Литературный клуб "О вечном"

— Ну, неплохо, — задумчиво произнес Евсей, вместе с Ликой глядя на ее отражение в зеркале. — Неплохо? — возмутилась та, оборачивать к нему. — Ты это серьезно?.. — Ну для утренника в детском саду — вполне себе. — Проблема в том, что бал в университете и детский утренник все же чем-то немного отличаются. — Чем? Лика хмуро глянула на Евсея. Вкупе со смешным платьем времен выпускного в школе выглядело, наверное, довольно комично — взгляд, не предвещающий ничего хорошего и бесконечные смешные рюши отчего-то желтого цвета. О чем Лика думала, выбирая тогда наряд, она не понимала. Евсей прыснул, но усилием воли подавил смех и закашлялся. — Можешь не сдерживаться, — также мрачно произнесла Лика. Евсея долго просить не пришлось — он сразу же расхохотался, откидываясь на спинку кресла, и на этот смех в комнату прибежал Иннокентий — большой и пушистый кот, которого Лика пару лет назад нашла рядом с домом на помойке. Точнее, тогда кот был не большим и не пушистым, и вообще больше напоминал кучку грязи. Но время шло, и вместе с пузом Иннокентий отрастил себе еще и здоровый пофигизм вместе с определённой долей наглости. — Все нормально? — в комнату вслед за котом заглянула мама Лики, озадаченно хмуря брови. — Все отлично, Анастасия Федоровна, — вытирая слезы, выступившие от смеха, ответил ей Евсей. — Фух, вот это конечно… Мда… Лика просто… Ай, блять, Лика, кот! Продолжая подхихикивать, Евсей и не заметил, как Иннокентий подкрался к его ноге и, видимо, решив, что Евсей машет ей только для того, чтобы организовать коту увлекательный досуг, вцепился в нее двумя лапами и на всякий случай куснул зубами за штанину. — Блять, — взвыл Евсей, поднимая ногу с повисшим на ней Иннокентием. — Ой, Анастасия Федоровна, прошу прощения… Блять, Иннокентий! Лика кинулась к нему, схватила кота за толстое тельце и принялась отдирать от Евсея — Иннокентий особо не сопротивлялся. Этот раунд все равно остался за ним. Вообще с котом у Евсея отношения были дружелюбные. Евсей ласково звал Иннокентия Кентом, а тот, в свою очередь, иногда приносил ему куски засохшей курицы, которые хранил где-то под диваном — где именно, ни Лика, ни ее мама, определить пока не могли — кот хорошо шифровался. Но у Иннокентия характер был не сахар. Кот в своей непредсказуемости легко опережал даже Евсея, имел закалённый жизнью на улице характер настоящего бойца и пару психических травм — все оттуда же. — Давай мне, — Анастасия Федоровна протянула руки, крепко хватая Иннокентия под лапы. — Ну, что ты?.. Мы с тобой уже это обсуждали. Никаких убийств у нас в доме. Да и потом, это же Евсей — ты что, Евсея не признал?.. Кот был тяжелый, а Анастасия Федоровна — на вид хрупкой женщиной невысокого роста, поэтому ей пришлось обхватить Иннокентия двумя руками и прижать к себе. Разговоры с котом, будто тот что-то мог понять, и у мамы, и у Лики были общими — Иннокентий, конечно же, ни разу еще не ответил, но это было столь важно. — Он меня защищал, — сложив руки на груди, сказала Лика. — От нападок этой полиции моды. — Так я ведь все по фактам сказал, — обиженно ответил Евсей, потирая ногу. — А этот кинулся. Мы не друзья с тобой больше, Иннокентий, друзья не отъедают тебе части тела в трудную минуту, чтоб ты знал. — Он у нас с характером, — ласково произнесла Анастасия Федоровна и звонко чмокнула Иннокентия в серую макушку. — Мало ли, что в голову взбрело?.. Кот и вправду был с характером — Евсей подружился с ним путем довольно кровавым и болезненным, регулярно ошиваясь у Лики. И то их дружба с Иннокентием оказалась не очень вечной — никогда нельзя было сказать, что в следующую минуту выкинет кот. — Мам, ну это что, настолько плохо?.. — грустно спросила Лика, разглядывая рюши на платье. Та пожала плечами — насколько это было возможно, держа в руках в меру упитанного Иннокентия. — Ну, милая, не плохо, просто… Ну, знаешь, это