Бессоница

Разлепив глаза, Март увидел всё тот же невыносимо гладкий белый потолок. Комната успела остыть за ночь, батареи отключились, и тело с каждым новым вдохом покрывалось мелкими мурашками то ли от неприятных покалываний в области груди, то ли от пробравшейся под водолазку прохлады. Вставать, да и в принципе двигаться, желания не было. Вновь прислушиваясь, парень отметил, что дом ещё спит. Ни шороха, ни звука, полная тишина, таящая в себе страхи и сомнения. Мартин медленно, нехотя потянулся, выгибая спину до хруста позвоночника, размял затекшие от долгого нахождения в одной позе руки. Боль в ребрах не отступала, а задрав кофту, в которой заснул вчера, он увидел синяк, медленно растекающийся на светлой коже и со временем приобретающий густой фиолетовый оттенок. Как бы не было перелома, — думал Март, понимая, что дышать становится труднее с каждой секундой. При следующем вдохе тупая боль сменилась резкой, невыносимой, заставляя согнуться пополам на кровати. Вчера парень пребывал в шоковом состоянии весь день, мчался ни пойми куда, не было секунды на отдых. Простое осознание, что перелом имеет место быть, неприятно удивило. Нужно обратиться ко врачу, который часто помогает членам этой семьи, чтобы попросить мазь от синяков и проверить догадки. Принятое вчера снотворное помогло в кои-то веки выспаться и теперь чувствовать приятную легкость. Год, проведенный в этом поместье, как его окрестил Мартин, один на один с прислугой самого дьявола — год без сна. По первости это было вынужденной мерой, чтобы не подпускать к себе лишних, всегда быть на стороже, потом, как думал Март, вошло в привычку. Как бы он не вертелся на прохладных простынях, заснуть самостоятельно не получалось. Бессонные ночи сбивали весь настрой, парень стал рассеянным, часто клевал носом и при любом удобном случае закрывал глаза, чтобы погрузиться в темноту, но не в долгожданную дрёму. Врач, у которого он однажды спросил о своём недомогании, ответил, что это временное проявление стресса, выписал несколько видов снотворных препаратов, но они не помогли. Никакие купленные лекарства, даже самые дорогие, не помогали. Но, совершенно случайно, Мартин узнал об аптеке и, выбравшись из дома, купил то, что стало его отдушиной. На удивление и некоторое душевное ликование, только этот препарат помог заснуть, а на утро почувствовать себя намного лучше. Доходило восемь, в комнату зашла служанка, чтобы открыть окна и впустить свежий воздух, хотя в помещении и без того было достаточно свежо. Девушка проигнорировала лежащее на кровати тело. Это не её дело. Такие инструкции дали с первого рабочего дня. Пусть служанка и жалела мальчика, она прекрасно слышала всё происходящее в этой комнате, но сказать кому-либо и лишиться хорошо оплачиваемого рабочего места она не хочет. Почти все слуги — люди, которые здесь только ради неприлично большой суммы денег. У всех на то свои причины, но в прибыльности дела никто не сомневается. Убираться и молчать в тряпочку — обязанности, которые не так уж сложно исполнять. — Позови дворецкого, — сквозь сомкнутые зубы просипел Мартин, обхватывая двумя руками ребра. Боль нарастала. Девушка испуганно вздрогнула, впервые услышав его голос, на секунду замешкалась и стояла недоуменно глядя на худощавую фигуру, свернувшуюся клубочком. — Живо. Терпеть было невыносимо, хотелось выть в голос, пищать, скрести руками по скомканной простыни, но парень уперто молчал. Вдох сопровождался накатывающими волнами, пронизывающими тело, начиная с пальцев ног, заканчивая макушкой, что аж волосы встают дыбом. Принять удобное положение казалось невозможным. Март старался задерживать дыхание, в попытке немного передохнуть от неприятных ощущений. Дворецкий — тот, кто ещё вчера стоял на коленях и просил прощения — появившись на пороге и оценив ситуацию, почти сразу скрылся в глубине коридора. Увидев, скрючившегося молодого человека, он и бровью не повел, понял что нужно делать.  Врач приехал быстро и без особого шума. К тому времени все уже проснулись, но на его прибытие никак не отреагировали. То ли потому что сотрудник больницы давно является другом семьи и может беспрепятственно попадать в дом, то ли потому что прекрасно знают причину его визита. Он широкими шагами прошёл в комнату, скинул пальто, надел одноразовые перчатки, пропитанные запахом больницы. Маленький чемоданчик, что всегда был при нем, поставил на тумбу и принялся за Марта. — Молодой человек, пожалуйста, посмотрите на меня. Голос властный, грубый; тон — приказной, но в нем не чувствуется холодность, скорее — беспокойство. — Мартин, ты меня слышишь? — спросил он уже мягче и тише, но парень никак не