Литературный клуб "О вечном"

Вместо привычного короткого звука дверного звонка раздалась громкая, дребезжащая трель — видимо, Алиса нажала на звонок и очень долго не отпускала кнопку. Иннокентий переполошился и распушил шерсть на загривке, морально приготовившись к тяжелому и изнуряющему бою за свою и не только свою жизнь. Анастасия Федоровна оторвала взгляд от книги и озадаченно посмотрела на Лику. — Это ко мне, — мрачно ответила та, махнув рукой коту — он напрягся еще больше, вполне возможно приняв этот жест за знак к началу боя. — Подруга. Анастасия Федоровна поправила очки, в которых обычно читала, и взгляд ее все так же остался озадаченным. — Она ненадолго, — добавила Лика и распахнула дверь. Внутрь ввалилась Алиса, видимо, все это время опиравшаяся рукой о дверь — звонок страдальчески звякнул в последний раз, а Лика с трудом удержалась на ногах. — Лика, — радостно протянула Алиса, хватаясь за нее. — Чудесно выглядишь. Она повисла на ней и уткнулась носом куда-то в шею. — И пахнешь. — Про тебя так не скажешь, — заметила та, морщась от непередаваемой смеси запаха алкоголя и сигарет. — Сколько выпила? Алиса все цеплялась и цеплялась за Лику, словно специально водя руками по ее телу, и щеки все-таки начинали краснеть — Лика никак не могла справиться со своим смущением. Из рук Алисы с неприятным звоном выпали ключи от машины. Иннокентий вздрогнул, но нападать все еще не решался. — Бутылку вина, — пробурчала Алиса, совершенно не заметив пропажи. — Всего одну. — Одну? — не поверила Лика, пытаясь отцепить от себя девушку и придать ей более-менее устойчивое положение. — Сначала одну. Потом еще одну… Потом… Ой, котик, — Алиса потянулась к Иннокентию, но тут ее взгляд наткнулся на сидящую в кресле в гостиной Анастасию Федоровну, и она повторила уже с более грустно: — Ой. — Ой, — согласилась Анастасия Федоровна, опять поправляя свои очки. Лика поняла, что еще немного, и она точно сгорит от стыда. — Здравствуйте, — откашлявшись, сказала Алиса. — Я — Алиса. — Анастасия Федоровна, — глядя на нее поверх очков, представилась та. — Мама Лики. — Ой, — опять повторила Алиса. Постояла пару секунд в растерянности, а потом потерла лоб и пробурчала: — Не так я себе это представляла. — Пойдем, — поняв, что лучше закончить этот фарс сейчас, сказала Лика и ухватила Алису за руку. — Постарайся не упа… А, ладно, уже поздно. Алиса качнулась, Иннокентий шарахнулся от нее в сторону, все так же не опуская шерсти на загривке. Лика подхватила девушку под руку, утягивая в свою комнату, и кот, немного подумав, все же задрал хвост и пошел следом. Анастасия Федоровна еще раз поправила очки. Потом пожала плечами и вернулась к чтению. — Что происходит? — Лика захлопнула дверь, чудом не прищемив Иннокентию хвост. — Ты еще и курила, да? Все настолько плохо? Алиса рухнула на Ликину кровать. — У тебя есть выпить? — У меня — нет, — раздраженно откликнулась та. — Весь алкоголь уже в тебе. Алиса, что происходит? Иннокентий запрыгнул на кровать к Алисе — в обычное время Лика бы точно выдворила его из комнаты, потому что особым дружелюбием кот не отличался, но в этот раз ей было не до него. Алиса перевернулась на спину и уставилась в потолок. — Я же сказала, — пробурчала она. — Это из-за родственников. Собираются на поминки. Алиса зажмурилась. — А ты не пробовала с ними поговорить? — Лика подошла ближе и присела рядом с Алисой на пол. — Может, никто и не собирается тебя обвинять? Все лучше, чем вечно прятаться от них. Иннокентий сунул свою морду куда-то Алисе в нос. Недовольно пошевелил усами и чихнул. Алиса испуганно вздрогнула. — Это кто? — Иннокентий, — представила кота Лика, посмеиваясь. — Иннокентий — кот. И ему не очень нравится этот твой благородный аромат. Наверное, потому что он вообще не благородный, а Иннокентий — аристократ. — Породистый, что ли? — не поняла Алиса, на всякий случай отодвигая лицо подальше от кота. — Помоечный, — ответила Лика. — Но его самооценке это не вредит. Алиса подозрительно глянула на кота, смешно кося глаза куда-то к переносице — кот в ответ посмотрел на нее. Шерсть он опустил, и теперь выглядел мирно. Лика даже удивилась — мало того, что Иннокентию обычно не нравились новые люди, так еще и от Алисы несло так, что на месте кота Лика уже дралась бы несколько минут. — И чего тебе надо, Иннокентий? Тот встал лапами ей на грудь, также заинтересованно дергая усами. — Какой он тяжелый, — простонала Алиса. — Вы чем его кормите? — Местными алкоголиками. — Ой, как смешно, Лика, тебе бы в стенд-ап, — недовольно пробурчала та. — Мне плохо, почему я не могу выпить, когда мне плохо? — Нужно же решать проблемы, — усмехнулась Лика. — А не заливать их алкоголем. Ты сама мне говорила, что я от всего бегу, а это что? Разве не бегство? Поговорить с тетей — слишком многого стоит?.. Алиса страдальчески вздохнула, прикладывая руку ко лбу. Кот поднапрягся и запрыгнул ей на живот. Потоптался пару секунд и лег, подогнув под себя лапы. Лика удивленно уставилась на Иннокентия. — Ты чего это? — спросила она у него. — Я? — не поняла Алиса, оборачиваясь к ней. — Боже, Лика, мне тяжело дышать. Это что — паническая атака? — Нет, это на тебе лежит Иннокентий. Алиса приподняла голову. Они с котом посмотрели друг на друга. — Обычно он не такой добрый, — заверила ее Лика. — Так что сильно не расслабляйся. Может и прилететь. Кот в доказательство лениво зажмурился. — Я просто хороший человек, — ответила Алиса, откидываясь назад. — И потом — твой кот явно не сделает мне хуже, чем мои родственники. Лика молча смотрела на нее. И без всяких слов было понятно — Алиса уходит от разговора. Как она делала и там, на кухне — как она, казалось, делает всегда. — Я не хочу это видеть, — наконец, поморщилась Алиса, не глядя на Лику. — Этот бесконечный немой укор. Боже, позор семьи — мама и папа владеют сетью ресторанов по всей стране, но вот с детьми не повезло. Я знаю, о чем хочет мне рассказать тетя. Алиса все-таки обернулась к ней. — Что родители изменили завещание. Что после их смерти все наследство уйдет моим племянникам. Но мне все равно, Лика, кому там достанутся эти деньги — боже, да какая разница вообще?.. Максим погиб, а они все еще могут думать только о деньгах и бесконечно искать виноватого. Я знаю, я знаю, черт возьми, что… Она на секунду зажмурилась. Лика не перебивала. -… Я знаю, что виновата, и я не хочу слышать это каждый раз — я не хочу видеть это каждый раз в их взглядах. Не хочу об этом вспоминать, я не… Не хочу. Какой ужас, я трезвею, у тебя не найдется алкоголя?.. — Я же сказала — нет. — Ты же мне врешь, Лика, — прищурилась Алиса. — Вру, но тебе достаточно, — качнула головой та. — Алиса, в чем смысл сожалеть о том, что было? В чем смысл искать виноватых? И в чем смысл убивать себя? Твой брат бы этого хотел? Хотел, чтобы каждый раз думая о нем, ты ненавидела себя? Алиса ничего не ответила. — Как бы плохо не было, но это прошлое, а прошлое уже не изменить. — Я все время думаю, что было бы, не… — Не надо, — перебила ее Лика. — Все эти «бы» не приводят ни к чему хорошему. Я… Когда папа ушел, я тоже вечно думала с этими «бы», но в конце концов решила, что легче просто… Как бы глупо это не звучало — легче просто думать, что это та самая судьба. Что так должно было быть, и что бы мы не меняли — так бы и было. — Сюжетная арка персонажа. — Да, Евсей сказал бы