Страсть и страх

По ее телу волнами расходилось внезапно нахлынувшее удовольствие. Тусклый лунный свет нежно падал Люмин на ее смущенное лицо. Она искренне не понимала, что с ней происходит. До этого дня Путешественница никогда не интересовалась мужчинами в интимном плане, да и в целом не особо когда-либо задумывалась об этом. Ее представления о своем первом сексе были расплывчаты, а точнее, очень идеализированы - романтика, лепестки роз, много-много свечек по всей комнате. Сама же Люмин никогда не понимала, почему некоторые так одержимы этим. "Этим" то есть любовью между парнем и девушкой. Конечно же, Путешественница понимала, что когда-то, но ей предстоит через это пройти. Как и первые влюбленные вздыхания, свидания, ссоры, свадьбу, беременность, рождение и воспитание ребенка. После того, как найдет брата - да. Она впервые испытала оргазм будучи закованной в цепи, и от этой мысли ей становилось очень стыдно. Но даже так, Люмин не могла остановиться. И теперь она понимала, почему некоторые люди так одержимы любовью - только ради еще одного мимолетного удовольствия она уже была готова убить. Казалось, ее тело сейчас способно на сотню таких же экстазов. Глубоко заблудившись в своих похотливых желаниях, она смотрела на Аякса и желала прикосновений его рук, желала чувствовать перебирания полусогнутых пальцев на своей оголенной коже, хотела, чтобы его рыжие волосы щекотали ее выгнутую шею, пока он прикладывался языком к ее груди. Она забыла обо всех своих проблемах, о том, что была сейчас в плену врага, о своих друзьях, которые наверняка разыскивали ее по всему Тейвату, о маленькой бедной Пай, которая не может приготовить себе еды и ждет свою подругу, разглядывая пустую тарелку. В ее мыслях были лишь стыд и похоть. Эти два чувства сменяли друг друга, и от этого становилось только приятнее. В ней будто включили какой-то переключатель и она, как спичка, освещающая самые маленькие и самые потаенные уголки в своем сознании, зажглась. Оставалась ли она в здравом уме – секрет даже для нее самой. Аякс вспомнил свой сон перед тем самым днем, когда произошло землетрясение. Он никогда не считал сны чем-то важным. Приснилось, да приснилось. Предвестнику, по макушку заваленному бумажной волокитой, некогда было думать о снах и размышлять, почему приснилась очередная чушь. Да и сны ему снились крайне редко. И о них он обычно забывал через пять-десять минут после своего пробуждения. Но только не сон с фальшивой Люмин. Он перебирал каждую его деталь, вспоминал всё до мельчайших содроганий от прикосновений друг друга каждый день. Засыпал весь прошедший месяц с одной мыслью – “Хочу увидеть ее еще раз”. И сам не мог объяснить, почему. Каждый раз, когда Аякс приходил на работу и его выводили из себя нерасторопность работников или очередная ошибка в отчете, он брал тот самый кусочек ткани с платья Люмин и елозил его в руке. Он действовал на него как антистресс. Мягкий, пахнущий Люмин – единственная зацепка, маленький клочок, некогда принадлежавший ей. Его это будоражило. Аякс искал её повсюду весь прошедший месяц. Люмин будто сквозь землю провалилась: в гильдии никто не знал, где она, и почему вдруг перестала брать поручения, её друзья - те, которых знал Предвестник, тоже были без понятия о её местонахождении, Чжун Ли в том числе. Но Аякс ни на один день не прекращал поиски. Из-за такой помешанности в его голове возникало куча противоречий - Предвестник презирал даже упоминание о том, что хочет ее увидеть не как свидетеля того, что случилось у расщелины, а как девушку, которая ему нравится. Которую он хочет. Он убеждал сам себя в обратном. Но на деле, когда он ее увидел, будто гора с плеч свалилась. "Она