же то платье, которое мы покупали для выпускного?.. Сколько лет назад это было?.. Сейчас оно смотрится довольно странно. — Спасибо, Анастасия Федоровна, — сказал Евсей. — Она сказал — «странно», а не «плохо». — Синонимы. — Тогда ты, Евсей, не странный, а плохой. — А я приму это за комплимент — и что ты мне сделаешь? — Мам, дай Иннокентия, — Лика протянула руки к коту. — Понял! — Евсей подскочил со стула. — Ошибку осознал. Платье чудесное, «странно» и «плохо» — не синонимы, земля плоская, и… Иннокентий послушно повис в руках у Лики. — Так, медленно положи оружие на пол и пни в сторону… В смысле нет, не пинай. И на пол тоже не клади. — А куда это ты собралась? — улыбаясь, поинтересовалась Анастасия Фёдоровна. — Сто лет никуда не ходила. — На бал, — вместо Лики ответил Евсей. — В универе. Скажите же, это платье для бала никуда не годится? — Ну да, — прицыкнула языком та. — И вправду не особо. — То-то же. — Надену джинсы, боже, что за проблема, — недовольно пробурчала Лика, выпуская кота из рук и открывая шкаф. — Все лучше, чем в этом кошмаре идти. — Ага, признала! — злорадно произнес Евсей, прячась от Иннокентия за креслом. — Ну какие джинсы, Лика? — вздохнула Анастасия Федоровна. — Пойдем посмотрим, что есть у меня. Не дело — в джинсах на бал идти. Пусть он у вас и в университете. Иннокентий что-то согласно мяукнул, снизу-вверх глядя на Евсея. — Да пошел ты, — немного испуганно ответил тот и показал коту неприличный знак. — А с кем идешь? — как будто бы невзначай спросила Анастасия Федоровна, но Лика прекрасно видела, что сейчас это интересует ее намного больше, чем выбор платья. Еще бы — Лика мало того, что из дома редко выбиралась, так еще и в друзьях имела одного только Евсея. Сначала мама надеялась, может, что-нибудь у них и сложится, но со временем стало понятно — Евсей и Лика — просто друзья. — С ним, — буркнула Лика, ткнув пальцем в Евсея. Она не хотела ничего рассказывать про Алису и объяснять, что на бал, оказывается, можно ходить не только с парнями. — С кем еще?.. — А разве раньше ходили? — Нет, Анастасия Федоровна, но в этой жизни нужно попробовать все, — ответил Евсей. — К тому же, мы с Ликой отличная команда. — Только не начинай. Но Евсея уже было не остановить. — Как Старски и Хатч, — радостно продолжил он. — Как Тёрнер и Хуч. — Что это значит? — не поняла Анастасия Федоровна. — Он цитирует Касла, — мрачно ответила Лика. — Сериал. Евсей в прошлом месяце пересмотрел все сезоны по второму разу. — По третьему, — возразил Евсей, по дуге обходя Иннокентия. — Я теперь по начальной сцене серии могу сказать, кто убийца… Пойдемте уже подберем Лике одежду, а?.. А то, вполне возможно, я не доживу до этого момента — мнится мне, за мной установили слежку. Иннокентий проводил его внимательным взглядом больших зеленых глаз, но остался сидеть на месте. Анастасия Федоровна опять заулыбалась — ей всегда нравилось слушать перепалки Лики и Евсея. Когда она улыбалась, в уголках глаз появлялись морщинки — пусть Анастасия Федоровна выглядела и моложе своих лет, но возраст все же брал свое. В темных волосах иногда можно было увидеть седину, и каждый раз, когда Лика это замечала — и седину, и морщинки, внутри у нее что-то неприятно ёкало. Евсей проскользнул в коридор, вслед за ним вышла и Анастасия Федоровна с Ликой. Всем вместе с небольшой квартире оказалось тесновато — но Евсею было плевать, а Лика уже привыкла к такому. Иннокентий подождал, пока они скроются за дверью спальни Анастасии Федоровны, пару раз моргнул, поднял пушистый зад и деловито потрусил следом. В спальне мама Лики один за одним вытаскивала платья из шкафа, а Евсей недовольно крутил каждое в руках. — Может я посмотрю, а? — Лика, не выдержав, выхватила одно из его рук. — В конце концов, не ты ж в этом пойдешь. — А кто знает, — Евсей показал ей язык. — Кто знает, как жизнь обернется. — Ну уж сложно