Литературный клуб "О вечном"

У каждого из нас свое «если». Лучше обдумывать то, что еще предстоит, чем то, что уже свершилось. Роджер Желязны, «Хроники Амбера»

— О боже, — Евсей сжал руку Лики так, что та сдавленно пискнула. — О боже. О боже. — Я думала, ты атеист, — прошипела Лика, с трудом разжимая его пальцы. — Теперь я верю в бога, — ответил тот, — потому что передо мной ангел. Лика скептически глянула на него. — Меня сейчас стошнит, — предупредила она. — Да, меня тоже, — согласно кивнул Евсей. — Давай сделаем вид, что я этого не говорил. Лика проследила за тем, куда он смотрит, и понятливо вздохнула. По лестнице центрального холла поднималась Настя — в летящем белом платье, с забранными в чудесную прическу темными прядями волос. Среди колонн и барельефов, которыми был украшен главный вход в университет, она и вправду выглядела если не ангелом, то принцессой — точно. — У меня колени трясутся, — сообщил Евсей. — Соберись, — Лика стукнула его по спине. — Возьми себя в руки, дочь самурая. — Давай ты возьмешь меня в руки, потому что я не могу. — Евсей, ты тряпка или кто?.. — Смотря какая тряпка, — справедливо заметил тот. — Есть ведь и… — Так все, — Лика пихнула его в плечо, заставляя сделать пару шагов к Насте. — Вперед. На встречу счастью. Народу в холле перед актовым залом было прилично — Лика даже не представляла, что зимний бал пользуется такой популярностью. Ей всегда думалось, что здесь от силы бывает две-три пары — но сейчас перед дверями уже начинала собираться толпа. В глазах рябило от платьев, костюмов и гирлянд, которые вешали у центрального входа. Лика считала, что портить старинные мраморные колонны, вешая под самые капители эти безвкусные штуки — идея отвратительная и даже немного опасная (для тех, кто вешает, разумеется), но ее никто не спрашивал. Видимо, греки придумали свой ордер именно для этого. Для гирлянд — они просто смотрели в будущее. — Привет, — Настя улыбнулась, и даже Лика на секунду затаила дыхание, глядя на эту улыбку. — Что с Евсеем? — Пал жертвой прекрасного, — сдавленно ответил тот, не отрывая взгляда от Насти. Лика тряхнула головой. — Он и в обычные времена странный, а сейчас уж и подавно, — сказала она. — Классно выглядишь, Настя. — Спасибо, — опять улыбнулась та, и Лика совершенно точно услышала, как Евсей затаил дыхание. — Отличный костюм. — Я выбирал, — пришел в себя друг. — Глянь, каблуки — тоже моя идея. Лика закатила глаза, но спорить не стала — внутри нарастала неясная тревога. — Кто бы сомневался. — А где Алиса? — спросила Лика, глядя на часы на руке. — Скоро начало. Настя пожала плечами. За высокими окнами, почти под самый потолок, в темноте кружился снег. На улице еще и шести не было, но от холодного зимнего солнца уже ничего и не осталось. Снег, темнота. А Алиса совершенно точно едет сюда на машине — а уж с ее страстью к… Лика тряхнула головой, отгоняя ненужную панику, и в этот момент распахнулись огромные деревянные двери, ведущие в актовый зал. Толпа зашевелилась, поднялся неясный гул, а Евсей деловито подхватил Настю под руку. — Этот танцпол будет наш. — Никакого брейк-данса, — предупредила та. — Понял. — И лезгинки. — Хорошо. — И без канкана. — Жаль, но да ладно, — вздохнул Евсей. — Я обойдусь вальсом. Лика махнула им рукой, показывая, чтобы ее не ждали, и обернулась к лестнице. — Привет, — раздался рядом веселый голос Алисы. — Прошу прощения, парковка была полная. Пришлось встать на ту, которая для работников университета. Если что, я теперь преподаю право. Она обняла Лику за талию, и ее рука сразу же легла на голую спину, открытую вырезом