Бессоница

Они снова спят вместе, найдя решение загадочной бессоннице и не пытаясь ей противостоять, найдя себя друг в друге и уже не представляя жизнь по отдельности. Мартина всегда клонит в сон рядом с Сэмом, всегда отпускает, как только мужчина появляется поздними вечерами на пороге квартиры жутко уставший. Он продолжает работать и дома, заполняя отчетность по прошедшим пациентам и ведя истории болезни, готовя для особо сложных свои методики и подходы. Они ни о чем не разговаривали, не спрашивали друг друга о том, как прошел день, понимая всё без слов. Обычно начавшиеся диалоги так или иначе становились в тупик и больше не продолжались. Сэмьюэль и не настаивал, ожидая следующих, уже более уверенных шагов, от Мартина. Мужчина уже и так делает всё от него зависящее, стараясь помогать во многом и поддерживать. — Остался последний синяк, который всё не заживает, — однажды вечером говорит Март, выходя из душа, суша волосы полотенцем. — Тебя он так беспокоит? — Сэм читал книгу на их общей кровати, включив настольную лампу, создающую в комнате приятную для глаз полутьму.  — Нет, — пожимает плечами, отворачиваясь к зеркалу на шкафу в спальне. Беспокоит. Его беспокоит то, что Сэмьюэль всё это видел, всё это время его терпел. Беспокоит, что синяки напоминают ему о Лео, беспокоит. Очень беспокоит. Он хотел бы вернуть всё на свои законные места, как было прежде, но пока не в силах сдвинуться с места. Мартин слышал один раз разговор Сэма по телефону. «Всё так же. Ему нужно время. Я понимаю, что тяжело, но и меня пойми, я не могу постоянно быть рядом. Мартин справится.» Ему нужно время. Он справится. Мужчина слепо верил в него, старался оказываться рядом в особо тяжелые моменты. Первые дни Март на отрез отказался выходить на улицу, говоря, что не видит смысла в прогулках. На самом же деле боялся столкнуться со своими собственными страхами. Боялся высунуть голову из приглянувшемуся ему кокона. — Может съездим к Сиэлю? — спросил парень, садясь у ног мужчины, рассматривая в тусклом свете мягкие черты лица. — Ему сейчас очень тяжело. — отвечает Сэмьюэль, но не отказывает. — Тяжело? Почему? — Он идёт на поправку. В больницу прибывают новые пациенты. Понимаешь о чем я? Понимает. Мартин кивает, осознавая, что время идёт и рано или поздно Сиэля он больше не увидит. Не увидит милых ямочек, кудрявых волос, что путаются сразу, стоит только к ним прикоснуться, не увидит скромной улыбки. Куда потом отправят мальчика? У него ведь нет семьи, друзей, есть только… то место, где им пользовались все кому не лень. Они выезжают ранним утром, пока на улице ещё темно и дорогу освещают жёлтым фонари. Мартин, сидя на переднем сидении, смотрит не отрываясь в окно на ещё тихие, проплывающие мимо, переулки, ловит взглядом редких прохожих. Машина рассекает пустынную дорогу, мерно едет по нападавшему снегу, скрипя на поворотах колесами. Они приезжают до начала новой смены, пока в больнице ещё нет наплыва людей и мешающего шума. Пока коридоры не затоплены сотней голов, толкающихся тел и громких голосов, пытающихся перекричать друг друга. По просьбе Марта, Сэм оставляет его одного. Он в одиночестве бредёт по редко освещенным коридорам, заглядывая в приоткрытые двери и незашторенные окна. Слышит собственные шаги, отдающиеся от пустых стен, смотрит себе под ноги. С ним уже столько всего произошло, столько случилось, что кажется — он не в силах перебороть себя и снова стать сильнее. У него не осталось сил ломать и вновь собирать свою душу. Иногда он сам вздрагивает от своих же мыслей, передвигает ноги, поднимаясь по бетонной лестнице мучительно медленно. Палата Сиэля встречает пустотой. Мартин узнал, что в такую рань ему была назначена процедура, поэтому и не ожидал увидеть кого-либо в комнате. Свет выключен, окно приоткрыто, впуская свежий воздух внутрь помещения. — Я знаю всё, что случилось, — говорит Сиэль. Подходит ближе, закрывает окно. Он ещё больше похудел, за место того, чтобы набрать вес. Он ещё вырос. Не физически. Теперь перед Мартином стоял уже не нескладный ребёнок с множественными страхами, а молодой человек, готовый принимать самостоятельно решения, нести ответственность за свою жизнь. Они просто смотрели друг на друга и никто не проронил случайной улыбки. Март ждал что последует дальше, но разговор не клеился, окончившись фразой Сиэля. — Мне уже лучше, — сказал парень, разбавляя