Страсть и страх

Мне снился странный сон. Мне приснился он. Одиннадцатый Предвестник Фатуи. Мы сражались в Золотой Палате. Битва шла своим размеренным чередом: столкновения наших клинков активно раздавалось по всему помещению эхом, его выражение лица, как и в прошлый раз, светилось лучезарностью и жадностью от протекающей битвы. Он явно очень долго ждал этого момента. Лязг металла, быстрые движения доставляли нам обоим, а особенно ему, нестерпимое удовольствие. Я как никто понимала, как сильно его это заводит. Это нравилось и мне, но не потому, что я любила сражаться, просто я могла его видеть. Я нашла свою отдушину в Чайльде, в том, что изучаю все его движения: от частоты морганий до того, какими пальцами он держал оружие. Я наблюдала за каждым его движением, за каждым подрагиванием его рук и плеч, за тем, как он перебирал ноги, как покорно развивались его волосы. Я представляла его размеренное дыхание, с какой периодичностью он вдыхал и выдыхал воздух. И представляла, как оно было в непосредственной близости к моим органам слуха. Как он томно выдыхает, лаская мои уши и согревая горячим дыханием кожу на шее. Как меня передергивает в приятных конвульсиях, когда он языком присасывается ко мне, как пиявка. Очень большая мускулистая пиявка. В моих мыслях проскакивали все более извращенные сцены с ним. Извращенка. Всё выглядело таким реальным, хоть я и понимала, что это сон. От этого одновременно было и приятно, ведь я могла делать, что захочу, это ведь мой сон, и обидно. Обидно именно потому, что это сон. Всего лишь сон. Во время битвы на какой-то момент мое тело остановилось. Оно именно остановилось - сделало это против моей воли. Некто, кто управлял моим телом, направил меня размеренным шагом прямиком к Предвестнику. Я смотрела на него не отрывая взгляд и больше ничего не могла сделать. Его поза была притягивающей взгляды: полусогнутая спина, яркое выражение плечевых мускулов. Я видела, как неистово поднималась и опускалась его грудь с жадностью поглощая воздух в себя и выпуская его наружу. Мне захотелось стать его воздухом. Он сотворил лук из элементальных частиц, ловкими движениями пальцев и кисти покрутил его. Он и раньше так делал, но я никогда не всматривалась и не замечала, насколько же это выглядит эротично. Я просто сходила с ума. Думаю о таком, когда без всякой защиты, и без меча, который я просто выбросила в начале своего пути, иду прямо на противника. Он притянул стрелу и нацелился на меня. Но не стрелял, будто чего-то ожидая. Я мысленно готовилась подскочить и резко проснуться от испуга, как это обычно бывает, когда тебе снится кошмар. Но помимо этого чувствовала какое-то непонятное спокойствие. Тот Чайльд, которого я знала, наверняка выстрелит так, что стрела насквозь пролетит через мою голову. Тело меня не слушалось. А если бы слушалось, что бы я сейчас делала? Ринулась обратно за мечом и продолжила сражаться? Нет. Я бы отдалась. Я хочу ему отдаться. Как только я это проговорила в своих мыслях, услышала звук спускания тетивы. Я резко закрыла глаза и зажмурилась, готовясь проснуться. Проходит секунда, две, три. Я еще жива и ни на сантиметр не отступила назад. Мало того - продолжала идти как ни в чем не бывало. Он промахнулся? Я открыла глаза и посмотрела на него. Он стоял, держал в левой руке лук, а правая рука свисла и чуть касалась его бедра. Стрелы не было. Я точно слышала, как он выстрелил. У меня защекотало ногу. Царапина на ляжке. Стекающая кровь пачкала верхушку моих сапог. Он пощадил меня? Но почему же?

***

Я начала приходить в сознание. Первое, на что я обратила внимание еще даже до того, как мое сознание прояснилось - это запах сырости. Я где-то под землей. Очень сильно болела голова. Руки сковывало что-то тяжелое и холодное. Я лежала на спине. Лежала на чем-то жестком, но не на полу. Это больше было похоже на матрас, но я не была уверена из-за непонятной притупленности своих тактильных чувств. Я начала перебирать ногами. Их я тоже чувствовала будто бы частями, а не целиком. Я была босая, без своих сапог. Слегка согнув ноги в коленях и оперевшись на лодыжки, которые я с большим трудом поставила под нужным углом, я начала пытаться руками дотянуться и обхватить ляжки, чтобы с помощью них подтянуться и сесть. Зазвенели цепи на руках. Тело всё было вялым. Я предприняла пару попыток привстать, при чем старалась сделать это максимально бесшумно, но всё безрезультатно. Мешала даже больше не боль, а то, что я просто-напросто не чувствовала ни ног, ни рук. Было ощущение, что это очень тяжелая форма похмелья, при которой болит не только голова, но еще отнимаются конечности. От кого-то я это слышала, но никак не могла вспомнить от кого. Наконец, я попыталась открыть глаза. Ресницами почувствовала, что на глазах была повязка. Я спешно, даже с паникой, сняла ее. В помещении, нет, точнее, в подвале царил полумрак, но все же светлее, чем с повязкой на глазу. Я очень сильно прищурилась. Свет