придумать, Евсей, как так может обернутся жизнь, чтобы тебе пришлось носить платья, — заметила Анастасия Федоровна. — Смотрите, не накаркайте… Хотя платье неплохи, — он приложил одно к себе. — Лика, как думаешь, может, завтра в таком в универ явиться?.. — Если хочешь навсегда забыть про Настю — валяй. — Понял, — деловито ответил тот, бросая платье к остальным вещам, на кровать. — Ого, смотри. Он принял из рук Анастасии Федоровны очередную вешалку и восхищенно оглядел вечерний комбинезон. — Вот в этом пойду, — сказал Евсей. — И хрен ты меня остановишь. — Отдай, — велела Лика, отбирая вещь. Комбинезон и вправду выглядел неплохо — черная, струящаяся ткань, чем-то похожая на шелк, и пояс, который наверняка должен был подчеркнуть фигуру. — А я и забыла, что он у меня есть, — заметила Анастасия Федоровна, тоже разглядывая комбинезон. Лика приложила его к себе. — Каблуки бы еще, — как профессионал в моде, заявил Евсей. — Выйдет отлично. Алис… А, то есть все просто с ума сойдут. Лика недовольно глянула на него. Повертела вещицу в руках, на всякий случай аккуратно разложила комбинезон на кровати и еще раз задумчиво оглядела его. — Но я думала пойти в платье… — пробурчала она, только сейчас заметив большой вырез на спине. Красиво, конечно, но наверняка жутко неудобно. В голове сразу вспыхнула картинка — Лика и Алиса вместе кружатся под ту забавную музыку, которая постоянно играла в актовом зале перед балом и, видимо, предназначалась для вальса. Алиса держит ее за талию, и стоит ей только поднять руки чуть выше, и Лика почувствует ее пальцы на своей коже. Она судорожно сглотнула. — Без проблем, — откликнулся Евсей. — Тогда комбинезон беру я. Анастасия Федоровна, не найдется для меня каблуков?.. Лика глянула на Евсея и поморщилась. — Какой ужас. — То-то же, — глубокомысленно изрек то. — Если хочешь сохранить баланс прекрасного в этом мире — не нуди и бери костюмчик. В этот момент в комнату зашел Иннокентий. Евсей шарахнулся от него в сторону, но коту было не до него — он запрыгнул на кровать и деловито обнюхал разложенные на ней вещи. Также деловито примостил свой пушистый бок на черном костюме и принялся вылизываться. — А все, — прокомментировал Евсей. — Поздно. Уже забрали костюмчик. Лика вздохнула. — Мам, принесешь ролик для чистки одежды?.. — Сейчас. Евсей, выходя из комнаты, опять показал Иннокентию неприличный знак и злорадно добавил: — Все равно костюмчик у тебя отберут, гнида ты пушистая.

***

— Привет. — Эм… Алиса, а почему бутылка-то открытая? — А почему ты так долго не отвечаешь на телефон? — справедливо ответила та, вслед за Настей глядя на бутылку вина, небрежно заткнутую пробкой — пробка держалась из рук вон плохо, и вот-вот норовила вывалиться. — Я смотрю на вино — вино смотрит на меня. А ты не берешь трубку. Настя качнула головой и пробурчала: — Тут присутствует некий фантом логики, но я вряд ли экстрасенс, чтобы его разглядеть. — Не переживай, — отмахнулась Алиса, на ходу стягивая с себя ботинки. — Я не ядовитая. Настя скептически глянула на нее. — Мышьяк — ядовитый, я — нет, — на всякий случай уточнила Алиса, принимаясь снимать куртку, и Насте пришлось отбирать у нее бутылку, чтобы не вышло случайной трагедии. Жила Настя на краю города — зато от университета тут было всего пару минут. Алиса знала, что она переехала совсем недавно — квартирка была крошечной, всего в две комнаты. Вещей тоже, видимо, еще не накопилось — только на диване в гостиной Алиса заметила небрежно брошенный кардиган, да пару папок с бумагами, лежавших тут же. — У тебя неплохо, — прокомментировала Алиса, сунув свой нос в небольшую кухню. — А говорила то… — Алиса. — «Метр на метр», какой тут «метр на метр» — хоромы, Насть, я бы… — Алиса. Та обернулась. Настя стояла в дверях, держа бутылку вина в руке, и вид у нее был не то чтобы очень радостный. Поэтому Алиса деловито откашлялась и также деловито