комбинезона. Лика вздрогнула. Словно она этого не ожидала. — Классный костюм, — шепнула ей на ухо Алиса. — Да, — немного нервно ответила та, напрягаясь под этим прикосновением. — Евсей говорит, что это он выбирал. Алиса рассмеялась. Она явно была в хорошем настроении и спрашивать про родственников Лика не решилась — зачем портить вечер?.. Лика ожидала от Алисы чего-то экстравагантного и яркого, но ее платье оказалось на удивление простым. Черным, бархатным, с расклешенной до колен юбкой. Несмотря на свою простоту, Алисе оно удивительным образом шло — и на фоне черной ткани ярким рыжим пятном выделялись ее волосы. — Евсею бы в стилисты, — сказала Алиса. — Что он делает на архитектурном?.. — Конкретно сегодня — танцует вальс, — ответила Лика. — Тогда нужно поторопиться, — усмехнулась Алиса, предлагая Лике руку. — Я бы на это посмотрела. — Издеваться над друзьями нельзя. — Конечно, — серьезно ответила Алиса. — Мы и не будем издеваться. Просто немного посмеёмся. Они глянули друг на друга и одновременно расхохотались. На них обернулась парочка, стоявшая у окна — Лика смущенно замолчала, а Алиса весело глянула на них, продолжая улыбаться. — Я дочитала «Американских богов», — сказала она, когда они уже подходили к дверям в актовый зал. — И как тебе? — Интересно. И я согласно с Евсеем: книга мне нравится больше. — Только не начинай. — Не бойся, не стану я заказывать наемных убийц для режиссёров. Лика усмехнулась, а Алиса, помолчав, добавила: — Это было… Было классно, а еще… Мне импонирует мысль о том, что без нашего прошлого мы — никто. Она глянула на Лику, продолжая улыбаться. — Если ты сейчас начнешь свое: «Боже, сколько пафоса, меня сейчас стошнит» — я начну приставать к тебе прямо во время бала. И тебе будет очень стыдно. Лика, уже собиравшаяся сказать именно это, закрыла рот. — Мне нравится пафос, — хмыкнула Алиса. — Так что придется тебе потерпеть. — Пошли, — усмехнулась Лика, — надо же посмотреть, ради чего мы страдали, украшая зал. — И на Евсея. Лика осуждающе глянула на Алису, но все равно не выдержала. — Да, — сказала она. — И на Евсея.

***

По мнению Лики, все университеты делились на два типа: те, современного дизайна, покрытые стеклом и бетоном, и те, для которых слишком часто использовалось слово: «реставрировать». Еще иногда туда же добавлялась фраза: «историческая застройка» — в целом, концепция была ясна. Университет, в котором училась Лика, был из последних. Из минусов: перманентно разваливающиеся кабинеты и попытки вот уже который год поменять пол на шестом этаже, из плюсов: возможность сфотографировать в коридорах, а потом сказать, что это ты в восемнадцатом веке. Да, так хорошо сохранился. Актовый зал ни капли не выбивался из общего образа: огромная люстра под потолком, пилястры, явно не особо успешно пытавшиеся придать университету что-то от классицизма, и длинные, большие окна, за которыми сейчас в кромешной темноте летел снег. Свет в зале был притушен, все стулья вынесены еще на прошлой неделе, чтобы освободить место под танцы, а на сцене, откуда совсем недавно Лика с Алисой снимали гирлянду, стояло какое-то музыкальное оборудование — в полумраке было и не разглядеть. В противоположном углу зала высилась елка — пушистая и разлапистая. Игрушек на нее явно не пожалели. И пока со сцены толкали бесконечные приветственные речи, Лика смотрела на бедное дерево, и думала о том, что Евсей, в принципе, мог бы разбить еще парочку коробок. — Пошли, — Алиса ухватила ее за руку, оттягивая в сторону. — Что? Та усмехнулась и качнула головой. — Они собираются танцевать, — сказала