Бессоница

Сумерки вновь незаметно опустились, окутывая город зимней прохладой и покрывая новым слоем снежного одеяла. Мартин только недавно вернулся со всех процедур очень уставший, измотанный. Его рука, плечо и правая сторона рёбер замотаны в несколько слоев гипса. В выделенной ему палате над кроватью горит одинокая лампочка, разгоняя вечернюю темноту. Около неё и сидит парень в позе, напоминающей лотос. На коленях лежит книга, которую ему дал Ёсун перед уходом. Сна нет ни в одном глазу, не смотря на столь напряжённый день. Этого следовало ожидать. Ещё в машине Март хотел попросить вернуться, чтобы тайно забрать баночку со снотворным, но так и не решился ничего сказать, ведь велик шанс того, что тогда его из дома уже не выпустят. Парень быстро пробегал несколько строчек глазами, переваривал написанное, смотрел в окно на мерно покачивающиеся на холодном ветру голые ветви деревьев, растущих у самого окна палаты, а затем вновь возвращался к книге. Какой-то неинтересный роман с толикой фантастики, герои которого забылись после первой же страницы. Наконец дочитав до очередной главы, Мартин задумался над тем, как ему пережить эту ночь без особых потерь. Раз заснуть не получится, значит можно найти себе какое-нибудь другое дело. Он посмотрел на небольшой письменный стол в углу комнаты, на котором ровной стопочкой лежали анализы. Рентген показал, что перелома нет, но есть трещина. Со слов Ёсуна, заживёт это быстро, но болезненно. Внутренние органы не повреждены, хотя ради профилактики Март останется в больнице, пока полностью не придёт в себя. Весь день он находился в эпицентре хаоса. С ним возились все кому не лень, приносили еду, давали лекарства, мазали, мыли (спасибо, что в туалет за ручку не водили, не считая того факта, что несколько раз добрая девушка-медсестра всё-таки предложила). Парень был ещё слишком слаб, напряжён, находясь в неизвестной обстановке, но за прошедший день попривык и, даже будучи в стрессе, запомнил несколько имён. Только за последние девять часов, Мартин побывал у десятка врачей, на многих осмотрах, где его трогали, тискали, чуть ли не раскатывали по кушетке. Он держался стойко, позволял ощупывать голую кожу, задыхался, вспоминая нанесенные увечья. Один раз в кабинете хирурга после очередного осмотра, у него случилась паника. Грудь словно сдавило корсетом, не было сил ни вдохнуть, ни выдохнуть, уши заложило и неприятное гудение и звон раздавались со всех сторон. Продолжалось это несколько минут, потом само отпустило. Никто и не заметил, что лицо Мартина в миг превратилось в мертвенно бледную маску. Март свесил ноги с устроенной для него кровати, немного поболтал ими в воздухе, наслаждаясь прохладой, щекочущей голые ступни. Врачи настаивали на постельном режиме и полном покое на неделю, но парень отказывался, мотал головой и недовольно хмыкал в ответ. Ему заняться по ночам нечем, так он ещё и лежать должен. Поднявшись с постели, надел стоящие одноразовые тапочки, да бы не застудить ноги, вышагивая по кафельному полу, и вышел в коридор. Все уже давно легли и Мартин мог без зазрения совести бродить в полной тишине и одиночестве. Он был уверен, что и врачи давно покинули это место, лишь на постах можно встретить живую душу, которая, вероятно, уже тихо посапывала, сложив под голову руки. Пациентов здесь не много, основной наплыв днем, но все быстро расходятся по домам, приезжая на одну консультацию. В основном палаты пустуют. Возможно, простому человеку было бы страшно бродить ночью по паутине неосвещённых коридоров больницы и постоянно прислушиваться. Сознание бы неоднократно и против воли рисовало картины призраков или монстров, прячущихся за углом, в нетерпении разминающих пальцы, чувствуя