так. — Евсей явно что-то знает. Алиса хихикнула, и Иннокентий, лежавший у нее на животе, недовольно пошевелил усами. — Чтобы мы не делали, нельзя отгородить себя от всего плохого, — тихо добавила Лика. — Вокруг всегда будут трагедии. Везде, за каждым человеком — какая-нибудь беда. Суть лишь в том, как ты с этим справишься. Алиса вздохнула. — Я не хочу с ней говорить. — Вполне возможно, Алиса, все эти взгляды, которые ты замечаешь — всего лишь плод твоего воображения. Может, никто и не считает тебя виноватой. Ну, или по крайней мере — не все. Но ты видишь только это — потому что не окружающие считают тебя виноватой, а ты сама. Алиса помолчала пару секунд. Потом улыбнулась. — Сколько с меня за прием, психолог?.. О, совсем я не трезвею, все нормально. — Да уж, — скептически хмыкнула Лика. — Поговори со своей тетей — это единственное, что я могу тебе посоветовать. Наверняка в тепле весь выпитый Алисой алкоголь дал о себе знать. Она потянулась, и кот недовольно спустил одну лапу, держась за кровать, чтобы не свалиться. Очевидно, место он выбрал не очень удачное — Алиса не то чтобы по размерам походила на лежанку для Иннокентия. Но опять же — кота Лика никогда не могла понять. И никогда не могла сказать, что происходит у него в голове. — Это же не все? — догадливо спросила Лика. — Не-а, — уже намного более радостно ответила Алиса. — Еще я поговорила с Настей. — И? — Она пойдет вместе с Евсеем на бал, — Алиса усмехнулась. — А ты пойдешь со мной. — Ты ведь так и хотела. В чем проблема?.. Алиса долго молчала. Иннокентий даже успел подобрать назад лапу и впасть в лёгкую дрему. — Лика, скажи честно, я — плохой человек? — Чего? — ошарашенно переспросила та. Алиса посмотрела на нее. — Ну, в смысле, меня не то чтобы это очень сильно заботило. Просто ответь — плохой? — Нет, с чего ты вообще это взяла? Алиса опять замолчала. Наверняка просто пьяный бред. Лика даже не особо обратила на эти слова внимания. Она потянулась погладить Иннокентия, но замерла, услышав: — Не хочу… Не хочу делать тебе плохо. — Что? — Я не хочу делать тебе плохо, — повторила Алиса и поморщилась. — Знаешь, мне обычно… Мне все равно. После того, как все вокруг обрушилось, понимаешь только одно — ты у себя один. И ты один будешь о себе заботиться. Найди себе парня, девушку — брось их, найди опять — просто развлекайся, потому что жизнь короткая. Иногда очень. Не думай, не думай, не… Алиса схватилась за голову. Иннокентий недовольно мяукнул. — Я просто… Просто не знаю, что происходит, Лика, — она вновь посмотрела на нее. Взгляд этот был так до ужаса схож с тем, каким Алиса смотрела на нее там, на кухне. Слабость. Одна большая слабость. Лика расстраивалась, что совсем не знает Алису, не понимает, что у той в голове и в прошлом — но сейчас все эти переживания казались ей такими глупыми. Может, поэтому она потянулась вперед, беря Алису за руку — по странному мимолетному желанию. Ей казалось, они такие разные. Веселая Алиса, без всякого чувства стыда и зажатая Лика, краснеющая при любом удобном и неудобном случае. Но кое-что у них все же было одинаковым — например, страх. Или одиночество. Или Новый год, который принес с собой только бесконечное разочарование. Алиса сжала ее пальцы, а Лика наклонилась над ней, и это странное ощущение их общего одиночества — наверняка дело было в нем — заставило ее коснуться губ Алисы. Поцелуй Лики был легким и неуверенным, но Алиса тут же ухватила ее за шею, притягивая к себе, и из легкого и неуверенного поцелуй сразу же превратился во что-то горячие — почти обжигающее. Алиса перевернулась на бок, рядом недовольно завопил Иннокентий, скинутый со своего места, а Лика почувствовала уже