Алиса. — Вон, гляди. В центре начинали выстраиваться пары для вальса. Евсей и Настя смотрелись до ужаса комично. Лика потратила не один час, пытаясь привести Евсея в порядок, но «в порядке» он был ровно десять минут — потом непослушные волосы растрепались в разные стороны, куда-то делся галстук — его исчезновение расстроило Евсея особенно сильно, — и рубашка отчего-то уже выглядела мятой. Рядом с таким смешным Евсеем, Настя выглядела странно — она и вправду казалась ангелом. Белое платье, легкая и спокойная полуулыбка — в этот раз Настя, видимо, решилась обойтись без язвительных комментариев в сторону Евсея. Алиса и Лика не танцевали вальс, но это вовсе не портило настроение: настроение вообще совершенно никак не могло испортиться, если глядеть на забавную пару Евсея и Насти. — Боже, кто позвал сюда эту чудную нимфу, — хихикнула Алиса, глядя на Евсея. — А где галстук?.. Вы же так долго выбирали. Лика не выдержала и издала короткий смешок, наблюдая за тем, как друг с очень важным видом подает руку Насте. В музыку он, конечно, вряд ли попадал — но Лика посмотрела на его старательное выражение лица и решила, что пусть это и дальше остается для Евсея тайной. — …Dancing pairs, painted wings Things I almost remember… — Это просто чудо какое-то, — наклонившись чуть ближе к Алисе, произнесла Лика, стараясь, чтобы ее можно было расслышать через громкую музыку. — Он садился в такси в нем, я клянусь. — Надо было брать тот, с котиками. — Алис, ты издеваешься? — возмутилась Лика. — Ему только это не говори. Он потом его не снимет. Алиса улыбнулась, воспользовавшись возможностью, придвинулась к Лике еще ближе, уже совершенно собственническим жестом закидывая руку ей на талию. — С чего бы? — Ему нужно подтверждение, что галстук с котиками великолепен, а пока он его не получил, я могу убеждать его в том, что это — ужас, а не галстук. Одной тебя будет достаточно, чтобы ввергнуть нас всех в пучину модного ада. Алиса усмехнулась, наклоняя к Лике голову. — …And a song someone sings Once upon a December… Евсей закружил Настю, и Лике подумалось, что им двоим пришлось пролить немало слез, разучивая этот элемент на репетициях. В основном, наверное, Насте — Евсей не совсем понимал концепцию слез. — …Someone holds me safe and warm Horses prance through a silver storm Figures dancing gracefully Across my memory… Музыка взвилась вверх, пары понеслись по кругу, и Лика на мгновенье потеряла Евсея и Настю из вида — но лишь на мгновенье. Евсей вообще был не из тех, кто легко терялся. Двигался он до ужаса неловко, и в свете меняющих друг друга бликов света, Лика иногда видела, как смеется Настя, явно потешаясь над его ошибками, но ни сама Лика, ни Алиса, стоявшая рядом, до конца танца так и не пошутили одной шутки. Настя, конечно же, на самом деле не была ангелом. Копни поглубже — и у нее найдется куча недостатков, и столько же скелетов шкафу — Лика уже убедилась, что они есть у всех. Но вот Евсей, очевидно, танцевал с ангелом — он смотрел на этого ангела, не отрывая взгляда, и так бережно прижимал Настю к себе, что, казалось, в руках у него не девушка, а хрупкая статуэтка. — …Far away, long ago Glowing dim as an ember Things my heart used to know Things it yearns to remember… — Ладно, — наконец, выдавила из себя Алиса. — Это, очевидно, лучший день в его жизни. — Ты даже не представляешь насколько, — рассмеялась Лика. — С тех пор, как Настя появилась в «О вечном», он не пропустил ни одного собрания. Алиса усмехнулась. Вальс замедлился вместе с музыкой, и пары замерли, вместе с последними звуками постепенно стихающего голоса