жива", – вот что у Аякса тогда промелькнуло в голове. Сейчас он наблюдал за скорченной, дрожащей и дразнящей своим соблазнительным телом, девушкой. Именно той, которую он желал. Аякс видел, как возбужденно подрагивают ее бедра, видел ее торчащие, совсем миниатюрные, соски. Следил, как она слегка пошатывается с уставшим лицом, а на лице видел взгляд, смотрящий только на него. Люмин была будто пьяная. И это его подталкивало на всё более безумные действия. Всё в ней ему нравилось, и ко всему этому, к каждой частичке Люмин, он хотел прикоснуться. Он вожделел порвать это злосчастное платье и увидеть ее изгибы ног, хотел медленно тянуться рукой от ее живота до груди, увидеть, какое лицо она ему покажет, когда он начнет ласкать ее аккуратное лоно, хотел узнать, какие движения рук будут для нее самыми приятными. Хотел узнать все ее эрогенные зоны. Люмин начала наступать. Она пододвинулась к Предвестнику поближе и схватила воротник его костюма. Чуть притянув горячее тело парня к себе, Люмин потеряла равновесие и упала на пол, тем самым примагнитив его к себе - он нависал над хрупкой девушкой. И смотрел прямо на ее упрямое лицо. Повезло, что на Люмин был тот самый плащ Аякса, который значительно смягчил падение головой. Его нога была в непосредственной близости к ее влагалищу, чем она успешно воспользовалась и намочила сладким соком его штанину. Грязь на костюме Предвестника ее не особо волновала, как и его самого. Руки Люмин отпустили воротник Аякса и прикрыли лицо. Одну руку Путешественница прикусывала от испытываемого наслаждения. Правая рука Аякса оторвалась от пола и тыльной стороной ладони, своими длинными пальцами начала приглаживать часть руки Люмин, которая прикрывала девичью щеку. – Убери, – он приказал. Путешественница сквозь пальцы взглянула на него: всем своим существом Аякс источал нежность и заботу. Он продолжал щекотно гладить ее. Сейчас Люмин была очень расстроена тем, что он был в перчатках. Она его послушалась и открыла своё смущенное личико. Ее левая рука потянулась к лицу Аякса, закралась к затылку и притянула парня к себе. Их губы оказались в сантиметре друг от друга, они взаимно обменивались теплым дыханием, исходящим из их ртов. Она начала опускать руку с плеча к застежкам на рубашке Аякса, всё ниже и ниже спускаясь по ключицам, груди и торсу, попутно снимая пуговицы с петель. С новой силой заерзала бедрами у ноги Предвестника, на что он поначалу слегка попятился, а потом пододвинул ещё ближе уже изрядно промокшую ногу к ней. Люмин не отрывалась от чистой синевы его глаз, а он, в свою очередь, не отрывался от сладости ее медового взгляда. Когда последняя пуговица была расстегнута, Люмин с жадностью притянулась к его губам. Он последовал за ее ритмом. Их языки, как и несколько минут назад, расплетались и снова сплетались в танце страсти. Ее руки гладили его оголенную кожу на животе, постепенно поднимались к плечам и начали стягивать удушающую рубашку. Когда она нежными движениями приоткрыла его плечи, он схватил ее руку и прижал к своему телу, будто бы останавливая. Аякс оторвался от страстного поцелуя, немного отодвинулся от раскрасневшегося лица Люмин, что-то заметил чуть ниже ее губ, снова притянулся и начал слизывать слюну, которая уже добралась до ее нежной шеи. Предвестник скользил языком с шеи на подбородок, с подбородка на губы. Когда его язык добрался до кончика ее губ, закончив слизывать, он начал поцелуями спускаться обратно к ее выгнутой шее. Он был всё ниже и ниже, присасывался к каждому сантиметру кожи. Правой рукой, в которой он до сих пор держал руку Люмин, он чувствовал ее нежную кожу и не мог поверить, что такие маленькие ручки когда-то держали меч, а их