такие привычные пальцы на своем горле. — Алиса, — она попыталась было отстраниться, но та не дала. — Алиса, только не здесь. Лика видела ее взгляд — Алиса явно ее не слышала. — Мне кажется, я люблю тебя, Лика, — прошептала она ей в губы, и Лика ошарашенно замерла — правда, ненадолго. В этот момент раздался стук в дверь, и Лика, вздрогнув, подскочила с пола, отчаянно краснея. Алиса усмехнулась, откидываясь обратно на кровать, а Лика, стараясь не смотреть на нее, кинулась открывать. Анастасия Федоровна держала в руках Алисины ключи от машины, и выглядела еще более озадаченной, чем до этого. Лика вышла в коридор, закрыв за собой дверь, и опять случайно чуть не прищемив вездесущего Иннокентия. Анастасия Федоровна поманила Лику за собой на кухню и тихо спросила: — Твоя подруга приехала на машине? В таком состоянии? Лика вздохнула, обнимая себя руками. — Лика? — Да, кажется, она на машине. Анастасия Федоровна качнула головой. — Что-то не так, Лика? — Все отлично, я просто… я… — мысли путались — то ли от поцелуя, то ли от последней фразы Алисы. — Ей не очень хорошо — проблемы, знаешь, и все-такое, но Алиса меня не слушает, если что. Она никого не слушает. Лика представляла, какое впечатление та произвела на ее маму: мало того, что пьяная, так еще и в таком состоянии умудрилась приехать на машине. Анастасия Федоровна вообще была не из тех людей, которые любили нарушать правила — это качество она передала и Лике. Даже дорогу она всегда переходила на только на зеленый, пусть та и составляла всего пару метров и была совершенно пустой. — Мам, слушай, она правда хорошая, — заверила ее Лика. — Просто немного устала. Честно, Алиса… Может, она видела, какой уставшей была Лика — и жуткую растерянность в ее глазах. Мама всегда видела чуть больше, чем Лика ей рассказывала. — Все в порядке, — произнесла Анастасия Федоровна, привлекая Лику в свои объятья. — У всех бывают проблемы. Лика вздохнула, утыкаясь маме в плечо. А еще Алиса сказала, что влюбилась в меня, мама. И на бал я иду с ней, а не с Евсеем, а ты все надеялась, что я найду парня. Буду нормальной — но я, мама, кажется, уже не совсем нормальная. Как и Алиса. Я ненавижу Новый год, мама. Я ненавижу свои бесконечные страхи, свою неуверенность и бесконечные воспоминания о чужом предательстве — об искусственной елке, о дурацкой гирлянде, о своем выпускном. Лика зажмурилась, стараясь разобраться в той каше, которая творилась у нее в голове, а Анастасия Федоровна тихо сказала: — Может, Алиса останется у нас на ночь? Опасно отпускать ее вот так вот. — Ты же сама говорила, у нас и так нет места. — Ляжет на диване в гостиной, — ответила Анастасия Федоровна. — Ничего страшного, Лика. Ничего страшного. Она погладила ее по волосам. Лика еще раз вздохнула, собираясь с мыслями, и отстранилась. — Ладно, я скажу… — она осеклась, заметив Алису у двери в ее комнату. Лика не услышала, когда та вышла, но теперь девушка стояла, неотрывно глядя на Лику с ее мамой, а когда та ее заметила, тут же вернулась в комнату, громко хлопнув дверью. — Что это с ней? Вы поссорились? Лика пожала плечами. — Да знать бы самой. Ключи от машины спрячь куда-нибудь, хорошо? — Как скажешь, — улыбнулась та, подхватывая тяжелого кота, вившегося у ног. — Пошли, Иннокентий, прятать ключи. Тот недовольно заворчал, перебирая лапами — Иннокентию не хотелось прятать ключи. У него была вполне определенная и четкая цель, за которой он явился на кухню — опустошить пару пакетиков кошачьего корма. Лика вернулась в комнату. Алиса все так же валялась на кровати, и Лика подошла к ней и присела рядом, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Алиса? Та не ответила, продолжая