певицы. — And a song someone sings Once upon a December… — Спасибо, — сказала Лика, глядя на искрящегося радостью Евсея. — Пусть даже у тебя и не было никаких благих помыслов, но для Евсея твой шантаж, кажется, стал настоящим счастьем. — Ну, если еще понадобиться, — ухмыльнулась та. — Зовите. Ну, там, шантаж, газлайтинг, абьюз — займусь всем, кроме убийств. — Я серьезно. — Я тоже, — сказала та, оборачиваясь к Лике и обнимая ее двумя руками. Заглянула ей в глаза. — Но я не против, если ты хочешь меня поблагодарить. Ее рука скользнула по голой спине Лики, вызвав мурашки, к шее, и таким привычным жестом сжала ее сзади, что Лика даже не сразу сообразила, что происходит. — Я даже подскажу, как, — мурлыкнула Алиса. — Эй, — возмутилась Лика, испуганно отстраняясь и оглядываясь по сторонам. — Алиса, ты чего? Та разом заулыбалась, заметив ее смущение. — У меня хорошее настроение. Ого, кто же это, — она расхохоталась, глядя на счастливого Евсея, который шел к ним под руку с Настей. — Терпсихора, муза танца? Как там на Олимпе? — Нет нормального вай-фая, и инстаграмм толком не обновляется, — ответил Евсей. — Мне не нравится. Кто-то говорил со сцены очередную речь — Лика не слушала. Она глядела на Евсея, и внутри, кажется, становилось теплее — то ли от его глупой улыбки, то ли от того, что галстук с котиками все же остался у нее дома. — Вы были самой лучшей парой. — Алиса, не ври, — ответила Настя. — Ладно, не самой, — согласилась та. — Ну где-то второй. — С конца? — уточнил Евсей. Алиса хотела соврать, но у нее не получилось. Правда, Евсей и Настя не обиделись — первый только расхохотался. Ему сегодня явно ничего не могло испортить настроения. — Это потому что я не Терпсихора, — сказал Евсей. — Я — Мельпомена. — Да, Евсей, — хихикнула Лика. — Ты вообще одна сплошная трагедия… А что они делают? Все обернулись к сцене — там точно что-то происходило. — Я все прослушал, — гордо заявил Евсей. — И я, — прищурившись, сказала Алиса. — О боже, они собрались петь?.. Может уйдем, пока не поздно?.. — Я их знаю, — протянула Настя, разглядывая ребят, занимавших место на сцене. — Они не плохо поют. Вполне себе. — Это будет «Let it show», да? — поморщилась Лика. — Принесите тазик, меня точно стошнит. — Не, — отмахнулся Евсей. — Спорим это «All I Want for Christmas»? — О боже, — простонала Лика. — Надо уйти пока не поздно. — Что за клуб ненависти к Новому году? — не поняла Настя. — А теперь, — раздался голос одного из ведущих, искаженного микрофоном. — Подарок от наших студентов — правда, некоторые из них уже давным-давно закончили университет. Но мы никому не скажем, да, ребят?.. Евсей сделал вид, что сует два пальца в рот. — Боже, вам вообще что-нибудь нравится?.. — рассмеялась Настя. — Деньги, — сказала Алиса. — Издеваться над Евсеем? — предположила Лика. — Ты, — скромно добавил тот. Но все разом замолчали, услышав первые аккорды гитары. — Не «Let it show», — констатировала Лика. — И не «All I Want for Christmas», — вторил ей Евсей. Свет сменился и по залу заметались разноцветные блики — они еще сильнее дробились в огромной люстре под потолком и разбегались по стенам и лицам людей. — Агент зимы поджог листву Весь мир горит и я живу Без запасных аэродромов… Солисту, конечно, было далеко до оригинала, но звучало очень даже сносно. Лика удивленно глянула на Алису, та в ответ пожала плечами. — Я могу попросить их спеть «Маленькой елочке холодно зимой». Ох, ты глянь, у них даже бас-гитара для этого имеется, — сказала она. Лика скривилась, а Евсей, все еще светящийся от радости, шагнул к Насте и церемонно протянул ей