рядом присутствие человека. Да, наверное, это страшно, но не для Мартина. Он любил темноту. Мрак стал для него домом и любимым местом для отдыха от обычной дневной суматохи. Нет досаждающих людей, нет звуков, нет… Лео? Его здесь и быть не может, но вспомнив про парня и услышав вдалеке шуршание, Март напрягся и немного пригнулся. Скорее всего это охранник, приметивший на камерах разгуливающего пациента, решил проверить всё ли в порядке. Шуршание приближалось, медленно, но верно, превращаясь в отчётливые шаги. Света в коридоре не было, лишь редкие окна помогали рассмотреть очертания стен и дверей. Понимая, что человек идёт в сторону парня и шагает достаточно уверенно, Мартин разворачивается на пятках и ускоряясь, не желая попадаться на глаза кому-либо, идёт в сторону своей палаты. Дыхание вновь перехватывает от немыслимо близкой опасности, которую парень видит в любом человеке рядом. Неожиданно свет включается и пациент застывает на месте, оборачиваясь. Рядом с одним из лестничных пролётов, шагах в десяти-пятнадцати стоит мужчина и медленно поднимает взгляд на ночного гостя. Белый расстегнутый халат, под которым виднеется такая же белая рубашка, ознаменует, что это один из врачей, оставшихся работать до поздней ночи. Зелёные глаза направлены прямо на молодого человека, вставшего как вкопанный на месте. Светлые волосы находятся в слишком правильном состоянии, отросшие пряди не лезут в лицо, а аккуратно зачесаны назад. Такого мужчину можно было бы вполне назвать симпатичным, но не в данной ситуации. — Гуляешь? — с улыбкой спрашивает незнакомец не отводя взгляда. Если бы Март столкнулся с ним в магазине или на улице, по одному взгляду определил бы, что это никто иной, как врач. Мужчина словно видит насквозь, сканирует, дотрагивается до самой души, а то и до мозга. Неприятные мурашки расползлись по телу, поясница вспотела. Мартину же ничего не будет за то, что он ходил ночью по отделению? — Не спится, — как можно спокойнее отвечает парень, едва пожимая плечами. Странно стоять перед взрослым человеком в одной рубашке, и то просвечивающей при правильном освещении. Нормальную одежду пока не привезли, поэтому придётся довольствоваться тем, что есть. Врач понятливо кивает и приглашает зайти в нему на чашечку чая и, возможно, печенье, если он найдёт сие лакомство за завалом бумаг. Март колеблется, взвешивает все «за» и «против», уже готовится дать отказ, но губы сами согласились, не спрашивая своего хозяина. — Не гоже в такое время по больнице разгуливать, — поясняет тот, пока они бредут по уже освещенному желтыми лампами коридору. — В палате скучно. Разговор не клеится, да и парню от этого ни холодно, ни жарко, только самую капельку некомфортно в компании неизвестного человека. На чай Март согласился, без печенья обойтись — тоже. Конечно, парень не спешит идти на контакт, ещё не до конца понимая кто перед ним. Мужчина и не стремится о себе рассказывать, на Мартина почти не смотрит, словно чувствуя напряжение, исходящее от него. В своём кабинете наливает ему чай из прозрачного заварочного чайника, а сам снова садится за работу. Помещение такое же, как и везде: небольшое, светлое, с минимальным количеством мебели и максимальным — бумаг. Рабочий стол занимает основное пространство, незнакомец сидит напротив отхлебывающего из белой кружки горячий чай Марта. — Вам домой не надо? удивляется парень, усмотрев на настольных часах очень и очень позднее время. — А тебе разве в палату не надо? — не отрываясь от работы переспрашивают его, из-за чего Мартин несколько тушуется и поспешно делает ещё несколько глотков. Не сказать, что он рад этому мимолетному знакомству, но и одиночкой прослыть не хочется, к тому же, этот человек просто