пялится в потолок. — Поговори с тетей, — вздохнула Лика. — Ты мне все время говоришь, что не нужно убегать. Попробуй сама хоть раз последовать своему совету. Алиса долго молчала, а потом, наконец, спросила: — Точно не дашь чего-нибудь выпить?.. — Я тебе больше скажу: я и за руль тебе сесть не дам, — заверила ее Лика. — И что мне пешком домой топать? А потом назад за машиной? Мне хватает бесполезной траты сил на БЖД и игнорирования родственников, я не… Или ты хочешь предложить мне остаться на ночь? Глаза у Алисы нехорошо сверкнули. — Спать будешь на диване, — быстро ответила Лика, прежде чем щеки опять успели покраснеть. — И никаких этих твоих… Штучек. — Штучек? — улыбнулась Алиса, придвигаясь к ней ближе. — А какие именно «штучки» ты имеешь в виду? Она царапнула ногтем подбородок Лики, притягивая ту ближе к себе. — Ошейник? Или, может, наручники?.. У меня так много вещиц, которые мы еще не попробовали, Лика, ты бы знала… Ах, постой, так ты же знаешь — ты ведь умудрилась сунуть свой любопытный носик куда не следует. — Алиса! — возмутилась та, шарахаясь в сторону. — Вот эти твои штучки! Вот они! Не дай бог мама увидит. — У тебя чудесная мама, — меланхолично откликнулась Алиса. — Вряд ли что-то подобное заставит ее отвернуться от своей собственной дочери. Может, разве что, убийство… — Ну все, — возмутилась Лика, поднимаясь. — Хватит. Давай, трезвей. — Думаешь, что-то изменится?.. — Да, координация улучшится, — фыркнула та. — В остальном не уверена. — То-то же, — наставительно подняла палец Алиса.

***

Обычно Лика просыпалась по будильнику. Чуть реже — от того, что Иннокентий в пять утра нашел забытый целлофановый пакет или решил прикопать что-нибудь в своем лотке. Но в этот раз все вышло совсем по-новому: откуда-то из гостиной раздался не то сдавленный вопль, не то вой, и Лика распахнула глаза. На часах было семь утра — совсем скоро нужно было ехать в университет. Лика откинула одеяло и села на кровати, прислушиваясь. Вопль больше не повторялся — но Иннокентия, который обычно с определенной долей претензии встречал всех с утра, рядом не обнаружилось — а это уже что-то, да значило. Поэтому Лика поднялась, сонно зевая, вышла в гостиную и с трудом сдержала смех. Алиса лежала, страдальчески глядя на Иннокентия — тот забрался на нее сверху, как делал это вчера, и пялился своими огромными глазами — и не то чтобы этот взгляд легко было выдержать. — Лика, — прохрипела Алиса, заметив ее. — Это сонный паралич? — Нет, — хихикнула та. — Это все еще Иннокентий. Почему он к тебе так прилип?.. — Я не знаю, — простонала Алиса, прикладывая руку к голове. — Боже, мне и так плохо, а кот весит, кажется, килограммов под сорок… Я не могу дышать. — Почему сорок? — Лика подошла к ней и протянула руки к Иннокентию. — Всего лишь семь. — Всего лишь? — У него просто кость широкая. А тебе надо меньше пить. Иннокентий недовольно заворчал, когда Лика принялась поднимать его с Алисы, но переходить к боевым действиям не решался. — Ох… Лика скептически глянула на нее. — Вот они — последствия алкоголизма. — Кто бы говорил, Лика, я хотя бы не лезу в литературные драки. Может, дело было в том, что Лика совершенно не выспалась, или, может, в том, что шутка себя уже давным-давно исчерпала, но вместо того, чтобы смутиться, Лика только усмехнулась и ответила на удивление спокойно: — Не лезешь. Ты просто признаешься в любви. Алиса поморщилась, прикрывая глаза, и ненадолго замолчала. Лика уже пожалела, что это сказала, но в этот момент Алиса буркнула: — Не думай, что это просто потому что я была пьяная, — и отвернулась к стене, все также болезненно морщась. Лике казалось, Алиса не из тех, кто признается в