хозяйка смогла победить его самого. Сейчас Люмин выглядела в глазах Аякса как беззащитная и хрупкая настолько, что если он чуть посильнее зажмёт свою ладонь - рука девушки в то же мгновение сломается и рассыплется, как хрусталь. Люмин учащенно дышала, будто предвкушала по-настоящему приятное продолжение. Сгорала от нетерпения и наслаждалась чувственными поцелуями. Ее свободная рука, до сих пор заключенная в оковы, заскользила по оголенному плечу Аякса, добралась до затылка и грубо захватила его волосы. Она делала ему больно, но он не чувствовал этого. Ему сейчас было важно только одно - сделать приятно Люмин. – Я сниму их, – он отодвинул ногу от её влагалища, отпустил ее руку и собирался привстать. Путешественница схватила его за запястье. Еле-еле дыша, она всем своим видом, и в особенности взглядом, говорила ему: "Не уходи". Ей не хотелось останавливаться только лишь из-за немного стесняющих ее оков. – Я быстро, не переживай. Оставаясь в той же позе, он потянулся к рукаву своей рубашки и залез двумя пальцами куда-то внутрь. Немного поелозив там, он достал оттуда маленький ключ. Там был потайной карман. "Очень удобно", - подумала про себя Путешественница. Послышался щелчок от открывания замка. Аякс освободил Люмин. Он старался сделать это очень аккуратно, чтобы иглами еще больше не порвать кожу и не повредить сухожилие девушки. Когда Люмин увидела окровавленные шипы, про себя удивилась - она представляла их гораздо длиннее. Нудные, тяжелые и холодные оковы с треском шандарахнулись о каменный пол. Наконец-то девушка была свободна. У Люмин потекла кровь из отверстий. Аякс, освободив уже вторую руку от цепей, медлил отпускать ее: он смотрел на чуть посиневшую кожу и очень мягко, еле-еле докасаясь, приглаживал пальцами. Люмин не хотела мешать ему, невзирая на свое страсть какое большое желание продолжить, ведь видела, что Предвестник очень грустит. – Тебе жаль меня? – прохрипела Люмин. Немного помедлив, Аякс ответил: – Ни капли. Он слегка наклонился к животу девушки, поднес к своему рту руку Люмин и начал слизывать кровь с ее запястья. При этом действе он не отрывал взгляда от лица девушки. Он выражал кровожадность, бесчеловечность, безжалостность, будто убеждал ее, что он плохой парень и его стоило бы бояться, а не извиваться в приятных судорогах от каждого прикосновения. Люмин лишь улыбнулась. Аякс тут же убрал свое устрашающее лицо и мило усмехнулся. И это было действительно мило. Он прикрыл окровавленный рот рукой и пытался унять свои смешки. Люмин вырвала свою руку из мягко сжимающей ладони Аякса, завела ее за своё туловище и начала приподниматься. Ее руки и плечи дрожали. Она старалась удобно усесться: подмяла под себя ноги, немного размяла суставы плеч и облокотилась на Аякса, тем самым усадив Предвестника на ягодицы, а сама легла на него. Их тела терлись друг об друга. Аякс с достатком отдавал Люмин тепло своего тела через оголенный торс. Он был невероятно горячим. Путешественница приглаживала его грудь, кубики пресса. Оно всё было твёрдым, в приятных на ощупь шрамах. Ее рука спускалась всё ниже и ниже. Она начала губами скользить в области ключиц, не оставляя сухим ни один кусочек кожи. В бок девушки через штаны Предвестника упирался раскаляющийся член. Люмин это безумно нравилось. Он был очень твердым и довольно большим, сантиметров двадцать в длину точно. Хотя Люмин и не особо в таком разбиралась. Она хотела увидеть его и почувствовать его запах. Тогда ее рука начала достигать ремня и, чуть поёрзав, продолжила лезть глубже. Уже нащупав несколько длинных лобковых волосков, Аякс схватил ее руку и остановил. Люмин слегка вздрогнула от испуга и подняла свой взгляд на лицо парня. Оно