Горец

Бэт-пещера. Глубокой ночью. Тишину святилища нарушал лишь мерный гул суперкомпьютера и отдаленный звук капающей воды. Брюс стоял перед огромным интерактивным экраном, на котором были разбросаны фрагменты данных, как кусочки смертоносного пазла. В центре — знак скрещенных клинков, сфотографированный на месте бойни. Рядом— тепловая карта города с помеченными аномальными энерговыбросами. В углу— файл по недавнему инциденту в баре «Последний причал»: трое покалеченных, двое мертвых, один с отрезанным пальцем. Слишком жестоко даже для Готэма. Слишком... лично. — Альфред, — его голос был хриплым от усталости. — Сведи воедино все случаи непривычной жестокости за последние 72 часа. Не бандитские разборки. Нечто... демонстративное. — Уже делаю, сэр, — голос дворецкого раздался сзади. Он подошел, неся поднос с кофе. — Полиция списывает это на обострение войны между семьями. Но паттерн... он иной. Это не борьба за территорию. Это утверждение господства. — Именно, — Брюс прикоснулся к экрану, увеличивая изображение отпечатка шины возле бара. Шины дорогого «Роллс-Ройса», не типичного для того района. — Кто-то новый. Сильный. И абсолютно безжалостный. Он не играет по правилам Готэма. Он их устанавливает. Его взгляд перешел на другую часть экрана — спутниковые снимки, показывающие еще один, более слабый энергетический всплеск на окраине города. След Саске? Или еще одного игрока? Он чувствовал это всеми фибрами своего существа — и как детектив, и как Горец. Город стал ареной. В нем одновременно орудуют как минимум три силы: 1. Берсерк (Аластар), слуга более могущественного хозяина. 2. Хладнокровный охотник (Саске), преследующий свою цель. 3. И этот новый... дьявол (Дио), для которого насилие — это искусство, а люди — муравьи. И на фоне всего этого — его собственный секрет, трещина в отношениях с Тимом и призрак нормальной жизни в лице Сиенны. — Мистер Уэйн, — тихо сказал Альфред, видя напряжение в его плечах. — Вы не можете сражаться на всех фронтах одновременно. — У меня нет выбора, — отрезал Брюс. — Они пришли в мой город. — Он повернулся от экрана и направился к витрине с костюмами. Не к основному, а к другому — более тяжелому, с усиленной кевларовой броней и встроенными в перчатки разрядниками. — Я не могу позволить им превратить Готэм в свое охотничье угодье. И я не могу позволить Пингвину и Сионису воспользоваться хаосом. Он взял в руки шлем костюма, его отражение исказилось в темном визоре. —Я буду дежурить в центре. В районе финансовых учреждений. Если этот новый игрок ищет власти, он пойдет туда, где она сосредоточена. А ты, Альфред... — он посмотрел на старика, — продолжай анализировать данные. Ищи закономерности. Любую слабость. — А как насчет молодого мистера Дрейка? — осторожно спросил Альфред. Брюс на мгновение замер. Лицо Тima, холодное и разочарованное, всплыло перед ним. —Робин остается в стороне. Пока я не пойму, с чем имею дело. То, с чем я столкнусь... это не для него. Он облачился в броню, и привычный вес костюма на его плечах казался сейчас одновременно и утешением, и проклятием. Он был Бэтменом. Защитником. Но чтобы защитить город от этих новых угроз, ему, возможно, придется стать чем-то большим. Или кем-то худшим. Черный «Бэтмобиль» с ревом вырвался из пещеры в ночь. Брюс Уэйн исчез, остался только Бэтмен. Охотник в мире, внезапно наполненном хищниками, которые могли быть старше, сильнее и безжалостнее его. Его единственным преимуществом был разум. И он был намерен использовать его по максимуму. Он еще не знал, что один из этих хищников, Дио Брандо, в эту самую минуту смотрел на тот же ночной город из окна своего