проявил дружелюбие, пригласив к себе. — Мой тебе совет, не разгуливай по больнице в такое позднее время. Охрана может не то подумать и напугать тебя. На замечание Март лишь угукает, снова поднося кружку к губам. За окном не видно ничего кроме одного большого сугроба и света фонарей, пробивающегося в кабинет. Висит напряжённая тишина, врач откладывает в сторону бумаги и трёт уставшие глаза. Несколько минут смотрит в одну точку перед собой, потом переводит взгляд на сидящего перед ним ночного гостя и снова заговаривает. — И часто ты так гуляешь по ночам?  В ответ слышится лишь отрицание, а потом очередное булькание воды в кружке. Странная ночка выдалась, — думает Мартин, покидая кабинет. Время пролетело  незаметно, к тому же сильно клонило в сон, что было парню несколько несвойственно. За много месяцев он уже успел отвыкнуть от ощущения тяжести в голове и постоянно закрывающихся глаз. Мужчина  о нем ничего не спрашивал, имя и фамилию разузнать не пытался, как и причину нахождения здесь. Все ли врачи такие? Завернувшись с головой в тёплое одеяло, парень ещё несколько минут лежит, пялясь в потолок, а затем неожиданно для самого себя засыпает. Ненадолго. Дремота длится около трёх-четырёх часов, не переходя за грань к глубокому сну. — Неужели я правда восстанавливаюсь? — спрашивает Март сам себя, когда солнце уже начало окрашивать сугробы в желтоватый предрассветный цвет. Бессонница длилась почти год, не желая отступать, а тут вот нате вам. Взял и уснул. Пусть на несколько часов, пусть без сновидений, но всё же, парень смог заснуть и почувствовать легкость в голове. Каша, накрывающая мозги куда-то испарилась. Это здоровый сон, который случился не от таблеток, а от физической потребности. Наверное, атмосфера больницы делает своё дело, улучшая состояние Мартина. С началом новой смены за парнем зашёл Ёсун, с порога осматривая пациента с ног до головы и спрашивая как дела и как он провёл ночь. О его выходке, видимо, никто не распространялся, что очень шло на руку Марту. Результаты крови пришли примерно в то же время и мужчина, покачав головой, ответил лишь, что пребывание в больнице будет не таким красочным, как пациент себе это представлял. Что такое случилось с кровью, он особо не вникал, пил только те лекарства, которые ему давали, ел в общей столовой. Вещи доставили ближе к обеду. Среди тряпок в чемодане Мартин даже нашёл неизвестные ему ранее джинсы, совершенно новые, с биркой, и длинную рубашку. Откуда они взялись оставалось загадкой, но парень убедил себя, что это дело рук Ёсуна. Снотворного и других подозрительных вещей в багаже не было, а значит, спрятанный пузырёк благополучно лежит на своём месте никем не тронутый. Парня особо не беспокоили, изредка его посещал лечащий врач или его коллега, чтобы осмотреть места ушибов и вновь перевязать их. По сути, в больнице к нему относились хорошо и вежливо, выполняли все его прихоти, если можно их таковыми назвать. Мартин не хотел никого напрягать своим присутствием или отвлекать по пустякам. После обеда, чтобы чем-то себя занять он подошёл к одной из дежуривших медсестёр и попросил несколько чистых листков бумаги с карандашом. Вскоре на столе в палате Мартин это и обнаружил. До попадания в дом госпожи Торри, мальчик увлекался рисованием. Делал это любительски, не заботясь о правильности анатомии, если берет рисовать людей, или о красоте начерченного пейзажа. Март просто заполнял чем-то пустоту в душе, когда та сильно напоминала о себе. Но двенадцать месяцев без карандаша в руках всё же сказываются. Теперь ему трудно держать карандаш и выводить уверенные линии, превращающиеся в незамысловатый узор для наброска. Талант не пропьёшь, а вт опыт — очень может быть. Когда голова