Литературный клуб "О вечном"

— Здравствуйте, — Лика сцепила руки в замок, чтобы скрыть дрожь. В аудитории было шумно — двухэтажная, с балконом по всему периметру, она обладала на удивления отвратительной акустикой. Гришин стоял у работы Лики, распечатанной на планшете метр на метр, и сначала ей показалось что тот вовсе ничего не услышал. Она вздохнула, неловко переминаясь с ноги на ногу. Огляделась в поисках преподавательницы, которая только что была рядом, но не смогла найти ее в толпе. Лика уже собралась было окликнуть Гришина вновь, но тот обернулся к ней сам. — Лика? — спросил он, кидая еще один взгляд на ее работу. — Нечаева? Та кивнула, отчаянно избегая смотреть тому в глаза. Ей отчего-то казалось, что человек, владеющий архитектурным бюро, обязательно должен быть старше ее раз в пять, минимум. Ну, или хотя бы обладать благородной сединой — но это уже предположение Евсея. У Гришина не оказалось никакой седины, и возраст его Лике определить было трудно. Высокий, темноволосый, с таким характерным орлиным профилем, что выбирай они сейчас модель для пары по академическому рисунку, Гришина бы даже никто не стал спрашивать. Он совсем не выглядел старым. Скорей, наоборот. — Вполне, — произнес тот, окончательно отворачиваясь от Лики к ее работе. — Форма неплоха. И мне нравится ваша приземленность — не всегда она, конечно, совместима с искусством, но возможность реализации проекта тоже важна. Лика озадаченно хмыкнула, пытаясь понять, является ли «приземленность» комплиментом. — Ваше сочетание образа и его исполнимости — большой плюс. Но… Она прекрасно знала, что это будет за «но», и выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Разве вам никогда не хотелось придумать что-то из ряда вон? — Гришин обернулся к ней. — Я имею в виду — что-то невыполнимое и сумасшедшее?.. Лика судорожно сглотнула, сильнее сжимая руки. Чувство, что все идет не туда, куда надо, появилось уже сейчас. — Есть ли смысл в этом невыполнимом и сумасшедшем? — наконец, спросила она. — Суть архитектуры — удобство и красота. Нельзя же просто глядеть на красивую картинку, какой бы прекрасной она не была. — Мы живем в двадцать первом веке, сейчас любые чудеса могут стать реальностью. Она ведь отлично понимала, чем все закончится. И заранее готовилась к этому — но все заготовленные ответы вылетели из головы сразу же, стоило Гришину посмотреть на нее. Он говорил уверенно и спокойно. Не торопил, и, наверное, поэтому среди всеобщего шума вокруг слова Гришина звучали громом. Как Лика вообще могла подумать о том, чтобы попасть на работу к такому человеку?.. Она ведь не может даже позволить себе того самого «сумасшедшего и невыполнимого». Ее проекты так навсегда и останутся… приземленными. И выполненными лишь на бумаге. Лика вдохнула и после недолгой паузы сказала: — Чтобы создавать чудеса нужна смелость. — У вас ее нет? Сердце забилось еще сильнее и, казалось, сорвалось куда-то вниз, к пяткам. — А у вас? Она посмотрела ему в глаза. Когда Гришин хмурился, на лице у него появлялись морщинки — Лика только сейчас заметила. — Таких людей — единицы, — добавила она. — Тех, кто не боится и у кого хватает воображения на ваше «сумасшедшее и невыполнимое». Нельзя собрать команду из гениев, витающих в облаках — я знаю, как работают над проектами. Всегда необходим тот, кто в нужный момент поймет, что стоит остановиться. Вернет с небес на землю. — Обычный человек, — хмыкнул Гришин. — Обычный, — согласилась Лика. — Но «обычный» не синоним «плохой». Тот посмотрел на нее еще с секунду, а потом вновь обернулся к проекту. Заложил руки за спину. Лика в очередной раз тяжело вздохнула. В груди собрался неприятный ком из тревоги, безысходности и одной единственной мысли: «Я все испортила». Быть собой — так глупо. Кто придумал это фразу и решил, что подобное может сработать?.. Лика уже было собралась попрощаться, так и не дождавшись ответа, как вдруг Гришин спросил: — Что собираетесь делать после выпуска? Поступите на магистратуру? Та пожала плечами. — Не знаю. — Это плохой ответ для собеседования, — заметил Гришин, но Лика видела, что он улыбается. — Зато честный. Он опять замолчал. Лика ждала. — Надумаете работать по специальности — с удовольствием пообщаюсь с вами уже в офисе. Гришин обернулся к ней. — Лидия Алексеевна передала вам мои контакты?.. — Ага, — не веря в то, что слышит, произнесла Лика. — Отлично, — тот кивнул. — Значит, до связи, Лика. Я думаю, в любой команде пригодится человек, способный поставить всех гениев на место. — Я не это сказала. Гришин ухмыльнулся. — Но так звучит веселее. Да и не стоит так о себе, Лика. Признать свою трусость — тоже, знаете ли, в своем роде храбрость. — Тогда я тот еще смельчак. Она не сдержалась и добавила: — Или, может, просто страдаю низкой самооценкой?.. — Я вовсе не это имел в виду. Лика улыбнулась. — Но так звучит веселее, да?..