всё было раскрасневшимся. Будто ему в лицо зарядили красной краской. – Хо-о, так ты тоже девственник, о Великий Одиннадцатый Предвестник Фатуи Тарталья? – в Люмин заиграло самодовольство от осознания такого приятного для неё факта. Он томно выдохнул. – Мой титул лишь подтверждает то, что я очень опасен и силен, принцесса. Так неужели ты не боишься? – Ни капли, – она снова спародировала его. Аяксу это понравилось. Но наказать ее всё же надо было. Он максимально настойчиво снова повалил ее на спину. Люмин не особо сопротивлялась, ведь она только этого и ждала. Аякс чуть попридержал ее голову в падении, как бы ненароком она не стукнулась. Снова нависнув над девушкой, он сжал ее грудь ладонью - испытал истинное счастье любого мужчины. После того, как его рука докоснулась до вожделенного белоснежного полукруга, тело Путешественницы ёкнуло. Ладонь полностью охватывала ее грудь, точнее, она входила в его ладонь почти что идеально, но все же рука Аякса была чуть больше. После, не теряя свою настойчивость, Предвестник ртом прильнул к ее груди. Он обходил языком каждую мурашку на коже ее сосков. Ее плоть растворялась в его ротовой полости. Он всё продолжал упрямо глиссировать своим языком по ее телу. Люмин хотелось, словно воде, просто разлиться - настолько внутри всё плыло. Каждое прикосновение длинных полусогнутых пальцев, сжимающих ее грудь, каждое резкое движение гибким языком по коже приближало ее к экстазу. Зуд уже донимал настолько, что хотелось самой себе запустить поглубже пару пальцев. – Зови меня Аякс. И только так, – он старался не говорить много, настолько сладкое и взбудораживающее чувство охватывало его, когда он обрабатывал поцелуями Люмин. – Аякс, я... Девушка не закончила, так как внизу живота почувствовала подкрадывающуюся бурю: Предвестник одной рукой начал спускаться к ее намокшему лоно. Медленно, трудно скользя по вспотевшей коже Люмин, он спускался всё ближе и ближе. Девушка делала страстные вдохи и выдохи в ожидании желанного прикосновения тонких пальцев к ее нижним губам. На пути Предвестника встал кусок ткани. – Платье мешает. – Порви, – Люмин жадно вдохнула недостающий для выговаривания еще пары слов воздух. – Порви его. Он схватил этот клочок, обвивающий Люмин, и дернул на себя. И платья будто и не было. И теперь девушка лежала перед ним в одних только трусах. Путешественница во время разрывания ее одежды смотрела на его руки - как на пару мгновений область плеч заметно расширилась. Он до сих пор был в надоедливой рубашке. – Ты тоже сними. Аякс одарил ее похотливым взглядом с самодовольной ухмылкой на лице. После он послушно оторвался рукой от груди Люмин и стянул с себя верхнюю часть костюма. Показались еще пара шрамов на руках. Но для Люмин это лишь добавляло ему пылкости. Аякс, уже с голым торсом, поднес руку к своему лицу, зубами захватил кончик ткани перчатки на среднем пальце и стянул ее. Прямо как в своём сне. Путешественница была занята разглядыванием его мышц на руках. В рубашке они казались гораздо меньше, поэтому она выражением лица выдавала, конечно, помимо похоти и смущения, легкую удивленность. Рукой без перчатки он продолжил то, что не закончил. Люмин сразу поняла, что он хочет. Он положил руку ей на живот, ощущая толчки и рябь от волнения. Она не знала, насколько далеко он готов был зайти, оттого и сильно переживала. С одной стороны Путешественница надеялась на большее, а с другой - вдруг она будет жалеть, что сделала это вот так? Она представляла это себе в более романтичной и интимной обстановке, а не в сыром подвале, лежа на плаще, в котором ее возлюбленный похитил ее. Это действительно было смешно и очень странно. И дело было именно в месте, а