Горец

Утро было неестественно тихим и ярким. Солнечные лучи, редкие гости в Готэме, нагло отражались от позолоты в холле особняка, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Брюс стоял у открытой парадной двери, провожая взглядом удаляющееся такси, в котором уезжала Сиенна. На его лице застыло странное, почти непривычное выражение — не маска Уэйна-плейбоя и не тяжесть Бэтмена, а легкая, задумчивая усталость. Отголоски тепла на коже, призрачный запах ее духов, смешавшийся с запахом старого дерева и кофе… На мгновение это почти напоминало что-то похожее на нормальную жизнь. Этот миг был недолгим. Из-за поворота подъехал знакомый мотоцикл. Тим Дрейк, без шлема, с лицом, которое было не столько сердитым, сколько отстраненно-аналитическим, заглушил двигатель и сошел с седла. Его взгляд скользнул по Брюсу, еще стоявшему в дверях в домашней одежде, затем по пустой дороге, где только что скрылось такси. Брюс почувствовал легкий укол неловкости, которую тут же подавил. Он кивнул Тиму, приглашая войти. —Утро. Не ждал тебя так рано. Тим прошел мимо него в холл, его плечи были напряжены. —Альфред сказал, ты дома. Нужно было обсудить вчерашние данные со спутников. По следам того... инцидента на причалах. — Он намеренно использовал безличное «инцидент», но его глаза, холодные и ясные, говорили, что он помнит каждую деталь, вплоть до треска Бэткостюма под весом контейнера. — Конечно, — Брюс повернулся и направился к кабинету, чувствуя, как хрупкое утреннее спокойствие разбивается о стену их невысказанных проблем. — Есть новые данные? Они прошли в кабинет. Тим сел за компьютер, не глядя на Брюса, его пальцы привычно заскользили по клавиатуре, выводя на экраны схемы и тепловые карты. —Есть аномалия. Недалеко от места... инцидента. Кратковременный выброс энергии, не поддающийся классификации. Похоже на электромагнитный импульс, но с искажениями в квантовом поле. Брюс смотрел на экран, но его мысли были наполовину там, наполовину возвращались к прошедшей ночи. К тому, как Сиенна смеялась, запрокинув голову. К тому, как на одно мгновение он забыл, кто он такой. — Брюс? Голос Тима вернул его к реальности.Мальчик смотрел на него, и в его взгляде не было ни осуждения, ни даже простого любопытства по поводу ночной гостьи. Был лишь холодный, профессиональный интерес, смешанный с легким раздражением от того, что его наставник не в фокусе. — Ты меня слышал? — переспросил Тим. — Эта аномалия. Ты считаешь, это связано с... теми, кто оставил этот знак? — Возможно, — Брюс подошел ближе, стараясь сосредоточиться. — Нужно проверить все близлежащие камеры наблюдения, даже неработающие. Иногда их матрицы фиксируют то, что не видно глазу. — Уже делаю, — Тим щелкнул по клавише, запуская новый алгоритм. — Но без твоего доступа к спутниковым протоколам Уэйнет это займет время. Они продолжили работать несколько минут в гнетущем молчании, прерываемом лишь щелчками клавиш. Брюс чувствовал стену между ними — прочную, невидимую и возведенную им самим. Тим не спрашивал о девушке. Его не волновала личная жизнь Брюса. Его волновало только то, что мешало работе. То, что делало Бэтмена уязвимым. Отстраненным. И Брюс понимал, что Тим был прав. Прошедшая ночь была слабостью. Мигом самообмана. Пока он наслаждался иллюзией нормальности, в его город пришла настоящая, древняя угроза. И теперь ему приходится разбираться с последствиями, глядя в холодные, разочарованные глаза своего партнера. — Ладно, — наконец сказал Тим, вставая. — Алгоритм запущен. Результаты будут через пару часов. Я пойду, проверю еще кое-что со своей стороны. Он направился к выходу, но на пороге остановился, не оборачиваясь. —Кстати, у тебя на воротнике след от помады. Алый оттенок. Довольно заметный. И, не дожидаясь ответа, он вышел, оставив Брюса одного в тишине кабинета. Брюс машинально провел пальцем по воротнику рубашки. Кончики пальцев испачкались в алой помаде. Яркой, как кровь. Как предупреждение. Он сжал руку в кулак. С одной стороны — призрак человеческого тепла, мимолетного утешения. С другой — ледяная реальность его бессмертия и холодный, справедливый взгляд сына, которого он подвел. Выбора, по сути, не было. Он стер помаду о ткань брюк и снова уставился в экран. Начинался новый день. А у Бэтмена не бывает выходных. Пока Тим занимался чем надо. Брюс решил встретиться с Эцио.