***

За Ликой захлопнулась дверь аудитории, и она замерла на пару секунд, прижимая руки к груди и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Напротив нее точно также замер Евсей — растрепанный, с раскрасневшимися от мороза щеками и расстегнутой курткой, явно только что добравшийся до университета. — Ну? — испуганно спросил он. — Мне нужно прятать верёвки и мыло?.. — Нет, — также испуганно ответила Лика. — Кажется, не нужно. Они еще с минуту смотрели друг на друга, а потом кто-то налетел на Лику с боку с диким визгом. — Я же говорила! Мелькнули рыжие волосы, и Лика с трудом удержалась на ногах, сделав пару шагов в сторону. — Все отлично? — Алиса, продолжая виснуть на Лике, заглянула ей в глаза. — Так ведь?.. Ее лицо было очень близко — и от этой близости вдруг вспомнился их последний вечер вместе. А еще запертый шкафчик. И блестящая цепь ошейника. — Да-да, — пробормотала Лика, неловко сбрасывая с себя чужие руки. — Все хорошо. — Евсей, ты проспорил. Лика обернулась. Стоявшая неподалеку Настя пожала плечами. — Вот такой вот у тебя друг, — сказала она. — Я бы на твоем месте задумалась. — Ты ставил на то, что у меня ничего не получится? — возмутилась Лика, разом забывая про Алису. — Я ставил на то, что все это закончиться драмой — ни слова про провал, заметь, — так же возмущенно ответил тот. — Надейся на лучшее, готовься к худшему. — Приготовился? — хмыкнула Настя. — С тебя желание. Лика озадачено потерла переносицу, не понимая, каким образом организовалась эта спонтанная команда поддержки. — Сейчас она заставит тебя платить за испорченные украшения, — вставила Алиса. — О нет, — простонал Евсей. — Я рассчитывал на что-то смущающее и интересное. Деньги — это скучно. — В следующий раз, когда попросишь в долг — скажу тебе тоже самое, — буркнула Лика. Алиса рассмеялась, и, схватив ее за руку, потащила к лестнице. — Ну, пойдемте. — А здесь далеко?.. — поинтересовалась Настя, доставая телефон. — А то Евсею еще деньги мне переводить… — Стойте, — Лика попыталась затормозить Алису. — Куда вы собрались? — Вы? — удивилась та. — Вообще-то «мы». Ты тоже идешь. — Куда? — Евсей? — Алиса обернулась к парню. — Ты не сказал что ли? Лика тоже вопросительно уставилась на него, а Евсей опять застонал, хватаясь за лицо руками. — Серьёзно, вы слишком много требуете, — сказал он. — Вы вообще меня видели? Мне одной задачи на всю жизнь хватит. — В первый раз согласна с Евсеем, — вставила Настя. В ответ на недовольный взгляд Лики, Евсей выхватил ее руку из Алисиной хватки и сам потащил к лестнице. — В бар мы идем, в бар, — тихо произнес он, наклоняясь к ней ближе. — Пить. — Я не… — Нет, ты пойдешь, — также тихо, но очень требовательно возразил тот. — Потому что мы идем отмечать твой