не в человеке. Она ни капли не жалела, что сейчас перед ней, с оголённым торсом, на коленях, стоял Аякс. – Если ты не хочешь... – Не неси чепухи, Аякс! – Люмин прикрыла маленьким кулачком свой рот. Предвестник чуть дрогнул и решил слегка поиздеваться над перевозбужденной девушкой. – Знаешь, принцесса, я всегда был хорош в предугадывании того, что творится у людей в головах, – его рука продолжала двигаться всё ниже, настигла резиночки на трусах Люмин и пролезла под ней, отчего девушка легонько взвизгнула и напряглась. – Даже у тебя, Люмин. Тебя читать всегда было особенно легко. И это было правдой. Он столько раз донимал ее, читая вечно серьезное и, казалось бы, совершенно неразборчивое выражение лица Люмин, будто для него оно было открытой книгой. – Но не сейчас, – из его пальцев потекли теплые гидро струи, которые постепенно обволакивали ее влагалище. – Люмин, о чем ты сейчас думаешь? Его пальцы ласкали ее щелку, всё время поливая гидро стихией и подминая половые губы под себя. Он действовал очень неумело. Не понимал, когда ей особенно приятно. Она будто не ощущала его стараний и содрогалась с абсолютно любого его движения. Он даже представить не мог, что сейчас творится в ее голове. На самом деле так же, как и в своей. В нем бушевали все сочетания чувств: похоть и скромность, жадность и отречение, непонимание и желание пустить все своим ходом. Он видел ее аккуратную подрагивающую от удовольствия грудь – она был явно больше, чем он представлял себе, и искренне наслаждался этим. Ее жалкое, просящее лицо – то самое, которое он так хотел увидеть в своем сне и видел сейчас. Аякс хотел его увидеть гораздо больше, чем прижаться к ней своим телом, ласкать ее большую грудь, целовать ее. И сейчас, когда он видел ее манящее личико, которое то и дело, что просило не останавливаться, он ликовал и боялся, что снова провалится под землю, но и в то же время что-то не давало ему покоя, что-то, какое-то ощущение предвзятости раздражало его нервные клетки. Но Путешественница молчала, и лишь слегка издавала приятные для ушей Аякса тихие постанывания, изо всех сил прикрывая свое лицо. Ей было жарко. Вся боль, что была буквально десять минут назад, ушла. Осталось лишь неистовое желание, одно-единственное - чтобы ей овладели. И ей было безумно стыдно от этого. – Ты хочешь, чтобы я вставил? – из его пальцев до сих пор текла приятная мягкая жидкость, омывающая ее чрево. При этом он совершал круговые движения и нежно массировал взбухший клитор. – Не пальцы, Аякс, – очень тихо, себе под нос, прошептала Люмин. Он остановил жидкость. Люмин на мгновение показалось, что в комнате стало гораздо темнее, и в этой темноте она увидела его светящиеся глаза – глаза Одиннадцатого Предвестника Фатуи. Он начал источать убийственную ауру, очень похожую на ту, что источала незнакомка. Возбуждение сменилось страхом. Его два пальца - средний и указательный, начали входить. Они безжалостно разорвали девственную плеву, отчего Путешественницу скорчило от боли. Его пальцы медленно, растягивая боль Люмин, продолжали двигаться и, без особых проблем, благодаря накопившемуся соку, вошли во влагалище до половины указательного пальца Предвестника. С его лица не сходили жестокость и разочарование. Предвестник наблюдал за Люмин: за тем, как она сжимает изо всех сил в своих кулаках ткань от плаща, как меняется ее лицо от удовлетворенного к лицу мученицы. Пальцами он чувствовал, как она сжимает всё внутри себя, нехотя пуская кого-либо постороннего. Да. Сейчас он был для неё посторонним. Он цыкнул и начал вытаскивать пальцы из нее. И собирался встать. Люмин схватила руку Аякса, останавливая его. Он резко повернул голову, вглядываясь в