окружающего пространства буквально бил по моим органам зрения и я долго не могла проморгаться. Всё ещё обвыкая к световому окружению и не обращая внимания ни на что, кроме угла, в котором я лежала, я начала осматривать свои руки: они были скреплены двумя оковами, которые сплетались в одно и тянулись к потолку. В потолке была дыра, в которое и шло основание кандалов. Цепь была довольно длинной, лишние 50-70 сантиметров лежали рядом со мной на матрасе. Скорее всего, в комнате есть какой-то рычаг, который активирует механизм в стене и поднимает наверх прикованного. То есть, меня. Сердце бешено стучало. Хотя по сравнению с тем, как оно стучало перед той убийственной аурой незнакомки, это - ритм медленного вальса. Ведь если бы меня хотели убить, давно бы убили. Отчего-то я не могла вспомнить, что произошло после того, как я убежала от дверей Банка. Я вроде слышала чей-то голос, и ускорила тогда шаг, а потом... – Аргх, – я схватилась двумя руками за голову, и бренчание цепей, последовавшее за ними, ухудшило ситуацию. Боль действительно была невыносимой. От любого, даже тихого звука, она прямо разрывалась на кусочки. Лучше пока не пытаться вспоминать, иначе будет только хуже. Глаза постепенно привыкли и я уже начала понемногу осматривать комнату, в которой я находилась. Голые каменные стены и полы. На противоположной от меня стене красовалось маленькое окошко под самым потолком. Оно было зарешечено. Из него падал тусклый лунный свет светло-голубого оттенка. В воздухе витали пылинки, которые особенно отчетливо было видно именно на этом свету. Возможно, я бы восхитилась красотой всего этого, если бы не некоторые удушающие обстоятельства, в которых я сейчас находилась. Дверь же была в другом конце комнаты в стене, на которую я сейчас опиралась головой. Я забилась в уголок как испуганная мышка и обняла себя за ноги. Я ничего не могла сделать. Через нервные окончания, функционирование которых понемногу приходило в норму, мое тело наконец осознало, что ему холодно и зябко. Притупленные чувства понемногу стали возвращаться ко мне. Спокойно, Люмин, ты вляпывалась в передряги и похуже. Верно ведь? В тщетных попытках согреться моё тело начало дрожать. И вдруг я боковым зрением заметила какой-то огонек в самом дальнем от меня углу комнаты. Там было очень темно. Маленький желтый источник света висел в метре над землёй и пошатывался, будто его держат в руках. Я наблюдала за ним не отрывая глаз. – Доброе утро, принцесса, – послышался звук из того же угла комнаты. На мгновение я услышала журчание воды, которое сопроводилось затуханием пламени свечи. Мужской силуэт, еле-еле освещаемый лунным светом, присел и поставил свечу на пол. Послышался чуть уловимый звук скрежета металла об каменную укладку. Значит, свеча находилась на металлической подставке. – Что это за херня творится, Чайльд? – прерывисто из-за стучания зубов проскрипела я. Он вышел на лунный свет. Специально, чтобы я его отчетливо увидела. Он был в черном плаще со вздернутым назад капюшоном, в его привычном сером костюме. Он слегка наклонил голову, в его взгляде читалась усталость и... Совсем небольшая... Обеспокоенность? Что этот до тошноты манящий меня ублюдок задумал? Да. В такой ситуации я подтекала с того, как он смотрел на меня. Я спятила окончательно. – Ты уж прости за столь нерадушный прием, – он потянулся к защелке плаща у своей шеи, расстегнул ее и снял его. Он начал подходить ко мне, держа в руках скомканный кусок ткани. Я посильнее прижалась в угол и смотрела на него как на психа. Я его на самом деле считала психом, просто очень привлекательным, но всё же пыталась сохранить хладнокровие, а вместе с ним и свою гордость. Взглядом исподлобья я прожигала его всей ненавистью, которую сейчас к нему испытывала. Хотя из негативных чувств к Чайльду у меня сейчас была не только ненависть. А было ещё разочарование. Он кропотливо укрыл меня снятым плащом с дотошно заботливым лицом, будто мамочка. Не хватает лишь поцелуйчика в лобик. Бесит. Но мне тепло. Я скомкала ткань себе под босые ноги и перенимала тепло его тела, оставшееся на плаще. Мои запястья больно ныли из-за кандалов. – Сразу приступлю к делу, – он присел на корточки, руками облокотился на колени. – Я не собираюсь причинять тебе вред. Не потому, что не хочу, а потому, что собираюсь решить всё без насилия. Или, по крайней мере, с его минимумом. Ты умная девочка и должна понимать, что не выберешься отсюда. Ты ведь заметила, что это за оковы? Как я могла забыть? Мои стихии! Я без промедления попыталась создать электро искру в ладони, но у меня ничего не получалось. Я начала крутить запястьями в попытках призвать анемо или гео, и поняла, что в мои запястья воткнуто по три иглы из кандалов на каждую руку. Я сразу смекнула. Их устройство было точно таким же, как и на кандалах, в которые я заковала ту незнакомку. Блять, в какой же пиздец я вляпалась? – Помимо нейтрализующей способность использовать