успех. Будущую карьеру и кучу денег. — Что за бред? — Идея не моя. Я тоже не верю в деньги и успех — это миф, мы все знаем. — Теперь обидно, — фыркнула Лика. — Идите без меня. — Лика, — Евсей страдальчески закатил глаза. — Улови цепочку. Алиса позвала Настю, но согласилась позвать меня, только при условии, что там будешь ты. Лика замерла на пару секунд. — Это не цепочка, это словно кот мишурой наблевал, — пытаясь понять смысл слов Евсея, сказала она. — Алиса позвала Настю — так пусть и идут вме… — Нет-нет, — в ужасе прошептал тот. — Нельзя вместе. Лика озадаченно посмотрела на него. — Почему нельзя?.. Евсей молча, но в панике смотрел на нее, видимо, пытаясь ответь ей одним только этим взглядом. — Нельзя и все, — наконец, выдавил он из себя. — И потом — когда у меня еще будет возможность пойти в бар вместе с Настей? — Так пригласи ее сам! — Хватит упираться! — возмутился Евсей. — Новый год скоро, Лика, а я еще даже не впал в алкогольную кому. Упущение! — Я не праздную Новый год, — уже тише ответила та. — Ты прекрасно знаешь. — Так пора начинать, — шепнул ей Евсей, отпуская ее. — Лика, это последний год в университете. Когда ты еще выпьешь вместе со мной?.. На его место тут же встала Алиса, вновь подхватывая Лику под руку. — Евсей платит, — раздался голос Насти позади. — Дайте Евсею деньги — и никаких проблем, — возмутился тот. — Сначала выставка, потом конкурс чтецов — неплохо идешь, да? — усмехнулась Алиса, все так же не отпуская ее руку. — Какой еще… — Ну, раз начала, то и останавливаться не стоит?.. Лика схватилась за голову, совершенно не успевая за тем, что происходит вокруг. Она даже не поняла, отчего это они теперь идут в бар, да еще и такой странной компанией. Как это Настя согласилась пойти вместе с Евсеем, и где ее обычный ядовитый сарказм в каждом слове? Вот она выходит из аудитории — а вот уже Алиса тащит ее в бар. В потоке бесконечных мыслей, недовольных возгласов Евсея, колких ремарок Насти и милого щебета Алисы рядом, все ясней и ясней вспоминалась картинка, которая словно фотография отпечаталась в памяти. Защелка на шкафчике, цепь ошейника. Блестящие наручники под ним. Лика прижала ладонь к щеке. Отчего-то дурацкий ошейник смущал ее больше, чем поцелуй с Алисой на кухне — и мысли все возвращались и возвращались к нему. — Ну вот и чудно, — сказала Алиса. — Молчание — знак согласия. Какое стихотворение будешь читать?.. — Чего? — Лика тряхнула головой. — Молчание — это просто молчание. — А еще — золото, — вставил Евсей. — Мы же тут в поговорки играем?.. — Еще одна дебильная шутка — и поиграем в что-нибудь типа «догони меня кирпич», — ответила ему Настя. — Чур я кирпич. — Какой ужас, — прошептала Лика, чудом не споткнувшись на лестнице. — Какой ужас.