уселась на один из стульев. На кухонном столе мерно жужжал ноутбук — Алиса глянула на экран, но там в экселевских таблицах тянулись бесконечные расчеты, в которых она совершенно ничего не понимала. К тому же от них сразу клонило в сон. — Дело есть. — Удивительно, — скептически ответила Настя, ставя вино на стол. — Дело, для которого так необходим алкоголь?.. — Это касается Евсея. Алиса выразительно глянула на Настю, и та понимающе кивнула. — Сейчас достану бокалы. Алиса проследила за тем, как Настя тянется к шкафу и звенит посудой, а потом все-таки начала: — Ты же знаешь, как сильно ему нравишься?.. Настя, стоя спиной к ней, пожала плечами. — Это все так условно, — она обернулась, держа в руках бокалы. — Я имею в виду, Евсею много чего нравится. Я с ним знакома уже третий год. Он довольно быстро находит себе новые игрушки. Алиса на секунду прикрыла глаза, стараясь избавиться от странного и довольно неприятного чувства, которое отчего-то всколыхнули в ней эти слова, и переспросила: — Игрушки? — Развлечения, — пояснила Настя, разливая вино. — Он же как ребенок. Совершенно непостоянен. — То есть, это единственное, что тебя смущает? Непостоянство?.. — А тебя бы не смущало? Настя посмотрела ей в глаза, и Алиса на пару секунд замолчала. Глаза у Насти были красивые — темные. Затягивающие. — Нет, — наконец, улыбнулась Алиса, не отрывая от нее взгляда. — Я люблю непостоянство. Оно не дает мне скучать. Евсея можно понять. Настя словно из сказки — или с обложки журнала, это как посмотреть. Глаза темные, кожа — светлая, словно фарфоровая. И волосы до пояса, но… Но что-то не так. Алиса нахмурилась на секунду, но тут же отогнала от себя странное ощущение неправильности. Настя просто красивая. Вот и все. — А мне это не нравится, — наконец, отвела от нее взгляд девушка. — Евсей, он… — Ты просто его не знаешь. — Знаю, — качнула головой она. — Знаю, что он просто отлично умеет прятаться за своими шутками. Но у меня нет времени, чтобы проверять, какой он, и нет времени, чтобы пытаться понять, о чем он на самом деле думает. Да и желания, если честно. Мне не нужны отношения, в которых ты только делаешь, что пытаешься понять, кто этот человек рядом с тобой. Разве есть в этом смысл?.. — В чем? — В бесконечных секретах и притворстве. И шутках. Если Евсей хочет быть со мной — так пусть со мной будет он, а не тот клоун, каким он притворяется. — Притворстве, — эхом откликнулась Алиса и взяла свой бокал. Наверное, дело было в вине. Совершенно точно. Это гадкое чувство внутри — из-за алкоголя. — Так ты пришла, чтобы о Евсее поговорить?.. Алиса вздохнула и сделала несколько крупных глотков, стараясь избавиться от мыслей. — Почти, — наконец, сказала она. — Евсей хочет пойти с тобой на бал. Настя вопросительно подняла бровь. — Ты же еще не нашла партнера?.. — Алиса, Евсей и бал — ты хоть представить себе можешь?.. Там танцуют вообще-то. Вальс. Евсей и вальс, ну?.. — Понимаешь в чем дело, — Алиса окончательно осушила свой бокал. — Мне очень нужно, чтобы на бал со мной пошла Лика. Она оперлась локтями о стол, наклонившись ближе к Насте. — А Лика не пойдет со мной на бал. — Почему? — Потому что она трусиха. — Все еще ничего не понимаю. — Настя, тут все просто — Лику уговорит Евсей, он единственный, кому это удается. Но сделает он это, только если ты пойдешь с ним вместе. Понимаешь?.. Та усмехнулась. — Алиса, ты серьезно?.. Зачем все… Оу, — Настя на секунду замолчала. — То есть, поход в бар вместе с ними — это не случайность? — Не-а. — И вот это вот: «Я за тебя так переживаю, пусть Евсей проводит тебя до дома, иначе не усну» тоже?.. — Он хотя бы не лез целоваться?.. — Ему хватило ума. Боже, Алиса, ты серьезно? — Не мы такие, жизнь такая. Мне нужно чем-то шантажировать Евсея, ты подходишь идеально. Теперь уже Настя опустошила свой бокал — и тут же потянулась за бутылкой. — Зачем тогда сейчас это