Дьявольское искусство

Сновидение представлялось весьма необычным. Чрезмерно неоднозначным, чересчур правдоподобным. От того и мурашки по коже: слишком живым и осязаемым Мо Сюин себя ощущал. Пробуждение стало настоящим испытанием: веки, тяжело смыкающиеся, упорно отказывались поддаваться. Головная боль разрывала виски, а тело не слушалось. В конце концов мужчина приоткрыл глаза и, с великим усилием сосредоточив взгляд, попытался осмыслить окружающее, представавшее перед ним в расплывчатых, неустойчивых очертаниях. Мо Сюаньюй не мог определить, где именно находится. — Юный Господин Мо? Его звал некто, с голосом исполненный беспокойства. Мо Сюин заморгал; к зрению медленно возвращалась чёткость. Молодой Мо плавно повернул голову и встретился взглядом с пожилым мужчиной с короткой, ухоженной бородой, склонившимся над ним с нескрываемой тревогой на почтенном лице. Он хмуро моргнул, смутно улавливая в седовласом незнакомце нечто знакомое. В довершение общей ирреальности, его чуткий взгляд привлекла традиционная одежда древней китайской эпохи. Не успела мысль обрести ясные очертания, как вдалеке раздался тревожный стук шагов, резко отозвавшийся в тишине. В следующее мгновение входная дверь распахнулась, и в комнату стремительно вбежала незнакомка. На пороге, обрамлённом изысканной, чуждой взгляду архитектурой, молодая женщина на краткий миг замерла. Испуг, застывший в её сверкающих глазах, озарял всё вокруг — подобно внезапной буре, настигшей её после долгого ожидания и мучительного нетерпения. Глаза Мо Сюина потрясённо распахнулись, не веря увиденному. Вошедшая в комнату дева являлась его кровной матерью в предыдущем воплощении! Старец деликатно обернулся и приветствовал вошедшую глубоким поклоном, сложив руки в жесте почтения: — Вторая госпожа Мо. Однако женщина и вскользь не взглянула на звавшего: всё её внимание без остатка было обращено к маленькому, единственному сыну. — Мой мальчик… — её ласковый голосок дрогнул, а губы задрожали. Она всхлипнула, прикрыв их дрожащей ладонью. Она стремительно пересекла комнату и остановилась у постели, где покоился юный господин. Осторожно опустившись на колени, молодая мать с благоговейным трепетом коснулась щёк мальчика. В тот миг их взгляды встретились, и в уголках её глаз заблестели слёзы, отражающие безмерную любовь и нежность. «Ах, этот чистый взгляд и мягкие прикосновения…» — всё верно, именно такой запомнилась она ему в детстве: чуткой и нежной. Приятный голос, полный тревоги, развеял момент редких воспоминаний: — Зачем же ты, сынок, на то дерево полез, опасности свою хрупкую жизнь подверг? — Испуг отражался неспокойными волнами в больших глазах, дочери хозяина усадьбы, преисполненную беспокойства. «Полез на дерево?» — Мужчина умело скрыл за маской невинности эмоции, честно изумившись обращённым к нему вопросом. — Матушке тоже больно, мой малыш… — В глазах матери печаль притаилась, а в душе — горький осадок. Но вскоре она снова взглянула на него с нежной улыбкой. — Но верится мне, что отец за тобой непременно вернётся и настанет будущее, когда станешь ты превосходным заклинателем. Она бережно обвила его крошечную ладошку, прижимая её к своим губам. Мо Сюин едва сдержал потрясение. Пожалуй, с момента своего перерождения, мужчина выработал один весьма полезный навык: поразительную невозмутимость. Окинув взглядом собственное тело, он был глубоко поражён. Новые телесные ощущения обрушились на него внезапной лавиной, и восприятие мира изменилось в одно мгновение. С изумлением перерожденный уставился вниз, ожидая увидеть привычные длинные, мужественные ноги, однако обнаружил лишь тонкие, короткие конечности ребёнка. Осознание молнией пронеслось в голове. — Вторая госпожа Мо, удар по голове значительно ухудшил состояние маленького господина. — Лекарь, обращаясь с покорным тоном, сообщил второй дочери хозяина. Старик был краток и вежлив, для него не имело значения положение пациента; главное — лечение и покой. — Он нуждается в полноценном отдыхе. — Ах, да, вы правы. — Как же хотелось остаться с маленьким ангелочком, раненым и беззащитным. Но ему нужен отдых, покой, и еда, о которой она позаботится. — Отдыхай, мой мальчик, матушка скоро вернётся. — Ещё раз, с нежностью, она погладила его пухлую щёчку. — Всё будет хорошо. А затем встала, медленно отпуская мальчика, у проёма двери оглянулась, любовно взглянув на сына, и покинула вместе с целителем комнату. Всё, что Мо