Беги от пучин морских

Снег кружился вихрем за окном, падал ровным слоем на продрогшую землю, пряча под собой всю грязь бренного мира. Рождество было все ближе. Многие дома были уже красиво украшены, люди готовили подарки друг другу, прятали их, чтобы сохранить сюрприз. Они счастливы, когда выбирают, дарят и получают. Пак уже и не помнит, когда последний раз получал подарки. Это было так давно. Так давно он не праздновал Новый год в кругу семьи, так давно он вообще его не праздновал. Каждый бой курантов проходил для Чимина одинаково. Вот уже два года он забивался под одеяло, закрывал уши ладонями и дрожал всем телом, ожидая, когда салюты отгремят, а бутылки выплюнут свою пробки. Каждая клетка тела Чимина кричала "Беги!", но бежать было некуда, потому что вокруг только серые страшные стены и узкое окно в одной из них. Его спасали лишь краски на столе и лист бумаги, на который он выплескивал все свои ненужные эмоции, от которых кричать хотелось. - В это Рождество всё может быть иначе, Чими. - Джин ласково трепет друга по волосам. - Доктор Мин очень хорошо к тебе относится. Попроси его побыть с тобой в рождественскую ночь. Я уверен, что он не откажет. - Брось, Джини. Я не хочу его так напрягать. - Пак покачал головой и провел тонкой кистью по скуле очередного портрета. - Не вертись, пожалуйста. - Есть, босс. - Ким мягко смеётся. - Он хочет узнать тебя, Чимин, хочет понять и помочь. Не отвергай это. - Я постараюсь быть вежливым. - наигранно улыбается брюнет и от невнимательности мажет чёрной краской по белоснежный коже портрета. - Ну вот! - друг охает и кидается к рисунку, подхватывая его и рассматривая. - На моем идеальном лице пятно! - Прости. - Пак улыбается и качает головой. - Ты совсем не меняешься. - Конечно не меняюсь, милый. Я же в твоей голове. Красивые черты лица начинают стремительно расстворяться в воздухе и вот от лучшего друга вдруг не осталось ни следа. Он исчез, как и все остальные. - В моей голове... - тянет Чимин и внезапно сбрасывает все со стола на пол с диким, животным криком, выпуская всю боль наружу. Крашенная вода красиво растекается по красивому полотну с не менее красивым лицом. Стеклянная банка бьётся и разлетается на осколки по холодной плитке. Пак завороженно смотрит на блестящие в холодном зимнем свете стекляшки и медленно садится рядом с ними, протягивая руку к тому, что покрупнее. Прохлада стекла приятно холодит кожу, а ровный край лезвием проходит по ладони. - Я убил их. Я... Я во всем виноват. - Пак закачал головой, закрывая красивые глаза цвета кофе с молоком. - Это всё я. Я должен был погибнуть тогда. Худые короткие пальцы обхватили осколок, и тут же на белый кафель приземлилась первая алая капля горячей крови. Брюнет с немым восхищением, словно умалишенный, зависимый, смотрел на эту каплю, пока к ней не присоединилась другая такая же. - Может быть... Ещё не поздно?... Чимин осторожно перехватывает стекло поудобнее и подносит к собственному запястью. - Может быть они все еще ждут меня? Осколок режет ладонь, впивается в мышцы, уходит всё глубже и глубже, кромсая сухожилия, но брюнет будто не ощущает этого. Он упрямо смотрит на вены, красиво выпирающие, переливающиеся синим тёмным оттенком. Горячая кровь бежит по ним, принося парню жизнь, от которой он теперь так отчаянно хочет избавиться. Рука немного дрожит, а по сухим щекам катятся крупные слезы. Стекло вонзается в податливую плоть, рассекая кожу и на её поверхности выступает темно-алая густая кровь, тут же срываясь на белоснежный пол и унося с собой частичку жизни брюнета. Пак улыбается слабо, смотрит и поверить не может, что углубляет лезвие, разрезая как можно глубже, разрывая всё внутри. Надо было сделать это раньше. Надо было давно набраться