говоришь?.. — Потому что, — Алиса откинулась на спинку стула, небрежно махнув бокалом и чуть не разлив вино, — потому что я подумала, как можно заставить тебя пойти на бал вместе с Евсеем — ох, я долго думала, правда. Было даже несколько интересных вариантов — но я решила убрать все, что связано с преступлениями и слегка выходит за рамки общественно-приемлемого поведения, и остался всего один — сказать тебе правду. И надеется на твою совесть. — Совесть? Алиса, ты серьёзно? Ты использовала меня в качестве предмета шантажа — о какой совести идет речь?.. — Настя, я — плохая, ты — хорошая, — снисходительно ответила та. — У хороших есть совесть, у плохих — нет. Это так работает. — Ага, — скептически усмехнулась та. — Да ты не плохая, Алиса, ты просто эгоистка. И как… Как у тебя вообще получилось?.. — Что? — Шантажировать Евсея. Ты просто обещала ему меня?.. Настя налила себе вина. Потом задумчиво посмотрела на бутылку и налила еще немного. И еще. — Пиздец, — тихонько прокомментировала она, пока Алиса молча смотрела, как вино наполняет бокал, думая, рассказывать все или нет. — И не только, — когда Настя отставила бутылку в сторону, наконец, произнесла она. — Евсей был не готов продавать своего друга только на мифическую возможность куда-нибудь пойти с тобой, поэтому я… Перешла к более действенным методам. Настя поднесла бокал к губам, вопросительно глядя на Алису. — Я могла бы переспать с тобой. А эта мысль приводила Евсея в ужас. Настя подавилась вином и отчаянно закашлялась. Алиса расхохоталась — наверное, что-то такое она и ожидала. — Я — би, — пояснила она, отсмеявшись. — А еще я… Умею добиваться своего. — Переспать со мной? — сдавленно переспросила Настя, на всякий случай отставляя бокал в сторону. — Ты издеваешься? — Настя, — философски ответила Алиса и так же философски взмахнула бокалом. — Ты же сама видела, до каких грязных методов я опускаюсь, чтобы победить. Неужели ты думаешь, что я не смогла бы с тобой переспать?.. — Я натуралка, — на всякий случай уточнила та. Алиса хмыкнула. — Лика тоже наверняка так считала. — О боже, — Настя закатила глаза. — Так вот зачем она тебе нужна. — А ты думала о крепкой и невинной дружбе? Настя спрятала лицо в руках, и темные, длинные волосы скатились по ее плечам. Алиса ждала, закинув ногу на ногу и разглядывая магнитики на холодильнике. Внутри засела какая-то неприятная заноза — дурацкая мысль, в которой Алиса все возвращалась и возвращалась. » — Мне не нужны отношения, в которых ты только делаешь, что пытаешься понять, кто на самом деле этот человек рядом с тобой. Разве есть в этом смысл?..» Наконец, Настя снова подняла на нее глаза и тихо спросила: — Ты ее любишь? — Кого? — Лику, Алиса. Кого еще? Обычно Алиса всегда находила, что ответить. Ей было не сложно: даже на самые неловкие вопросы у нее выходило отшутиться. Да и потом — неловких вопросов для Алисы зачастую просто не существовало. Но сейчас она открыла рот, но не издала ни звука. — Все это — для чего? — спросила Настя, не дождавшись ответа. — Твой шантаж, я, Евсей. Лика — она ведь довольно застенчивая. Не представляю, чего ей все это стоило. — Она мне… Она мне нравится. — Это все? Просто нравится? — усмехнулась Настя. — А ты ей? Почему для того, чтобы пойти вместе с ней на бал, ты устраиваешь такие сложные схемы? Почему не можешь просто пригласить? — Потому что она не пойдет, — слегка раздраженная этой непонятливостью, ответила Алиса. — Я же сказала: Лика — трусиха. — Или просто потому что тебе интересно? — Настя склонила голову набок. — Интересно гоняться за ней? Интересно, пока она убегает? Как гончая, которая загоняет добычу — разве потом уже есть смысл? — Что за бред, Настя? Зачем все вечно усложнять? Мне нравится — значит, она будет моей. Пока я этого хочу. И я все сделаю, для этого, неважно интересно это или нет. Цель важна, путь к ней — нет. Настя вздохнула. — Просто