любви — но Лика плохо разбиралась в людях. С самого начала она видела в ней просто веселую девушку, живущую по большей части своими прихотями — Алиса хочет, и Алиса делает. Не больше. А сейчас все выходило совсем наоборот. Может, Лика и не права, но ей очень хотелось верить в обратное. Что все это было всего лишь еще одним бегством Алисы от ее проблем — от семьи, от смерти брата. Просто попыткой спрятаться в развлечениях. И что настоящая Алиса вот такая — признающаяся в любви и раздраженно хлопающая дверью, при виде самой обычной семьи. Потому что у Алисы ее нет. Потому что ей не все равно — и никогда не было. — Сколько время? — проворчала Алиса, все также пялясь в спинку дивана. — Семь утра. — Никогда так рано не вставала, — она перевернулась на другой бок, утыкаясь лицом в подушку. — И не встала бы, если б он не прыгнул на меня откуда-то сверху. Она пригрозила коту, висящему в руках у Лики, пальцем. Тот заинтересованно за ним проследил. — Ты ему нравишься, — заметила Лика. — А Иннокентию мало кто нравится. — Потому что вы назвали его Иннокентием, — ответила Алиса. — Сама попробуй с таким именем пожить. Лика усмехнулась и выпустила кот из рук. Тот сразу же деловито подошел к Алисе, так же деловито забрался к ней на диван и принялся вылизываться. — Пиздец ты толстый, — возмутилась та, двигаясь к самому краю. — Уйди отсюда, Иннокентий. Тот недовольно заворчал. — Я пойду на пары, — сказала Лика, еще секунду поглядев, как Алиса борется с котом. — А ты можешь оставаться сколько угодно. Ключи от машины у мамы. Алиса молча посмотрела на нее, перестав пихать Иннокентия в пушистый бок. — Мы их спрятали, — на всякий случай пояснила Лика. — Ключи. Ты вчера была просто в ничто. Лика понимала, отчего Алиса так на нее смотрит, и чего ждет. Впервые, наверное, во всей своей жизни, в которой Лика никогда не отличалась особой эмпатией. Алиса сказала ей: «я люблю тебя», и пусть она и не просила ответа, он, очевидно, был ей нужен. Но единственное, что есть сейчас у Лики — одна большая неуверенность. Любовь — это так сложно. Намного сложнее, чем дурацкий диплом. Алиса приподнялась на диване, явно собираясь спросить сама, но на секунду замерла и сказала совсем другое: — Так ты пойдешь со мной на бал? — Ты ведь уже договорилась с Настей, — не поняла Лика. — И Евсей… — Ты сейчас пытаешься намекнуть на мой шантаж? — усмехнулась Алиса. — Я не намекаю, я прямо говорю. — Я… — Алиса на секунду замолчала. — Я не хочу, чтобы ты пошла со мной, потому что я тебя заставила. Она тяжело сглотнула. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной, потому что хочешь. Лика, ты пойдешь со мной на бал?.. Та во все глаза уставилась на Алису. Даже Иннокентий перестал вылизывать бок и глянул на нее. — Да чего вы оба пялитесь? — возмутилась та, переводя взгляд с Лики на Иннокентия и обратно. — Я что, сморозила чушь? Я пытаюсь быть хорошей, разве не ясно? Иннокентию было ясно, Лике не очень. Алиса раздраженно откинулась обратно на подушку и натянула на себя одеяло. — Ну и нахер оно мне надо, — пробурчала она, но Лика все равно услышала. — Нормально шантаж работал, нечего и начинать бы… — Я пойду, — перебила ее Лика, и Алиса тут же замолчала. — Я пойду с тобой на этот дурацкий бал. Потому что ты меня позвала, а не потому что шантажировала Евсея Настей. Алиса вывернулась из-под одеяла и глянула на нее одним глазом, ничего не говоря. Этого, конечно, все еще недостаточно. Все еще не: «Я тоже тебя люблю», все еще не то, что хочет услышать Алиса — Лика это видит. Но это то, что она может сделать. Иннокентий плюхнулся на бок, отнимая у Алисы большую часть дивана, и довольно зажмурился, слушая ее возмущения.