смелости. Кровь быстро течёт по рукам, капает на больничную одежду, пачкая её. Она тёплая, пахнет чем-то сладким и живым. Чимин перестаёт чувствовать свои пальцы, затем голова начинает нестерпимо кружиться, и мир теряет все краски, превращаясь в черно-белый с единственным ярким цветом - багрово-красным. Металлический привкус на языке и последний вздох. Пак падает на кафель и продолжает улыбаться, видя над собой полупрозрачные силуеты. Вот и все. Оказывается, это было так просто. Лезвием по запястью. Совсем не больно по сравнению с той болью, что поселилась в его душе. Чимин закрывает и открывает глаза, чтобы ещё разок взглянуть на мир вокруг, но слабость окутывает его, забирает в темноту, мрачную тишину. Брюнет раскидывает руки в радушном жесте и идёт на встречу, жаждет опуститься в вечную пелену и навсегда забыть всё, что знал и видел. Но... В спокойную тишину врываются крики. Кричит какая-то женщина. Наверное, медсестра. Она зовёт на помощь, верещит так истошно, что Паку скривиться хочется, но сил уже ни на что нет. Он пустым взглядом рассматривает потолок, видит в его тёмных углах звезды. Такие красивые, такие яркие, что дух захватывает. Она сверкают только для него, только для его израненной, истерзанной души, в которой живого места не осталось, в которой все давным давно мертво. Никаких эмоций, кроме сожаления. Никаких чувств, кроме боли. Тело брюнета сковывает холод. Вечный холод, который грозится забрать хрупкое тело к себе, но все внутри замирает, застывает, когда тёплые ладони касаются его запястья, с силой зажимают, когда тёплые длинные пальцы сжимают холодный подбородок и поворачивают, когда на него смотрят испуганные темно-карие глаза доктора Мина и когда тот хватает Пака, поднимая на руки и быстро вынося из залитой кровью палаты. - Прости... - шепчет Чимин, глядя на врача чистыми спокойными глазами, а потом отключается, пропадая в собственной чёрной бездне, что ходит за ним по пятам, преследуя даже во сне. Это не вечная бездна, не ее холод и не ее отстраненность. В его пропасти тепло и уютно, словно дома. И тёплые руки на запястье согревают ещё больше, не давая жизненным силам покидать тело. Это удивительно хорошо.

***

Юнги сидит у кровати пациента, рассматривая спокойное, умиротворенное лицо Чимина, который сейчас спит с перевязанной рукой и заклеенным затылком, пострадавшим при падении. Мин смотрит и не может понять, что делает не так. Почему Пак решил покончить с собой? Почему лекарства не помогают? Всему виной их разговор 3 дня назад? Что стало контрольным выстрелом для парня? Чимин разрезал себе вены осколком от стеклянной банки с водой. Как и почему в палате душевнобольного оказалась стеклянная банка, Юнги дознавался с особым пристрастием. Стекло впилось в тонкую кожу так глубоко, что пришлось зашивать. Также из-за большой кровопотери, Паку сделали переливание. Он вполне мог умереть, если бы медсестра не решила проверить пациента. Края раны ровные, значит парень знал, что делает. Знал и был уверен. Это делало врачу очень больно, ведь он так старается, так хочет помочь брюнету, а тот все равно день за днем погибает, умирает внутри себя. Что делать? Как помочь Чимину, если он всё ещё ничего не знает о нем? Мать Пака согласилась поговорить с врачом только после Нового года, поэтому Юнги оставалось только ждать. Тихий шум телевизора совсем не отвлекал Мина от мрачных мыслей. На цветном экране показывали красивую квадратную улыбку с милой родинкой на нижней губе. Мелодичная песня лилась из динамиков и Юнги бы заслушался, если бы не Чимин, который звенел в его сознании назойливой мухой, не дающей покоя. Вчера блондин даже с девушкой своей поссорился из-за этого. Она заявила, что парень совсем не уделяет ей внимания