Встреча была назначена в нейтральном месте — на крыше одного из небоскребов в финансовом районе, подальше от любопытных глаз и ушей. Эцио уже ждал, прислонившись к парапету и глядя на просыпающийся город. Он был без пиджака, и ветер трепал его рубашку. — Синьор Уэйн, — он обернулся и улыбнулся, словно они были старыми друзьями, а не двумя бессмертными врагами, которые могли в любой момент схватиться за клинки. — Рад, что вы пришли. — Вы сказали, что у вас есть информация, — Брюс подошел, его поза была собранной, готовой к любому развитию событий. — Информация, опыт... иногда это одно и то же, — Эцио махнул рукой в сторону города. — Ты смотришь на это и видишь свой долг. Свою войну. Я смотрю и вижу... мимолетное искусство. Как фреска, которая медленно осыпается. Ее нужно ценить, пока она есть. Он посмотрел на Брюса, и его взгляд стал серьезным. —Ты спросил, почему я раскрылся. Потому что я вижу в тебе ту же тень, что была на мне. Тень человека, который пытается нести ношу, слишком тяжелую для смертных плеч. Мне было 26 лет, когда это случилось. 1475 год. Флоренция. Брюс слушал молча, не прерывая. Это была не история врага. Это была исповедь. — Первые сто лет я был как в тумане. Страх, ярость, непонимание. Я принял Правила. Стал убивать. Девять... всего девять жизней я забрал за все эти века, — в его голосе не было гордости, лишь глубокая, неизбывная усталость. — С некоторыми из них я дружил. Мы пили вино, спорили о философии, а потом... потом один из нас был вынужден поднять клинок. Я научился избегать битв. Прятаться. Жить. — Жить? — наконец вставил Брюс. — Как можно называть это жизнью? — А как ты называешь то, что делаешь сейчас? — парировал Эцио. — Ты прячешься за двумя масками. Разве это жизнь? Я был женат три раза. — Его голос дрогнул, и он на мгновение отвернулся, чтобы совладать с эмоциями. — Открылся я только одной. Кристине. Мы прожили вместе 15 лет. 15 лет счастья, которое для меня пролетело, как один день. Но годы шли... а я — нет. Шептались соседи. Начинались вопросы. Я был вынужден уйти. Оставить ее одну, с ее горем и непониманием. Это была рана, которая не заживала десятилетиями. Он обернулся к Брюсу, и в его глазах стояла боль, не притупившаяся за столетия. —И нет, Брюс. Детей у нас быть не может. Наша Сила... она не для этого. Мы — тупиковая ветвь. Хранители памяти, а не творцы новой жизни. Брюс почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он думал о Сиенне. О ее смехе. О призраке будущего, которое Эцио только что описал с пугающей точностью. — Четыре года, — тихо, почти непроизвольно, сказал Брюс. — Я умер четыре года назад. Эцио мягко кивнул, словно врач, услышавший ожидаемый диагноз. —Малыш. Ты еще даже не начал свой путь. И я вижу, ты уже пытаешься нести его один. Как и я когда-то. Это ошибка. — Одиночество — это цена безопасности для тех, кто рядом, — ответил Брюс, повторяя свою старую мантру. — Одиночество — это цена безумия для тебя самого, — поправил его Эцио. — Я не предлагаю тебе союз. И уж тем более — дружбу. Дружба среди нас — это слишком большая роскошь и слишком большая боль. Но я предлагаю тебе... понимание. Время от времени. Чтобы напомнить, что ты не первый, кто прошел этот путь. И что есть иные способы, кроме бесконечной резни. Он выпрямился. —Тот, кто убил тех людей в порту... он молод, горяч и полон ярости. Как ты когда-то. Но в нем нет твоей дисциплины. И за ним стоит кто-то еще. Кто-то старый и