отреагировал, только продолжал сжиматься в клубок, желая исчезнуть. Когда врач начал осторожно касаться грудной клетки поверх чужих рук, Март поднял на него заплаканные глаза. Увидев в дверях Лео, плечом подпирающего косяк, сразу же опустил голову, снова стараясь уменьшиться в размерах. — Лео, выйди. — бросил врач через плечо, даже не оборачиваясь. — Господин Ёсун, когда закончите, ждём Вас на первый завтрак, — усмехнувшись сказал тот и, сильно хлопнув дверью, удалился. Лео говорил так, словно это само собой разумеющееся, словно ему плевать. «Ждем Вас на завтрак» — эти слова прокручивал в голове Мартин, пока его осматривали, задрав кофту по самый подбородок. Ёсун продолжал ощупывать синяки, мягко прикасаясь пальцами в перчатках и немного надавливая. После замазывал мазью для заживления и не задавал лишних вопросов. Ни откуда появились ссадины, ни по какой причине. Дотронувшись до ребер, врач услышал тихое шипение парня. Его рука, до селе покоящаяся на плече Ёсуна для поддержания равновесия, резко напряглась, пальцы мертвой хваткой вцепились в белый халат, сжимая его. — Тебе бы на рентген, — заключил тот, стягивая с рук эластичный материал и кидая инструменты в сумку. — А ещё лучше под наблюдение в больницу, твоё состояние оставляет желать лучшего. Мартин бы хотел… очень хотел. Это была бы отличная возможность передохнуть от ненормальной семейки и восстановиться, но кто же даст такое разрешение? Он здесь на правах любимой игрушки молодого господина, зачем же этой поломанной кукле вновь себя склеивать? Только если за тем, чтобы её было веселее ломать. По настоянию Ёсуна, парень спустился вместе с ним в столовую. Всё семейство уже собралось за накрытым столом. Пять человек. Женщина во главе — хозяйка этого места, мать Лео. Она всегда была красива, элегантна и с возрастом почти не изменилась. Седые волосы ровно подстрижены под каре, в карих глазах безразличие и отстраненность. Рядом сидит и сам Лео. Остальных Март знает плохо, только по наслышке. — Господин Ёсун, садитесь, — в глазах женщины проскальзывает радость от встречи со старым другом, но когда она увидела за спиной врача прячущегося и дрожащего мальчика, вспыхивает яростью. — Благодарю, госпожа Торри, но у меня есть к Вам дело. Ёсун многозначительно смотрит на парня, стоящего позади. Женщина встает из-за стола, на ходу отдавая распоряжения о начале трапезы, и исчезает за одной из дверей с врачом. Март остается стоять, не зная что ему делать. Он нерешительно переминается с ноги на ногу, опускает взгляд в пол, чувствуя как на него уставились остальные. Смотреть на Лео ни сил, ни смелости не хватало. Парень точно знал, молодой господин всё ещё злится и всё ещё в праве напомнить о вчерашнем побеге. Мартин сам не знал чего он ожидал, когда к нему вышел Ёсун. Где-то глубоко в душе он лелеял надежду, что его заберут, но на деле был уверен в том, что останется здесь. Более того, ему не помогут. За всем этим волнением парень пропустил мимо ушей слова мужчины, внезапно оказавшегося рядом, о том, что его вещи доставят в больницу позже, а сам он отправится туда прямо сейчас. И только когда Лео поднялся из-за стола, сверля взглядом Мартина, он отмер и переработал в голове всё выше сказанное. — Вы не можете без моего согласия. — сурово начал молодой господин, переводя взгляд с парня на врача и обратно. — Я могу подать на вас за причинение вреда, так будет лучше? — Ёсун изучал уверенность, стоял твердо, смотрел прямо, не то что Март, который скакал взглядом по всем присутствующим, не зная куда ему смотреть и куда пристроить некстати болтающиеся руки. Ответа не последовало. — Идём, — обратились к мальчику. Мартин безвольной куклой двинулся в сторону выхода, продолжая осознавать только что произошедшее. Он почувствовал, как мужчина накинул ему на плечи куртку, как поправил спутавшиеся волосы, приглаживая их раскрытой пятерней. Март был ниже Ёсуна, намного худощавее, тоньше. Врач же комплекцией больше походил на Лео, но парень совсем его не боялся, хотя и относился настороженно, как и любой пациент относится к сотруднику больницы, держащему в руке иглу. Мартин залез на заднее сидение машины, удобно устроился около обогрева и закрыл глаза. Внезапно, словно вспышка промелькнула в голове, и он вспомнил, что оставил пузырёк со снотворным в комнате. Его не найдут, но как же парень будет спать в больнице? А если Ёсун обо всем догадается? Вдруг Марта отправят совсем в другую больницу, куда привозят людей с нарушенной психикой и парень больше не увидит своего спасителя? Все эти мысли тучей одолевали его, не давая спокойно улечься и расслабиться, ведь пока что ему ничего не угрожает и можно