уже начинала вспоминать, а руки делать, в дверь осторожно постучали. Мартин встал, чтобы впустить посетивших его гостей и прямо у входа столкнулся нос к носу с ночным врачом. Точнее нос к груди, все-таки второй был намного выше. — Это Вы… За спиной пришедшего материализовался Ёсун, бесцеремонно впихивая всех внутрь палаты. Он несколько минут постоял, переводя взгляд с растерянного Марта на своего коллегу, о чем-то задумался, а потом вовсе махнул рукой, буркнув что-то вроде «сами разберётесь», и покинул их. Не сказать, что парень был рад снова столкнуться с ночным знакомым. — Ты, видно, тот самый Мартин, — начал он, всё ещё стоя у порога и разглядывая внутреннюю обстановку палаты. — Приятно с тобой снова встретиться, можешь называть меня Сэмьюэль. Март спокойно смотрел в глаза врача и кивнул тому на стул, выдвинутый вперёд. Раз уж пришёл, то наверное не за тем, чтобы сказать как его зовут. Мужчина немного помялся, считая, что своим внезапным вторжением нарушает личное пространство молодого человека, но на стул всё же сел. Мартин расположился на кровати, стоящей практически напротив. — Послушай, мне нужно с тобой серьезно поговорить. — парень кивнул, внимательно наблюдая за действиями врача. Он от природы был не особо разговорчивый, замкнутый в себе. С незнакомыми людьми и подавно, теперь же требуют что-то объяснять и рассказывать. Особенно после неприятного отдыха в доме Торри, где у него не было прав на своё мнение. Говорить не хотелось, да и атмосфера не располагала. Запах лекарств, свойственный больницам, сильно обострился и неприятно щекотал нос. — Я — врач психотерапевт. — Мартин дёрнулся услышав неприятное слово, режущее слух. Они обо всем прознали? — И мне довелось понаблюдать за тобой некоторое время из далека. Прекрасно понимаю, что тебе могут быть неприятны эти темы, но давай постепенно всё обсудим. От тебя требуется лишь быть предельно честным. Если ты, Мартин, понимаешь, что ответить не можешь или не хочешь, не надо врать, просто так и скажи. Договорились? Сэм долго в палате не задержался. После того, как он задал несколько обобщающих и довольно посредственных вопросов, касающихся жизни молодого человека, у врача зазвонил телефон. Мужчина колебался перед тем, как ответить на звонок, а после нескольких долгих секунд молчания и непонятного монолога на другом конце провода, Сэмьюэль ушёл, ссылаясь на неотложные дела. Мартин не знал с какой целью был проведёт этот допрос. Парень не хотел, чтобы подобный разговор вновь повторился. Ему неприятно рассказывать о своём прошлом, там слишком много тем, которые всё ещё остаются болезненными. Остальные дни прошли в относительной тишине. Его не доставали, не докучали, психотерапевт, или как его там, не появлялся, чем несказанно радовал. Март уже отлично ориентировался в больнице, знал каждый кабинет и уютный уголок. Ходить можно было не везде, но это всё же можно назвать какой-никакой свободой. Более того, после часа уговоров, парень сумел убедить Ёсуна, что свежий воздух необходим для растущего организма и теперь один раз в день его выводили на прогулку. При больнице был разбит небольшой сад, который Март заметил уже в первый день приезда. Зимой здесь немноголюдно, смотреть особо не на что, за то можно тихонечко посидеть на заваленной снегом скамейке и посмотреть на голые деревья, попутно вдыхая свежий морозный воздух. Чаще всего в поле зрения находились старики, прогуливающиеся парами или небольшими компаниями, что-то бурно обсуждающие. Как и все, они любили поговорить, пожаловаться, но самое интересное во всех их разговорах — сплетни. Конечно, резвые старушки узнают обо всем первыми и спешат докладывать новости своим подругам, чтобы потом обсудить и, так