ее лицо, уже уставшее от этого всего, что его взбесило только больше. – Аякс, я прошу тебя, – она смотрела вниз, пряча свой взгляд. Он не особо понимал, из-за чего разозлился. Ему захотелось вмазать себе за то, что он ведет себя, как тряпка. "Люмин ни в чем не виновата, это всё препарат. Он свёл её с ума, это не её истинные чувства, а я ей просто пользуюсь", – вот что он подумал. И от этого ему стало ещё больше тошно. Он выкрал её - это верно. Он даже ударил её, совершенно беззащитную, да. Он плохой парень. Такой, каким его хочет видеть Царица и каждый другой Предвестник. Ведь они все думают, что по жестокости не уступают друг другу. Оттого и коллективно считают, что они все психи. Если говорить начистоту, он подражал остальным Предвестникам. Люмин стоило бы благодарить судьбу, что расследование поручили именно ему, а не, например, Скарамучче, который бы замучал бедняжку до полусмерти, лишив её девственности не пальцами, а электро кнутами. И в подарок оставил пару шрамов. Но что-то останавливало его продолжить эту жестокость в сторону Люмин. Это пора останавливать. Предвестник снова пододвинулся поближе к Путешественнице, протянул руку и подполз ей под подбородок, нежно провел по округлым скулам, тем самым подняв ее взгляд на него. Она смотрела на него так же, как и раньше – желая большего, с той же самой ноткой смущения. Он подвинул руку чуть дальше и большим пальцем начал гладить ее ушко. Она посмотрела на него сначала слегка удивленно, а потом распласталась в милой улыбке и наклонила голову поближе к руке Аякса. В нем от такого всполошились все пятые чувства, но он старался этого не показывать. "Это действительно надо заканчивать", - вот что он подумал следом. Его лицо побледнело. – Люмин, ты не в себе, – Аякс сказал это грустно, попутно убирая руку с ее шеи. – Я не уверен, что, будь ты в трезвом уме, делала бы то же самое. Аякс начал собираться вставать и бегло взглянул на Люмин. Она прикусывала нижнюю губу, явно от разочарования и обиды. Когда он уже оттолкнулся от пола свободной рукой, намереваясь освободиться из хватки девушки, она сжала его запястье очень крепко. Так, что даже Предвестник не смог выбраться с первого раза. Будто бы силы снова были при ней. Это из-за того, что в нее перестал вливаться катализатор? Люмин прервала размышления Предвестника, начав чуть повышенным тоном хрипеть: – Ты не смеешь отказывать мне, Аякс! Это ты привел меня сюда! Это ты делал здесь со мной вещи, которые я скорее бы умерла, чем позволила сделать со мной! Это ты упивался моими страданиями и выжимал из меня все соки, – она дрожала, будто удерживая в себе то, что хотела сказать. – Чертово отродье! Она опустила свою голову. – А когда я лежу здесь, будто подана тебе на блюдечке, сгораю от такого мучительного желания, которое хочу подавить настолько, что выложу сейчас все свои тайны, лишь бы ты приласкал меня, ты просто хочешь взять и уйти? Это ты довел меня до такого и просто оставишь меня здесь? Я всё расскажу, Чайльд! Всё, абсолютно всё, – она сильно закашлялась. – Только прошу. Пожалуйста. Я хочу стать твоей. Прямо сейчас. Хотя бы на эту ночь. Аякс внимательно слушал Путешественницу, не издавая ни звука и не двигаясь. Он смотрел на все это с жалостью. Когда она договорила и подняла свою голову, Люмин увидела на его лице взгляд, который смотрит на нее как на сумасшедшую. Она поняла, что сейчас она ему такая не нужна. Всё её удовольствие сменилось на растерянность. Она медленно отпустила его запястье и застыла, опустошенно прожигая его взглядом. Аякс смотрел на нее в ответ не менее опустошенно. Они провели в безмолвном молчании некоторое время, после чего Предвестник прервал его: – Мне не нужна