элементали жидкости там содержится небольшая доза транквилизатора, чтобы ты меньше рыпалась и чувствовала постоянную усталость в мышцах без возможности даже встать на ноги. Примерно по шесть-семь раз на дню эти две смеси впрыскиваются в тебя. Кстати, это тот же самый транквилизатор, которым я тебя усыпил. От попытки вспомнить обстоятельства моего усыпления в моей голове у меня будто что-то треснуло. Больно. – Ты психованный ублюдок, Чайльд! Тебе это так просто с рук не сойдет! – я действительно всеми фибрами души ненавидела его ядовитую ухмылку, каждый волос, каждый сантиметр кожи на его мужественном лице с угловатыми скулами. – Думаешь, получишь нужную тебе информацию и я преспокойно забуду обо всем, что здесь случилось?! – Ха-ха-ха, Люмин, глупая, глупая Люмин, – его искренний смех взбудоражил меня. – Ты правда считаешь, что я настолько глуп? Или на тебя так действует транквилизатор, принцесса? – Закрой свою пасть, выродок собаки! Ты теперь никто для меня, – я смотрела на него ни на секунду не отрывая глаз. Его смех затих и улыбка тут же пропала. Он смотрел мне в глаза, а я смотрела в его. Его взгляд был опустевшим, изгибы рта выражали только одно - разочарование. Он опустил свой взгляд и закрыл глаза, приложил свою правую ладонь, а точнее, полусогнутые большой и указательные пальцы правой руки к своему подбородку, явно начав что-то активно раздумывать. Мне это что-то напоминало, но углубляться я не стала. Потом его брови с каждой секундой всё больше начали изгибаться в ярости. Что-то в нем будто щелкнуло. Левой рукой он залез под плащ, которым я была укрыта, грубо схватил меня за шею и начал медленно, упиваясь моим кашлем и попытками жадно вдохнуть воздух, поднимать меня вверх. Руками я пыталась царапать оголенную кожу на схватившей меня руке, но даже на то, чтобы оставлять ему легкие покраснения, сил у меня не хватало. Он поднимал меня всё выше. Его глаза, его взгляд были кровожадными. Казалось, ярость была настолько сильна, что он готов был убить прямо сейчас совершенно незнакомого человека. И он удовлетворенно улыбался, смотря на мои мучения. Каждый раз, когда я издавала похрипывающий звук, его рука содрогалась и затягивала мою шею ещё уже. Я никогда не видела у него такого выражения лица. Я пыталась поддержать себя ногами, пока он не поднял меня слишком высоко, но, как он и сказал, у меня действительно не было сил даже стоять. Я ноги вообще почти не чувствовала, о чем могла быть речь? Они просто беспомощно свисали, иногда подергиваясь в судорогах. Он оторвал меня от земли. Теперь мои ноги полностью висели в воздухе. Если бы они только могли двигаться, я бы врезала ему по его смазливой мордашке. Сознание начало затуманиваться. Воздуха. Мне нужен был воздух. – Ч-Чайльд... П-про... Прошу, Ч-Чайльд, – я молила его. Именно молила. Ещё после первой встречи с той беловолосой и после знакомства с бандой Аяна я начала искренне ценить свою жизнь. То, что я могу ходить, чувствовать на своей коже дуновения ветра, видеть всё в ярких красках, чувствовать запахи – всё это стало мне очень дорого. Я вкусила ценность жизни и не хотела ни за что на свете ее больше отпускать. Мне было больно и мне было страшно. Да, было. Но не больше. Я больше не боялась. "Это ведь Чайльд", – вот что проскочило у меня в голове. Я ему доверилась. Я перестала издавать кряхтящие звуки, расслабила руки, которые до сих пор боролись с напором Предвестника. И смотрела на него. Его лицо переменилось на удивленное. Какое-то время он был растерян, а я наслаждалась этим зрелищем. Он разжал свои сильные пальцы и я с грохотом упала к его ногам. Нижняя часть моего тела приземлилась на матрас, а верхняя, то есть грудь и все, что выше, ударилось об пол. Холодный. И мокрый. В том числе и голова, которая заболела с новой, еще большей, силой. Я начала кашлять и никак не могла остановиться. У меня пропал голос. В горле невыносимо першило. Казалось даже, что я вот-вот отхаркну кровью, но крови не было. Я не поднимала взгляд. Точнее, у меня не было сил даже облокотиться на руки и приподняться. Я лежала на своей щеке. Мое лицо было очень близко к его сапогам и я непроизвольно начала осматривать их. Было видно, что это очень дорогая натуральная кожа. Они были отполированы до блеска. Он отступил на шаг и снова присел на корточки. Хочу увидеть его лицо. Возможно, я так реагировала на все это, так как была под... Как он там говорил? Транквилизатором? Насколько я знаю, их обычно вводят людям не в своём уме, когда они начинают бушевать, чтобы мгновенно их успокоить. Оно уменьшает чувство тревоги и повышает чувство защищенности, что-то вроде этого. По крайней мере так говорил Альбедо. У меня в чайнике, в маленьком шкафчике лежала пара доз. Когда спишь под одной крышей с психованной незнакомкой, которая на твоих глазах вырубила пятерых парней, лучше лишний раз перестраховаться. Скорее всего, именно из-за этого препарата я будто поплыла по течению. Может, оно