сказать, перетереть чужие косточки. Они часто присаживались на лавку, одна из которых находилась недалеко от облюбованного Мартином места. Пусть парень и старался держаться особняком, но всё же слышал все их разговоры, иногда над чем-то посмеивался и запоминал. В один из таких дней, компания пожилых людей снова обустроилась недалеко от уединенной скамейки. Трое бабушек начали быстро жестикулировать, показывать в воздухе непонятные фигуры. Сначала они говорили о чем-то тихо, почти шепотом, но, чем больше эмоций вызывала у них эта новость, тем громче становилось обсуждение. — Он весь побитый! — четко услышал Март, силясь натянуть перчатку на голую ладонь. -Да ты что… — вздохнула собеседница. — Я когда синяки эти увидела, чуть инфаркт не схлопотала. Вот такого размера синячище, — парень не видел, но мог представить что женщина показала подругам. Изначально, Мартин подумал, что речь идёт о нём, но вспомнив, что большинство кровоподтёков уже сошло, а на их месте остались лишь скромные желтые пятнышки, успокоился и продолжил слушать. — Мальчик-то маленький. Лет семнадцать от силы, тощий такой, ужасно тихий. И откуда у него такие ссадины на теле? — Так, может, упал где? У нас в соседнем доме чуть ли не каждый день на лестнице наворачиваются. — Дура, ты, баба. Это ж как упасть надо было, чтоб всю спину себе повредить, а? У него ж нигде больше синяков-то и нет. Сплетницы замолчали, через несколько минут поднялись с насиженного места и побрели по дорожке в обратную сторону. Из всего разговора можно сделать вывод, что в отделении появился человек, похожий на Мартина. Возможно, это судьба и стоит с ним познакомиться? Отбросив от себя ненужные мысли и чувствуя, как начинают подмерзать ноги, парень тоже поднялся и направился ко входу в больницу. Первое, что бросилось в глаза — оживленность. Да, раньше это место тоже было заполнено людьми до отвала, иногда даже пролезть сквозь толпу казалось невозможным, но сейчас какой-то перебор посетителей. Их слишком много, а врачи бегают вокруг слишком быстро и все с испуганным выражением лица. Что-то точно произошло, не стали бы всегда сдержанные работники носиться с остервенением вокруг, как пуля, влетая в свои кабинеты. Тут-то и раздался крик. Скорее это было похоже на визг и сначала Март не придал звуку особого значения, но когда волна крика поднялась вновь, уже громче и сильнее, парень понял — что-то и правда происходит. Мартин скинул верхнюю одежду, попутно разматывая шарф, и, несмотря на перевязанные ребра, понёсся на звук. Его словно толкнули в спину, призывая действовать, говоря о том, что он должен помочь. По потоку людей и редко появляющимся вскрикам, парень последовал на второй этаж и вскоре нашёл источник звука. В небольшом собралась куча народу. Кто-то звонко прокричал «разойдитесь» и начал выгонять собравшихся, среди которых были и простые пациенты, с любопытством глазеющие по сторонам. — Не подходите, — снова раздался голос, принадлежащий тому, кто так громко взывал о помощи. Когда людей в помещении стало гораздо меньше, Марти смог осмотреться. Кушетка у стены, на которой обычно принимают пациентов, была пуста, ткань на ней — помята и местами разодрана. А у небольшого окна, в самом углу, сидел человек. Изначально, Март принял его за ребенка, таким маленьким и нескладным он показался, но присмотревшись, узнал того подростка, о котором говорили старухи. Мальчик никого к себе не подпускал, чуть ли не шипел на толпу, смотря взглядом, полным ярости и немой решимости. Среди собравшихся, парень увидел Ёсуна, с приоткрытым ртом, наблюдающим за развернувшимся бесплатным концертом. — Что происходит? — парень подобрался к врачу поближе и продолжил смотреть на забившегося в угол