нравится? — повторила она. — Ты сказала, что готова была переспать со мной, Алиса. Для того, чтобы напугать Евсея и в конечном итоге заполучить Лику? Это глупо, не находишь? — Не глупо, — хмыкнула Алиса, отпивая вино. Взгляд ее скользнул по голым ногам Насти и выше, к коротким домашним шортам. — Действенно. — В чем тогда смысл, если тебе… Алиса резко поднялась, опуская бокал на стол. — Что ты хочешь мне сказать? — она сделала шаг к Насте и оперлась рукой о спинку ее стула, наклоняясь над девушкой. — К чему эти философские рассуждения? Я не клялась Лике в вечной любви. Я сказала: она мне нравится. Это все. — Тебе нравится она или то, как сложно ее добиваться? В отличие от Лики, Настя не краснела. Она смотрела Алисе прямо в глаза, и это начинало злить. Вот только Алиса никак не могла понять, на кого на самом деле эта злость. — Давай в одном предложении, Настя, я ненавижу эти наводящие вопросы. — Не стоит мучать Лику, если она для тебя — просто игрушка. Ей будет очень плохо. — Ты будто ее знаешь. — Реши, что тебе от нее надо, — не обратив внимания, продолжила Настя. — Но лучше бы тебе оставить все это. Злодеи обычно плохо кончают. — Зато красиво и с пафосной финальной битвой, — ядовито произнесла Алиса, наклоняясь к ней ближе. — Оставить? А, может, я все-таки ее люблю? — Может, — ответила Настя, даже не отстраняясь. — Но тогда твои слова про то, что ты могла бы переспать со мной — пустая бравада? Ложь для Евсея? Взгляд Алисы неосознанно опустился на ее губы. И вправду, словно кукла. Кожа такая гладкая и светлая, а губы и без помады выглядят словно накрашенные. И наверняка такие мягкие и податливые — особенно, если… — Я обычно не страдаю пустой бравадой, — мурлыкнула Алиса, проводя пальцами по Настиной щеке. — Но одно ты правильно сказала: я — эгоистка. И я буду делать так, как нравится мне. И мне решать, отстать от Лики или нет. — Даже если ей будет плохо? Алиса улыбнулась. Довольно уже — она попробовала жить для других. Попробовала не думать о себе, и этого достаточно. Она приблизилась, чувствуя, как от Насти приятно пахнет шампунем и замерла. Что-то было не так — и это что-то сейчас, кажется, вывернуло сердце наизнанку. «Что-то» — в этих огромных, темных глазах, светлой коже и губах, что-то… Что-то, что мешало Алисе довести дело до конца. — Ей не будет, — сказала она. — Я умею делать так, чтобы было хорошо. Настя усмехнулась, а Алиса, наконец, поняла, в чем дело. В одном единственном. В том, что не давало ей поцеловать Настю — все зудело и зудело где-то внутри. Она не краснеет. Не отстраняется, не шутит в попытке скрыть неловкость, и глаза у нее темнее, и кожа светлее, и… Настя — это не Лика. Вот и все. Алиса отстранилась, ухмыльнувшись, и, схватив со стола бокал, залпом осушила его. — Я не знаю, что с тобой не так, Алиса, — спокойно произнесла Настя. — Но разобралась бы сначала сама с собой. А потом уже лезла к Лике. — Ты словно ее лучший друг, — поморщилась та, вытирая губы. — Лучше скажи: ты пойдешь с Евсеем на этот дебильный бал?.. — И что я за это получу? — Настя хитро улыбнулась. — Евсея, черт побери, — возмутилась Алиса. — Шантаж — моя прерогатива. Не твоя. Злодей в истории должен быть один. — Злодей в истории никому и ничего не должен, — справедливо возразила Настя. — И потом — я просто приспосабливаюсь. Неприятно, когда загоняют уже тебя, да? — Да мне плевать, — резко ответила Алиса. — Чего ты хочешь? — Разберись уже с Ликой. Реши, наконец, что ты к ней чувствуешь. Алиса ухмыльнулась. — По рукам, Настя, — она сжала ее плечо, проходя мимо. — Но ты, кажется, не совсем понимаешь концепцию шантажа. — Как и ты — здоровых отношений. — Один-один, — согласилась Алиса, хватая со стола бутылку. — Серьезно, это все? — Да, — Настя ухватила ее за руку и глянула снизу-вверх. — Алиса, я не шучу. Разберись. Алиса криво улыбнулась. — Не делай больно другим. Лика этого не заслужила.