отеля, с бокалом вина в руке и скучающей улыбкой на лице. Их пути еще не пересеклись, но расстояние между ними стремительно сокращалось. И Готэм, не подозревая об этом, затаил дыхание в ожидании столкновения титанов. Пока Бэтмен бороздил ночные улицы, его внимание было приковано к аномалиям на сенсорах — к призрачным отголоскам Присутствия, к следам нечеловеческой силы. Его мысли занимали скрещенные клинки и холодная, безразличная жестокость нового игрока. Он искал охотника, пришедшего извне. А в это время в кабинете Романа Сиониса царила атмосфера деловой, циничной решимости. — Он сосредоточен на чем-то другом, — Сионис откинулся в кресле, его черная маска отражала мерцающий огонек сигары. — Мои люди следят. Мышь бегает по крышам, заглядывает в каждый темный угол, но не замечает, что творится у него под носом. Он ищет кого-то... или чего-то. Пингвин, сидя напротив, нервно постукивал своим моноклем по столу. —Тем лучше. Его невнимательность — наш шанс. Значит, план сработает. Их план был простым, как кувалда, и столь же эффективным. Они не собирались выслеживать Бэтмена. Они собирались заманить его. — Завтра ночью, — сказал Сионис, выдыхая дым. — Два одновременных удара. Я организую «ограбление века» в центральном отделении «Готэм Юнайтед Банк». Заложники, шум, свет. Все его внимание будет приковано туда. Пингвин хихикнул. —А в это время мой люди проведут настоящую сделку на верфях. Оружейный груз, который пройдет прямо у него под носом, пока он будет разбираться с твоим цирком в банке. — Именно, — Сионис усмехнулся. — А если он все же раскусит уловку и появится на верфях... у тебя же есть сюрприз для него? Пингвин зловеще ухмыльнулся. —О, да. Новые игрушки. Электромагнитные сети, звуковые пушки. Мы не будем его убивать. Мы его поймаем. Снимем маску. Узнаем, кто скрывается под ней. И тогда... тогда мы будем владеть этим городом по-настоящему. Его страх будет нашим оружием. Они не знали о Бессмертных. Для них Бэтмен был просто человеком в костюме — гениальным, опасным, но смертным. Их забота была о власти, о деньгах, о контроле. Их война велась за душу Готэма, а не за вечную жизнь. И эта слепота делала их одновременно уязвимыми и непредсказуемыми. Пока Бэтмен смотрел в небо, высматривая приближение орлов, под его ногами копали кроты. В Бэт-пещере Альфред, просматривая поток полицейских отчетов и данных с камер наблюдения, нахмурился. Он видел необычную активность людей Сиониса. Видел закупку Пингвином нестандартного оборудования. Он складывал пазл, но картина была неполной без того сверхъестественного элемента, который видел только Брюс. — Сэр, — его голос прозвучал в комлинк Бэтмена. — Я наблюдаю признаки подготовки к крупномасштабным действиям со стороны Пингвина и Черной Маски. Похоже, они координируют усилия. Голос Бэтмена в ответ был отстраненным, его внимание было на другом. —Отмечай. Но сейчас это второстепенно. Я только что зафиксировал еще один энергетический всплеск. Слабый, но... другой. Кто-то еще один. Их становится больше, Альфред. Он был зациклен на большой картине, на древней войне, в которую был втянут. И его земные враги, сами того не зная, использовали эту его слепоту. Так, в Готэме сходились три войны: 1. Тайная война Бессмертных, невидимая для смертных. 2. Классическая война мафии за город. 