***

Бар оказался небольшим и довольно уютным — Лика, со своим очень скромным опытом хождения по барам, к сожалению, даже не смогла найти в нем ничего такого, на что можно было бы свалить свой скорый уход. Мягкие диванчики, приглушенный свет и совсем не громкая музыка. Людей оказалось не очень много, и Лика, которую и так здорово подкосили непрекращающиеся события последних дней, вздохнула с облегчением. Она не участвовала в беседе — только слушала и изредка улыбалась. Волнение, которое сопровождало встречу с Гришиным ушло, но оставило после себя усталость. Может, поэтому, а, может, потому что жизнь Лику ничему не учила, она согласилась на предложение Алисы выпить — и теперь чувствовала, как голову начинает заполнять приятный туман. — …Ага, конечно. Они вообще знают, что пришли на конференцию к экономистам, а не к юристам? — Экономист, юрист. Слишком много одинаковых букв, понимаешь? — развел руками Евсей, который, в отличие от Лики, выпил уже на порядок больше, чем просто пара коктейлей. — Какие буквы, Евсей, — Настя поддалась вперед, едва не сбросив со столика бокал. — Какого черта я должна отвечать на это, если мое выступление совсем про другое?.. Представь, ты защищаешь свой проект, а тебе что-то вроде: «А как вы будете спасать лис в пустынях Африки»? — В Африке нет лис, — справедливо заметил Евсей. — Фенеки? — предположила Алиса. — Это кто? — Фрукты такие, — серьезно ответила та. — Правда? — Лисы. Живут в пустынях. — Не нужно меня обманывать, — Евсей погразил ей пальцем. — Я доверчивый. — Да я бы даже вопросы про лис поняла, — продолжила возмущаться Настя. — Но не ту ерунду, которую они спрашивали. Она фыркнула. Щеки у Насти раскраснелись, а глаза начали нехорошо блестеть — Лика никогда не видела ее пьяной, но чувствовала, что та уже очень близка к этому состоянию. — Люди глупые, Настя, — вздохнул Евсей, глядя в свой пустой бокал. — Я со знанием дела говорю. Сам такой. — Ты не глупый, — сказала та уже намного тише и поморщилась. — Ты просто так уже слился со своим образом клоуна, что и не отличить. Лика перевела взгляд на Алису, сидевшую напротив. Та следила за разговором Евсея и Насти, и, в отличие от них, ее единственный коктейль стоял нетронутым. Апероль. Такой же яркий, как ее волосы — с ума сойти, они сочетались совершенно удивительным образом. Казалось, огонь и там, и там. Интересно, Алиса — доминант? Это она надевает на своих любовников тот ошейник, или… Лика испуганно тряхнула головой. Алиса заметила ее взгляд и улыбнулась — от этого смущения только прибавилось. — …Чем плох образ клоуна? — Ты потом от него не отделаешься, — Настя поднялась. — Я курить. Ненадолго. — И я, — тут же среагировал Евсей. — Ты же не куришь, — Лика подняла на него взгляд. — Теперь курю, — радостно ответил тот, догоняя Настю. — Сейчас вернусь. Лика проводила его ошарашенным взглядом и повернулась к Алисе. — Что происходит? — Что? — Настя еще неделю назад его не выносила, — удивленно пояснила Лика. — А теперь даже не возражает. И в бар с нами пошла, как… — Хочешь сказать, моих рук дело? — усмехнулась Алиса. Лика прищурилась. — Ты сейчас опять начнешь говорить, что я вижу людей насквозь? Лика, иногда мне кажется, что ты пытаешься обвинить меня в манипуляциях. — Нет-нет, — та замахала руками, и Алиса расхохоталась. — Ну, это, знаешь ли, странно. Не будем отрицать того, что ты понимаешь людей. По крайней мере, лучше, чем я. Знаешь, что от них ожидать, типа того. Лика пожала плечами и невзначай добавила: — Пользуешься этим. Алиса ухмыльнулась и аккуратно отодвинула свой апероль в сторону. — Вы все так делаете. Я просто чуть удачливее, — она поддалась вперед, к Лике. — И потом, я тоже иногда не знаю, что ожидать от людей. Лика вопросительно подняла бровь. — Ну, — протянула Алиса, — я, например, думала, ты из тех, кто не рискует. По спине