Сюаньюй мог — рассеяно глядеть им в след. Сон или реальность? Вопрос непростой, впрочем, во сне боли невозможно ощутить. А голова нещадно раскалывалась. «Определённо надо выяснить, что происходит». Мальчик внимательно осмотрелся вокруг, изучая старинный интерьер помещения. Складывалось смутное впечатление, что он, каким-то неведомым и необъяснимым путём вернулся обратно в прошлое. Но возможно ли нечто подобное? «Коль мне, грешнику, довелось попасть в круг перерождения и прожить жизнь вполне достойную, путешествие назад во времени вряд ли покажется чем-то непостижимым…» Парень устроился удобнее, напряжённо задумываясь, он перебирал в уме различные варианты, могущие привести к логическому обоснованию увиденного. Время шло, головная боль становилась всё сильнее и невыносимее. Мо Сюин попытался расслабиться, но вдруг насторожился. В памяти вспыхивают образы. Маленький Сюаньюй, неустрашимый, забрался на дерево, вызвав беспокойство и лёгкое недовольство у девушки с ухоженными руками. В какой-то момент непослушный мальчик попробовал схватиться за соседнюю ветку, однако короткие ручонки не достигли желаемого, соскользнули, таки, не дотянувшись до неё. Мать не успела среагировать — испуг застал её врасплох, и она не успела его поймать. Он упал, ударившись головой о землю. Для взрослых, причина каприз мальчика объяснялась просто: ветреный отец, потеряв интерес к семье на стороне, давно перестал их навещать. Внебрачный сын, желая вновь завладеть отцовским вниманием, принялся безобразничать и доставлять неприятности матери и окружающим. К счастью, для маленького Мо всё обошлось без серьёзных последствий, хотя, на самом деле, он умер прямо там, на месте. И на его место пришла другая личность — взрослая и опытная. Никто не знал о переменах, кроме самого вселившегося. Только душа, попавшая в тело ребёнка, понимала, что подобного случая, — неожиданного падения — в прошлом с ним определённо не происходило. Оптимизм матери вызывал одновременно и удивление, и зависть. Но в её случае — скорее сочувствие: он знал точно, что возвращение блудного отца произойдёт много лет спустя. Такой расклад его устраивал. Но снова попасть в паутину интриг клана Цзинь, стать разменной монетой в руках отца и брата — немыслимо. Сейчас он уже не тот, кем был прежде: опыт дал ему преимущество. И всё же, если им суждено жить под одним небом, судьба неизбежно сведёт их вновь. А Мо Сюаньюй знал по себе: от предначертанного не скрыться. На данный момент Мо было всего четыре года. В этом возрасте странности в поведении не привлекали особого внимания — дети часто кажутся непредсказуемыми. Лишь культиваторы и даосы, обладающие достаточным опытом, могли бы заметить необычные черты в его поведении. «И всё-таки, простота деревенского народа может обернуться настоящей проблемой, если нет причин для сплетен…» Решение нашлось само собой. Лучшей тактикой, чтобы избежать лишнего внимания простых людей, оставалось притворяться потерявшим память или задавать невинные, но наводящие вопросы, ответы на которые могли бы дать окружающие. Оставшись один, Мо Сюин с усилием приподнялся на локтях и сел. Простое движение отозвалось болью — тело, маленькое и истощённое, будто не принадлежало ему. Он огляделся внимательнее: комната была светлой и небольшой, скромно, но аккуратно обставленной. Всё лежало на своих местах, как будто кто-то заботливо стер годы хаоса. Такой порядок никак не вязался с тем, что он помнил из последних лет своей жизни в этом неуютном доме. Порядок и уют… Сюаньюй вновь оглядел комнату. Она почти в точности повторяла ту, в которой он жил раньше, — и всё же окна и полки располагались иначе. А при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что жилище значительно просторнее. «А ведь точно… до моего отправления в Ланьлин Цзинь, я обитал в главном доме, а не в хижине…» Мо Сюин поднёс руки к лицу: маленькие, пухлые, с белоснежной и нежной кожей. Ни шрама, ни багрового синяка — хотя после недавнего падения следы, казалось бы, должны остаться. Пальцы нащупали короткие пряди, ниспадавшие до плеч. Волосы были собраны в небольшой хвост, уже успевший растрепаться. «Я и правда вернулся.» Он улёгся на кровать, вдыхая свежесть постельного белья. В воздухе витал древний, до боли знакомый запах места, коего никогда не мог именовать родным. Ни один из проживающих на этом участке земли ни разу не относился к нему с человеческим отношением. «И как мне действовать