тихим голосом образовавшуюся заминку. Сиэль лишь покачал головой. Не верит ему. Не может так скоро стать лучше. — Ты всё такой же. — Какой? — Держишь всё в себе. После того, как я узнал, что с тобой случилось, стал наблюдать за Сэмом. Не знаю какие у вас отношения, но он не перестает бегать по отделению брошенным побитым щенком. Нельзя так, Мартин. Я уверен, что он тебе помогает, так и ты помоги ему. Сделай шаг навстречу и тебе станет легче. — в этот момент Март абсолютно не узнавал человека перед собой. Как возможно вырасти за такой короткий срок? Как можно изменить себя под корень всего-то за пару недель? — У тебя обязательно всё будет хорошо. Просто прими произошедшее. Оставь это в прошлом. — Я не могу, — голос стал ещё тише, приобрёл некую хрипотцу с частичкой боли, вырывающейся из души. Зачем Сиэль всё это ему говорит? Он сам пережил не малое. — Ты должен. Ради себя и своего будущего. Ради Сэма, который тебя ждёт. Ты должен в первую очередь научиться говорить об этом, а потом научиться отпускать. Парень стоял лицом к окну, не оборачиваясь на Мартина, сидящего у него на кровати. Он отлично чувствовал другого человека, слышал его мысли в звенящей пустоте, знал о чем он думает. В холодном ночном свете волосы становились практически черными, черты лица мертвенно бледными и без единой морщинки, без изъяна. «По истине красив» — думал парень, наблюдая за Сиэлем. — Почему ты мне всё это говоришь? — вспоминая напуганного ребёнка и сравнивая их, Март не мог понять что так сильно его тревожит. — Потому что желаю тебе самого лучшего. Потому что сейчас у тебя есть шанс всё изменить. У меня такого шанса нет. Пожалуйста, ради меня, будь счастлив. Ещё пару минут, а может и все десять они пребывают в полном молчании, но оно не давит, не затягивает. Каждый в тот момент рассуждал о чем-то своем. Каждый думал о своих проблемах. И когда Мартин поднялся, собираясь уходить, Сиэль его не останавливает. Он продолжает смотреть в окно, спиной чувствуя чужой печальный взгляд. Он хочет развернуться и улыбнуться Марту, но вовремя себя останавливает, сжимая тонкие руки в кулаки, впиваясь в нежную кожу ногтями почти до крови. Он не прощается, как когда-то не попрощался и Март, но как только дверь за парнем с тихим скрипом закрывается, одними губами произносит в пустоту «Спасибо», а по его щеке стекает одинокая слеза, отражающая белый свет из окна, становясь похожей на самый настоящий драгоценный камень. Мартин приезжает домой первым на вызванном Сэмьюэлем такси, а уже вечером узнает от мужчины печальную новость. Сиэля не стало. После ухода парня, мальчик выбросился из окна и лежал на холодном снегу до тех пор, пока его не хватились доктора и не нашли настежь открытое окно. Он говорил, как в палате из-за гуляющего ветра стало невыносимо холодно. Сиэля увезли почти сразу, не пытаясь понять дышит он или нет. Мальчик упал прямо на замерший под окном лед. — Ты знал? — спросил его Мартин. — Откуда? Сэм сидел за столом с кружкой в руке и медленно отхлебывал кофе, потирая сонные уставшие глаза. За долгое время он привык видеть в зеркале синяки от стресса, привык чувствовать себя изможденным на работе и обессилев падать на кровать дома. Он устал. Устал от больницы, от вечно недовольных пациентов, устал выслушивать чужие истории жизни, чтобы разобраться в чужих проблемах, отодвигая свои на десятое место. Устал видеть Мартин, который снова превратился в тень в квартире. Снова стал необычайно тихим. В тот вечер парень вновь и вновь возвращался мыслями к Сиэлю. Задавал себе один и тот же вопрос: «Почему?» и на него находился вполне достойных ответ. Сиэлю некуда идти. После выписки его либо вернут в бордель, либо оставят спать на улице. Ни то, ни другое не пахнет хорошим исходом. Мартин хотел бы попросить Сэма помочь и в этот раз, но не может же Сиэль остаться с ними навсегда. Парень уверен, мальчик бы сам отказался. Сам. Осознавая, что в квартире будет только мешать чужому счастью. Осознавая, что это не станет его домом. В тот вечер Мартин сделал те шаги, о которых просил его Сиэль. В полной темноте они сидел рядом с Сэмьюэлем, положив свою голову мужчине на плечо. Сэм не двигался, ничего не говорил. Временами отпивал ароматный напиток, убаюкивая дыханием парня. На душе становилось заметно теплее. Да и не только в душе. Квартира тоже перестала быть холодным замком отчуждения.

--.__.Конец.__.--