очень опасный. Я чувствую его приближение. Будь готов, Брюс Уэйн. Твоя война вот-вот изменится. С этими словами Эцио развернулся и пошел к выходу с крыши, оставив Брюса наедине с его мыслями и с тяжелым грузом чужого, пятивекового опыта. Впервые за долгое время Брюс почувствовал не просто тяжесть своего бессмертия, а его неумолимый, растянутый во времени ужас. Эцио был живым доказательством того, что его будущее — это не только битвы, но и бесконечные потери, разлуки и сокрушительное одиночество. И самое страшное было в том, что, слушая его, Брюс понимал — он бы не променял свою судьбу на другую. Потому что это была его ноша. Его крест. И его единственный способ искупить вину за свое вечное существование. *** Айсберг Лаунж. Полночь. Заведение было закрыто для посетителей. Только приглушенный свет над бильярдным столом и баром выхватывал из мрака два противостоящих друг другу силуэта. Воздух был густым от запаха дорогого сигара, который курил Роман Сионис, и напряженной, недоверчивой тишины. Пингвин, сидя за своим столом, постукивал пальцами по столешнице. Его взгляд, полный подозрения, был прикован к Черной Маске. Сионис, напротив, развалился в кресле с видом полнейшего превосходства, его маска — жуткая, полированная черная фигурка — отражала искаженное изображение Пингвина. — Ну что, Кобблпот? — Сионис пустил колечко дыма. — Ты просил встречи. Говори. Моё время дорого. Надеюсь, это стоит того. Пингвин заставил себя улыбнуться, оскалив зубы. —Взаимовыгодное предложение, Сионис. Я думаю, мы оба устали от одного и того же... надоедливого грызуна. Сионис медленно наклонил голову. В его позе появился интерес. —Летучая мышь? Ты хочешь объединиться, чтобы раздавить Бэтмена? — Он громко рассмеялся, и звук был сухим и неприятным. — Освальд, ты finally сломался? Что случилось? Он конфисковал твой последний зонтик? — Он губит бизнес! — Пингвин ударил кулаком по столу, и бокалы звякнули. — Мой! Твой! Бизнес всех, у кого в этом городе есть голова на плечах! Он вносит... непредсказуемость. А в бизнесе я не люблю непредсказуемость. — Я непредсказуемость люблю, — парировал Сионис. — Она создает возможности. Но... твоя мысль имеет право на существование. Один на один он неуловим. Но если мы нанесем удар с двух сторон... если заставим его разорваться между нашими операциями... мы можем его перегрузить. Создать слабину. — Именно! — Пингвин кивнул, его маленькие глазки блеснули. — Мы координируем наши действия. Одновременные удары по разным концам города. Он не сможет быть везде. Пока он тушит один твой пожар, я проведу крупную сделку. И наоборот. Мы его измотаем. А когда он ошибется... — Он сделал выразительную паузу, проводя пальцем по горлу. Сионис внимательно его изучал. —И что потом? Поделим город пополам? Ты мне не доверяешь. Я тебе — и подавно. — После того, как мышиная проблема будет решена, мы вернемся к нашим обычным... деловым разногласиям, — сказал Пингвин. — Но пока у нас общий враг, у нас перемирие. Сионис помолчал, обдумывая. Идея была дерзкой. И уязвимость Пингвина, его отчаяние, были очевидны. Это делало сделку соблазнительной. —Ладно, Кобблпот. Я в игре. Но знай: если ты попытаешься меня подставить, я сожгу твой жалкий ночной клуб дотла вместе со всеми твоими птичками. И начну с того уродливого чучела. Пингвин сглотнул, но кивнул. —Честная игра. Пока длится наше... партнерство. Они обменялись номерами экстренной связи и условиями первого совместного рейда. Когда Сионис с свитой ушел, Пингвин остался сидеть один в полумраке. Он чувствовал странную смесь триумфа и глубочайшей брезгливости. Он вступил в сделку с дьяволом. Но ни он, ни Сионис даже не догадывались, что их «мышиная проблема» была лишь верхушкой айсберга. Они строили планы, как поймать летучую мышь, даже не подозревая, что в тени их города уже началась другая охота. Охота существ, для которых их мафиозные войны были не