дальше?» В ином прогрессивном мире, куда перенеслась его душа после кончины, он имел дружную семью, питался сытными и разнообразными яствами, нежился в уютной постели и наслаждался прочими благами цивилизации. Но вот снова он здесь, откуда мечтал убежать: в забытое временем поселение Восточной Азии, — не богатая деревушка, где он влачил жалкое существование до самой смерти. Мо Сюин не понимал одного: «Ежели уж возвращаться вовремя вспять, не разумнее произойти сие за пару мгновении до смерти?» Он вспомнил все те повести, что перечитывал вновь и вновь — считал их банальными, до отвращения шаблонными: злодеи, падшие в первой жизни, или отвергнутые дети, наречённые ублюдками, возвращались в прошлое. Им давали силу: вершить собственное правосудие, переписывать судьбу, ломать ход истории… хоть сами они этого и не признавали. Получается, отныне ему неизбежно суждено сыграть роль самого себя? Звучит немного глупо, впрочем, вариантов у него, вероятнее всего, остаётся немного: пройти через немыслимые страдания по повторному кругу или, как и всякий рассудочный индивид из XXI века, попытать счастье, уповая на благоприятный исход. Этом, пожалуй, и заключалась вся суть современного мышления. «Я жив, и это главное», — решил для себя Мо Сюин. Об остальном можно будет позаботиться позже. Стоило ему на миг закрыть глаза, как сон накрыл неожиданно. Очнулся он лишь спустя несколько часов. Комнату заливало слабое уличное свечение, достаточное для различения очертаний предметов внутри. Тело вновь отзывалось глухой, ломящей болью и отказывалось повиноваться. Падение оказалось тяжёлым, а золотое ядро у ребёнка ещё не сформировано. Организм попросту не обладал силой, способной быстро излечить повреждения и восстановить истощённое состояние. «Золотое ядро…» — Мо Сюаньюй задумался. В прошлой жизни ему удалось пробудить духовную силу, но ощутимой пользы это так и не принесло. Своим самостоятельным трудом юный Мо Сюаньюй, за исключением презрения и изгнания, не сумел достичь высот. Почти все отвернулись от него, и память об этом отзывалась глухой болью. Кому и зачем понадобилось возвращать его в данный отрезок времени? Что такого можно извлечь из него — такого, каким он был тогда? Да, у него было сомнительное преимущество: он знал, что произойдёт дальше. Но стоит ли это знание чего-либо, если ты — четырёхлетний ребёнок, полностью зависящий от воли других? Эта мысль отзывалась прежней горечью. Внезапно нечто отвлекло мальчика от мрачных рассуждений. Покалывающее ощущение… чужого пристального взгляда. Неторопливо присаживаясь, перерождённый сонно огляделся по сторонам. Потребовалось чуть больше мгновения, прежде чем зрение приспособилось к темноте и сумел обозреть комнату, в каковой, помимо него, не было никого. Почти никого. Мо Сюаньюй бросил беглый взор в угол, куда не достигал ранний лунный свет. Промеж стенным шкафом и тумбой царила кромешная мгла. По какой-то неведомой причине ему почудилось, что из темноты некто наблюдает непосредственно за ним. По спине Мо проступил холодный пот. — Я знаю, что ты меня заметил, — с другой стороны донёсся сиплый мужской голос. Мальчика парализовало. — Не остерегайся меня, я никак не причиню тебе вреда… — продолжало шептать чудное нечто, не внушающее доверие. В темноте мелькнули два багряных огонька, Мо Сюин содрогнулся всем телом. Он всеми фибрами души осознавал, что сия тьма содержит огромное количество беспросветной ци. Но сила её пока не была раскрыта полностью. Стоило бы ей вырваться наружу — и он потерял бы рассудок, а, возможно, и обрёк бы на гибель всех в этом доме. Пусть он и заточён ныне в детском теле — истинный ужас способен потрясти душу в любом возрасте, и в том нет ни стыда, ни вины. Мо затаил дыхание и замер, не смея шелохнуться. Минуты тянулись медленно. Чёрная дымка всё ещё не отступала, цепко вонзаясь щупальцами в темноту. Но, не ощущая явной угрозы, Мо понемногу начал расслабляться. — Кто ты? — негромко прозвучал детский голос, продолжая опасливо держатся. — Я — доля твоей мстительной личности, овладевшей тобой во время ритуала. Я — олицетворение порочных желаний, побудившие тебя к отмщению. Я — оставленная тобою боль. Я — это ты. Сказанное взволновало Мо, и он затрепетал маленьким тельцем. Потрясённый, вслушался к хриплому, безотрадному гласу, звучащему словно внутри себя. — Как… разве такое осуществимо, тень, отделённая от тела? — Несомненно, он не мог вплоть до конца