пробежался холодок. — Что? Алиса оперлась на локти и склонила голову на бок, улыбаясь. Лика уже так давно не видела этой улыбки — хищной, и вряд ли предвещающей что-то хорошее. — Мне показалось, ты послушаешься, если попросить. Ну, например, попросить не лезть в чужие вещи — и надо же — выходит, не такая уж ты и правильная. Лика побледнела. По рукам пробежались мурашки. Кажется, даже алкоголь отступил — и будто тех двух коктейлей и не было вовсе. Алиса еще улыбалась, но все это больше походило на затишье перед бурей. — О чем ты? — дрогнувшим голосом спросила Лика. — Я не понимаю. Врать она совсем не умела. — Ты забыла закрыть замок, — пояснила Алиса. — Я всегда его закрываю. Обычно такие вещицы вызывают определенные вопросы. — О боже, — прошептала Лика, сдаваясь. — Прости. Я, честно, не знаю, что на меня нашло. Я и вправду никогда так не делаю. Просто… — Просто это было слишком интригующим? — мурлыкнула Алиса, кладя свою ладонь на руку Лике. — Любопытство сгубило кошку. — Прости, — сдавлено повторила та, не в силах даже отвести взгляда. — Ну, обычным «прости», я думаю, это не исправишь. — А что… — Лика сбилась. Она всегда не могла собраться с мыслями, когда Алиса так говорила — мягко, тягуче. Словно владела гипнозом. — Ну, у меня всегда есть вариант как загладить вину, ты же знаешь. — Если это связано с поцелуями, то мне не подходит, — все же возразила Лика. — Мы можем и без поцелуев, — взгляд Алисы опустился вниз, к ее губам. — Не хочешь получше разглядеть то, куда без спросу сунула свой любопытный носик? — Алиса! — та отшатнулась от нее. — Ну, хватит. Я поняла, поняла. Ох, боже… Лика прижала ладони к горящим щекам и повторила: — Боже. — Можешь, конечно, и так называть, но я, кажется, немного на другой стороне, — Алиса хмыкнула и отстранилась, откидываясь на спинку дивана. — Ты теперь передо мной виновата, Лика. Придется загладить вину — не думай, что я об этом забуду. Та испуганно смотрела на Алису и отчаянно пыталась заставить себя побороть это странное чувство предвкушения — смесь страха и желания, которое отчего-то казалось приятным. — Ну, — через пару секунд усмехнулась Алиса. — Ты же хочешь спросить, да? — Чт… — Ты все еще стесняешься? — она откинула рыжие волосы с лица. — Лика, ты ведь залезла в мои вещи. Какое уж тут смущение?.. — И мне очень стыдно! Алиса вновь склонила голову на бок. — Давай без этого. Просто спроси уже. Лика тяжело сглотнула. — Ты… Та, что подчиняет или подчиняется? — наконец, выдавила она. Казалось, еще сильнее покраснеть Лика не может — но то лишь казалось. — Подчиняет, — до ужаса спокойно ответила Алиса. Она прекрасно замечала состояние Лики и ее, казалось, это забавляет. — Это называет «доминант», Лика. Я всегда та, что подчиняет. — И то видео… — Опять ты про него, — Алиса закатила глаза. — Да, видео, где такой серьезный мужчина стоит передо мной на коленях в ошейнике — в том, кстати, который ты видела, — и называет госпожой довольно-таки компримирующее для преподавательской карьеры. Но я, конечно, не уверена — может, его уволили из-за систематических опозданий, кто знает? — Какой ужас, — прошептала Лика, уставившись на нее. Из головы все никак не выходила картинка — цепь ошейника в руках у Алисы. — Считаешь это ужасом? — нехорошо прищурилась та. — Не БДСМ, — не стала врать Лика. — А в целом ситуацию. Видео… Кому это вообще в голову могло прийти?.. — То есть, БДСМ ты не считаешь чем-то плохим, верно? Раз уж увидев мои игрушки, просто сделала вид, что ничего не произошло? — Ох, — Лика спрятала лицо в ладонях. — Лучше ответить, — посоветовала Алиса. — Я вряд ли отстану. Та глянула на нее через пальцы. — А еще я вижу, когда ты врешь, — добавила Алиса. — Ты делаешь это просто отвратительно. — Я знаю, — жалобно откликнулась Лика. — Я жду ответа. Она отняла руки от лица. Посмотрела на Алису