усилилось из-за того, что я двигалась больше, чем когда просто лежала. Поэтому оно разогналось по всему телу. Да. Это самое логическое объяснение. Чайльд томно выдохнул, прервав мои внутренние рассуждения и начал говорить: – Какая же алхимия интересная вещь, а, Люмин? Девушка, что некогда победила меня, благодаря алхимическим штучкам теперь лежит в моих ногах и бьется в конвульсиях. – А тебе это и нравится, да? Психованный ты выродок, – "выродок" я выделила особенно, вспомнив, как он отреагировал на него несколько минут назад. На самом деле мне хотелось сказать совсем не это. Ну кто будет поддаваться на провокации своего мучителя, пускай даже он тебе нравился как человек, так легко? Никто не любит проигрывать, в том числе и я. Хоть я просто вверилась в его руки, сразу сдаваться было бы немного странно, верно? Послышался звук растяжения кожи, наверняка какого-нибудь редкого кабана с Драконьего Хребта. Это были короткие перчатки, который Предвестник носил сколько я его знаю. Я подняла взгляд вверх. На его левой руке, нависающей около моей головы, раздраженно двигались пальцы. Он положил правую ладонь на свою ляжку, а левой рукой снова потянулся к моей шее, только на этот раз он схватил меня за лямки платья и поднял меня на них. Ровно так, чтобы я стояла на коленях. Он поднес свое лицо к моему очень близко – я ощущала его дыхание своей кожей. Тепло. Он источал уверенность, злость и равнодушие. – Послушай меня, сучка. Ты у меня в руках и твоя дальнейшая судьба, останешься ли ты жива, без правой или левой ноги или руки - зависит целиком и полностью от моего настроения. Я тебе крайне не советую злить меня, – он опустил взгляд, который буквально на мгновение немного смягчился и тут же снова сделал его кровожадным и притянул его обратно ко мне. – Я собирался просто вытащить из тебя информацию, накачать тебя наркотиками, от которых пропадают последние несколько последних месяцев жизни и отпустить. Так что немедля выкладывай, что за чертовщина случилась там, у эпицентра землетрясения. Он немного выпрямился, продолжая внимательно прожигать меня своим ненасытным взглядом, и все так же держал своей тяжелой рукой мое хрупкое слабое тельце. Он нависал надо мной как колокольня, колокола которой трубили все громче и громче, зазывая меня за собой в пучину неадекватности. О Архонты, как же мне хотелось прильнуть к его губам, как же мне хотелось, чтобы он не отторгнул меня, а окунулся со мной в этот омут пылкого азарта. Я чувствовала себя беспомощным кроликом, в шею которого вгрызлась лиса и несла в свое логово. Как же меня это заводит. Как же будоражит каждую частичку моего тела. С каждой секундой этой позы, в которой он нависал надо мной, оставаться хладнокровной становилось всё труднее. Точнее, я уже была не в своем уме. Ведь решила действовать до конца. Накалить его до самого пика. Я знала, ему весело от этого, и решила подыграть. Я верила, что он не убьет меня. – В каком же ты отчаянии, Чайльд, что стал настолько порочен? Он притянул меня ещё ближе к себе, оторвав мои колени от земли. Я снова повисла в воздухе. Спокойствие, Люмин. Ты дерзкая сучка, прокусить такой демонический орешек тебе на раз плюнуть. – Тебе так хочется, чтобы я преподал тебе урок, дурная женщина? – Ха-ха-ха, Чайльд, глупый, глупый Чайльд, – я спародировала его мимику, его интонацию, продолжительность каждой оттянутой гласной. На самом деле, для меня это был прогресс. В области какого-либо творчества - пения, рисования, музыки, художественных сценках - у меня всегда все шло наперекосяк. Но сейчас я считала, что это слышалось очень похоже, и благодаря этому моя самоуверенность в разы повысилась. В конце я добавила его фирменную ухмылку и вот только она, скорее всего, не получилась. Но точно я знать этого не могла. Как можно описать лицо Чайльда в тот момент? Удивление, раздраженность, насмешливость, кровожадность – всё в одном флаконе. Он сильнее сжал мое платье, его рука начала дрожать от испытываемой ярости. Это стоило того. Точно стоило. Он замахивается свободной рукой и ладонью дает ей мне по лицу. Так сильно, что платье пошло по трещинам, а я отлетела к стене и больно об нее ударилась. Боль отдалась в спине. Теперь уже и нижней частью тела я чувствовала холодный каменный пол. Я начала сильно кашлять, и на этот раз кровью. До порванного платья мне не было особого дела, но все же я почувствовала некоторую неловкость. Порвалось оно не слабо - так, что был чуть виден сосок на правой груди. Благо, сейчас я лежала на правом боку и могла прикрыть его. Но всё равно это стоило того. Только от воспоминания о том лице душа пела и тело забывало всю боль и холод. Он наблюдал за мной и будто ждал моей реакции. Так зачем же растрачивать впустую такой шанс вывести его ещё раз? – Одиннадцатый Пред..., – тут я снова залилась кашлем. – Кха-кха! Насколько же ты подавлен и разбит, о Великий Одиннадцатый Предвестник? Я не убирала свою злорадную ухмылку. – Ты не знаешь, как нужно ублажать де.. Кха-кха! Де...