уверовать в подобное, несмотря на прозвучавшую искренность и свидетельство прямо перед ним. Его единокровный старший брат из первой жизни, Цзинь Гуанъяо, также мастерски манипулировал людскими умами. Сюаньюй отвёл глаза. — Ты умирал уже дважды, и в двух случаях вящее прочего грезил о блаженной жизни. После смерти нас насильно разделили. Я обернулся в того, кому надлежало осуществить наше давнишнее чаяние. — Но я стал счастливым… — голос непроизвольно дрогнул, различив неуверенность. — Разве? — В бездонном баритоне зазвучала насмешка. Пылающие искры пыхнули в темноте. — Предположим, в обеих жизнях у тебя водились люди, готовые принять любые твои недостатки. В первой: дорогая и единственная матушка, а во второй: родители и братья. Несмотря на семейный и материальный достаток, ты по-прежнему ощущал себя одиноким, и впоследствии уныние то не покидало тебя. Мо Сюин задумался. Согласно словам диковинной сути, оно является его частью и осведомлено о многообразном и скорбном прошлом. О новом будущем. И о столь малом, но значимом желании… — Какая тебе будет выгода? — мрачно поинтересовался настороженный Мо Сюаньюй. Ничто не бывает безвозмездным, и безоговорочно доверять странной тёмной субстанции, наполненной потусторонней силой царства мёртвых — крайне опрометчиво. — Я — это ты, — снова повторила тьма. — Твоя боль — моя боль. Будешь счастлив ты, буду и я. Мо Сюин плотно сжал уста и уставился на две алые всполохи, умышленно скрывая замешательство и боязнь. — Раз так, — сказал Мо, откинувшись на мягкие подушки. — Скажи мне, как я исполню своё заветное желание? — А мне почём знать? — Чернота в воздухе якобы усмехнулась. К маленькому телу, неспособному сдвинуться с места, потянулись щупальца. Мо Сюин дёрнулся и напрягся, наблюдая за их приближением. Однако они чуть легонько шлёпнули его по макушке, точно нерадивого чадо. — Порассуждай сам. Тут же Сюаньюй готов был завыть и разразиться гневом. Что за игры затеяло с ним создание? Только казалось, что ему дали некую систему, аналогичную описанной в романах, коя отдавала указания и подсобляла, а на деле тёмное существо, говорящее загадками. Прекрасно, просто чудесно! Мо шумно выдохнул. Он был действительно озадачен навалившимся проблемами. Раз уж так получилось, что у парня, точнее мальчика, появился второй шанс, то в этот раз всё должно сложится совсем по-другому. По крайней мере, он на это надеется. — Как намереваешься поступить? — мгла нарочито не отпускает, напоминая о себе. Чужое присутствие напрягает и меж тем, заставляет задуматься о другом: несомненно, в этом мире обязательно наступят печальные последствия с появлением тех, кого здесь быть не должно. Как поступить в дальнейшем, Сюаньюй и сам пока не ведает. Единственное, в чём нуждается он, — это в безмятежной жизни да в изменении первоначальной развязки трагической фортуны. Удалиться вдаль от всех туземных интриг и тайн, опасаясь хоть на миг повернуться спиной, как предательский нож вонзится в неё. Рано или поздно он столкнётся со всеми, кого знал, боялся, любил либо ненавидел. По сути, деревенский дурачок требовался для продвижения сюжета, дабы у Вэй Усяня появился сосуд, который магистр заполучил бы без кровопролития и насильственного захвата. Ради обличения человека, коего все считают злодеем… В таком случае, остаётся одно — избежать ситуации, где он точно окажется притеснённым; не допустить промаха и не поддаться ловушке, расставленной братом, жаждущим избавиться от него; не позволить обмануть себя ложными надеждами, когда появится отец и без лишних вопросов просто увезёт его. Сбежать… пока о нём не вспомнили. Начать с чистого листа, самостоятельно выживать, используя притом навыки хорошего заклинателя и владение мечом. «Да, именно так… я притихну, но прилежно стану учиться, а дальше, покуда отец не объявится, тихонько сбегу.» — План в глазах оптимиста лёгкий, но полон скепсиса. Откуда достать нужную сумму для оплаты достойного учения, где найти мудрого наставника, да и осуществить весь план, сохраняя истину в тайне? Этот мир для него обширен и практически незнаком. Кроме отцовского ордена и маленькой деревушки, в которой Мо Сюаньюй прожил детство и последующую смерть, иного не видывал. А для сей возможности ему потребуется немало времени и средств, пока не сформируются соответствующие навыки выживания в незнакомой среде. На устах маленького ребёнка расцвела улыбка. — Для начала, сформирую духовное ядро.