и облизнула враз пересохшие губы. — Ну, я не… Не думаю, что это плохо. Просто каждый развлекается, как может, и пока это не переходит границ — меня это не касается, и… — А если касается? — Что? — Лика, не увиливай от ответа, — глаза Алисы нехорошо сверкнули. — Что ты думаешь про подчинение? — А вопроса про доминирование не будет?.. — А ты бы хотела?.. — в тон ей спросила Алиса, и Лика поняла, что в этой игре она проиграет в любом случае. — Нет, доминирование явно не для меня, — сказала Лика, стараясь собраться с мыслями. — Я бы так не смогла. — Поэтому я и спрашивала про подчинение. Ну?.. Лика в очередной раз облизнула губы. Цепь в руках у Алисы, а ошейник — на Лике. Сжимает горло также, как сжимала Алиса во время их поцелуя, и Лика сколько угодно могла бы говорить, что ей не нравится ее грубость и резкость, но это было не так. И мысли про дурацкий ошейник поднимали откуда-то изнутри волну жара, а воспоминания о чужих руках на ее шее явно делали только хуже. Нет, Лике такое не нравится. Нет, Лика совершенно нормальная — нет, из них двоих только Алиса страдает этими извращениями. Но да страдает ли?.. — Я не знаю. Повисла короткая пауза. — Это не «нет», и мне уже нравится, — наконец, хмыкнула Алиса, поднося к губам апероль. — Говоришь так, словно хочешь предложить. — Я хочу. — Алиса, — Лика опять закрыла лицо руками. — Перестань. Еще немного и я просто сгорю заживо от смущения. — Или не от смущения. — Что? — Что? Алиса рассмеялась и пожала плечами. — Принимать свои желания, какие бы они не были — тоже смелость. А еще не врать себе. — Я не вру. — Да? — усмехнулась Алиса. — А я вижу перед собой самого завравшегося на свете врунишку. — Это не… — О боже, Алиса, что ты с ней сделала? — раздался сзади голос Евсея. — Глянь, она красная. Это отстирается?.. — Смущение? — уточнила та. — Не уверена. Но можем попробовать. — Все в порядке? — спросила Настя, садясь рядом с Ликой. — Выглядишь и вправду не очень. От Насти пахло сигаретным дымом. Он перебивал сладкие духи Алисы, и на пару секунд дурацкое наваждение пропало, позволяя Лике нормально думать. — Это из-за алкоголя, — буркнула она. — Плохо переношу. — Может, тогда по домам? — предложил Евсей, и Лика удивленно посмотрела на него. — А как же алкогольная кома?.. — Я подумал, что теперь буду убивать себя сигаретами. Лика скептически хмыкнула. Что именно происходит, она поняла, только когда Евсей помогал Насте надеть куртку и обронил что-то вроде: «…нам как раз по пути». Он собрался бросить Лику наедине с Алисой и пойти провожать Настю — вот что происходило. — Вы вместе пойдете? — слегка испуганно спросила Лика. — Ну да, — Евсей за спиной у Насти всеми силами пытался подать Лике сигналы, чтобы та не начала возмущаться. Сигналы были не то чтобы очень ясны, но у Лики оказалась хорошая интуиция. — Нам же как по пути. А там уже темно, мало ли… — А ты ведь как раз тот еще боец, — фыркнула Настя. — В словесной баталии уложу любого, — гордо ответил он. — Да, у нас же в России только такие баталии и происходят обычно, — ответила та. — Ребята, если не выйдем на связь — скорей всего, Евсей сумел собрать всех маньяков в городе. — Заметано, — Алиса рассмеялась, а Лика продолжала смотреть на Евсея взглядом, полным паники. Тот поджал губы, явно пытаясь подать еще один знак, но этого Лика не поняла. — А я тебя подвезу. Лика вздрогнула, услышав голос Алисы прямо рядом со своим ухом. — Но… — Ребятам идти всего пару минут, а нам обеим в центр, — ответила та. — Не волнуйся, я почти не пила. — Почему-то это звучит еще хуже, — пробормотала Лика себе под нос. — Да и не стоит мешать Евсею, да? — уже намного тише спросила Алиса, обнимая Лику за талию одной рукой и наклоняясь к ее уху. — Он тебе за это спасибо не скажет. Та вздохнула, глядя на счастливого Евсея, и с трудом сдержала очередное возражение. Алиса