ву...шек, – тут я прождала паузу, чтобы из моего рта вылилась очередная доза крови. – Как ты там говорил... Искусство пыток? У какого камушка ты учился так улещать своих жертв, а, недоистязатель? Искусство пыток? Разве он когда-то говорил мне нечто подобное? Я сама не совсем поняла, что сказала. Я смотрела на его ноги, он стоял неподвижно все то время, что я говорила. И резко сорвался с места, когда я закончила. Я проводила его взглядом к тому концу комнаты, в котором стояла массивная дверь - единственный выход из подвала. Он немного напрягся, что было слышно по еле уловимому стону, с грохотом отворил невероятно тяжелый металл, противно заскрипевший по полу, и удалился. Это победа? Я довела его до пика? Я очень надеялась, что он больше не вернется. Сознание начинало затуманиваться и меня клонило в сон. Но боль не давала мне расслабиться до конца, постоянно напоминая о себе, поэтому сейчас уснуть я бы вряд ли смогла. Но дверь он почему-то за собой не закрыл. Из того коридора, в который вышел Чайльд, лил яркий, даже слишком, желтый свет. Там явно было много свечевых источников света. Или просто мне так казалось из-за длительного времени, проведенного в полумраке. Я начала прислушиваться. Не было слышно ни шагов, ни разговоров. Лишь кратковременные бултыхания воды. Что он там делал? Еще был звук, похожий на открывание створок тумбочки. Больше ничего. Я лежала и старалась восстановить силы, изредка покашливая. Бежать я бы никак не могла - оковы не снять, он стоит в коридоре, да и сил даже руку пододвинуть не было. Кровь уже перестала лить изо рта, а я начала сворачиваться калачиком от холода. Сил доползти до матраса и укутаться в черный плащ тоже не было. Прошло примерно пять минут и я заметила движение через свет, что падал в комнату. На пороге показался Чайльд. Он зашел обратно и закрыл дверь. После подошел ко мне совершенно бесшумно, не спеша, будто наслаждаясь процессом. И бросил прямо перед моим лицом какой-то шприц. – Это поможет тебе заснуть. Он абсолютно безвреден, это просто сильное снотворное. Да, мне сейчас заснуть бы очень не помешало. Я очень устала, терпеть знобящий холод и боль в легких было не самым приятным занятием. Я пододвигала руку маленькими рывками все ближе и ближе к раствору, что у меня получалось, мягко говоря, не очень быстро. – Ох, а я разве не говорил, что если ты много рыпаешься, в тебя вливается двойная доза? Я хрипло прошептала: "Засра...нец" – Что-что? Повтори-ка ещё раз, принцесса, не услышал, – он сел уже в который раз на корточки, прижал ладонь к полу и оперевшись на неё, наклонился поближе ко мне. Взять бы этот шприц и пырнуть в его шею, чтобы ему мало не показалось. Но даже если я каким-то чудом это сделаю, не знаю, сколько мне понадобится сил на восстановление, через сколько проснется он и что мне будет после этого. Помимо этого, его рефлексы сейчас далеко за гранью разумного в отличие от моих. В отличие от меня, распластавшейся без сил по полу. Похоже, я окончательно сбрендила. Я начала выжидать удобный момент, собирая свою волю в кулак. Я почувствовала прилив сил. Я резко дернулась к шприцу, схватила его левой рукой и замахнулась на его шею. Забренчали цепи. Для него мои движения были смехотворно медленными. Он лишь оскалился, явно разочарованный моей безнадежностью. Без каких-либо проблем и суеты остановил мое запястье в буквально сантиметре от моей свободы. – Только вот его нужно заслужить. Теперь. Он отобрал у меня этот шприц, кинул его неподалеку от себя, одарив меня соблазняющей улыбкой, встал и пошел в тот угол комнаты, в котором он изначально стоял. Прозвучал звук срабатывания механизма. Там был тот самый рычаг. Меня потянуло вверх. Я пыталась сопротивляться: перебирала ногами по полу, тянула изо всех сил кандалы на себя, но всё было безуспешно. Иглы только впились мне глубже в запястья. Чтобы не сделать только хуже, я отдалась механизму. И вот я уже наполовину в воздухе, чувствую землю только правым бедром, после - только коленями. Мышцы на руках будто разрывались от такого стресса. Тут мои лодыжки отрываются от земли, механизм поднимает меня еще немного и я уже нахожусь в десяти сантиметрах от холодного каменного пола. Порванное платье начало сползать и предательски оголило мою правую грудь. Как унизительно. – Хм, стоит поднять чуть повыше, чтобы я не наклонялся лишний раз, чтобы посмотреть в твое уставшее личико. Механизм устало заскрипел и поднял меня ещё на сантиметров десять. Ублюдок. Я разглядывала то, как он медленно подходит ко мне, суматошно ища что-то в кармане. Он вынул из него ещё один шприц. Он подошел вплотную ко мне, намереваясь объяснить, что он собирается со мной делать. Хоть он меня и поднял на двадцать сантиметров вверх, все равно ему приходилось смотреть немного ниже. Я чувствовала себя очень маленькой. Тут его привлекло что-то на моем подбородке и Предвестник снова залез