твоя информация, – он помедлил. – Я знаю, понимаю, что извинений будет очень недостаточно. Точнее, в такой ситуации они будут смехотворны. Он поднял с пола тот самый шприц, в котором, как он говорил, было сильное успокоительное. Встал, подошел к тумбочке в углу и начал внимательно осматривать его на целостность. – Ты проснешься уже дома. Я предоставлю тебе выбор забыть то, что произошло здесь или… – Чайльд, – она перебила его, начав тихо и размеренно. – Знаешь, Чайльд, есть много чего, что я хотела бы сделать, пока живу в этом мире. Когда я только очнулась от 500-летнего сна, я хотела лишь найти брата и улететь с ним далеко-далеко, туда, где я смогу забыть о том, что с нами произошло. Вместе. Для меня это было целью жизни всё время, что я жила в Тейвате – тем, чем я жила последние несколько лет. Я повстречала много хороших людей, много с кем подружилась, спасла Монд, Ли Юэ, Инадзуму – всё делала будто под чью-то копирку, будто это сюжет какой-нибудь настольной игры. И всё не могла уняться: что-то не так было в моей жизни, что я начала особенно остро ощущать после встречи с братом. Он, прямо как и ты сейчас, стоял ко мне спиной и отталкивал от себя. Аякс повернулся к Люмин. Его лицо изображало заинтересованность в рассказе. Путешественница подтянула плащ и прикрыла голое тело. После, убедившись, что ничего не выпирает, она продолжила: – Мир стал скучен и бесцветен, я прожигала свою жизнь, выполняя нудные и приевшиеся ежедневные поручения. Мне не мог помочь ни один из моих друзей, даже Паймон. Однако потом я встретила одного человека. Одну девушку, имя которой я до сих пор не знаю. Она вернула мне смысл жизни. Окрасила ее и научила меня перестать бояться принять свои чувства. Знаешь, почему я бросила попытки сбежать от тебя? – ее взгляд опустился, будто в ее в мыслях выскочило противоречие. – Ну, то есть, до того, как... Случилось это. Ее взгляд прошелся вверх и вниз, говоря: "Посмотри, в каком я сейчас состоянии". В каком состоянии - это значит голая, с сочившимися от ее сока трусами, с легкой отдышкой. То, как она опустила руки, когда он поднял ее высоко над землей, хотя в запасе у нее было достаточно воздуха, то, что она выводила его из себя, пыталась усыпить успокаивающим – Аякс считал это верхом безумства и действительно не понимал, как боец, четко осознающий свое положение на поле боя раньше, делал такие бессмысленные вещи. Он одарил ее вопросительным выражением лица. Она продолжила, будто отвечая ему: – Я не хотела, чтобы ты уходил, Аякс. Я желала, чтобы ты смотрел на меня и только на меня. Я доверилась тебе, целиком и полностью отдавая себе отчет. Даже несмотря на то, что ты притащил меня сюда против моей воли. Я прибыла в Ли Юэ и искала тебя, а когда осознала то, как безумно хочу тебя увидеть, снова начала убегать. И именно здесь, в этой комнате, я приняла свои чувства. И решила больше не бежать от того, что я чувствую к тебе. Люмин не плакала. Она понимала, что если сейчас заплачет, Аякс не сможет принять ее как женщину, видя в ее взгляде только действие препаратов, которые он вколол. Она сошла с ума, если решила признаться в таких обстоятельствах – это точно. Но вернувшего не воротить. Ей надоело метаться от одного убеждения к другому. – Ты нравишься мне, Аякс. Нравился ещё до того, как я проснулась здесь. А сейчас лишь ещё больше. По щекам предательски потекли слезы. Но Люмин не изменилась в лице, а гордо, с поднятой головой, смотрела на расслабленное лицо возлюбленного. Аякс чувствовал, как утопает в своем бессилии перед Люмин. Девушка координально изменилась, когда он показал, что устал от ее мучений. Это могло случиться лишь по двум причинам: сыворотка правды исправно