3. И личная война Бэтмена за свою душу и будущее. И в эту ночь все три готовились столкнуться с катастрофическими последствиями. Бэтмен, не подозревая о заговоре Пингвина и Сиониса, продолжал свою охоту, не зная, что сам становится мишенью в игре, которую считал давно понятной. *** Заброшенный цех на окраине Готэма. Место, которое Аластар выбрал как временное логово, пахло ржавчиной, машинным маслом и свежей кровью. На полу кое-где еще виднелись темные пятна — следы его недавней «тренировки» с местными бандитами. Когда Присутствие Дио, тяжелое и безразмерное, как океанская пучина, заполнило собой пространство цеха, Аластар мгновенно замер, вытянувшись по стойке «смирно». Его собственная ярость и сила, казавшиеся такими громадными в схватках с любым, кто осмеливался ему перечить, перед Дио сжимались до состояния испуганного щенка. Дио вошел, неспешно оглядываясь. Его безупречный костюм и полированная обувь казались насмешкой над окружающим его убожеством. —Аластар, — его голос прозвучал мягко, но от этого стало только страшнее. — Я вижу, ты обживаешься. По-свински. — Мастер Дио! — голос Аластра дрогнул. — Я... я следил за ними, как ты и приказывал. За летучей мышью. Он быстр. Хитёр. И за другим... за тем, что с холодным клинком. Дио медленно прошелся по цеху, его взгляд скользнул по выбоинам на бетоне, оставленным кулаками Аластра. —И что же ты узнал, кроме очевидного? Летучая мышь вызывает у тебя... уважение? Вопрос повис в воздухе, отягощенный скрытой угрозой. Аластар почувствовал ледяной укол страха. —Нет! Ни в коем случае! Он просто... сложная добыча. Я готовлюсь. Жду твоих указаний. Дио остановился перед ним, смотря сверху вниз, хотя их рост был почти одинаков. —Готовишься? — он иронично поднял бровь. — Вижу. Ты устроил здесь бойню, которая привлекла внимание всего города. Ты нарисовал на стене свой детский каракули, крича о своем присутствии. Это не подготовка, Аластар. Это бахвальство слабака, который пытается казаться сильным. Аластар опустил голову, сжимая кулаки от бессилия. Он знал, что Дио прав. Его ярость всегда брала верх над разумом. —Прости, Мастер. — Мне не нужно твое раскаяние, — Дио провел пальцем по пыльному верстаку, с отвращением разглядывая прилипшую грязь. — Мне нужны результаты. Ты мой гончий пес. Твоя задача — выгонять дичь на меня. А не бросаться на нее с лаем, распугивая все вокруг. Он повернулся к Аластару, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. —Летучая мышь... он мне интересен. В нем есть потенциал. Я чувствую это. И я хочу его себе. Не его голову. Пока нет. Я хочу сломать его. Узнать, что скрывается за этой маской самоотречения. Узнать, зачем Бессмертный прячется в образе защитника жалких смертных. Аластар слушал, едва дыша. План Дио был всегда сложнее и ужаснее простого обезглавливания. — А тот, другой? С холодным клинком? — спросил Аластар. — Охотник, — Дио усмехнулся. — Он ищет меня. Чувствую на себе его взгляд. Предоставь его мне. А твоя задача — Бэтмен. Найди его слабость. Не вступай в бой. Следи. Узнай, что он защищает. Кого он защищает. У каждого такого «героя» есть точка опоры. Найди ее. — Слушаюсь, Мастер. — И, Аластар... — Дио уже повернулся к выходу, но бросил последний взгляд через плечо. — Если ты снова подведешь меня... твоя Сила станет приятным дополнением к моей коллекции. Ты ведь помнишь, что случилось с последним, кто меня разочаровал? Аластар не смог сдержать легкую дрожь. Он помнил. Очень хорошо помнил. —Я не подведу. Дио вышел, и его Присутствие исчезло так же внезапно, как и появилось. Аластар остался один в темноте цеха, его сердце бешено колотилось. Страх перед Дио был сильнее любой ярости, которую он мог испытывать к другим. Он был пешкой в руках мастера, и его единственная ценность заключалась в полезности. Он посмотрел на свои руки — руки, способные крушить металл. Но против власти Дио они были беспомощны. Теперь его миссия была ясна: найти слабость Бэтмена. И он знал, что