***

Она курила, как паровоз, туша сигареты одну за другой об мусорный бак рядом. В своем длиннющем пальто, явно непредназначенном для местной зимы, в замшевых сапожках на каблуке и с короткими волосами, старательно уложенными так, что никакая шапка тут явно не предполагалась. На лице у нее застыло выражение вечной скуки — но Алиса знала, что это просто маска, которая всегда красиво дополняла образ. А еще не давала появляться морщинам — никаких улыбок, никаких нахмуренных бровей. Арине было уже далеко за сорок. Но она это старательно отрицала. — Ну и где ты шлялась? — Арина потушила очередную сигарету и щелчком отправила ее в мусорный бак. — Не твое дело, — кисло поморщилась Алиса, закрывая машину. — И вправду, — легко согласилась та. — Я просто прождала тебя здесь всю ночь. У тебя нет совершенно никакого сострадания к родной тете. Алиса с раздражением глянула на нее. — Как будто ты сама меня здесь ждала. Раздался писк домофона. Алиса, где-то глубоко внутри еще сохранившая надежду, что Арина пришла сюда просто поглядеть на нее, разочарованно вздохнула, глядя, как та заходит за ней в подъезд. — Нет, — легко согласилась Арина. — Я заставила Марка караулить. А он тупица. Алиса закатила глаза. — Твоя проблема в том, что ты называешь своего сына тупицей, — сказала она, гремя ключами от квартиры. — Это не проблема, — легко отмахнулась Арина. — Я всех называю тупицами. Фу, боже, что за свинарник. — Обычная жизнь, — мрачно ответила Алиса. — Если будешь возмущаться — проваливай лучше сразу. Арина прицыкнула языком, сбрасывая свои сапожки в коридоре. — У Миры тоже домик не очень, но здесь… Мирой звали маму Алисы. И домик, который Арина легко определила, как «не очень», на самом деле являлся особняком за городом, на который ушло столько денег, что даже Алисе представлять было страшно. — Зачем ты пришла? — Увидеть свою племянницу. В чем проблема? Растешь тут, как волчонок — любовь, забота, ну?.. М-да, ну и запах. — От тебя самой несет, как от табачного завода, — Алиса скинула куртку. — Говори, зачем пришла. Если ты собираешься капать мне на мозги по поводу завещания — тоже можешь проваливать. — Кто растрепал тебе про завещание? — все так же меланхолично продолжила Арина, проходя в гостиную. — Я вообще не собиралась об этом говорить. — Марк. — Он тупица. Алиса плюхнулась на диван, болезненно морщась — голова все еще нещадно раскалывалась, и в теплоте к горлу начинала подкатывать тошнота. Разговаривать с тетей в таком состояние хотелось меньше всего, но Лика правильно сказала: довольно уже убегать. Все равно долго этого делать Алиса не сможет. — Сама подумай — моя сестра переписала все на моих детей. С чего бы мне тебе рассказывать?.. Чтобы ты влезла и все испортила? Нет, спасибо. Я люблю деньги. Тебя тоже, но деньги больше. К тому же, когда это тебя интересовало?.. — Значит, ты пришла, чтобы заставить меня пойти на поминки. Арина щелкнула зажигалкой, закуривая очередную сигарету. — Здесь не курят. — Я курю. Она выдохнула облако дыма в сторону Алисы. — Открой хотя бы окно. — Сама открой, — Арина уселась напротив нее в кресло. — Это тебе мешают сигареты. А не мне. — О боже, — Алиса, борясь с тошнотой, подошла к окну и потянулась к ручке. — Какая же ты мерзкая, Арина, я уже и забыла. — Это потому что ты решила отказаться от своей семьи, — заметила та, ничуть не обидевшись. — Тс. — Они сами от меня отказались. Арина