сработала, подняв в Люмин уровень андрогенов оттого, что она была влюблена в Аякса, и, когда тот проявил к ней нежность, в ней забушевали гормоны. И, когда Предвестник показал к ней своё презрение из-за недопонимания, сыворотка начала действовать по-другому, и Люмин просто начала говорить. Вторая причина – мгновенное испарение сыворотки сразу же после вкалывания, что было полным бредом. Аякс был уверен в этом препарате и прекрасно знал, что его действие длится около двух часов, поэтому второй вариант он сразу вычеркнул. Версию с иммунитетом он тоже отторгнул. Этот препарат не сработал бы разве что у какой-нибудь попрыгуньи или слайма. Но первый вариант тоже был не особо правдоподобным, по крайней мере, до признания Люмин. Аякс не был уверен, что это истинные чувства Люмин - вся ее возбужденность, и то, как она начала себя вести сразу после того, как он ввел сыворотку, были ожидаемы, так как она на всех действовала по-разному: один просто начинал тараторить свои секреты подряд, второму показывали картинки и он говорил свои ассоциации с ними, иногда связывая их с событиями из своей жизни, при этом не мог найти себе места и постоянно ходил туда-сюда, третий просто безмолвно и безжизненно сидел и говорил только тогда, когда его спросят о чем-либо. Для Предвестника всё встало на свои места. – Люмин... – Если я тебе не нравлюсь, то я предпочту... – Нравишься, Люмин, – Аякс сказал это твердо. Он больше не хотел ее мучить. Люмин опустила глаза и смотрела в пол, выдерживая паузу, после чего спросила, не поднимая взгляда: – Что же творится в твоей голове, Чайльд? Ей стало приятно от слов Аякса. Они ее по-настоящему успокоили. Но в то же время ей было и больно. Морально и физически больно. Внутри влагалища всё ныло, снова вернулась боль в запястьях, в спине и на щеке, по которой Предвестник ее ударил. Сейчас Люмин хотелось вернуться на пару минут назад и сказать "Да, хочу" вместо тех слов, из-за которых разозлился Аякс. Предвестник молчал. Он не знал, что сказать, что делать дальше, что будет потом. Его никогда не пугало свое будущее так, как сейчас. Он всегда рвал и метал всех и вся на своём пути, прорываясь всё дальше, ни на кого не обращая внимания, упиваясь завистливыми взглядами. Но только не сейчас. Ему было не на ком отыграться, а насилие сделало бы только хуже. Он хотел вернуть расположение Люмин. – Люмин, – он выдохнул. – Я искренне хочу вернуть всё, как было раньше. Он смотрел опустошенно на маленькое, скомканное тельце Путешественницы и ему было искренне жаль. Он что-то задумал. Что-то, что Люмин определенно не понравится. – Аякс, что ты... Он рванул к ней и буквально заткнул ей рот своим поцелуем. В комнате эхом распространялись сладостные почмокивания, их языки без устали боролись друг с другом, пытаясь доминировать. Аякс явно выигрывал. Люмин расслабилась, закрыла глаза и упала в объятия Аякса. Тепло. Ей захотелось, чтобы время замерло. Предвестник обнимал ее так сильно, как только мог, будто бы прощаясь. Так оно и было. Люмин почувствовала резкий укол в шею. Вдруг в ее память вернулись и пролетели как куча картинок обстоятельства ее усыпления. Она вспомнила. И сейчас Аякс делал то же самое. Она старалась оторваться от его губ, спросить, зачем он так сделал, но он держал ее изо всех сил. И продолжал целовать, постепенно сбавляя свой темп. Люмин ныряла в сон, все время чувствуя теплое дыхание любимого на ее губах. Когда Люмин перестала сопротивляться и голова начала падать назад, Аякс оторвался от ее губ. За мгновение до того, как отключились все рецепторы девушки, она услышала тихое "Прости" дрожащим голосом. Казалось, что Предвестник, сказавший это, плакал. А дальше лишь темнота.