немного сбросить напряжение. Путь был долгий и, не сказать, что комфортный. Хоть перед тем, как отправиться в дорогу ему дали обезболивающее, чтобы на время устранить неприятные ощущения, но охватившая паника внутри никак не унималась. Тихая музыка способствовала успокоению, мерное постукивание пальцев Ёсуна по рулю звучало в голове, задавая определенный ритм, известный лишь одному водителю. Но ощущение, что Март — загнанная в угол мышь, не оставляло ни на секунду. — Как Вам удалось их уговорить? — голос хриплый, какой-то чужой, незнакомый, слишком низкий для девятнадцатилетнего парня. — Кого «их»? — переспросил мужчина, поглядывая на мальчика через зеркало заднего вида. Когда Март впервые увидел этого врача, он испугался, сильно испугался, до дрожи в коленях. До такой степени, что забился в угол и отказывался выходить, на контакт не шёл, да и в общем не хотел слушать что ему говорят, пока Лео не поднял за шкирку и насильно не выпрямил парня. Они проводили какой-то осмотр, разные процедуры, исследования и всё дома. За это время Мартин попривык ко врачу, таким ужасным тот уже не казался, скорее надёжным. Ёсун — тот тип людей, которым хочется всё рассказать, выложить историю жизни, даже если об этом не просят. Душевный и понимающий человек, если кратко. — Госпожу Торри… и Лео… — имя отозвалось страхом в сердце и затронуло душу. А ведь молодой господин так ничего и не сказал про побег… ох и достанется же Мартину, когда он вернётся. Но за время в больнице он окрепнет, выдержит следующие нападки и внезапные приступы ярости. — Лео я не уговаривал, мне его мнение ни к чему, а у Торри помимо тебя полно забот. — Лео бы меня не отдал, — вырвалось прежде, чем Март успел обдумать, да ещё получилось так, будто он сожалеет об отъезде. — Хочешь вернуться? Парень отчаянно замотал головой, показывая что уж точно не хочет. Не сейчас. А лучше, никогда. Они с Ёсуном часто оставались наедине во время очередных осмотров, но врач никогда ничего не спрашивал. Ни о синяках, ни о переломах или непонятно откуда взявшихся гематом на спине, шее, ногах. Он сохранял нерушимое молчание, смотрел твёрдо, без ненужной жалости или сожаления. Не то что бы ему было не жалко этого хрупкого беззащитного мальчишку, просто врач не мог ему помочь. Мужчина честно выполнял свою работу — облегчал страдания с помощью лекарств. Иногда, если оставалось свободное время без посторонних глаз, Ёсун подсаживался к мальчику и поглаживал его по волосам, тогда ещё русого цвета. Они почти не разговаривали о жизни, не затрагивали личные темы. Чисто деловой тон, рабочие вопросы по типу: «Здесь не больно?» или «Повернись спиной, я продензинфицирую». На этом и заканчивался весь объем произнесённых слов. Машина остановилась у серого здания. Фасад выложен темной плиткой, некоторые детали выкрашены белым или красным. Большие окна, симпатичный сад, облагороженный для пациентов, несколько из которых сейчас свободно прогуливались по периметру прямо на глазах у Марта. Клиника — элитная, это однажды узнал Мартин из разговора госпожи Торри и Ёсуна, и очень захотел посмотреть. Вот, хотел — смотри сколько влезет. Мужчина вышел первым, помог выбраться парню, поддерживая того под локоть. Он озирался по сторонам, щурился от солнца и блестящего пушистого снега. Ещё никогда ему так не нравилась зима, как сейчас, вдали от ненавистной семейки, своего мучителя и других проблем. — Привыкай, тебе здесь, как минимум, месяц находиться, — по-дружески Ёсун хлопнул удивленного Мартина по плечу и повел в сторону входа. Следующие полчаса составлялись бумаги, документы, договора, согласия и тому подобное. Март ничего в этом не смыслил, потому вся работа оказалась на враче, который стойко принял этот факт и уселся за стойку регистрации. — Родители мальчика? — спросила девушка в офисном костюме за стойкой. Ёсун обернулся, чтобы посмотреть парню в глаза, дожидаясь его реакции. Мартин кивнул. — Запишите меня, как доверенное лицо, к тому же, он уже совершеннолетний. Вокруг бегали люди в халатах, пациенты с перевязанными руками, ногами, на костылях, в масках и без. Из регистрационного пункта к кабинетам вёл длинный коридор, который было хорошо видно с места, занятое Мартом. Двери открывались и закрывались с легким хлопком, иногда доносились чьи-то фамилии и названные люди покорно шагали в помещение, чтобы сдать кровь или пройти осмотр. Больница кипела, словно огромный муравейник или живой улей, в котором у каждого своя задача. Парень задумавшись упустил момент, когда его, крепко схватив за руку, повели в один из таких же кабинетов. Мартина раздели, накинули поверх тонкий халат, скрывающий наготу, и повели на рентген.