руку. — Позвольте пригласить вас на танец. — Это не вальс, — напомнила та, все же касаясь его пальцев. — Я знаю, — серьезно согласился Евсей. — Но я умею теперь только вальс. — Радуйся, что не брейк-данс, — заметила Лика, и Настя пожала плечами. — И вправду, — сказала она, позволяя Евсею увести себя в толпу людей перед сценой. — …Вдыхаю дым минувших дней Смотрю на блеск ночных огней Они мне больше не знакомы… Алиса посмотрела на Лику, улыбаясь, и так же церемонно, как Евсей, подала ей руку. — Позволите?.. — Надеюсь, тоже вальс, а не брейк-данс, — буркнула Лика, пытаясь скрыть свою неловкость. — Кордебалет, Лика, — усмехнулась Алиса, беря ее за руку. — Ты пришла сюда постоять у стеночки?.. — Я пришла сюда, потому что ты позвала, — нервно ответила Лика. Она не понимала, что ее смущает — танец, Алиса, ее признание, прикосновение к голой спине горячих рук, или то, что все это вместе вдруг из чего-то безумно неловкого превращается в хорошее воспоминание — какие потом превращаются в приятную тоску. Или, может, чужие взгляды, которых на самом деле наверняка не было. Или страх, из-за которого Лика опять не может просто сказать: «Да». Или песня, которая совсем не «Let it snow…» и даже не «All I Want for Christmas». — Ну хватит, — мягко сказала Алиса, увлекая ее за собой. — Перестань думать, Лика. Просто уже перестань, пожалуйста. Та вздохнула, делая пару шагов вслед за ней. — Я поговорила с тетей, — добавила Алиса. — Я призналась тебе в любви — и что самое главное — я не отказалась потом от этих слов. Я больше не прячусь — давай и ты уже прекращай убегать. Она потянула Лику на себя, кладя руки ей на талию. — Я не умею танцевать, — с нотками паники в голосе сказала та. — Тут никто не умеет. — Кроме Евсея, — все-таки не удержалась Лика. — Это без вопросов, — рассмеялась Алиса, закружив ее вокруг себя. — Просто делай, что хочешь. И перестань уже думать. Лика еще раз вздохнула, чувствуя, как отступает напряжение. Перестать думать — это то, что ей вечно говорит Алиса и то, что вряд ли когда-нибудь удастся в полной мере. Но можно хотя бы притвориться. Положить руки ей на плечи, улыбнуться, отвлечься на разноцветные блики, скачущие по бледному лицу Алисы, вслушаться в слова песни — и пусть притворство хотя бы на один вечер станет реальностью. Под взлетающий ритм музыки Алиса улыбнулась ей в ответ, и от этой улыбки по телу разлилось приятное тепло. Вовсе не тот жар, какой обычно приносила Алиса — это тепло надолго останется в памяти. -…Я наконец-то понял Меня не держат корни И при любой погоде Я внутренне свободен… Где-то рядом мелькнула пушистая елка я явным перевесом игрушек — пушистые лапы, настоящие иголки. И никакой надрывно мигающей гирлянды. Другая елка. Другое место. Другие люди. Пусть в памяти останется она, а не та, искусственная — под крики и ругань — звуки разваливающейся семьи. Пусть будет куча игрушек, половину из которых разбил Евсей, вместо гирлянды, музыка вместо криков, и Алиса. Просто Алиса — не вместо, а сама по себе. Потому что Лике с ней хорошо просто так. Без всяких сносок мелким шрифтом и предлогов. — …Я все оставлю в прошлом Наотмашь хлопнув дверью Я никому не должен И никому не верю. И пусть вместо мокрого снега, подсвеченного огнями скорой помощи и ДПС, останется этот — белый, пушистый, едва заметный в темноте за окном. И вместо бледного от холодного больничного света лица врача останется это — немного смущенное, с большими, темными глазами и едва заметной и такой же смущенной улыбкой на губах.

Я все оставлю в прошлом Наотмашь хлопнув дверью Я никому не должен И никому не верю.

Пусть.

