Прожить счастливую жизнь

      Белла ухаживала за Лирой сама, никому не позволяла ее мыть и кормить все время, пока росли ноги. Девочке было плохо, и зелья не всегда справлялись, но она не плакала, только держалась за маму. И Белла держалась за нее, обволакивая своей магией, помогая девочке. Прошла всего неделя, и малышка смогла встать на свои новые ножки. Она с таким удивлением рассматривала их, что плакали все, включая детей. А Белла учила ходить свою Лиру, а потом и танцевать. У девочки оказался изумительный голос, и когда она заговорила, ее мама расплакалась. И Белла, и Лира стали Певерелл. Вернон решил, что против тех, кто такое делает с детьми, хороши любые методы.       Бывший Гарри помнил о маме, но Снейп постоянно был в Хогвартсе, а его дом пустовал. Лезть сейчас в Хогвартс было безумием, а вот безумцем герцог не был. Он ждал, ждал того момента, когда можно будет, наконец, все выяснить. Когда детям исполнилось пять лет, они пошли в школу, дома оставалась только Лира, которую Белла боялась отпускать от себя. Другие же находились под неусыпной охраной.       — Дорогой, учительница пишет, что Гарри побил какого-то мальчика, — сказала Петунья.       — М-м-м, и за что? — спросил Вернон.       — Ну, скорее всего, не так посмотрел на девочек, — улыбнулась любимая жена. — Спросим?       — Гарри, ты зачем мальчика в школе побил? — спросил Вернон.       — Он мою Гермиону заучкой назвал, — ответил ребенок.       — Гарри, на слова не всегда надо… — начала Петунья читать нотацию, но была прервана Верноном.       — Правильно, парень, молодец, — сказал мужчина. — Никто не смеет плохо говорить о твоей Гермионе.       От этой речи Петунья покраснела и обняла Вернона. Она была против драк, но, прожив долгую жизнь, поняла, как была неправа, позволяя другим обзывать себя. Вот если бы Гарри с самого начала… То многого не было бы. Муж прав.       Дети ходили в школу, переносясь каждый день порт-ключом вместе с машиной, за рулем которой сидел Вернон. У каждого из них был аварийный ключ и возможность позвать на помощь небольшую, по меркам Китая, армию скелетиков на помощь. Вернон защищал всех троих всеми силами и был готов воевать хоть со всем миром за них. Но пока ничего не происходило.       — Любимый, ты решил, что будет с Хогвартсом?       — Я разорвал контракты детей со школой по праву герцога, в Хогвартсе они учиться не будут.       — Из-за Дамблдора?       — Из-за всего, любимая. Мы подумаем об этом ближе к их одиннадцатилетию, Министерство извещено о том, что Гермиона не магглорожденная.       — И что они?       — Утерлись, куда они денутся. Пока мы не берем их за тестикулы, они пассивные.       — Не пора ли нам разобраться с крестражами, любимый?       — Это если они действительно крестражи, — заметил Вернон.       — Заодно и узнаем, да? — спросила Петунья.       — Да, любимая, — ответил послушный муж.

***

      О том, что со смертью Лорда ничто не прекратилось, Люциус Малфой узнал достаточно быстро — сначала по боли в метке, а потом по приказам. Приказы были странными, потом страшными, но ослушаться Люциус не мог. Дело даже не в том, что он был фактически рабом метки, но в том, как тот, кто приказывает, добивался своего. Когда лорду показали, что защита поместья не значит ничего, и дали послушать крики Нарциссы под круцио, Люциус понял, что выбора у него нет.       Издеваясь над Северусом по приказу, лорд Малфой представлял, что однажды такое могут сотворить с Нарси, и просыпался в холодном поту. Но тот, кто приказывал, был более жестоким, чем Темный Лорд. Он ненавидел не только магглов, но и ломал через колено любого, кто коснулся маггла или грязнокровки. Белла повесилась, Снейп фактически сломлен, старшего Блэка вообще не видно и не слышно, скорее всего, тоже мертв, Поттер мертв. Новый хозяин был страшен, и спасения от него не было.       — Нарси, бери Драко и уезжай во Францию, — просил Люциус.       — А тебя за это убьют? — спрашивала жена.       — Я что-нибудь придумаю, уезжай, молю тебя.       Но уехать она не успела, и Люциусу показали, что будет за ослушание. Кошмары о том, что он увидел, преследовали его всю жизнь. Хотя это была только иллюзия, она сломала лорда, а увидев, что сделали с дочерью Беллы, он больше не помышлял о побеге. Ведь если это будет Драко… Новый хозяин был жесток.