права. Не стоит так мешать другу из-за своих смешных страхов — в конце концов, что она ей сделает?.. В голове опять появилась картинка — цепь ошейника в руках у Алисы, но Лика усилием воли прогнала ее прочь. — Ладно, — выдавила она из себя. — Хорошо. — Вот и чудно, — улыбнулась Алиса и звонко чмокнула ее в щеку. — Одевайся. Лика посмотрела на Евсея — тот на нее. Прежде чем уйти вместе с Настей, он все-таки отвел Лику в сторону и тихо, так, чтобы Алиса не услышала, сказал: — Слушай, осторожней с ней. — Да уж куда осторожней, — нервно ответила Лика. — Я серьезно. Она сегодня… странная. — Сегодня не только она странная. — Ну хватит язвить, — возмутился Евсей. — Просто не… Не окажись случайно у нее в постели сегодня. Для тебя это будет слишком много значить, а для нее — не уверен. Лика удивленно посмотрела на Евсея и через пару секунд тишины спросила: — Когда это ты успел стать философом? И почему уверен, что… — Не нужно быть философом — а я с рождения он, между прочим, — чтобы понять намерения Алисы. Я бы на ее месте поступил бы так — сегодня такой удачный день. И выпила ты достаточно, чтобы расслабиться, но недостаточно, чтобы скатиться в то… Ну, в то, во что ты обычно скатываешься. — Ну спасибо. — Пожалуйста. Никогда еще не встречал таких скучных дебоширов, — хмыкнул Евсей. — Я к чему — просто не нужно, окей?.. Твое дело, но я бы не стал. Алиса не то чтобы… не то чтобы похожа на ту, кто способен на «долго и счастливо». — Да о чем ты?.. И с чего ты взял, что мне нужно «долго и счастливо»?.. — Тебе нужно, Лика, — качнул головой тот. — Больше всех нас. Та раздраженно отмахнулась, собираясь уходить, но Евсей схватил ее за руку. — Просто осторожней, хорошо? Лика поджала губы. — Хорошо.

***

— The weather outside is frightful But that fire is ummm… Delightful… — Можешь переключить? — не выдержала Лика, оборачиваясь к Алисе. — У меня уже аллергия на эту песню. — Серьезно? — усмехнулась та, на пару секунд отвлекаясь от дороги. — А как же новогоднее настроение?.. — Это миф, что-то вроде единорогов и фей, — пробурчала Лика. — Since we've no place to go Let it snow, let it snow, let it snow… Алиса потянулась к приборной панели, и радио затихло на пару секунд. — Спасибо, — она внимательно посмотрела на Алису. — Знаешь, мне казалось, ты сейчас прицепишься к этой фразе. Про Новый год. Та пожала плечами. Мимо проносились огни — время близилось к двенадцати, и пробок на дорогах уже не было. В окно сыпал снег, но сразу же таял, едва коснувшись стекла. — Я не люблю Новый год. Если я кажусь такой веселой, это вовсе не значит, что я отмечаю любой праздник, — усмехнулась Алиса. Лика недолго помолчала. Прежде чем заиграла новая песня, она успела тихо спросить: — Почему? — Потому что все самое хорошее и самое плохое обычно случается в Новый год. Мне, к сожалению, повезло с последним. Больше Лика не стала расспрашивать. Она и так уже порядком провинилась перед Алисой, и отлично помнила, чем закончилась ее вспышка гнева в прошлый раз. — Месяц будет долгий В округе только злые-злые волки А ты для них заблудшая барашка Напугано бежишь Она отвернулась к окну, глядя, как в свете фонарей снежинки превращаются в белую вьюгу. Мимо проносились дома, и Лика иногда успевала разглядеть свет в окнах — и гирлянды. — Белая рубашка И будто бы салют, но как же тяжко Сверкает неба нервная затяжка Ему не возразишь У нее была елка — колючая искусственная елка — единственное, что осталось в воспоминаниях от Нового года. А еще дешевая гирлянда и чувство, что теперь Лика — навсегда одна. Что вокруг все лопнуло, треснуло, с грохотом разлетелось на части. Она обернулась к Алисе. В темноте ее лицо казалось особенно бледным, и свет от проносящихся мимо фонарей иногда выхватывал из этой темноты взгляд зеленых глаз.

И хочется скулить И нечего искать И снится снегопад