***

Морозный воздух слегка привел Алису в чувство — сладкий дурман алкоголя немного отступил, но никуда не делся. Кажется, одной бутылки вина было достаточно, чтобы поднять откуда-то изнутри неясную тоску, но недостаточно, чтобы избавиться от дурацких навязчивых мыслей. Алиса села в машину. Хлопнула дверью, вставила ключ зажигания и послушала пару секунд, как гудит печка, бездумно глядя в забор перед собой. Не думать о других. Не думать — просто не думать. Не придавать значение — это то, что Алиса говорила Лике. Не воспринимать слишком серьезно, не… Не давать мыслям возвращаться. Настя выглядела просто великолепно. А еще хотела показать Алисе, что не боится — и в любое другое время та бы воспользовалась этим, потому что одно дело упрямо глядеть ей в глаза, словно ей все равно, и совсем другое — ответить на реальный поцелуй. Ох, Алиса бы поиграла, но… Но что-то не так, что-то… «Но у меня нет времени, чтобы проверять, какой он, и нет времени, чтобы пытаться понять, о чем он на самом деле думает. Да и желания, если честно». «- Не стоит мучать Лику, если она для тебя — просто игрушка. Ей будет очень плохо». Игрушка. Кира говорила ей тоже самое — но Алиса больше не хочет, чтобы люди для нее были кем-то более значимым, чем-то просто игрушками. Потому что она знает, как потом больно — потому что больше не хочет привязываться. Потому что в ее мире все просто: она хочет — она получает. Мимолетные желания, такие же мимолетные как и жизнь — зачем отказывать себе в чем-то, зачем тратить время, стараясь что-то кому-то доказать, если одна единственная случайность — пару градусов ниже, пару выше, гололед, неисправные тормоза — и больше уже ничего не будет важным?.. Потому что семья ломается легко, будто только что схватившийся лед на осенней луже, потому что также легко ломается и жизнь. Ничего не остается, только ты сам — и если уж думать, то только о себе. Контролировать. Все. Привязанность — тоже. Владеть ситуацией. Держать поводок в своих руках. Алиса положила руки на руль. Это всегда было правильным. Это всегда было верным — так почему же сейчас так плохо? Почему вместо Настиных черных глаз она видит перед собой совсем другие — карие, испуганно распахнутые, такие… Такие знакомые. И почему каждая Настина фраза оставляет внутри такой неприятный осадок? Алиса уткнулась лбом в руки и поджала губы. Потому что она привязалась к Лике. Потому что, видимо, чувства контролировать немного сложнее, чем казалось. Вот почему.

***

— Ало? — Эй, — Лика даже вытянула наушник из уха — настолько громким было это «эй». — Скажи свой адрес. — Тебе зачем? — Я приеду, зачем еще. — Зачем приедешь? — Лика, — захныкала Алиса в трубку. — Почему я не могу приехать «просто так»? Без причин? — Ты пьяная? — догадалась та. — Чуть-чуть. — Насколько «чуть-чуть»? — По десятибалльной шкале — двенадцать. — О боже, — прошептала Лика, устало потирая лоб. — Куда ты собралась ехать в таком состоянии? Навстречу вечному свету и ангелам? — Я вниз, — пробурчала в ответ Алиса. — К тем ребятам, которые поинтереснее. Нет, Лика, если ты не скажешь адрес, я буду кататься по городу кругам, клянусь. — Что случилось, Алиса? — Адрес, Лика, — протянула та. — Адрес. — Ладно, хорошо, но только если скажешь, что случилось. В трубке раздалось недовольное сопение. — Ко мне в гости приехали родственники. Лика озадаченно хмыкнула, но Алиса тут же пояснила: — Поминки, помнишь? Все родственники… Родственники собрались на этот праздник смерти. Я стою у себя во дворе. Тут машины, и… И номера, ну… — язык у нее явно заплетался. — Номера моей тети. Не хочу я с ней видеться — я вообще ни с кем из них не хочу видеться. Лика вздохнула. — Ладно, — повторила она, глядя на Иннокентия, озадаченно пялившегося на нее снизу-вверх своими огромными глазищами. — Приезжай.