***

— Иди сюда, — Алиса потянула Лику вслед за собой, и та чуть споткнулась о ступени. — Аккуратней. — Ай, — высказалась Лика. На крошечной лестнице, ведущей за сцену, в гримерки, царила темнота — весь свет был в зале, все теми же цветными бликами отражаясь по стенам. Алиса поудобней перехватила Лику за руку, помогая той подняться, и, дойдя до одной из гримерок, нетерпеливо распахнула дверь. — А заче… — договорить Лика не успела — Алиса затащила ее внутрь, ничего не объясняя. Хлопок, звук задвигаемой щеколды, и Лика почувствовала открытой спиной холодную металлическую поверхность двери. — Попалась, — радостно мурлыкнула Алиса, прижимаясь к ней всем телом. — Эй, — тут же запротестовала Лика, кладя руки на плечи Алисе и пытаясь отодвинуться. — Ты с ума сошла? Только не тут. — Тебя смущает только место? — уточнила Алиса. — Я больше не смущаю?.. Лика хотела было ответить, но щеки сразу покраснели, и все слова разом вылетели из головы, и она только раздосадовано хмыкнула, недовольно отворачиваясь от Алисы. Та, цепко ухватив ее за запястья, завела руки Лики ей за спину, мешая сопротивляться. — Отвечай, Лика, — ласково прошептала Алиса, легко касаясь губами ее шеи. — Алиса, — возмутилось было та, но Алиса вместо очередного поцелуя прикусила ее кожу зубами, и Лика охнула. — Ты же помнишь нашу игру?.. Я говорю — а ты делаешь то, что я скажу. Лика не ответила, и Алиса, одной рукой продолжая удерживать ее запястья, цепко схватила ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Они с Алисой были примерно одного роста, но сейчас Лика чувствовала себя так, словно смотрит на нее снизу-вверх. И опять видит этот хищный блеск в зеленых глазах. — Чудесный из тебя получился бы сабмессив, — вкрадчиво сказала Алиса, разглядывая ее лицо. — Может мне тогда называть тебя госпожой? — усмехнулась Лика, но сразу же замолчала, почувствовав, как рука Алисы спускается от подбородка к ее шее. — К этому мы тоже придём, обещаю, — невозмутимо ответила та. — Тебе это нравится, так ведь? — Что?.. Алиса сильнее сжала пальцы на ее шее, заставляя Лику задыхаться — не то от нехватки воздуха, не то от жара, который разом окатил все тело. — Это, — прошептала Алиса, отпуская ее руки и скользя ладонью по голой спине Лики. — Вот видишь, не так уж ты и далека от меня. — Блять, Алиса, — простонала Лика, хватаясь за ее руку на своем горле. — Я просто хотела поговорить. — Ага, — легко согласилась та. — Обязательно поговорим. Она послушно отпустила шею Лики, но тут же сжала ее грудь сквозь ткань комбинезона. — Алиса! Та прижалась к ней еще сильнее, совсем не оставляя места для отступления, и впилась жарким поцелуем в губы — и Лике хотелось бы сопротивляться, но воли уже, кажется, совсем не осталось. Поцелуй смешивался с бесконечными прикосновениями — сильными и грубыми, которых вряд ли можно было ожидать от такой милой девушки, как Алиса. Все вместе это не давало совершенно никакой возможности думать, и, только когда Алиса прикусила губу Лики, мимолетная боль дала ей прийти в себя на пару секунд. — Алиса, ну черт побери, — тяжело дыша, возмутилась Лика. — Я же серьезно. Та на секунду остановилась, не собираясь отодвигаться от Лики и на миллиметр. — Ну, может, если обратишься ко мне как надо, я и послушаю. — Как надо? — Лика на секунду свела брови к переносице, а потом ахнула. — Алиса, ты про «госпожу»? Та расхохоталась, утыкаясь носом Лике в шею. — Ох, видела бы ты свое лицо сейчас, — горячий воздух щекотал кожу. — Говори, пока я смеюсь, Лика, это твой единственный шанс. — Я про… Я… Ты бы хотела со мной встречаться? Алиса замерла. — Я имею в виду, — чувствуя, что щеки и так уже краснее некуда, добавила Лика. — Ты все еще этого хочешь? — Это странный вопрос, Лика, я призналась тебе в любви, — все так же куда-то ей в шею тихо сказала Алиса. — Думаешь, я всем подряд это говорю? — Думаю, что ты делаешь это, когда хочешь получить желаемое, — честно ответила Лика. Алиса отодвинулась на нее и недовольно взглянула