясь чему-то своему, Петунья аппарировала к официальному входу в Министерство, указала свой запрос, дала взвесить палочку и быстро пошла в нужном направлении. Министерство не менялось, казалось бы, никогда. А ведь она помнила «битву» пятого курса, потом бои при освобождении, свои попытки что-то изменить и избрание. Чуть не повернув в направлении когда-нибудь «своего» кабинета, Петунья дошла до книги и несколькими невербальными пассами сняла копии.       Об одном забыла женщина, что при снятии таких копий оставался отпечаток не магии и даже не ауры, а кода авторизации, но Поттер — ленивая свинка и код не менял никогда. Поэтому, когда впоследствии просматривали историю копирования, то основным вопросом было — зачем Главному Аврору список магглокровок? Радовало только то, что спрашивать его не стали.       Забрав списки, Петунья оказалась дома при помощи домовика-скелетика, который был очень милым и предупредительным. Странно, что она так быстро приняла реальность крепости, но в данный момент существовали другие вопросы, которые тоже нужно было быстро решить.

***

      — Так, давай проверять всех сирот, — сказал Вернон.       — И детей простых людей, — ответила Петунья.       — Согласен, — кивнул мужчина. — Начнем с девочек. Им сейчас должно быть в районе трех-четырех, так что вполне можем отследить во дворах и на площадках.       — Да, любимый.       Она не была любимым ребенком, честно говоря, девочка сомневалась в том, что она человек. Когда она была совсем маленькой, ей отрезали ноги по колено и теперь часто оставляли на улице просить милостыню в жару и холод. Люди проходили мимо или кидали мелкие монетки в стаканчик сидящей прямо на земле девочки, которая смотрела на них голодными глазами. Ей уже было четыре, поэтому она должна была «приносить» не менее фунта в день, иначе ее ждало наказание.       Девочка не знала, были ли у нее когда-нибудь мама и папа или нет. Ей постоянно хотелось кушать, а в туалет она ходила прямо так. Девочка почти не умела говорить, поэтому, когда появились эти двое, она просто заскулила, привлекая к себе внимание богато одетых людей.       Когда Петунья увидела эту девочку, она охнула и схватилась за сердце. Она, конечно, знала, что бывают профессиональные нищие, но эта девочка, смотрящая вокруг бессмысленным взглядом голодных глаз, не могла оставить женщину равнодушной. Подергав Вернона за рукав, она жалобно посмотрела тому в глаза, уже понимая, что он тоже увидел девочку. Хлопок аппарации, и на том месте, где сидел маленький ребенок, осталось лишь дурно пахнущее пятно.       Оказавшись дома, Петунья сразу же понесла малышку в ванную комнату, оставив мужа бессмысленно пялиться на артефакт, который указывал, что эта малышка и есть искомая Лира. Надо сказать, что, забирая девочку, он и не подумал взглянуть на артефакт, его сильно ударил сам факт такого обращения с ребенком. Особенно с ребенком-инвалидом.       — Мио, — позвал он Петунью, войдя в ванную. — Это Лира.       — Не может быть! — воскликнула женщина. — Тогда ее нужно срочно в Мунго!       — Отмой ее, переодень и немного покорми. Много ей нельзя.       — Хорошо, любимый, Белле скажем?       — Нужно сказать, даже если… Но сказать нужно.       Когда Беллатрикс увидела девочку, то бросилась к ней со всех ног. Она, будто бы не замечая ничего, обнимала и целовала абсолютно ошалевшего от этого ребенка. Белла прижимала к себе девочку, как самое большое сокровище на свете.       — Ничего, маленькая моя, ножки мы починим, — шептала женщина, не выпуская малютку из рук. — Ты будешь еще танцевать, доченька.       — Белла, мы сейчас в Мунго, отдашь мне ребенка? — спросила Петунья.       — Я… С вами нельзя, да? Я понимаю… — поникла Белла. — Только берегите ее, прошу вас, я не смогу жить, если опять потеряю мою малютку.