более чем суетой муравьев. Их союз был рожден отчаянием перед одной угрозой, не зная, что на горизонте уже маячила другая, куда более страшная и абсолютно непостижимая для их смертного разума. *** «Роллс-Ройс» призрачного серебристого цвета бесшумно катил по залитому дождем шоссе, ведущему в Готэм. За рулем сидел Дио Брандо, его изящные пальцы лежали на руле. Он не спешил. Прибытие в логово врага всегда должно быть обставлено с должным театральным эффектом. Он смотрел на огни города, маячившие впереди сквозь завесу ливня. Готэм. Гниющее сердце человечества. Идеальный питомник для страха, отчаяния и... сильных душ. Он читал отчеты, слышал слухи. Высокий уровень преступности, продажная полиция, вечные сумерки морали. Это место было ему родственным. Внезапно в зеркале заднего вида возникли мигающие синие огни. Дио едва заметно улыбнулся. «Прямо как во времена дилижансов. Разбойники на большой дороге, только в униформе». Он плавно притормозил на обочине. Два патрульных, мокрые и недовольные, с тяжелыми шагами подошли к машине. Один остался сзади, второй, дородный сержант с налитыми кровью глазами, постучал костяшками пальцев по стеклу. Дио опустил его. Дождь тут же начал заливать салон дорогой кожи. —Водительское удостоверение и документы на транспорт, — буркнул сержант, его взгляд скользнул по безупречному салону, оценивая стоимость. — Конечно, офицер, — голос Дио был медовым, обволакивающим. Он неспешно достал кожаный бумажник. — Нелегкая у вас работа. Дежурить в такую погоду. — Место не легкое, — проворчал коп, просматривая идеально поддельные документы на имя «Джованни Брандо». — Знаешь, с какой скоростью ты ехал? — С разрешенной, я уверен, — мягко парировал Дио. Его взгляд встретился с взглядом сержанта. Он не применял свою Силу, не гипнотизировал. Он просто смотрел — и в его взгляде была такая непоколебимая, древняя уверенность в своем превосходстве, что сержант невольно отвел глаза. — Э... тут есть нюансы, — пробормотал он, чувствуя внезапную неловкость. — Нюансы, — Дио кивнул, как мудрый учитель, соглашающийся с учеником. Он медленно, почти ритуально, достал из бумажника несколько хрустящих стодолларовых купюр. Он не сунул их в руку, а просто положил на сложенные документы, которые держал сержант. — Я понимаю. В наше сложное время у правоохранительных органов всегда есть... непредвиденные расходы. На кофе, например. Чтобы согреться. Сержант замер. Его глаза перебегали с идеально сложенных купюр на спокойное лицо Дио, затем на его напарника. Это был неприкрытый подкуп. Но сделано это было с такой аристократической небрежностью, что это казалось не преступлением, а... даром. Готэм жил по своим законам. И главный из них — все имеет свою цену. Пальцы сержанта сомкнулись вокруг денег и документов. Он сунул купюры в нагрудный карман. —Въезд в город... с вашей стороны был немного поспешным, мистер Брандо, — его тон резко сменился на почтительный. — Будьте осторожнее на наших дорогах. Они... опасны. — Благодарю за предупреждение, офицер, — Дио улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Я уверен, мы еще встретимся. Он плавно поднял стекло, отсекая уличный шум и запах нищеты. «Роллс-Ройс» тронулся с места и исчез в серой пелене дождя, направляясь в самое сердце тьмы. Сержант еще некоторое время смотрел ему вслед, потирая пальцы, на которых остался едва уловимый запах дорогой кожи и чего-то холодного, металлического. —Странный тип, — пробормотал он напарнику. —Богатый странный тип, — поправил тот. — А это в Готэме главное. Они не знали, что только что впустили в город не просто очередного богача. Они впустили бурю. Хищника, для которого их убогие правила и торговля властью были детской забавой. Дио Брандо прибыл в Готэм, и его первым действием стало не насилие, а простая, элегантная демонстрация того, как легко купить душу этого города. Остальное, он знал, будет еще проще.