пожала плечами, затягиваясь в очередной раз. — Тебе ли не все равно, Алиса? Тебя там никогда ничего не держало, кроме Макса. — Слушай, говори, что хочешь — и вали отсюда, — раздраженно повернулась к ней Алиса, стараясь не отходить от окна. — Еще от тебя я эти лекции не слушала. — Твой бывший, — Арина лениво откинулась на спинку кресла. — Тот тип, который так сильно любил тебя и унижения. Алиса стиснула зубы. Ей было совершенно плевать на того когда-то милого преподавателя из университета — но не плевать на те проблемы, которые он доставил. Он, и глупость Алисы. — И что с ним? — Он тут решил, что может вытрясти из твоих родителей немного денег. Планировал шантажировать их — ты его научила, что ли?.. Мол, мне-то мою репутацию уже не вернуть, а вот ваша дочь… Арина хрипло рассмеялась. — Повезло Мире, что они с Денисом тогда уже ехали в аэропорт, чтобы прилететь сюда. Этот идиот наткнулся на меня — в общем, к чему я веду — в отличие от моей слабохарактерной сестры, я знаю, как решать проблемы. — Он жив? — мрачно спросила Алиса. — Естественно, — фыркнула Арина. — Немного угроз никому не помешает. Даже, может, сделают немного здоровее. — Ты больная, Арина. Та пожала плечами. — Мне плевать, кем ты там меня считаешь, я сюда пришла, чтобы сказать: твой придурок больше не проблема. Но я хочу кое-что взамен. Я терпеть не могу благотворительность. — Я не пойду на поминки вместе с семьей, — зло бросила Алиса. — Делай, что хочешь — у меня отсутствует чувство благодарности. — Это от меня, — довольно заявила Арина. — Но мне нахер на сдалась эта семейка. Алиса промолчала, и тетя добавила: — Как бы я не любила свою сестру, но она, знаешь ли, поступила погано. Когда Макс погиб, ей нужно было хотя бы на секунду открыть глаза и посмотреть, что вместе с твоим братом умирает и вся семья. Но Мира у нас натура творческая — плевать ей было на это. Арина поморщилась. — А твоего папашу я и так терпеть не могу. Алиса вздохнула. — В этой семье никто и никого терпеть не может. — Залог здоровых отношений, — Арина махнула сигаретой. — Алиса, сходи к брату. Я серьезно. Одна, или с семьей — мне все равно. Твоя вина тебя сожрет. — Чем мне поможет поглядеть на могильный камень? — огрызнулась та. — Присмотреть себе там местечко? Или, может, тебе? Скоро пятьдесят, всего-ничего осталось. — Не язви, — спокойно откликнулась Арина. — Понятие не имею, поможет или нет — я не психолог. Просто сходи. Я помогаю тебе с тем, что ты натворила дома, ты — идешь на кладбище. Стоишь перед могилой, плачешь, ругаешься, болтаешь, обращаешься к Богу — что хочешь, но хотя бы раз ты должна его навестить. Алиса недовольно сложила руки на груди. — Пришлешь селфи в доказательство. — Блять, Арина, это ужасно, — возмутилась Алиса. — Какое селфи? Ты смеешься? Что за чернуха? — Чернуха — это для тех, у кого моральные принципы. — У меня есть. — И в каком месте они были, когда ты снимала на видео, как лупишь того паренька плеткой?.. — Арина! — Алиса раздражённо отвернулась к окну, и услышала короткий смешок. — Жаль, конечно, что ты не моя дочь, Алиса. — Спасибо небесам. — Ты бы славно вправила Марку мозги. — Ты сама с этим отлично справляешься. — Как у такой, как Мира, родилась такая, как ты, не понимаю. — Это просто психические травмы. Алиса услышала шаги за спиной, а потом ее обволок запах дыма. — Сходи к нему. Чужая рука легла на плечо. — Это все, что я хочу.