рукой в карман. – Ух, это не дело, чтобы ты вся была заляпана кровью, – он достал платочек, вызвал с помощью Глаза Бога небольшое количество воды и смочил его. Он начал заботливо оттирать уже подсохшую кровь с моих губ, подбородка, щеки и шеи, всё не убирая свою дьявольски красивую и нежную улыбку. Лицемер. – Заботливая мамочка из тебя такая себе, ублюдок, – я прошипела это и плюнула ему прямо в лицо. – Не трогай меня, изверг. Жаль только, что попала не в глаз. Он оставался спокоен. Ни один нерв на его лице даже не дрогнул. Наоборот, он начал подыгрывать мне: поднес руку к грязной щеке, большим пальцем захватил небольшое количество моей слюны и слизнул. Я уставилась на него, ведь такого вообще не ожидала. И улыбнулась, еле сдерживая смех. Моя улыбка была выражением угасающей во мне надежды. И он это заметил. На это зрелище он лишь призакрыл свои глаза и смотрел на меня с упоением, чуть подхихикивая себе под нос. Наверное, он предполагал что-то вроде "Она начала опускать руки, начала обдумывать свое плохое поведение". Но нет. Он ошибался. Мне нравилось всё, что он делал со мной. Это не мазохизм, я не люблю боль. Мне доставляло удовольствие то, что прямо здесь и сейчас он стоял передо мной и смотрел в мои глаза, что касался до меня, видел мою обнаженную грудь. Голова раз за разом повторяла мне: "О чём ты думаешь, Люмин? Он мучает тебя, ты должна его люто ненавидеть". И я его ненавидела. Здравый смысл оставался при мне. Но я не могла контролировать бушующий огонь, который ощущала всем телом. Не могла контролировать волновые потоки удовольствия каждый раз, когда он поднимал свой взгляд на моё лицо. Я не могла контролировать жидкость, которая вытекала из моего лоно. – Для глупого камушка ты учишься довольно быстро, – я не оставляла попыток задеть его и сохранить свою женскую гордость. Но эта попытка была тщетной: он лишь ехидно улыбнулся и сказал: – Спасибо за похвалу, принцесса. Что-то во мне так невовремя с новой силой затрепетало. – Я бы хотел закончить побыстрее. – Со мной так не получится, – я его перебила. Это был явный намек на что-то большее. – Интересно узнать что в этом шприце? – он не сбавил свой тон и продолжил своё объяснение, как будто я и не говорила ничего. – Это что-то вроде сыворотки правды. Даже мне эта жидкость влетела в копеечку. На самом деле, на черном рынке ее берут только богатеи или садисты, которым просто некуда девать свои деньги. Каждый человек на эту сыворотку реагирует по-разному, но общим является лишь одно: тот, кому вкололи ее, говорит правду и только. Эта штука на самом деле очень бодрит - да, она еще действует как адреналин, так что ты мигом проснешься. Уж не знаю, что будет с твоим организмом, но это обещает быть отличным развлечением. Для меня, конечно. Каждое его слово распаляло во мне новые ощущения. Я этого очень старалась не показывать, но мне так хотелось согреться, прильнув к нему. Передать ему хотя бы частичку того, что творилось в моей горячей плоти. Моя голова на мигрени. Я не показывала эмоций. Я смотрела в пол и вспоминала Паймон, Аяна, дом и вкусную еду. В такие моменты стоило бы держаться только на мыслях о своих близких. Но что делать, если тебя итак мучает близкий тебе человек? – А кто же ты, Чайльд? Богатей, который от скуки тратит баснословные деньги или садист? – прохрипела я. Чайльд молчал, продолжая засматриваться на жидкость в шприце. Потом он начал осматривать меня. Его взгляд остановился на моей груди. – Ох, у тебя порвалось платье. Позволишь мне поправить? Я молчала и не издавала ни одного звука, лишь наблюдала за его движениями. Я поняла, что за дерзость он меня сейчас накажет. Он протянул правую руку к ещё целой лямке моего платья и сорвал её. Моя грудь полностью оголилась перед ним. Платье неприлично начало сползать с меня и остановилось, когда дошло до моих бедер, немного показав моё нижнее бельё. Он за всем этим наблюдал с большим интересом. Будто оценивал меня, а точнее моё тело. –Ты так удачно меняешь платья, когда они рвутся, так что, думаю, с этим не возникнет проблем, – он наконец-то оторвался от осмотра моего немного оголенного бедра и снова заглянул мне в глаза. – Я прав? Я поджала губы. И не из обиды. Не из злости. А из, сука, смущения. – Не делай такое прекрасное личико, Люмин, – он сглотнул и ещё раз бегло оглядел меня. – Знаешь, у тебя очень красивое тело. С твоей силищей я ожидал мужской пресс, плоскую грудь, грубую кожу. Но твои изгибы действительно завораживают ничуть не меньше твоего смущенного личика, – его рука потянулась к моему соску, указательный и большие пальцы зажали его в тески и начали медленно проворачивать немного влево, и потом немного вправо. Это движение зациклилось. Я сполна наслаждалась этим. – От... Отпусти, Чайльд, – промямлила я еле слышно, стараясь скрыть своё возбуждение. Мне было до безумия приятно ощущать его тепло. До безумия приятно смотреть, как он дотрагивается до меня. До безумия приятно