подростка. — Да вот парня привезли на скорой вчера ночью. Вроде нормальный был, а тут вдруг как начал все крушить. Врачей к себе не подпускает. — объясняет мужчина, поворачиваясь к Мартину и пытаясь отвести того в сторону. — А почему просто не схватят? — У него нож в руках. Угрожает, что если кто-нибудь к нему подойдёт, глотку себе перережет. — А он ведь сможет, — уверенно заявила стоящая рядом медсестра, совсем ещё молодая девушка. — Бывают такие, кто ставит нож у шеи, но дальше слов и угроз не доходит. А этот… он ведь и правда… сделает. Вокруг начали поддакивать сказанным словам. Этот испуганный мальчик сильно заинтересовал Мартина. Наверное, потому что увидел в нескладном и худом ребёнке недавнего себя. Оба потрёпанные жизнью. Сам себя не понимая, Март выступил из толпы. Его пытались подхватить за руки и вытолкнуть из кабинета, но он не давался. Когда парень вышел на свободное место, образовавшееся между толпой и ребёнком, остался стоять на месте и ждать. — Не подходи, — снова прошипел тот, сильнее сжав в руке нож для бумаги, который наверняка стащил со стола одного из врачей. — Ещё шаг и я перережу себе глотку. Рука не дрожит, всхлипов нет, нож упирается четко в горло, блестя серебряной поверхностью в свете ламп. Мартин стоял и смотрел на это свернувшееся чудо, не в силах отвести взгляд. В глазах мальчика явно читается страх. Но он боится не лезвия, которое вот-вот порвет тонкую кожу вонзится вглубь, он боится людей. Те существа, что сотворили с ним это — люди. — Так давай, вперёд. — ответил Март, внимательно наблюдая. Вокруг раздался шёпот, толпа явно недоумевала. Ребёнок не ожидал подобных слов и вылупился на выступившего вперёд незнакомца. — Сам подумай, какой смысл в том, что ты на всю больницу это кричишь? Захотел бы сделать, сделал бы без показательного представления. Повторюсь, давай уже. Ещё недавно пальцы до белых костяшек сжимали остриё, теперь же рука немного ослабла и опустилась ниже. Мартин поднял руку вверх, призывая остальных молчать и перестать перешёптываться за спиной. — Ты уверен, что тебе станет легче после того, как ты останешься здесь истекать кровью? Это то чего ты хочешь? Когда в огромных светлых глазах, обращенных на парня, промелькнула растерянность и бессилие, Март молнией преодолел расстояние и выбил из рук мальчишки нож. Тот со звоном отлетел в стену. Люди ахнули, многие зажмурились, отвернулись, боясь, что Мартин не успеет. И только Ёсун вместе с подоспевшим Сэмьюэлем смотрели не отрываясь. Парень делал выпад на свой страх и риск. Он понимал, что если ребёнок успеет среагировать и вновь вцепится в рукоять, то Мартин уже не сможет предотвратить этого. Когда Март выхватил нож, ему показалось на какое-то короткое мгновение, что мальчик отдал его сам, буквально впихнул в чужие руки, желая избавиться от страшного предмета. На глазах мгновенно выступили слёзы. Нет, не злости, не обиды. Он сам за себя испугался, когда осознал что хотел сделать. Мартин, удостоверившись, что лезвие лежит достаточно далеко, сел перед мальчиком на корточки. Тот сам протянул руки и ухватился за теплый свитер сидящего перед ним парня. Спина вздымалась от тихого рыдания, воздух в миг разрядился и послышался долгожданный выдох. Люди понемногу начали расходиться, вдоволь насмотревшись. Им будет что рассказать своим друзьям и родным. Рядом с Мартином присел молодой врач, держа в руках шприц. Парень, заметив его, сильнее прижал к себе мальчишку, не давая ему смотреть на мужчину. Когда успокоительное вкололи, а тело обмякло в руках, Март отпустил подростка. Его поднял на руки Сэм. — Идём, — сказал он, смотря парню прямо в глаза. — Ты должен быть рядом. Они втроём вышли из кабинета и побрели к палатам в полном молчании.