и думает только о пациентах. Да что она понимает... Что она видела... Она не видела истекающие кровью запястья, не несла на руках холодеющее хрупкое тело и не слышала неровное слабое дыхание, которое вот-вот грозилось оборваться навсегда. Это страшно. Чимин так сильно напугал молодого врача, что первые сутки тот почти не отходил от него, все время сидел рядом и иногда гладил по холодным пальцам, надеясь, что те сожмут в ответ. Но ничего не происходило. Паку необходимо было восстановиться. И Юнги терпеливо ждал, чтобы вновь увидеть карие глаза и спросить один единственный вопрос: "Почему?" Почему ничего не действует? Почему Чимин не даёт шанса помочь ему? Почему постоянно бежит и не может остановиться? Мин тяжело вздыхает и закрывает лицо ладонями, зарываясь в волосы и чуть сжимая их. Он должен всё выяснить. Должен помочь. - Намучались вы со мной, доктор. - вдруг тихий голос разрезает тишину помещения, и Юнги тут же открывает глаза, натыкаясь на внимательный взгляд уставших карамельных омутов. - Чимин. - блондин не сдерживает улыбки, когда вновь видит живого, почти здорового Пака, который вновь смотрит на него, как в первый день их знакомства. - Как ты себя чувствуешь? - В порядке. - коротко отвечает брюнет и отводит взгляд в сторону, прикусывая губу. - Зачем, доктор Мин? Зачем вы спасли меня? - Я... - Юнги потерялся с ответом. Казалось, что это самый лёгкий вопрос и ответ на него такой же лёгкий. Чимин - его пациент. И он должен был не дать ему умереть. Но вопрос Пака казался блондину куда более сложным. - Почему ты хотел покончить с собой? - Отвечаете вопросом на вопрос, а это значит, что вы в замешательстве. - хмыкает Чимин, разглядывая потолок. - А зачем мне жить? Ради кого? Ради чего? - В мире много удивительного. Уверен, что ты ещё найдёшь свое счастье. Незачем губить себя. - У меня было счастье! - Пак резко сел на кровати и уставился злым взглядом в Юнги, прожигая насквозь. - Но я своими же руками погубил его! Тогда зачем мне жить? Зачем жить, зная, что я убил их?! - Ты ни в чем не виноват, Чимини... Мин осекся из-за случайно брошенного неформального обращения, а Пак опустил глаза и легко коснулся пальцами руки врача, пытаясь обратить на себя внимание. Но внимание и без того принадлежало ему. Только ему. - Я один, доктор. - прошептал Чимин, заглядывая в тёмные глаза напротив и грустно улыбаясь. - Знаете, я боюсь Нового года. Потому что встречать мне его не с кем. Мама никогда не проходит ко мне. У неё своя жизнь. И я всегда один. Я ненавижу эту ночь, ведь именно в неё ощущаю себя особенно одиноким. Юнги не мог оторваться от вихря эмоций, чувств, что сконцентрировались в карих омутах. Они так громко кричали о помощи, так отчаянно просили быть рядом и не уходить, дать защиту и надежду. - Хочешь праздновать Новый год со мной? - совершенно неожиданно для самого себя предложил Мин и увидел, как Пак вздрогнул. Его плечи едва заметно задрожали, а брови поползли вверх. - Вы серьёзно? - прошептал брюнет, не веря в происходящее. На этот Новый год он не будет одинок? - Конечно. - кивнул врач и неожиданно нахмурился. - Так ты хочешь? - Да, хочу. Очень хочу. - ещё тише произнёс Чимин. Его душу переполняли такие сильные эмоции, что парень не удержался и, подавшись вперёд, неуверенно обнял Юнги, прижимаясь в белому халату щекой. - И хватит называть меня на "вы". У нас разница всего 2 года. - Пак услышал в голосе улыбку и от этого не мог сам не улыбнуться. - Хорошо. Да, Мин проиграл. Окончательно. Он впустил Чимина в свою жизнь, в свою душу. Пак перестал быть простым пациентов, простым случаем из практики. Юнги проникся им. Он видел в карих глазах гораздо больше, чем рассказывал брюнет. И с этим он обязательно ещё разберётся. Но не сейчас.