ощущать от его прикосновений тянущее чувство внизу живота. Я поджала ноги от нахлынувшего удовольствия. И мне так не хотелось, чтобы он заметил это. Только не это, милостивые Архонты. – Хо-о, Люмин, так ты девственница? Со своим вечно довольным выражением лица ты больше походишь на развратную потаскуху, – он сказал это грубо, немного понизив тон своего голоса. Взбудораживающе грубо. Я дрожала. От холода и одновременно от удовольствия. Я мотала головой, уговаривая саму себя перестать желать его близости, прятала от него своё лицо. Предвестник оторвался от моего соска, схватил меня за подбородок и поднял мою голову, чтобы я посмотрела на него. Какое красивое, охмеляющее лицо. – Смотри на меня, когда я делаю тебе приятно, – он источал уверенность и вместе с этим еле уловимую неловкость. – Я хочу видеть тебя, Люмин. Ты вела себя сегодня плохо и заслужила это. Тебе стоит выучить этот урок. Заслужила, прости, конкретно что? Стонать под твоими ласками? И не успела я толком обдумать его слова, как из моего рта непроизвольно вытянулся сладостный возбужденный стон. Сказать, что он удивился - ничего не сказать. Его полузакрытые глаза, которые буквально несколько секунд назад показывали, что он уверен в себе на сто процентов, расширились от удивления. Моё же лицо ни капли не изменилось - я давно держала в себе свое наслаждение и, на самом деле, была только рада, что выпустила его. Пускай это и была лишь малая часть. Он до сих пор держал мой подбородок, глубоко смотря мне прямо в глаза. Я почувствовала какую-то искру между нами. Всё произошло так быстро, что я даже не сразу поняла, что происходит: он прильнул к моим губам. Я инстинктивно закрыла глаза и наслаждалась обменом нашими чувствами при помощи языков. Они вились вокруг друг друга так сильно, будто хотели завязаться тысячами узелков и никогда больше не расплетаться. Та рука, что держала мой подбородок, медленно и со всей нежностью перекатилась на мою щеку. Он приглаживал мои волосы, ни на секунду не сбавляя темп поцелуя. Я покорно следовала за ним и чувствовала, как всё моё тело выгибается к нему - настолько сильно я хотела ощущать его всего. Я хотела дарить ему свою любовь ещё и ещё. Но это не могло тянуться вечность. А так жаль. Он резко оторвался от моих губ и отскочил от меня. Изо рта у него вытекала слюнка, которую он, попутно пытаясь восстановить своё сбитое дыхание, поспешно вытер. Он смотрел на меня как на ведьму, всё с той же ноткой безумия и страсти во взгляде. Он был растерян. А моя голова тем временем снова от бессилия опустилась, глаза закрывались от невыносимой усталости. Я видела лишь его ноги. Ко мне снова вернулась вся боль - в спине, в голове, в руках, за которые я была так унизительно подвешена. Он не двигался. – Обними меня, Чайльд, – я прошептала это совершенно не отдавая себе отчета. Почему-то у меня в воспоминаниях проскочил страх перед той девушкой. Я снова сказала себе, что хуже ее убийственного взгляда не может быть ничего. От этого стало так одиноко и захотелось поддержки. – Женщина, ты сбрендила? – его голос подрагивал. И это ещё я сбрендила? – Сделай для меня хотя бы это, Чайльд. Пожалуйста. Я ничего больше не прошу, – сказала я, и пока говорила, очень старалась скрыть свою отдышку после затяжного поцелуя. Он подошел ко мне и остановился в полушаге. Той же рукой, что совсем недавно мягко лежала на моём подбородке, Предвестник снял колпачок с острия иглы и кольнул меня в плечо шприцом, который всё это время находился в другой руке. – Меня зовут Аякс. Зови меня так, – в его голосе читалась грусть. – Надо подождать, пока сыворотка не подействует. Это минут пять-десять. Боковым зрением я видела лишь его губы. Они содрогались с каждого слова. Он говорил спокойно, даже немного успокаивающе. Он отвернулся и направился к рычагу. – Нет... Аякс, не уходи... Аякс... – на моих глазах появились слёзы. Он положил пустой шприц на какую-то деревянную поверхность, которую я до этого не замечала. И застыл, оперевшись на тумбу, смотря то ли вниз, то ли прямиком в стену. Будто собирался с мыслями. Я начала всхлипывать. – Аякс... Пожалуйста. Перестань плакать, Люмин. Чего же ещё ты ожидала от Предвестника? Ты ожидала того, кто поймёт тебя, сможет обнять, закрыть тебя своей широкой спиной за всеми невзгодами и выслушать? Это кто угодно, но не Чайльд. Он жестокий самовлюбленный придурок. И ты ничем не отличалась от него. Ты тоже эгоистка, Люмин. Ты пытаешься защитить банду разбойников, терпишь все эти издевательства, и ради чего же? Ради них? Точно не ради них. Ты хочешь сама разобраться во всём этом дерьме, ведь на дне этого колодца должна находиться подсказка. Подсказка как найти брата. Если расскажешь - потеряешь всё. Почему ты так рьяно хочешь найти брата, Путешественница? Он ушёл, хотя мог остаться и поговорить с тобой. Он мог найти тебя, отправить тебе весточку, да что угодно сделать, но он ничего так и не сделал. Всему этому есть лишь