***

      Вернон выгуливал супругу, которая в последнее время себя неважно чувствовала. Они гуляли по Лондону и сейчас сидели на скамеечке в парке. Мужчина непринужденно болтал с супругой, чувствуя, что что-то не дает ему покоя.       — Дорогая, а что конкретно тебя беспокоит? — спросил он Петунью.       — Тошнить стало по утрам, — ответила женщина, наблюдая за полетом птиц.       — И давно? — спросил Вернон.       — Да с неделю уже, — ответила любимая жена.       — Ага, а ты, душа моя, не беременна ли?       — Ну, по книгам оно должно не так начинаться… — задумчиво ответила Петунья.       Вернон покивал, поднялся, подхватил взвизгнувшую супругу на руки и сжал порт-ключ в Мунго. Поняв, где оказалась, Петунья сердито посмотрела на мужа, потом, впрочем, улыбнувшись. Она поняла, что за нее беспокоятся, и это было очень приятно. Именно поэтому Вернон протолкался к привет-ведьме и сказал:       — Или проклятье, или беременность, как проверить?       — Ох, это проще простого! — ответила улыбающаяся ведьма и вызвала целителя.       — Ну-с, посмотрим, — сказал целитель, сухонький старичок неопределенного возраста. — Усаживайте ваше сокровище вот сюда и пока не мешайте.       Усадив Петунью на тахту, Вернон уселся на стул, нервно сжав подлокотники, отчего они заскрипели. Целитель махал палочкой, что-то говорил и улыбался. Наконец он отложил палочку и начал писать в пергаменте.       — Значит так, папаша, — произнес целитель. — У вас будет двойня, пол пока не определяется, я вам выпишу зелья и как их принимать. Жду вас на осмотр каждые три месяца, если все в порядке, или в любое время, если нет.       Когда слегка ошарашенная Петунья, опять подхваченная на руки мужем, оказалась дома, то сразу тихо завизжала. На этот визг собралось все семейство, включая детей.       — Гарри, Морри, у вас будут братики, или братик и сестричка, или две сестрички, — улыбалась счастливая Петунья.       — Ура! Поздравляем! — закричали взрослые, а дети просто начали прыгать вокруг.       — У меня будут дети, — прошептала Петунья и вдруг расплакалась. — Я так мечтала…       — Я помню, любимая, — поцеловал ее Вернон.       — А как мы их назовем? — всполошилась женщина.       — Придумаем, у нас восемь месяцев впереди, счастье мое.       Счастье шло в дом Певерелл, готовясь принести много радостных моментов. Ведь дети — это настоящее чудо.

***

      Учитывая состояние любимой, Вернон больше не выпускал ее из защищенной крепости, выходя за ее пределы сам и ненадолго, чтобы не волновать жену, которая, впрочем, все равно волновалась. Вот и сегодня он исчез, но появился сильно озабоченный и сразу распорядился эвакуировать детей из школы, а всех членов семьи вернуть домой. Петунья от таких распоряжений заволновалась и спросила мужа:       — Любимый, что происходит, почему мы переходим на осадное положение?       — Да я тут случайно Маккошку в гости пригласил.       — Как пригласил? И что значит «случайно»?       — Кулаком по темечку, любимая.       — За что люблю аврорат — за быстрые решения, если бы еще при этом и думать умели…