для этого ему придется опуститься в самые темные и грязные уголки Готэма. Охота приняла новый, куда более личный и опасный оборот. *** Ночь была на исходе, и серое предрассветное небо уже давило на крыши Готэма. Бэтмен стоял на карнизе небоскреба, его плащ шевелился в ледяном ветре. Он больше не искал следы — он искал конкретного охотника. И его радар Бессмертного, настроенный на острое, холодное Присутствие, наконец дал четкий сигнал. Он нашел его на заброшенной смотровой площадке, откуда открывался вид на промышленную зону. Саске стоял спиной к нему, неподвижный, как статуя, его взгляд был устремлен в туманную даль. Бэтмен приземлился в нескольких метрах от него, его появление было беззвучным. Саске не обернулся. —Я почувствовал твое приближение. Ты стал громче, — произнес он, его голос был ровным. — И ты не скрываешься, — ответил Брюс. — Значит, ждал. Саске наконец повернул голову. Его черные глаза, лишенные эмоций, изучали Бэтмена. —Ты хочешь поговорить. Говори. — Тот, кого ты ищешь... он не один, — без предисловий начал Брюс. — В городе появился другой. Его слуга устроил резню в порту. А сам он... он уже убил. Жестоко. Демонстративно. Как будто играет. Саске слегка нахмурился. Эта информация совпадала с его собственными наблюдениями — ощущением чего-то тяжелого и древнего, что начало пропитывать город, как яд. —Я чувствую его. Его Присутствие... оно как черная дыра. Оно поглощает свет. Ты знаешь, кто он? — Нет. Но я знаю, что он не из тех, кто соблюдает правила. Ни мои, ни, думаю, ваши. Он пришел сюда не просто для Игры. Он пришел, чтобы править. Саске медленно кивнул. Он видел таких. Существ, опьяненных собственной силой и бессмертием, видящих в других лишь инструменты или игрушки. —Мой долг — остановить того, кто устроил бойню. Но если на пути встанет этот... «черная дыра»... он станет помехой. В его словах не было предложения о союзе. Была констатация факта. Их цели, хоть и разные, могли на время совпасть. — Он силен, — предупредил Брюс. — И опасен. Он не станет драться честно. Он будет бить по слабым местам. — У всех есть слабые места, — холодно парировал Саске. — Даже у бессмертных. — Он посмотрел на Брюса с новым интересом. — А твои слабые места — это они? — Его взгляд скользнул в сторону силуэта города, в сторону миллионов смертных жизней, которые Бэтмен поклялся защищать. Брюс не ответил. Ответ был очевиден. — Я не буду вставать у тебя на пути, — сказал Саске. — И пока твоя война с этим существом не мешает моей охоте... я не твой враг. Если его сила окажется слишком велика для тебя одного... я вмешаюсь. Не ради тебя. Ради своей цели. Это было максимальное, на что был способен Саске — нейтралитет с условием. Но для Брюса это было больше, чем он ожидал. Союзник, даже такой временный и ненадежный, был роскошью в его одинокой войне. — И последнее, — Саске повернулся, чтобы уйти. — Тот, кого я ищу... его зовут Аластар. Он слуга этого другого. Если найдешь его первым... не убивай. Он мой. С этими словами Саске шагнул с карниза и исчез в утреннем тумане, словно призрак. Брюс остался один. Теперь у него было имя для берсерка. И понимание, что против Дио он, возможно, не одинок. Но он также понимал, что Саске не знает о масштабе угрозы. Он не чувствовал всей глубины того хаоса, который нес с собой Дио Брандо. Бэтмен посмотрел на просыпающийся город. Где-то там прятался Аластар. Где-то там строил свои планы Дио. И где-то там, в своем кабинете, Сионис и Пингвин готовили ему свою, смертельную ловушку. Война шла на всех фронтах. И впервые за долгое время у Бэтмена появился призрачный шанс на то, чтобы не проиграть ее в одиночку.