одно объяснение - ты не нужна ему. Он так же, как и ты сейчас, пытается самостоятельно разгрести своё дерьмо. Без тебя. Все эти страдания зря. Ты всё терпела зря. Я чувствовала себя отвратительно. Такое чувство, что от меня отвернулся весь мир. Слезы беспрерывно падали на пол и утекали вглубь каменной укладки через расщелины. Мои плечи вздрагивали от рыданий. Всхлипывания разносились эхом по помещению. Я не хотела, чтобы Аякс видел меня такой. Я прятала своё лицо, сильно зажмуривала веки, надеясь, что слезы успокоятся. Но они всё лились и лились. Я начала опускаться вниз. Я перестала рыдать, чтобы разглядеть, что происходит. Аякс всё так же стоял у тумбы, только одна из его рук лежала на опустившемся рычаге. Я кожей на пальцах ног почувствовала холодный пол. Меня опустило на колени. Лишняя часть цепи лежала у моего изнеможденного тела. В руки, которые всё также были закованы в кандалы, притекала кровь. Я чувствовала приятную пульсацию. Я сидела и внемлила, не отрывая взгляда от опустившего голову Чайльда. Было заметно, как сильно внутри своих мыслей он метался. – А-Аякс... Он вздрогнул и резко, будто озлобленный, направился к углу, в котором лежал матрас. Он чем-то там пошуршал, вернулся ко мне со скомканной черной тканью. Присел, оперевшись коленями на пол, прямо передо мной. Его взгляд был нежен. Но сам он выглядел будто бы разбитым. У меня от этого зрелища ёкнуло сердце. Я забыла всё, что он делал со мной. И отчего-то у меня отлегло, наступила непорочная безмятежность. Щеки стягивало от высыхающих слез. Я чувствовала себя как-то странно. Аякс расправил скомканную ткань и обвел меня ею. Он меня укрыл, пролез под этим плащом и подтянул меня, чтобы я привстала на колени. И крепко-накрепко заключил в объятия. Моё лицо было на уровне его ключиц - я прижалась к его вздымающейся от волнения груди и закрыла глаза, прислушиваясь к его учащенному сердцебиению и неравномерному дыханию. Я взаимно обняла его, немного побренчав цепями. Так тепло. Кто считал, сколько мы стояли вот так? Мы сами не отдавали себе отчета во времени и просто наслаждались моментом тишины. Желание возникло с пустого места. Я почувствовала обильно выливающуюся влагу из моего влагалища. Вот так резко. Ничего не предвещало этому, но остановить это я уже не могла. Мне очень сильно захотелось нырнуть себе в нижнее белье и унять это непонятное желание. Там настолько сильно зудило, с каждой секундой только набирая обороты, что я начала ёрзать в попытках потереться об свою ногу или вообще хотя бы обо что-нибудь. Я думала о руках Аякса. Они были так близко к моим ягодицам, и я через тактильные ощущения прикидывала насколько у него длинные пальцы. С каким трудом они медленно входили в мое чрево и рвали девственную плеву. Как я после этого извиваюсь в возбужденных судорогах. Мне была не страшна эта боль, я уже была полностью готова ко всем его напористым действиям. Я всем телом вожделела его прикосновений, нежных или грубых - мне было всё равно. Мной будто завладел какой-то бес. Я начала сжимать ткань в местах, где обнимали Аякса мои руки. И сильно трястись. Я прижималась к его теплому животу своей голой грудью и чувствовала несильную боль в затвердевших сосках, когда они наклонялись из-за напора наших тел. Лицом я впилась в грудь Предвестника, вдыхая его запах - всё, лишь бы он сейчас не видел моего залитого алым оттенком лица. – Люмин? Тебе плохо? Ты... – он убрал свои руки с моей талии и схватил меня за плечи, пытаясь оттянуть. Я сопротивлялась. Я вздрогнула от того, как резко он схватил мои плечи. И снова вылила немного густой жидкости в трусы. Я плотоядно втягивала в себя воздух, но это не помогало успокоиться. Он слегка гладил меня по плечам, я всё это ощущала в десять, нет, в двадцать раз отчетливее, чем обычно. О, Архонты, что же происходит? Я больше не могла терпеть этого и поддалась его напору. Он увидел моё лицо. Я посмотрела на него глазами, залитыми похотью. Мой голос выдавал только блаженные звуки удовлетворения происходящим. Мои руки отпустили его ткань и я присела своей пещерой сладострастия прямо на ногу и в мгновение почувствовала, как все тело пробирает дрожь, как свело сразу все конечности. Дыхание остановилось, чтобы не прерывать оргазм. Я руками полезла вниз, дорвала своё платье не до конца, а так, чтобы я могла просунуть туда руку. Я прикрыла своё лоно, будто это помогло бы скрыть то, что я сейчас испытываю прямо перед глазами Аякса. Какой стыд, но как приятно... – А-Аякс, – я нежным взглядом, со слегка наклоненной от удовольствия головой, исподлобья посмотрела на него. – Помоги мне, Аякс... Что-то происходит с моим телом. Я еле-еле дышала, из уголка моего рта потекла слюна. И вот так, вся дрожащая, в одном нижнем белье, закрывая руками протекающее влагалище, смотря на любимого взглядом, говорящим "Возьми меня прямо здесь и сейчас", он смотрел на меня и только на меня с прикрытым рукой ртом и залитыми краснотой щеками.