Лике в глаза. — Обидно. — Но это же правда. Алиса ненадолго замолчала, а потом все-таки ответила: — Ну да, правда, но все равно обидно. Лика усмехнулась и сцепила руки в замок, пытаясь скрыть дрожь. — Ты согласна? — вкрадчиво спросила Алиса. — Ты согласна со мной встречаться?.. Лика на секунду прикрыла глаза. Очередная галочка в Алисином списке желаний?.. Просто следующая выполненная цель?.. Я хочу — я получаю? Конечно, все это слишком для Лики. И отношения, и сама Алиса — но глядя на нее, ей тоже иногда так хочется. Хочется этого «я хочу — я получаю». Руководствоваться своими желаниями, а не страхами. Не ждать провала. Какая разница, в конце концов, любовь ли всей жизни или очередная галочка, если Лике так хорошо с Алисой?.. И какая разница, чем все закончится, если Лика хоть раз за всю ее жизнь попробует жить здесь и сейчас, не думая о конце?.. Да и потом — у нее ведь есть стоп-слово. Верно?.. — Я не знаю, — честно ответила Лика. — Но я… Мне хорошо, Алиса, а ты сама говорила — не думай. Вот я и не думаю. Все это может… Может плохо закончиться, и, может, я тебе надоем через пару недель, но… Алиса хотела было возразить, но Лика не дала: — Но я этого хочу. Хочу попробовать. Алиса пару секунд молчала, явно не веря тому, что слышит, а потом на губах у нее появилась улыбка. Не та хищная, к которой Лика уже порядком привыкла, а самая обычная, совершенно точно не выражавшая ничего другого, кроме радости. Алиса обняла Лику, изо всех сил прижимая к себе, словно та уже собиралась убегать, и прошептала, явно намекая на Настю и Евсея: — Это на тебя так действует чужое счастье? Лика улыбнулась, обнимая ее в ответ. — И хорошая музыка. В первые за последнее время в голове было пусто. Просто пусто — и эту пустоту не занимал собой жар или тревога. Лика вдыхала запах сладких духов Алисы — иногда такой злой, такой несносной и бесконечно потерянной в себе Алисы, и ей все казалось, что стоит ее отпустить, и голову вновь заполнят дурацкие мысли. Лика все читала про этих «бабочек в животе» и «подкашивающиеся коленки», но единственным, что она сейчас чувствовала, было спокойствие. — Поехали ко мне, Лика, — тихо попросила Алиса. — Бал еще не закончен, — возразила та. — Пожалуйста, — та на секунду отстранилась. — Заметь, а могла бы сказать, что тогда уйду с Настей. Но говорю «пожалуйста». — Теряешь хватку. — Вот заноза.

***

— Эй, — возмутился Евсей, глядя, как Алиса за руку выводит Лику из актового зала. — Ты не усматриваешь в этом насилия?.. Настя глянула им вслед и улыбнулась. — С чего бы, Евсей? Тот перевел взгляд на нее и недовольно сложил руки на груди. Правда, долго изображать недовольство рядом с Настей у него не получалось — на губах как-то сама собой появлялась улыбка. Евсей даже понять не мог, что именно так греет его изнутри — то ли это чудесное платье и в самом деле превращающее Настю в ангела, то ли тот факт, что она сейчас с ним, на балу, и сама держит его за руку — и даже не язвит. А, может, воспоминания о вальсе — таком чертовски сложном для Евсея. Хотя в обычные времена он бы сказал, что греть изнутри его может только поднимающаяся температура. Но что-то с Евсеем сегодня явно было не так. — Не знаю, пугает она меня, — подумав, сказал он. Беспокоиться о Лике тоже особо не получалось — все мысли были сосредоточены где-то на кончиках пальцев, которыми он сжимал Настину ладонь. — Почему?.. — Она тут такие схемы крути… А, ой. Евсей испуганно посмотрел ей в глаза, но Настя только рассмеялась. — Да я знаю, Евсей, — сказала она. — Знаю. Что ты купился на еду и мои красивые глазки. — Не было такого! — Продал своего друга за коржик, — продолжила Настя. — Заключил сделку с Дьяволом… — Не-е-ет, — простонал Евсей. — Эти воспоминания будут мучить меня до конца моих дней. Настя улыбнулась. — Я не думаю, что Алиса сделает Лике плохо, — наконец, сказала она, вдоволь налюбовавшись моральными терзаниями Евсея — немного излишне театральными, но все же. Подумала и добавила:  — Уже не думаю.